Bitch

Воскресенье. 10:45 утра. Тэхён стоял перед зеркалом в прихожей квартиры. Мама ещё на рассвете уехала на девичник к подруге, так что дома стояла тишина. Ким критически осмотрел себя. Накануне Чонгук написал: «Жду тебя завтра в 11:00 у себя дома», а чуть позже скинул адрес элитного жилого комплекса в центре города. Тэхён решил не изменять своему новому стилю «дерзкой стервы». Раз уж его раскрыли, прятаться бессмысленно. Он надел свободные черные штаны, но под них — те самые шёлковые шорты. На шею он демонстративно наклеил небольшой телесный пластырь с мишками, который вообще ничего не скрывал, а только подчёркивал наличие свежих, налившихся бордовым меток от зубов Чона. Ровно в 11:00 такси затормозило у нужного высотного здания. Поднявшись на нужный этаж на бесшумном лифте, Тэхён остановился перед массивной дизайнерской дверью. Сердце сделало глухой удар и замерло. Ким уверенно нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. Чонгук стоял на пороге, и у Тэхёна на секунду перехватило дыхание. Никаких рубашек, никаких строгих брюк и, самое главное, — никаких очков. На Чоне были только свободные чёрные спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, из-под резинки которых виднелся край дорогого белья CK, и простая серая футболка, обтягивающая его мощную грудь и широкие плечи. Татуированный рукав во всей красе оголял сильные руки. Настоящий, домашний, порочный Чон Чонгук. Он смерил Тэхёна ленивым, тяжёлым взглядом с ног до головы, задержавшись на пластыре на шее, и хмыкнул. — Пунктуально, — хриплым утренним голосом произнёс Чонгук, отступая в сторону и пропуская Кима внутрь. — Проходи, Ким Тэхён. Тэхён зашёл, напуская на себя максимум наглости. Квартира Чона была огромной, в стиле минимализма: панорамные окна в пол, кожаная мебель, идеальный порядок и стойкий запах его парфюма с нотами табака и дорогой кожи. — Ну и где моя «лабораторная работа»? — Тэхён обернулся к нему, закинув руки за спину и вызывающе качнув бёдрами. — Надеюсь, ты подготовил учебники, репетитор? Чонгук медленно закрыл дверь на замок, провернув ключ дважды. Этот чёткий щелчок заставил Тэхёна внутренне вздрогнуть. Старший повернулся, не торопясь подошёл к Киму вплотную и бесцеремонно схватил его за подбородок, вынуждая посмотреть себе прямо в глаза. — Учебники подождут, — тихо, с опасной ухмылкой выдохнул Чонгук. — Сначала мы разберём твоё поведение в клубе. Снимай худи, сучка. Начнём проверку знаний прямо на полу. Тэхён затаил дыхание, глядя прямо в эти тёмные, хищные глаза без очков. Вся его напускная уверенность на секунду пошатнулась, когда сильные пальцы Чонгука сильнее сжали подбородок, заставляя закинуть голову. Замкнутое пространство огромной, пустой квартиры без мамы за стеной делало Чона в сто раз опаснее. — Что, даже чаю не предложишь, Чон Чонгук? — дерзко прошептал Тэхён, хотя его пальцы уже потянулись к нижнему краю своего объемного худи. — Чай вреден для твоей концентрации, — хмыкнул Чон, не отрывая тяжёлого взгляда от его лица. Ким повёл плечами и одним плавным движением стянул через голову чёрную ткань, спускаясь ниже к брюкам. бросая худи прямо на идеальный ламинат прихожей. Он остался в одних шёлковых шортах. Чонгук медленно опустил взгляд ниже, оценивая вид, и его ухмылка стала ещё более порочной. — Послушный мальчик, — выдохнул Чон. Он резко перехватил Тэхёна за талию, прижимая спиной к зеркальному шкафу-купе, и в ту же секунду его ладонь безжалостно нырнула под шёлк шорт, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Тэхён сладко, шумно выдохнул, запрокидывая голову назад и утыкаясь затылком в прохладное стекло, пока Чонгук властно впился в его губы глубоким, мокрым поцелуем. Этот поцелуй отличался от того, что было в клубе: здесь не нужно было спешить. Чонгук вылизывал чужой рот тягуче, собственнически, заставляя Тэхёна плавиться в его руках и полностью терять опору под ногами. Пальцы Чона на бедре сжимались сильнее, поднимаясь к самому паху, и Ким инстинктивно приподнял одну ногу, обвивая ею сильное бедро старшего в поисках опоры. — М-мх... Чонгук... — простонал Тэхён, когда Чон разорвал поцелуй, спускаясь губами к его шее, прямо к наклеенному пластырю. Чонгук бесцеремонно поддел пальцем край пластыря, срывая его и обнажая вчерашний яркий черничный засос. Он прикусил его зубами, заставляя Тэхёна вскрикнуть и сильнее вцепиться пальцами в его широкие плечи, комкая серую футболку. — Решил спрятать? От кого, милый? — хрипло зашептал Чонгук, его дыхание обжигало влажную кожу. — Пусть все видят, чей ты. А теперь опускайся. Чонгук слегка надавил ему на плечи, и Тэхён, послушно подчиняясь этой силе, плавно опустился перед ним на колени прямо на прохладный пол. Из-под полуприкрытых ресниц Ким посмотрел вверх, нависая над Чоном взглядом, полным греховного азарта. Чонгук лениво потянул за шнурок своих спортивных штанов, освобождая свой уже плотный, напряжённый член, который тяжело качнулся в воздухе. — Начнём лабораторную работу с устной части, — тихая, тёмная ухмылка Чонгука пообещала Тэхёну очень долгий и жаркий полдень. — Показывай, на что способен твой длинный язык, сучка. Тэхён смерил Чонгука долгим, вызывающим взглядом снизу вверх. В этих карих глазах не было ни капли страха — только чистый, первобытный азарт и желание подчинить этого самоуверенного репетитора хотя бы сейчас, когда тот полностью открыт и уязвим перед ним. Ким медленно, дразняще облизал свои припухшие губы, заставляя Чонгука низко, утробно рыкнуть от нетерпения. — Посмотрим, кто из нас в итоге потеряет контроль, Чон Чонгук, — прошептал Тэхён прямо в горячий воздух между ними. Ким подался вперёд. Его ладони, изящные, с тонкими длинными пальцами, уверенно легли на крепкие бёдра Чона, слегка сжимая кожу сквозь ткань спортивных штанов. Тэхён придвинулся почти вплотную, обжигая горячим дыханием напряжённую плоть старшего. Он начал медленно, с явным знанием дела, очерчивать кончиком языка самую головку, собирая выступающие капли смазки, и Чонгук над его головой судорожно втянул воздух через зубы. Тэхён ухмыльнулся прямо ему в пах. Он обхватил губами плотный ствол, заглатывая сразу на несколько сантиметров, и принялся размеренно, глубоко двигаться вперёд и назад. Мягкие стены его горла плотно обжимали Чонгука, создавая невероятное, сводящее с ума давление. Тэхён двигал головой плавно, точечно задевая языком уздечку, и одновременно с этим помогал себе ладонью у самого основания, лаская чувствительные яички Чона. — Сука... Тэхён, — хрипло простонал Чон. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в пушистые волосы на затылке Кима. Чон больше не мог просто стоять и принимать ласку — этот грязный, мокрый звук заглатывания и вид Тэхёна, который смотрел на него снизу вверх сквозь растрёпанные пряди, начисто сорвали Чону стоп-кран. Чонгук начал сам, резко и рвано, подаваться бёдрами вперёд, глубоко вбиваясь в податливый рот младшего, заставляя Тэхёна судорожно сглатывать и хрипеть от того, как член упирался прямо в горло. Из уголка губ Тэхёна по подбородку потекла тонкая ниточка слюны, но Чонгуку было плевать на аккуратность. Он трахал его рот жёстко, собственнически, выбивая из ушей басы вчерашнего клуба. Тэхён задыхался, его пальцы до синяков впивались в бёдра старшего, но он продолжал принимать каждый толчок, плавясь от того, насколько сильную реакцию вызвал у этого холодного гения математики. В какой-то момент Чонгук резко, до боли потянул Тэхёна за волосы вверх, заставляя его подняться с колен. Ким едва удержался на ногах, тяжело и мокро дыша, с абсолютно затуманенным взглядом. Чонгук не дал ему прийти в себя. Он развернул Тэхёна спиной к себе, силой нагибая его вперёд и впечатывая ладонями в прохладную зеркальную поверхность шкафа. Зеркало мгновенно запотело от их горячего дыхания. Шёлковые шорты Тэхёна с тихим шорохом полетели на пол, полностью обнажая его круглые, подтянутые бёдра. — Устная часть сдана на отлично, Ким, — тяжело дыша, прорычал Чонгук на ухо Тэхёну, грубо сминая пальцами его ягодицы и оставляя на нежной коже яркие пунцовые пятна. — Переходим к практике. Чонгук достал из кармана спортивных штанов тюбик со смазкой, который, очевидно, приготовил заранее. Щелчок крышки — и прохладный гель щедро излился на его пальцы. Тэхён судорожно вздрогнул, когда Чон без предупреждения толкнул первый палец внутрь его не подготовленного, сжавшегося от предвкушения кольца. Тэхён судорожно выдохнул, почувствовав, как прохладный гель коснулся его изнутри. Первый палец Чонгука продвинулся глубже, заставляя мышцы инстинктивно сжаться, но Чон действовал уверенно и властно. Он добавил второй палец, медленно разводя их внутри, растягивая нежные стенки и заставляя Тэхёна шумно, рвано дышать, упираясь лбом в запотевшее зеркало шкафа. — Чон... м-мх... быстрее, — умоляюще прошептал Ким, выгибаясь в пояснице и подставляясь под эти тягучие, сводящие с ума движения. В паху снова невыносимо потяжелело. — Потерпи, Тэхёни, я должен убедиться, что ты готов, — хрипло отозвался Чонгук, целуя его в острую лопатку. Чонгук извлёк пальцы, заставляя Тэхёна разочарованно всхлипнуть от внезапной пустоты, но тут же потянулся к тумбочке в прихожей. В его руке показалась гладкая, увесистая игрушка из чёрного медицинского силикона с широким основанием. С виду она выглядела как классическая анальная пробка, довольно крупная и ощутимая. Чонгук щедро смазал её остатками геля. — А теперь — главный элемент нашей лабораторной, — тёмная ухмылка Чона отразилась в зеркале. Он приставил скругленный кончик к самому входу и одним плавным, сильным движением ввёл игрушку на всю длину. Тэхён громко, пронзительно застонал, когда пробка полностью заполнила его изнутри, распирая чувствительные стенки. Ким судорожно вцепился пальцами в края зеркального шкафа, едва удерживаясь на ногах. Ощущение тяжести было невероятным, внутри всё сладостно заныло. — Отлично, — выдохнул Чонгук, поправляя свои спортивные штаны и возвращая одежду в полный порядок. Он перехватил Тэхёна за талию, помогая ему выпрямиться, и потрепал по щеке. — Натягивай худи, Ким. Шорты тебе сегодня не понадобятся. Иди в зал, садись за стол. Пора заняться математикой. Тэхён шёл по коридору мелкими, осторожными шагами. С каждым шагом тяжёлая пробка внутри шевелилась, задевая самые потаённые точки, отчего к горлу подкатывал горячий ком стона. Кое-как натянув длинное чёрное худи, которое теперь едва прикрывало его голые бёдра, Тэхён сел на край кожаного стула в гостиной. Опускаться на стул с такой игрушкой внутри было отдельным видом извращённого удовольствия. Чонгук зашёл следом, уже в своих репетиторских очках (когда только успел надеть?), с абсолютно серьёзным лицом. Он сел рядом, открыл чистую тетрадь, взял ручку и, как ни в чём не бывало, заговорил чётким, академическим голосом: — Сегодняшняя тема: «Преобразование суммы и разности тригонометрических функций в произведение». Записывай формулу. Тэхён, ты меня слушаешь? Тэхён сидел, подперев голову рукой, и чувствовал, как внутри него всё буквально плавится от распирающего чувства. Внимать формулам в таком положении было чистым издевательством. Когда Чонгук начал монотонно выводить на листе: Тэхён не выдержал. Он демонстративно, ядовито закатил глаза, шумно вздохнул и откинулся на спинку стула, всем видом показывая, как ему скучно и плевать на эту вашу математику. Чонгук внезапно замолчал на полуслове. Он медленно повернул голову к Тэхёну, его взгляд из-под очков стал леденящим. — Значит, тебе скучно, Ким Тэхён? — тихо спросил Чон. Он лениво запустил руку в карман своих штанов и достал оттуда крошечный чёрный пульт с несколькими кнопками. На губах Чонгука расцвела самая хищная ухмылка из всех возможных. — Я же сказал, что это лабораторная работа... и то, что у тебя внутри — не просто пробка. Чонгук с чётким щелчком нажал на верхнюю кнопку пульта. В ту же секунду игрушка внутри Тэхёна ожила. Мощный, глубокий вибромотор внутри силикона заработал на максимальной мощности, с ходу начиная дико, ритмично колотить прямо по простате. Тэхён буквально подпрыгнул на стуле, его глаза округлились от шока, а из горла вырвался сорвавшийся, неприлично громкий крик. Он мгновенно согнулся пополам, впиваясь ногтями в деревянную столешницу. Вибрация была такой сильной, что волны наслаждения за секунду прошили всё тело до самых кончиков пальцев. — Сиди ровно, — приказал Чонгук, даже не думая выключать прибор. Он пододвинул к Тэхёну чистый лист бумаги и вложил в его дрожащие пальцы ручку. — Обещанная мини-контрольная. Напиши мне формулу косинуса двойного угла и реши вот это уравнение. У тебя пять минут, Ким. Если сделаешь ошибку — я включу режим пульсации. Пиши. Тэхён судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как от дикой, непрекращающейся вибрации внутри всё тело бьёт крупная дрожь. Игрушка колотила по простате безжалостно и мощно, превращая мысли в абсолютную кашу. Ладонь, сжимающая ручку, ходила ходуном, а кончик стержня выводил на бумаге какие-то невнятные каракули вместо цифр. — Ч-Чонгук... выключи... я не могу... — простонал Тэхён, из последних сил пытаясь удержать спину ровно, но от каждого нового импульса внутри он инстинктивно сжимал бёдра, что делало стимуляцию ещё более невыносимой. — Пиши, Тэхёни. Время идёт, — Чонгук сидел рядом, подперев подбородок рукой, и с абсолютным, пугающим спокойствием наблюдал за его мучениями. Маленький чёрный пульт лежал прямо под его ладонью на столе. — Косинус двойного угла. Мы же проходили, или ты невнимательно меня слушал? Тэхён закусил губу практически до крови, пытаясь выудить из затуманенного оргазмом мозга хоть одну трезвую мысль. Перед глазами всё плыло, но под леденящим взглядом репетитора он заставил свои пальцы двигаться. Судорожно, ломая линии, он вывел на листе пример. — Умница, — Чонгук лениво скользнул пальцем по пульту, но вместо того чтобы выключить, нажал соседнюю кнопку. — А теперь уравнение. Режим сменился. Вместо ровной вибрации игрушка перешла в режим «пульсации» — она то затихала на долю секунды, заставляя Тэхёна разочарованно выдыхать, то резко, с тройной силой ударяла в самую чувствительную точку. — Ч-чонгук... — Ким практически упал грудью на стол, роняя ручку. Из глаз брызнули слёзы от этого контраста. Его собственный член, ничем не скрытый под длинным худи, уже полностью намок и стоял, пачкая ламинат редкими каплями, но Чонгук запретил к нему прикасаться. — Ошибся, — констатировал Чонгук, глядя на то, как Тэхён вместо решения уравнения просто поставил жирную кляксу. — Я же предупреждал, Ким. За каждую ошибку — штраф. Чонгук резко поднялся со своего стула, хватая Тэхёна за шиворот чёрного худи и заставляя его встать. Тэхён едва держался на ногах, его шатало, а пульсирующий внутри прибор доводил до предсмертного экстаза. Чон бесцеремонно развернул его спиной к себе и уложил животом на этот же письменный стол, прямо поверх исписанного листа с формулами. Худи задралось до самой поясницы, полностью обнажая подтянутые бёдра и чёрную, бешено жужжащую базу прибора, застрявшую между его ягодиц. — Раз ты не хочешь учить тригонометрию головой, будем вбивать её через другое место, — хрипло прошептал Чонгук, наклоняясь к его уху. Он одним движением спустил свои спортивные штаны и, даже не выключая вибратор, с силой вклинился своими бёдрами между ног Тэхёна, упираясь своим жёстким, горячим членом прямо в его бедро. — Отвечай: чему равен синус нуля? Чонгук нажал на пульте кнопку максимального, седьмого режима. Вибратор внутри Тэхёна зажужжал так интенсивно, что Ким буквально взвыл, впиваясь зубами в собственный локоть, чтобы не сорвать голос. Стены перед глазами пошли кругами, а по телу прокатилась такая мощная волна, что сдерживаться больше не было никаких сил. — Я жду ответа, Ким, — Чонгук жёстко перехватил его за бёдра, фиксируя в одном положении, и с силой прижался своим раскалённым членом к его мокрому бедру, имитируя хлёсткие, глубокие толчки. — Чему равен синус нуля? Пиши или говори! — Н-нулю!.. Блять, нулю-у-у! — закричал Тэхён, задыхаясь и роняя слёзы на разбросанные по столу конспекты. Вибрация колотила по простате с такой умопомрачительной частотой, что он уже не понимал, где находится. — Чонгук, хватит... я сейчас кончу, отпусти, пожалуйста... — Без моей команды ты не сделаешь ничего любимый, — отрезал Чон, забирая пульт в левую руку, а правой грубо, собственнически сминая ягодицы Тэхёна вокруг вибрирующей базы. — Следующий вопрос. Котангенс сорока пяти градусов? Ну же. Тэхён выгнулся дугой, его пальцы судорожно скрючились, сминая несчастный лист с мини-контрольной. Внутри всё сжалось в тугой, звенящий узел, голова окончательно отключилась, оставляя только чистые, животные инстинкты. — Один! Один, сука! Выключи её! — взмолился Ким, теряя остатки гордости. Его собственный член, изнывающий без прикосновений, судорожно пульсировал, и Тэхён был на грани того, чтобы излиться от одной только внутренней стимуляции и трения о деревянную поверхность стола. — Отлично. Теорию ты знаешь, — Чонгук хищно ухмыльнулся, глядя на то, в какое податливое, скулящее существо превратился этот дерзкий клубный мальчик. Чонгук наконец нажал на кнопку «off». Жужжание резко прекратилось. В гостиной повисла оглушительная тишина, нарушаемая только рваным, свистящим дыханием Тэхёна. Ким обессиленно рухнул лицом на стол, чувствуя, как внутри осталась невероятная, ноющая пустота после выключенной игрушки. Но передышки не случилось. Чонгук отложил пульт, ухватился за кольцо основания прибора и одним резким, сильным движением выдернул его из Тэхёна. Ким судорожно всхлипнул от этой резкой смены ощущений, но не успел он даже перевести воздух, как Чонгук навис сверху, накрывая его спину своим горячим телом, и без каких-либо прелюдий, одним мощным, уничтожающим толчком вошёл в него на всю длину. Мир для Тэхёна окончательно перестал существовать. Ему было так приятно и мало, он хотел Чонгука всего. Чонгук взял бешеный, грязный темп которого так жаждал Ким, вбивая младшего в столешницу так, что тетради и ручки со звоном полетели на пол. Чон трахал его глубоко и жёстко, забирая всю накопившуюся внутри Тэхёна запредельную чувствительность. Ким только громко, сорванно стонал, полностью отдаваясь во власть своего репетитора. Ким кончил одновременно с Чонгуком, выстанывая его имя. После того как последний стон затих в комнате, превратившейся в поле боя, а адреналин начал медленно отступать, сменяясь приятной, тягучей слабостью, наступила тишина. Чонгук бережно, почти непривычно для самого себя, вытер лицо Тэхёна влажным полотенцем, убрал упавшие на лоб пряди поцеловав в лоб, и помог ему подняться. Тэхён не чувствовал себя жертвой. Напротив, он ощущал странную, почти наркотическую зависимость от этой властности Чонгука. Ему нравилось, как старший брал своё, как не оставлял выбора, как превращал обычную учёбу в безумное приключение. Это не было насилием — это был танец, в котором Тэхён добровольно отдал лидерство, и от этого осознания его сердце замирало. — Идём, — тихо сказал Чонгук, приобнимая Кима за талию. — Ты сегодня отлично справился со всем сладкий. На кухне воцарилась совсем другая атмосфера. Чонгук, отбросив роль сурового репетитора, ловко орудовал у плиты. Тэхён сидел на высоком барном стуле, наблюдая, как сосредоточенно Чон нарезает базилик для пасты. В его движениях было столько скрытой нежности, что у Кима теплело внутри. Когда дымящиеся тарелки оказались перед ними, они ели почти молча, лишь изредка обмениваясь короткими, многозначительными взглядами. Позже они переместились в гостиную. Мягкий свет торшера, уютный плед и какой-то старый фильм, сюжет которого оба совершенно не слушали. Тэхён устроился в объятиях Чонгука, положив голову ему на плечо. Рука Чона, покрытая татуировками, лениво поглаживала его по спине, опускаясь ниже, к пояснице, и Тэхён прижался к нему крепче, чувствуя себя невероятно защищённым. — Знаешь, — Тэхён поднял взгляд на Чонгука, — ты невыносимый. Жёсткий, самоуверенный, пугающий... и я обожаю это в тебе до невозможности. Чонгук слегка усмехнулся, его большой палец нежно очертил контур губ Кима. — А ты — невыносимо дерзкий, наглый и провоцирующий. И именно поэтому я не могу оторваться от тебя ни на секунду. Чонгук наклонился, их губы встретились в мягком, глубоком поцелуе. В нём не было той клубной ярости, только бесконечная, спокойная нежность. Чонгук целовал его так, будто хотел вдохнуть в него весь мир. — Я не думал, что всё так сложится, — прошептал Чонгук, прижимаясь лбом к его лбу. — Но кажется, я провалил все свои педагогические планы, потому что просто не могу представить кого-то другого рядом с собой. Тэхён, я... я люблю тебя, чёрт возьми. Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что Чонгук когда-либо видел. Он провёл рукой по волосам старшего, чувствуя, как внутри всё поёт от счастья. — Я тоже люблю тебя, Гуки. И если это означает, что мне придётся терпеть твои «лабораторные работы» до конца жизни... то я согласен. Чонгук тихо рассмеялся, снова увлекая его в поцелуй, и в этот момент для них двоих не существовало ни тригонометрии, ни клуба, ни внешнего мира. Только тишина квартиры, вкус пасты с базиликом и осознание того, что они нашли друг друга — такие разные, такие безумные, но идеально подходящие в своей порочной, страстной любви.