all dead hearts to you // "все мёртвые сердца для тебя"

Это самые медленные полчаса в жизни Джорджа. Он может думать только о том, что каждая секунда — ещё одна секунда, в которую Дрим предоставлен самому себе. Ещё одна секунда, в которую Дрим может сделать тот шаг, после которого уже невозможно будет вернуться. Внезапно Бэд замолкает. — Бэд? — решается окликнуть Джордж после ещё нескольких секунд молчания. По спине пробегает страх, который всё это время оставался с ним. — Кажется, мне звонит Сапнап, — выдыхает Бэд. — Я сейчас подключу его к нашему звонку, подожди. — Алло? — Мгновение спустя Джордж слышит голос Сапнапа. — Мы оба здесь, Сапнап, — говорит Бэд. — Ты... — Джордж? — спрашивает Сапнап, не отвечая на подразумеваемый вопрос. Джордж сглатывает. — Да, я здесь. — Ты должен ему перезвонить. Перезвони ему, окей? — приказывает Сапнап. Джордж хмурится. Сквозь отчаяние прорывается замешательство. Он открывает рот, чтобы спросить, но Сапнап продолжает: — Просто заставь его говорить... Бэд, сколько тебе осталось ехать, час? — Полчаса. — Хорошо, полчаса. Ты просто должен заставить говорить его полчаса, — Сапнап снова обращается к Джорджу. Джордж мотает головой, хоть и знает, что Сапнап этого не видит. Он не понимает, чего они хотят этим добиться. Очевидно, что их недостаточно, чтобы Дрим остался. Если в первый раз ни один из них не переубедил его, то что изменится сейчас? Дрим был кем угодно, но только не дураком. Он бы догадался, если бы они пытались тянуть время. Джордж бормочет: — Он не ответит на звонок. Он уже отключился перед... — Он ответит, ответит, — с жаром настаивает Сапнап. — Он был очень расстроен, поверь мне. Он не был... Он был в каком-то смятении из-за того, что бросил тебя вот так, и он не собирается тебе звонить, но обещаю, что он ответит на звонок, если ему позвонишь ты. Джорджу хочется раздавить надежду, зарождающуюся у него в груди. Он больше не может этого вынести, что его вот так дёргают взад и вперёд. — Сапнап, он закончил разговор со мной... — Он думает, что ты на него злишься, — Сапнап перебивает его. — И я знаю, что это хреново, но ты должен продолжать злиться, окей? — Я не злюсь на... — Джордж, просто... Послушай меня хоть секунду, — умоляет Сапнап. Его слова наконец-то звучат медленнее, более обдуманно. — Он попросит тебя сказать, что ты его любишь. Он хочет услышать это от тебя. — Я уже сказал, — Джордж отвечает раздражённо, растроенный тем, что не может понять смысла того, о чём говорит Сапнап. — Нет, не сказал, — утверждает Сапнап. — Он сказал что... Ты на самом деле не сказал этого, полной фразы, но... Джордж ощетинивается. Он понимает, что в этой ситуации паршиво просто всё. Никто из них не знает, как с этим справиться. Но такое ощущение, будто Сапнап обвиняет его в том, что он сделал что-то не так во время разговора, в котором ему было трудно даже просто дышать. Конечно, он не знал, что сказать. Конечно, он где-то каким-то образом проебался. Однако он старается не защищаться. Если Сапнап считает, что ему стоит перезвонить Дриму и исправить свою ошибку, Джордж так и сделает. Он сделает всё, что потребуется. — Ладно, я скажу ему, что... — Нет! — Сапнап вскрикивает. Джордж замирает от внезапной резкости. — Нет? — Прости, но ты не можешь... Окей, ты не можешь ему этого сказать, — теперь в голосе Сапнапа слышна паника. Руки Джорджа снова начинают дрожать. — Ты понимаешь, о чём я говорю? — Нет, — выпаливает Джордж. — Почему я не могу... — Как только ты это скажешь, он почувствует, что готов. Он хочет услышать, что ты говоришь это серьёзно, прежде чем умрёт, верно? Он не хочет уходить, пока между вами всё плохо, поэтому тебе... — Сапнап делает глубокий вздох. Понижает голос: — Поэтому тебе нужно сделать так, чтобы между вами оставалось всё плохо, ясно? Ты понимаешь? И в этом действительно есть какой-то извращённый смысл. Дрим не хочет, чтобы их последними словами друг другу были скомканные признания и полуправда. Он не хочет, чтобы их последний разговор был без смеха, состоял только из всхлипов и прерывистого дыхания. Он хочет почувствовать себя любимым перед смертью. (Как будто Джордж не любил его всего, что бы ни случилось, через что бы они не прошли, безусловно.) Дрим хочет услышать в последний раз, что Джордж любит его. А Сапнап хочет, чтобы Джордж удерживал эти слова против воли Дрима. Джордж сглатывает. Слова с трудом продираются через пересохшее горло. — Это такой пиздец. Я не могу... Сапнап не даёт ему закончить. — Ты должен. — Сапнап, серьёзно. — Джордж, я абсолютно серьёзно. Ты теряешь время. Ты должен ему перезвонить, — тон Сапнапа не допускает возражений. Но Джордж не может... Он не может манипулировать Дримом. Он не знает, хватит ли у него сил. Кажется, он всегда уступал в этом Дриму. А что, если всё пойдёт так, как хочет Сапнап? Что, если он заставит Дрима ждать достаточно долго, пока до него не доедет Бэд? Простит ли когда-нибудь его Дрим за это? — Я... Бэд прерывает его возражения: — Сапнап, ты узнал его адрес? — Да, мне пришлось его поуговаривать, но... Он сказал, что не хочет, чтобы его мама нашла тело. — Сапнап зачитывает несколько номеров и названий улиц. Атмосфера снова становится холодной и мрачной, когда до них доходит смысл сказанного. Проходит мгновение, пока Бэд заносит информацию в GPS-навигатор своего телефона. — Это ближе, чем я думал! — Бэд восклицает. — Я смогу добраться туда за 20 минут! Может быть... — он замолкает и не заканчивает мысль, которую они все разделяют. Может, они успеют вовремя. А может нет. — Ты должен позвонить ему, Джордж, — повторяет Сапнап. Боже, они так близко. Сможет ли Джордж уговорить Дрима остаться с ними ещё хотя бы на 20 минут? Всего 20 минут, и Дрим будет не один. Всего 20 минут, и Дрим не умрёт. — Ладно, — наконец соглашается Джордж. — Я... Я поговорю с вами позже, ребят. Джордж заканчивает разговор с Бэдом и Сапнапом. Не давая себе времени на раздумья, он набирает номер Дрима. Дрим отвечает на звонок мгновенно. *** — Джордж? Он знает, что Дрим только что говорил с Сапнапом, но всё равно не может сдержать нахлынувшего облегчения, которое он испытывает, когда слышит голос Дрима, когда убеждается, что он ещё жив. — Привет, — у Джорджа болит горло. Глаза горят. Он плакал так долго, что у него разболелась голова. — Ты... В порядке? Как он должен соблюдать грань между тем, чтобы не давать Дриму слишком много, и в то же время не подтолкнуть его к краю? Он не знает. Он не создан для подобных ситуаций. Он может вспомнить множество других людей, которые более компетентны, которые всегда знают, как подобрать правильные слова. Он не такой. Он допустит ошибку. — Я в порядке. Эй, ты ведь любишь меня, правда? Даже просто как друга? Значит, они сразу переходят к делу? Похоже, Дриму надоели светские беседы. — Эм, — Джордж втягивает воздух сквозь зубы. Вместо этого он говорит, возможно, слишком осторожно: — Я... Я немного злюсь на тебя на данный момент. — Не злись, — требует Дрим. — Ты не можешь просто сказать такое и не разозлить меня, — задыхается Джордж, каждое выдавленное из горла слово звучит неестественно. Он почти готов рассмеяться от того, насколько бесцеремонно ведёт себя сейчас Дрим. Я люблю тебя, думает он. Я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя. — Пожалуйста, не злись на меня, — шепчет Дрим. Умоляет. Блять. — Можешь злиться на меня сейчас. Можешь злиться на меня потом. Но... Ты не можешь злиться вечно. Это ведь не значит, что ты больше не любишь меня, верно? Ты всё ещё один из моих лучших друзей? — теперь Дрим звучит более неуверенно. Джордж впивается ногтями в руку. Огрызается: — Не знаю, можно ли быть лучшим другом мёртвого человека? — Я... Я не... — запинается Дрим. — Я не знаю, — наконец выдыхает. — Я не хочу... Джордж, ты меня ненавидишь? — Блять, блять... — Ты будешь ненавидеть меня, если... Когда я... Джордж цепляется за оговорку Дрима, за это прерывистое неуверенное если. Но в этих словах также сквозит отчаяние, и это разрывает Джорджу сердце. Этот тип безысходного горя, которое может подтолкнуть человека к краю пропасти, тот тип, который обрывает последние нити, за которые кто-то держится. Чёрт, блять, Джордж чувствует, будто балансирует на канате и не может удержаться. Он не может позволить Дриму упасть. — Я бы никогда не стал ненавидеть тебя, — слова вырываются сами собой. — Я не ненавижу тебя, Дрим. Никогда не смог бы. — Правда? — в голосе Дрима дрожит надежда. — Правда, — подтверждает Джордж, чувствуя тяжесть на плечах. И затем равновесие снова теряется. — Значит, ты меня любишь? — снова настаивает Дрим. Джордж медлит с ответом. В динамиках зависает тишина. — Джордж? — Я здесь. — Ты собираешься что-нибудь сказать? — подсказывает Дрим. — Что ты хочешь от меня услышать? — Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать, — Дрим не умоляет, но он близок к этому. Джордж слышит, как Сапнап умоляет его. Он должен оставаться на линии. Джордж прислоняется затылком к стене и шепчет: — Дрим... Я не хочу, чтобы ты умирал. — Это не то, — в голосе Дрима отчётливо слышится разочарование. — Но это так. — Я люблю тебя, Джордж, — в словах Дрима звучат таких эмоции, от которых у Джорджа наворачиваются новые слёзы. Он никогда раньше не слышал, чтобы Дрим произносил это вот так. Это похоже на прощание. Джордж пытается не обращать на это внимания. — Я знаю. Ты уже говорил это раньше, — отвечает Джордж. — Ты... — Дрим затихает. — Кажется, ты и так это знаешь, Дрим, — это самое близкое, что позволяет себе Джордж. — Так скажи это. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Джордж позволяет тишине затянуться. — Джордж, пожалуйста. Джордж утыкается лицом в колени. Прикусывает губу, словно ему нужно физически удержать слова, готовые сорваться с языка. — Да ладно тебе, серьёзно? Джордж зажмуривается. Сколько времени прошло? Бэд наверняка уже почти на месте. Он должен быть рядом. — Джордж, ты не можешь просто сказать это? — в словах Дрима слышно отчаяние. — Ты не можешь просто остаться в живых? — наконец отвечает Джордж. — Нет, — тут же отвечает Дрим. — Тогда нет. — Джордж, я... — голос Дрима срывается на отчаянный шёпот. — Я не хочу уходить, не услышав от тебя этого ещё раз. — Я знаю, — Джордж бормочет в ответ. Он смутно осознаёт, что его щёки мокрые. — Так вот в чём дело? — Дрим пытается изобразить гнев, но у него это не очень хорошо получается. Слишком сильно дрожит голос. — Ты просто собираешься удерживать это у меня над головой, пока я не пообещаю, что то, чего хочешь ты, имеет большее значение, чем то, чего хочу я? — Это не так. Ты же знаешь, что это не так. Я просто пытаюсь спасти тебе жизнь. Пожалуйста, пойми. Но именно об этом беспокоился Джордж. Конечно, он хочет, чтобы Дрим остался жив, но он так же не хочет, чтобы Дрим обиделся на него. Одно из этих желаний для него важнее, но не намного. — Тогда скажи мне это в ответ. Я люблю тебя, Джордж. — Я буду скучать по тебе, если ты уйдёшь, — отвечает Джордж вместо этого, потому что он будет скучать. Это всё, о чём он может думать. О том, что будет после, о вскрытии, об осколках жизни, которые оставит Дрим. — Это меня не остановит, ты же знаешь. Мне просто будет грустно, когда я уйду. Ты этого хочешь? — убеждает Дрим. Джордж не хочет думать об этом, не хочет заставлять Дрима думать об этом. — Не играй со мной в эти игры, — шипит Джордж. — Ты играешь со мной. Теперь в голосе Дрима на самом деле слышно злость, но так же Джордж улавливает знакомое сдавленное дыхание человека, у которого наконец-то полились слёзы. Дрим никогда бы не показал это миру, но Джордж знает, что от разочарования и ярости у него всегда наворачиваются слёзы. Дрим продолжает: — Ты продолжаешь говорить, что не ненавидишь меня, но по факту не говоришь, что любишь меня, хотя говорил это столько раз раньше. Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, и что ты не понимаешь, почему я так поступаю, но это не твоё дело! Это не должно быть твоим делом. Так что с твоей стороны несправедливо скрывать это от меня, потому что, очевидно, я хочу это услышать. Конечно, я не хочу причинять тебе боль, но... Дрим всхлипывает. Сердце Джорджа разбивается. — Прости, прости, пожалуйста не надо... Дрим... Дрим шмыгает носом и не отвечает. — Дрим, я... Джордж впивается ногтями в колено. Он слышит, как у Дрима перехватывает дыхание. Он не может это произнести. Дрим завершит звонок, и затем он уйдёт. Сказать, что он любит Дрима — всё равно что сказать "прощай", а он никогда не будет готов попрощаться. — Я так сильно забочусь о тебе, Дрим. — Ты же знаешь, что я хочу услышать не это, — хрипит Дрим. Джордж закрывает глаза. Бормочет: — Я знаю. — Я бы хотел увидеть тебя. Встретиться с тобой, — внезапно произносит Дрим. Джордж тоже этого хочет. Больше, чем что либо. Он хочет этого больше, чем ценит свою собственную жизнь. Прикоснуться к Дриму, обнять его, он бы отдал всё на свете за такую возможность. Если бы только Дрим выслушал его... — Ты можешь, — просит Джордж. — Если ты просто подождёшь, то сможешь увидеть меня. Я бы приехал к тебе, если бы ты позволил. — Я хочу. Я действительно, очень хочу, — Дрим звучит так тихо, что Джорджу приходится напрягать слух, чтобы расслышать его. — Но что, если я увижу тебя и... — И? — подсказывает Джордж, затаив дыхание. — И я уже не захочу уходить. Произнесённое шёпотом признание разливается по телу обжигающим жаром. Останься, он хочет умолять. Останься, останься, останься. Но ему нужно быть осторожным. Он не хочет спугнуть Дрима. Равновесие между ними покачивается, хрупкое и разрушающееся. — Разве это плохо? — шепчет Джордж в ответ. — Ты не понимаешь, — в голосе Дрима сквозит презрение, но он поправляется и добавляет более мягко: — То есть, я не хочу, чтобы ты понимал. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовал то же, что и я. — Чувствовал что? — выдыхает Джордж. — Я... Я очень боюсь, — тихо признаётся Дрим. — Смерти? — Нет, — Дрим резко и коротко смеётся. — Это самая простая часть, да? Лёгкий выход. Тут Джорджу становится не по себе. Дрим говорит об этом так непринуждённо, но для Джорджа это непостижимо. Он никогда не считал смерть лёгким выходом. Смерть всегда была для него одной из тех вещей, которых он боялся больше всего, воплощением всего того одиночества и мрака, которые он испытывал раньше, но на этот раз — навсегда. Обрушить всё это на себя... Вряд ли это можно назвать простым. Джордж прикусывает губу. — Не уверен, что я... — Мне всё время так страшно, Джордж. Я в ужасе, — Джордж слышит, как Дрим прерывисто выдыхает в динамики телефона. Он представляет, как Дрим свернулся калачиком в углу своей кровати, прижавшись к стене, обхватив себя руками, словно это единственное, что не даёт ему развалиться. Джордж хотел бы быть рядом, держать его в своих объятиях. — Просто я думаю... — продолжает Дрим. — Что, если это лучшие годы моей жизни? Что, если всё, что будет после, не сравнится с ними? Что, если я проживу остаток жизни каждый день вспоминая, что раньше у меня было гораздо больше? И всё, что ждёт меня впереди, это просто... Ничего. Ничего стоящего. Ничего, что когда-нибудь сделает меня таким же счастливым, как сейчас. — А что, если это не так? Что, если есть что-то ещё? Ты... Ты не можешь знать того, что больше не будешь счастлив. Что, если то, что сделает тебя самым счастливым, всё ещё где-то там? — Джордж хочет умолять Дрима дать ему шанс, но дело не в нём. Дело не в них и не в том, какими Джордж хотел бы их видеть. Речь идёт о спасении Дрима. — А что ещё есть? — кровь холодеет от честности, звучащей в голосе Дрима. — У меня есть всё, чего я когда-либо хотел. Я сделал всё, что хотел. Я... Я мог бы просто остановиться на этом сейчас. Я могу только потерять то, что у меня есть. Дальше только вниз и вниз. И вдруг оказывается, что дело не в этом звонке. Не в том, чтобы сдерживать я люблю тебя в течение 30 минут, пока Бэд едет в сторону Дрима. Речь о многих годах, в течение которых слова оставались невысказанными. Годах, когда он держал язык за зубами и думал, что лучше подождать, что ещё не время, что лучше оставить всё как есть. Что ещё есть? Дрим просит от Джорджа всё то, что он сдерживал, прятал в себе годами. Если и был подходящий момент, то не сейчас ли он настал? — Что ещё есть? Дрим, ты же не серьёзно. Ты... Ты ведь знаешь правда? — спрашивает Джордж, как будто Дрим сам может освободить его от тайны. Что ещё есть? Будущее с кем-то. Человек, с которым можно разделить остаток жизни. Найти счастье друг в друге. Любовь. Но Дрим ведь знает, не так ли? Это было так очевидно. Это было очевидно годами. Он должен знать. — Знаю что? Сердце Джорджа замирает. Слова срываются с губ так легко, как вода с обрыва, так легко, как можно обмануть смерть хотя бы на этот раз. — Дрим, я... Я влюблён в тебя. Пауза, полная тишина, затем: — Что? Джордж начинает говорить снова: — Я... — Не лги мне. Я не просил тебя лгать мне, — в голосе Дрима звучит отчаяние. Джордж едва различает его сквозь оглушительный звон в ушах от своего ошеломляющего признания. — Если это ещё одна попытка заставить меня остаться, пожалуйста... Пожалуйста, не ври мне так. — Я не стал бы врать. Ты знаешь, что не стал бы, — умоляет Джордж. На него давят стены его комнаты. — То есть ты... — Дрим, кажется, не способен закончить мысль. Джордж делает это за него. — Я влюблён в тебя. Я думал, ты знаешь. Но ты говорил о том, что ещё есть впереди, и я... Я всегда хотел будущее с тобой, — голос Джорджа едва слышен. Дрим слабо возражает: — Ты даже никогда не видел меня. — Но я знаю тебя, — Джордж закрывает глаза. Он представляет себе Дрима, но только таким, каким видел его раньше, закрытым внутри экрана. Этого недостаточно. — И я не говорю, что мог бы стать тем, кто сделает тебя счастливым в будущем, но... Я просто подумал, что тебе стоит знать, что я бы хотел этого, если ты мне позволишь. Я хочу быть для тебя всем, если ты позволишь мне. — Оу, — Дрим выдыхает так тихо, нежно и неуверенно. Джордж хочет сохранить это в своём сердце навсегда. Но затем Дрим снова начинает: — Я просто... Я не знаю, изменит ли это то, как я... А? Раздаётся шарканье, щелчок замка, скрип, а затем: — Дрим! Слава богу, ты всё ещё... — в динамике телефона раздаётся голос Бэда. — Бэд? Как ты... — звук приглушённый, как будто микрофон прижат к чему-то. Джордж представляет, как Бэд цепляется за Дрима, убеждая себя, что успел вовремя, что Дрим в безопасности. — Должен был догадаться, что вы, ребята, меня найдёте, — в голосе Дрима звучит сожаление, возможно, даже разочарование, но ещё он звучит так, будто смирился. И Джордж понимает, что он отказался от своих планов, по крайней мере на эту ночь. Вот и всё. Самое худшее позади. Джордж не может сделать и вдоха. — Я приеду завтра, — говорит Джордж в свой телефон. Он завершает звонок. Пустота его комнаты смотрит на него в ответ. Всё обрушивается на него одновременно. Шок от того, что Дрим собирался покончить с собой, тревожное и бесконечное ожидание, пока Бэд добирался до него, стресс от попыток уговорить своего самого близкого друга не делать этого, признание, которое, как он думал, умрёт вместе с ним, и на которое в итоге пролился свет. Он падает на пол, рыдая и содрогаясь всем телом. Когда паническая атака проходит, он бронирует билеты на самолёт. *** Происходит это примерно так: — Ты говорил серьёзно? Руки Дрима скрещены, кончики пальцев белые в тех местах, где они впиваются в предплечья. Он выглядит меньше ростом. Он был похож на призрака весь день. Бэд заставил его поехать с ним в аэропорт, чтобы помочь встретить Джорджа, потому что не хотел оставлять его одного. Это была не совсем та встреча, которую Джордж всегда себе представлял, но Дрим обнял его, и Джордж уткнулся лицом ему в плечо, и они долго стояли так, прежде чем отстранились друг от друга. Прошло меньше суток с тех пор, как приехал Джордж. Всё это время Дрим был ужасно тихим. Его взгляд устремлён в никуда, подавленный, пока Бэд или Джордж или Сапнап, приехавший через пару часов после Джорджа, не возвращают его в реальность. Иногда Дрим встаёт и собирается куда-то пойти, но кто-то из них кладёт руку ему на запястье и напоминает, что он не может покинуть их поле зрения, пока нет. Джордж знает, что они душат его своей тревогой и заботой, и он так же знает, что они ничего не могут с этим поделать. На небе появилась луна. Джордж остался с Дримом, когда Бэд и Сапнап отправились спать. Он не может сказать, показалось ему это или нет, но глаза Дрима кажутся яснее. — Ты говорил серьёзно? — снова спрашивает Дрим. Джордж моргает и впервые с момента своего приезда видит перед собой Дрима, а не его оболочку. — Я говорил серьёзно, — выдыхает он. — Я... Я тоже тебя люблю. Я влюблён в тебя, Джордж, — Дрим встречается с ним взглядом, и затем отводит глаза. Он сжимается ещё сильнее. — Но я не хочу, чтобы ты думал, будто это всё меняет. Джордж делает шаг вперёд, затем ещё один. Он проводит рукой от плеча Дрима до его локтя. Дрим расслабляется и его руки падают по бокам. — Это может поменять. Если ты позволишь. Ты можешь просто... — Джордж осторожно, бережно переплетает свои пальцы с пальцами Дрима. Дрим не сопротивляется. — Ты можешь просто подождать? Ты не обязан давать обещания, что ты этого не сделаешь. Тебе не нужно обещать мне, что ты не будешь думать об этом. Но просто подожди. Ещё немного. И если ты всё ещё будешь хотеть покончить с этим через год, через два. Через пять лет. Тогда ты можешь. Джордж не совсем это имеет в виду. Он не собирается бросать Дрима, и он не сдастся без боя. Но он надеется, что ему вообще не придётся сражаться. Он сжимает руку Дрима. Дрим сжимает в ответ. — Ты можешь дать будущему шанс? — спрашивает Джордж. Джордж видит нерешительность в каждой чёрточке его лица. Но в конце концов Дрим кивает. И Джордж не отпускает.