One Cigarette Between Us

— Ты справишься, — беззвучно прошептал Майк, глядя на своё отражение в зеркальной стене лифта. Губы едва шевельнулись.  Двери лифта мягко разъехались, и на Майка обрушился приглушённый гул голосов, запах дорогого дерева, кожи и тонких духов. Фойе на седьмом этаже было роскошным в той сдержанной, почти музейной манере, которую так любят нью-йоркские литературные круги. Высокие потолки с массивными балками тёмного дуба, приглушённый тёплый свет бра и огромных напольных ламп. Пол из потёртого французского паркета, на котором лежали толстые персидские ковры глубоких винных оттенков. Вдоль стен тянулись длинные стеллажи с книгами, не для вида, а настоящие, с потрёпанными корешками и закладками. Майк сделал шаг вперёд, и его сразу накрыло. Повсюду двигались люди, те самые «шишки», ради которых его сюда вытащили. Известные авторы с лёгкой небритостью и усталыми, но довольными глазами. Издатели в безупречных костюмах, спонсоры с тяжёлыми золотыми часами, литературные агенты, которые умели улыбаться так, будто уже просчитали твою рыночную стоимость. Женщины в чёрных платьях с бокалами шампанского в руках и мужчины, которые громко смеялись, обсуждая последние рецензии в The New York Times. Майк медленно шёл вглубь зала, стараясь держать спину прямо. В руках он сжимал бокал с минеральной водой, хотя больше всего сейчас хотел чего-нибудь крепче. Каждый новый голос, каждое громкое «о, вы обязательно должны познакомиться!» заставляли его желудок сжиматься в тугой комок. Ладони стали влажными. «Они все знают, что делают, — стучало в голове. — А я здесь как самозванец. Один неловкий разговор и все поймут, что я просто парень, который написал одну книгу и теперь боится собственной тени». Он прошёл мимо группы, где известная писательница что-то оживлённо рассказывала, размахивая рукой с массивным кольцом. Дальше была импровизированная фотозона со стопками свежих книг. Кто-то уже подписывал экземпляры. Смех. Звон бокалов. Уверенные, громкие голоса людей, которые чувствовали себя здесь как дома. А Майк чувствовал себя так, будто ему снова четырнадцать и он стоит на краю школьной столовой, не зная, куда сесть. Он сглотнул и продолжил идти вперёд, хотя каждое движение давалось с трудом. Внутри всё вибрировало от тревоги. Майк медленно обвёл взглядом зал, пытаясь отыскать среди всех этих лиц Эвана. Высокого, всегда безупречно одетого, с этой фирменной уверенной улыбкой человека, который точно знает, как устроен этот мир. Майк придумал восемь разных отмазок. Восемь. От «у меня сильная мигрень» до «я только что закончил правки и мне нужно отдохнуть». Эван каждую из них спокойно и методично уничтожил, словно разбирал слабый сюжет на редактуре. А в конце, когда Майк и так уже почти сдался, Эван жёстко добил его: — Майк, давай без соплей. Если ты не начнёшь крутиться в этих кругах, твоя книга так и останется пылиться на твоей полке. Какая разница, насколько она хорошая, глубокая или искренняя, если тебя никто не знает?  Майк попытался что-то ответить, но Эван его не слушал. — Никто не будет читать книгу автора-призрака. Ты можешь написать хоть шедевр, но если ты будешь прятаться по углам, как сейчас, она умрёт ещё до того, как кто-то её откроет. Хочешь быть талантливым, но неизвестным? Пожалуйста. Только потом не ной, что всё зря. Это было не мягкое убеждение. Это была прямая угроза. И Майк даже немного пожалел, что выбрал именно Эвана своим пиар-менеджером. Хотя выбирал, если честно, не он. Нэнси тогда безапелляционно сказала: «Никто другой с тобой не справится. Эван — лучший вариант. Жёсткий, но он точно сделает своё дело».  И вот теперь Майк стоял здесь, в самом сердце этого «дела». Когда-то он думал, что литературный вечер — это тихий полумрак, удобные кресла, люди, которые по очереди читают отрывки и обсуждают метафоры. Именно так он себе это и представлял. Именно туда он бы пошёл с удовольствием. А вместо этого ему приходилось заставлять себя выглядеть уверенным. Улыбаться. Смеяться над чужими шутками, даже если они казались ему плоскими. И время от времени мягко, будто между делом, вставлять фразы о своей книге. «Да, это мой дебют в большом формате…», «Тема довольно личная, но я надеюсь, она найдёт отклик…». Именно так и велел Эван. Майк почувствовал, как внутри снова поднимается знакомая волна тревоги, он сжал бокал чуть сильнее и продолжил искать взглядом своего пиар-менеджера, будто тот мог стать хоть каким-то островком безопасности в этом море чужой уверенности. Целый час Майк держался отлично. Эван уверенно направлял его от одной группы к другой, и Майк, словно играя хорошо выученную роль, улыбался, протягивал руку, поддерживал разговор. Он говорил с литературным агентом из «Penguin», с редактором крупного журнала, с пожилым спонсором, который финансировал сразу несколько дебютных романов. И даже сумел, почти естественно, вставить пару цитат из своей книги. Те самые строки, над которыми он когда-то мучился ночами. Их оценили. Кивнули с уважением, кто-то даже повторил фразу вслух, смакуя. Снаружи Майк выглядел уверенным. Ровная улыбка, прямые плечи, спокойный голос. А внутри всё сжималось в тугой узел. Каждый новый взгляд, каждое «расскажите о Вашей книге» заставляло сердце биться чаще. Тревога нарастала, словно вода, которая вот-вот перельётся через край. Ему нужно было подышать. Срочно. Он почти случайно заметил балкон за массивной плотной шторой цвета тёмного бордо, которая слегка колыхалась от сквозняка. Несколько минут назад оттуда вышли двое солидных мужчин в дорогих костюмах. Когда они проходили мимо, Майк ясно почувствовал густой, манящий запах табака. И как только Эван отвлёкся на эффектную блондинку, которая явно была заинтересована в нём совсем не как в пиар-менеджере, Майк мгновенно растворился в толпе. Он скользнул между спинами, извинился перед кем-то, кого даже не разглядел, и быстро шагнул за штору. Свежий холодный воздух ударил в лицо, и Майк наконец глубоко, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз, выдохнул. Здесь было тихо. Только шум города внизу и ветер, который трепал волосы. Он подошёл к перилам и облокотился, жадно вдыхая октябрьский воздух Манхэттена. Перед ним открывался потрясающий вид. Сияющий центр Нью-Йорка. Бесконечное море огней, гордо возвышающиеся небоскрёбы, светящиеся окна, жёлтые такси, ползущие далеко внизу, как светлячки. Всё блестело, пульсировало, жило своей яркой, дорогой жизнью. Совсем не то, что в его районе. Там, в Куинсе, где он снимал крошечную однокомнатную квартиру на третьем этаже старого кирпичного дома, всё было иначе. Обшарпанные стены, вечно подтекающий потолок, шумные соседи и запахи чужой еды в подъезде. Район, где по вечерам лучше не задерживаться на улице, дом, окна которого выходили на серую стену соседнего здания и мусорные баки. Здесь же, на высоте седьмого этажа, в самом сердце Манхэттена, мир казался красивым, далёким и почти нереальным. Майк закрыл глаза, позволяя холоду остудить разгорячённое лицо. Он сунул руку в карман пиджака и достал пачку сигарет. Пальцы слегка дрожали от накопившегося напряжения. Он открыл её одним движением и замер. Осталось всего две. — Чёрт… — тихо выругался он, глядя на две одинокие сигареты внутри. Он так нервничал из-за этого вечера, так накручивал себя, что совершенно забыл купить новую пачку. Как всегда. Когда тревога брала верх, самые простые вещи вылетали из головы. Майк тяжело облокотился на холодные металлические перила балкона и прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь внизу. Где-нибудь должен быть круглосуточный магазин, ларек, хотя бы автомат. Но отсюда, с седьмого этажа, открывался только вид на роскошный Манхэттен. Блестящие фасады отелей, стеклянные башни офисных зданий, дорогие апартаменты с приглушённым тёплым светом в окнах. Ни одной яркой вывески магазина. Только богатство и блеск, который сейчас казался ему почти издевательским. Он тяжело вдохнул холодный воздух, чувствуя, как сжимается грудь. Стрелять сигареты здесь было немыслимо. На таком мероприятии, среди всех этих важных людей, агентов и издателей, это выглядело бы жалко. Неуверенно. Непрофессионально. Именно то, чего он сейчас никак не мог себе позволить. Майк ещё раз посмотрел на две оставшиеся сигареты и тяжело вздохнул. «Ладно, — подумал он. — Сейчас выкурю одну. Продержусь ещё час на этом чёртовом мероприятии, а потом вернусь сюда, выкурю последнюю и тихо свалю домой. Нормальный план». Он достал зажигалку, слегка прикрыл её ладонью от ветра и прикурил. Первая затяжка была почти жадной. Дым обжёг горло и заполнил лёгкие тёплой горечью. Майк закрыл глаза и медленно выдохнул, выпуская тонкую струю дыма в холодный ночной воздух. Постепенно напряжение начало отступать. Дым действовал успокаивающе. Знакомо, предсказуемо, почти по-дружески. Каждый вдох и выдох словно немного приглушал шум в голове. Сердцебиение замедлилось. Плечи опустились. На несколько минут он перестал быть «автором дебютного романа», которому нужно производить впечатление. Он просто стоял один на балконе, курил и дышал. Морозный октябрьский ветер трепал волосы, обжигал щёки и уши, но это было даже приятно. После душного, переполненного людьми зала холод казался очищающим. Майк облокотился на перила, держа сигарету между пальцами, и позволил себе просто смотреть на вид. Дым поднимался вверх тонкими прозрачными нитями, растворяясь в холодном воздухе. На короткое время мир стал чуть тише, чуть терпимее. Майк успел выкурить уже половину сигареты, когда за спиной послышался тихий металлический щелчок. Дверь балкона открылась. Он напрягся, не оборачиваясь.  — Только бы не Эван, — пронеслось в голове.  Если это он, то сейчас подойдёт, скажет что-то бодрое, вытащит обратно в зал и даже не посмотрит на то, что сигарета ещё не докурена. Майк крепче сжал фильтр пальцами. Ему хотелось просто постоять здесь ещё немного в тишине. Ни с кем не разговаривать. Просто докурить. Он даже слегка ссутулился, будто это могло сделать его незаметным. — Так ты теперь куришь? Этот голос. По телу Майка мгновенно пробежали мурашки. Внутри всё сжалось. Сердце пропустило удар. Ему не нужно было поворачиваться. Он узнал бы этот голос из миллионов других. Когда-то он узнал даже его дыхание. Этот голос жил где-то глубоко в памяти, в самом потаённом углу. Майк медленно выпустил дым через нос и ответил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Да. — А как же тяжёлые вздохи и фразы в духе «ты выжил, сражаясь с межпространственными монстрами, но умрёшь от рака лёгких»? — последнюю фразу он сказал почти шёпотом. Майк тяжело вдохнул и наклонил голову. — Многое поменялось за это время, — ответил он. — И я бы об этом знал, если бы ты ответил хотя бы на один звонок. Майк закрыл глаза. Он перестал общаться с компанией своих друзей лет пять назад, когда ему вдруг показалось, что он им мешает. Он точно не знал, как именно к этому пришёл. Просто все вокруг казались такими успешными, яркими, уверенными в себе. А у него в это время начало активно развиваться тревожное расстройство. Смерть его девушки добавила огня в это состояние, сделав всё ещё тяжелее и болезненнее. Последней каплей стало, когда он задумался о том, сколько людей теперь окружают Уилла в университете. Он понимал, что в Нью-Йорке люди более открытые, не такие замкнутые, как в Хоукинсе. Он знал, что Уилл точно найдёт кого-то. И когда эта мысль окончательно оформилась у него в голове, у Майка случилась одна из самых сильных панических атак. Ему было так стыдно, что он больше не смог заставить себя отвечать на его звонки. Каждый раз он боялся услышать новости об отношениях. Поэтому он перестал отвечать и на чьи-либо другие звонки тоже. Со временем он так привык к этому молчанию, что уже не знал, как вернуться к чему-то другому. Так что за эти годы это был первый раз, когда он снова услышал этот голос. Майк докурил. Молчание затянулось. — Угостишь сигаретой? — тихо спросил Уилл. Это была последняя. Но Майк даже представить не мог, что откажет ему. Он отдал бы ему всё, что угодно. Не оборачиваясь, он сунул руку в карман, достал пачку и протянул её назад. Пальцы слегка дрожали. Уилл слишком аккуратно взял её, стараясь не дотронуться до руки Майка. Это мимолётное избегание прикосновения неприятно кольнуло в груди. Раздался тихий шелест картона. — У тебя осталась всего одна? — усмехнулся Уилл. — Как видишь, — сухо ответил Майк. — Ты что, взял с собой всего две сигареты на вечер, на котором чувствуешь острую тревожность? — С чего ты взял, что я тревожусь? — огрызнулся Майк, всё ещё глядя на огни города. — Я тебя знаю, Майк. Майк тяжело выдохнул и наконец обернулся. Где-то в глубине души он, как идиот, ожидал увидеть того прежнего Уилла — улыбающегося подростка с фирменной прической и застенчивой улыбкой. Глупо. Им обоим уже было по двадцать пять. Перед ним стоял взрослый мужчина. Уилл выглядел потрясающе. Волосы стали чуть длиннее и были аккуратно уложены, лёгкая щетина красиво оттеняла чёткую линию челюсти. Чёрный кашемировый свитер плотно обхватывал плечи и грудь, подчёркивая, как он вытянулся и окреп за эти годы. Взгляд всё тот же, глубокий, тёплый, с лёгкой грустью, но теперь в нём появилась взрослая уверенность, которой раньше не было. Он выглядел одновременно знакомым и совершенно новым.  Уилл подошёл ближе к перилам и достал сигарету из пачки. Майк вытащил зажигалку из кармана и шагнул к нему, стараясь держаться как можно естественнее. Он щёлкнул колёсиком и поднёс огонёк к сигарете, тщательно избегая его взгляда. Но Уилл смотрел прямо на него. Спокойно, пристально, не отводя глаз. Пламя дрожало между ними несколько долгих секунд. Как только сигарета прикурилась, Майк резко отвернулся и уставился вдаль, на мерцающий ночной Манхэттен. — Значит, твой дебют? — спросил Уилл. — Да, — ответил Майк. — Меня заставили прийти сюда и крутиться среди этих придурков. Уилл тихо ухмыльнулся, выпуская дым. — Они не так плохи. — А почему ты тут? — спросил Майк, всё ещё глядя в сторону. — Работаю над иллюстрациями к новому роману Элизабет Лэнг. — Ого, — выдохнул Майк, не сумев скрыть удивления. — Это высокий уровень. — Да, — Уилл немного помолчал, а потом добавил тише: — Но, наверное, я всегда надеялся создавать иллюстрации именно для твоих историй. Он протянул Майку сигарету. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда Майк брал её. — Уилл, — тихо произнёс Майк, делая глубокую затяжку.  Имя вырвалось впервые за пять долгих лет. Оно ощущалось странно и очень знакомо одновременно, словно он внезапно провалился сквозь время и снова стал мальчишкой из Хоукинса. — Прости, я… я… — начал он, запинаясь. — Я знаю, — мягко перебил его Уилл. Майк протянул ему сигарету обратно. — Что знаешь? — спросил он. — Ты закрылся от нас не потому что сам хотел этого. Так получилось. Так бывает, Майк. Уилл сделал две медленные, глубокие затяжки. Дым тонкой струйкой поднимался вверх, растворяясь в морозном воздухе. — Может, мне стоило быть более настойчивым, — тихо сказал он. — Нет, — сразу ответил Майк и потянулся за сигаретой. — Так было бы только хуже. Я бы тебя оттолкнул. — Ты в этом мастер, — произнёс Уилл с грустной, едва заметной улыбкой. Майк сделал пару затяжек, а потом, вместо того чтобы передать сигарету в руки, сам поднёс её к губам Уилла, придерживая пальцами. Уилл слегка наклонился вперёд. Его губы мягко обхватили фильтр, почти касаясь пальцев Майка. Старая подростковая привычка мгновенно вернулась. Майк не мог отвести взгляд от губ Уилла.  Уилл сделал глубокую, неспешную затяжку. Нижняя губа мягко прижалась к бумаге, слегка втягиваясь внутрь, а верхняя изогнулась в идеальной, чувственной линии. Щёки Уилла едва заметно впали, когда он втягивал, и Майк заворожённо следил за каждым движением его рта. Это было гипнотически. Каждое движение отдавалось жаром. Он видел, как язык Уилла на мгновение коснулся фильтра изнутри, как горло слегка дрогнуло, когда дым скользнул глубже. Потом Уилл медленно, почти лениво выдохнул дым через приоткрытые губы. Тонкая, густая пелена поднялась вверх между ними, обволакивая лица лёгкой дымкой. Это было слишком интимно. Сердце Майка заколотилось чаще. Майк резко забрал сигарету обратно и сделал глубокую затяжку, будто пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Эй, вообще-то ты дал её мне, — с лёгкой усмешкой сказал Уилл и уверенно забрал её из его пальцев. Сигарета уже догорала. Тлеющий кончик медленно, но неумолимо подбирался к пальцам Уилла. Оранжевый огонёк пожирал остатки бумаги, оставляя за собой тонкий столбик серого пепла, который вот-вот должен был осыпаться. — Ты не куришь, — проворчал Майк, не отрывая взгляда от тлеющего кончика. — Просто так тратишь мою последнюю сигарету. Уилл не ответил. Вместо этого он сделал последнюю долгую, глубокую затяжку, наполняя лёгкие дымом. Потом медленно повернулся к Майку. Прежде чем Майк успел что-либо сказать, Уилл шагнул ближе, взял его лицо в обе ладони. Большие пальцы прижались к щекам Майка с такой силой, что его губы невольно приоткрылись. Майк замер, глаза распахнулись. Уилл наклонился совсем близко. Их лица разделяли считанные сантиметры. Он приоткрыл рот и медленно выдохнул весь собранный дым прямо в приоткрытые губы Майка. Густой, тёплый дым скользнул внутрь, заполняя рот, горло и лёгкие. Это было интимно до дрожи, почти поцелуй, но без касания губ.  Майк невольно вдохнул этот дым, чувствуя, как он смешивается с его собственным дыханием. Уилл не отводил взгляда, внимательно изучая лицо Майка. Его глаза медленно скользили по зрачкам, по слегка приоткрытым губам, по напряжённой линии челюсти, будто он пытался прочитать каждую мысль, каждое скрытое желание Майка. Когда он наконец нашёл то, что искал, на его губах появилась едва заметная, уверенная улыбка. Он наклонился ещё ближе. Уилл крепче обхватил лицо Майка ладонями и прижался к его губам. Поцелуй начался не нежно. Это было сразу глубоко и слишком настойчиво. Его губы были горячими, с ярким, густым вкусом табака и ментола. Он приоткрыл рот и медленно провёл языком по нижней губе Майка, а потом уверенно скользнул внутрь. Майк невольно застонал в этот поцелуй.  Вкус был таким же, какой он когда-то представлял в своих самых тайных мыслях. В девятнадцать лет он злился на Уилла за то, что тот начал курить. Он постоянно доставал его и пытался заставить бросить. На самом деле он просто боялся, что если когда-нибудь поцелует Уилла, то почувствует именно этот вкус и ему станет противно. Но когда они с Уиллом перестали общаться, он так сильно хотел почувствовать этот запах и вкус, что в итоге сам начал курить. Возможно, чтобы понять, каково это целовать Уилла. Чтобы знать, какими были бы его губы и язык, смешанные с дымом. И теперь он это наконец почувствовал. Уилл так умело целовал его. То мягко прикусывал его, то глубоко погружался языком, то буквально засасывал его губу, заставляя Майка дрожать. Их влажные и горячие языки сплелись и вкус сигарет стал ещё сильнее, почти головокружительным. Уилл слегка повернул голову, углубляя поцелуй, и Майк почувствовал, как его зубы легонько задевают его губу. Майк дрожал всем телом. Колени предательски подгибались. — Уилл… подожди, — выдохнул он между поцелуями. — Это не… мы не должны… Уилл не отпустил. Наоборот, повернул его и прижал к холодной стене балкона, одной рукой крепко обхватил челюсть, а второй упёрся рядом с его головой, полностью заперев его в ловушке своего тела.  — Не должны? — переспросил Уилл, глядя ему прямо в глаза. — Все эти годы ты принимал решения за нас двоих, Майк. Сейчас моя очередь. Майк судорожно вдохнул. Он знал, что должен сказать «нет», должен остановить это безумие, но тело предало его окончательно. Он невольно потёрся бёдрами об Уилла, ища трения. Уилл заметил это движение и хищно усмехнулся. Он резко наклонился и впился в губы Майка ещё одним жёстким, глубоким поцелуем, таким, что у Майка помутилось в голове. Когда он отстранился, на губах Майка осталась тонкая ниточка слюны. Их лица всё ещё оставались очень близко, дыхание смешивалось в холодном воздухе.  — Идём, — тихо сказал Уилл.  — Куда?.. Но Уилл не стал объяснять. Он просто взял Майка за руку и потащил за собой к двери балкона. Они вернулись в шумный, душный зал. Проходя сквозь толпу, Майк чувствовал, что на них смотрят. Уилл шёл быстро и решительно, почти не глядя по сторонам. Они миновали группы смеющихся людей, официантов с подносами, яркий свет и звон бокалов. Только сейчас Майк понял, что они направляются прямиком к выходу. — Но как же… мне же надо… — попытался сказать Майк, слегка запинаясь. — Я тебя потом познакомлю с кем надо, — спокойно ответил Уилл, даже не замедляя шаг. Уилл на ходу схватил своё тёмное пальто с вешалки у входа и набросил его на плечи. Двери лифта закрылись за ними, отрезая шум вечеринки. Холодный ночной воздух Манхэттена снова ударил в лицо. Они молча прошли один квартал, рука в руке. Уилл свернул налево, к ряду красивых старых жилых зданий с классическими фасадами, высокими окнами и кованым ограждением. Они подошли к одному из них, элегантному кирпичному дому с ярко освещённым входом. Уилл открыл тяжёлую дверь и они вошли внутрь. В подъезде было тепло и тихо. — Куда мы идём? — снова спросил Майк, когда они подошли к лифту. — Ко мне, — просто ответил Уилл. — Только не говори, что ты тут живёшь… — Да, Майк. Я тут живу, — Уилл посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Я отправлял тебе письмо с приглашением на новоселье. Майк промолчал. Он не знал, что было в том письме. Как и в сотне других, которые так и остались неоткрытыми. Они поднялись на последний этаж. Уилл открыл дверь, и Майк шагнул внутрь. Квартира была потрясающей. Это был настоящий нью-йоркский лофт. Высокий потолок с открытыми металлическими балками, большие заводские окна от пола до потолка, через которые лился тёплый свет уличных фонарей. Пол из широких дубовых досок, потемневших от времени.  В центре — огромное открытое пространство, разделённое только мебелью и книжными стеллажами. Стены были кирпичными, частично закрашенными в глубокий тёмно-серый цвет. На них висели большие, мрачные, атмосферные иллюстрации в рамах. В углу стоял большой деревянный стол, заваленный красками, кистями, карандашами и набросками. Майк не успел толком осмотреться. Как только дверь за ними закрылась, Уилл резко развернул его и прижал спиной к холодной кирпичной стене. Поцелуй был жёстким и голодным. Майк пытался одновременно дышать и осматриваться по сторонам широко раскрытыми от шока глазами. Он видел высокие потолки, тёплый свет торшера, стопки книг на полу, большую картину над диваном, но всё это размазывалось, потому что Уилл продолжал жадно целовать его, проникая языком глубоко в рот. Вкус сигарет, тепла и желания. Майк упёрся ладонями в грудь Уилла, но не отталкивал, скорее пытался хоть немного прийти в себя. Его голова кружилась от контраста. Пять лет молчания, и вот он здесь, в квартире Уилла, который сейчас прижимает его к стене так, будто собирается съесть. Уилл оторвался от его губ и резко, но уверенно подтолкнул Майка в сторону спальни. Тот не сопротивлялся, ноги сами двигались назад, пока не упёрлись в край большой кровати. Майк просто рухнул на неё спиной, слегка отскочив на матрасе. В следующее мгновение Уилл уже был сверху, полностью накрывая его своим телом. Колено Уилла оказалось между ног Майка, руки упёрлись по обе стороны от его головы, словно запирая в клетке. Уилл снова глубоко, властно, почти жадно поцеловал его. Его язык настойчиво проникал в рот Майка, зубы слегка прикусывали нижнюю губу, а потом он переходил к шее, целуя и покусывая кожу. Каждое движение было уверенным, словно Уилл точно знал, чего хочет. Майк лежал под ним в полном оцепенении. Голова кружилась, мысли путались, тело будто перестало ему подчиняться. Он не мог пошевелиться, не мог сказать ни слова. У него не было ни сил, ни малейшего желания останавливать происходящее. Ему было так хорошо, что казалось, он сейчас взлетит. Каждый поцелуй Уилла отдавал сладкой дрожью по всему телу. Вес Уилла сверху, тепло его кожи сквозь одежду, запах его парфюма и сигарет накрывали с головой. Майк только тихо, прерывисто дышал, иногда невольно выгибаясь навстречу, когда Уилл особенно сильно прижимался бёдрами или проводил губами по его шее. Он был полностью в руках Уилла. И впервые за очень долгое время он отдал контроль кому-то другому. Это ощущение не пугало, а вызывало странную, головокружительную эйфорию.  Майк даже не помнил точно, как и когда с него исчезла вся одежда. Рубашка, брюки, бельё… Всё исчезло в каком-то горячем тумане поцелуев, касаний и прерывистого дыхания. Он ничего не пил этим вечером, но был пьян. От Уилла, его губ, от его рук, от его запаха и вкуса на языке. «Зачем я жил столько лет, не зная, как это может быть?» — пронеслось в голове. Он лежал совершенно голый на широкой кровати Уилла, его кожа горела на прохладных простынях. Голова всё ещё кружилась, он не успевал осмыслить, как вообще здесь оказался. А потом горячие, влажные губы обхватили его член. Майк резко выдохнул и выгнулся, вцепившись пальцами в простыню. Уилл был между его ног. Такой уверенный и спокойный. Он не торопился. Сначала медленно провёл языком по всей длине снизу вверх, обводя головку влажным, горячим кругом. Потом взял глубже. Медленно, но жадно, погружая член Майка в свой рот всё дальше. Его губы плотно обхватывали ствол, создавая идеальное, скользкое давление. Язык Уилла работал непрерывно, то сильно прижимался снизу, то ласково кружил вокруг головки, то быстро и дразняще порхал по уздечке. Каждый раз, когда Уилл заглатывал глубже, Майк чувствовал, как горло Уилла слегка сжимается вокруг него, и это ощущение было невыносимо приятным. — Уилл… — вырвалось у Майка хриплым стоном. Уилл ответил низким, вибрирующим гулом, который прошёлся по члену Майка. Он сильнее сжал ладонями его бёдра, прижимая их к кровати и полностью обездвиживая. Майк не мог даже толкнуться вверх, Уилл держал его, не давая ни на миллиметр контролировать процесс. Майку было так хорошо, что в глазах темнело. Волны острого, тёплого удовольствия расходились от низа живота по всему телу. Ноги дрожали. Дыхание сбивалось. Он не мог отвести взгляд от того, как Уилл смотрит на него снизу вверх, с тёмными, влажными глазами, с покрасневшими от напряжения губами, которые так сладко растянуты вокруг его члена. Каждое движение рта Уилла было одновременно заботливым и требовательным. Он словно хотел выжать из Майка все звуки, всю дрожь, всё скрытое желание, которое копилось годами. Он начал двигать головой в медленном, мучительно-ровном ритме. Почти полностью выпускал член, облизывая блестящую от слюны головку дразнящим языком, а потом снова погружал его глубоко, до самого горла. Каждый раз, когда Майк пытался выгнуться или ускориться, Уилл останавливался и слегка прикусывал кожу у основания, заставляя его замереть. — Не двигайся, — предупредил Уилл, оторвавшись всего на секунду. Его голос был хриплым, а губы мокрыми и покрасневшими. — Теперь я решаю, когда ты получишь удовольствие. Майк тихо застонал от этих слов. Волны острого, почти невыносимого удовольствия расходились по телу, но Уилл намеренно держал его на грани. Как только Майк начинал тяжело дышать и напрягаться, чувствуя приближение оргазма, Уилл сразу замедлялся или вовсе вытаскивал член изо рта, оставляя его пульсирующим и мокрым, обдувая горячим дыханием. — Пожалуйста… — выдохнул Майк дрожащим голосом, глядя вниз. Уилл посмотрел на него снизу вверх довольным и немного жестоким взглядом.  — Пожалуйста — что? — Он провёл языком по уздечке, медленно и дразняще. — Скажи нормально. Майк закусил губу, щёки горели от стыда. — Пожалуйста… возьми глубже и не останавливайся. Я хочу кончить… Уилл усмехнулся уголком губ и сразу заглотил его до самого основания, прижав нос к лобку. Горло Уилла плотно сжалось вокруг головки, и Майк громко, отчаянно застонал. Но как только его бёдра начали мелко дрожать, Уилл снова отстранился. — Ещё не время, — спокойно сказал он, целуя внутреннюю сторону бедра Майка. — Ты столько лет заставлял меня ждать. Теперь я хочу насладиться. Он продолжал эту сладкую пытку ещё несколько минут, то глубоко и жадно трахая свой рот членом Майка, то медленно и ласково работая только языком, то крепко сжимая основание пальцами, не давая кончить. Слюна стекала по стволу и капала на простыню. Уилл выглядел при этом абсолютно собранным, только потемневшие глаза и учащённое дыхание выдавали, как сильно ему самому это нравится. Майк уже почти рыдал от напряжения. Ноги дрожали, живот сводило, а Уилл продолжал держать его на самом краю, не позволяя перешагнуть. — Уилл… пожалуйста… я больше не могу… — голос Майка сорвался. Уилл наконец ускорился. Он взял жёсткий, глубокий ритм, крепко удерживая бёдра Майка руками. Губы плотно обхватывали ствол, язык работал без остановки. Майк чувствовал, как напрягается горло Уилла, как тот намеренно глотает вокруг него. А затем Уилл полностью вытащил член изо рта, оставив его мокрым, блестящим от слюны и яростно пульсирующим в воздухе. Майк отчаянно всхлипнул от внезапной пустоты, бёдра невольно дёрнулись вверх, ища потерянное тепло. — Нет… — выдохнул он разочарованно. Уилл только хищно улыбнулся. — Ты думал, я позволю тебе кончить так быстро? — тихо спросил он, проводя пальцами по мокрому стволу. Он начал осыпать его лёгкими, горячими поцелуями, сначала по головке, потом по всей длине, спускаясь ниже. Каждый поцелуй сопровождался мягким касанием языка, от которого по телу Майка пробегали мурашки. Уилл уверенно положил ладони на внутреннюю сторону бёдер Майка и раздвинул его ноги шире. Майк подчинился без единой мысли, колени сами разъехались, открывая его полностью. Он даже не понимал, что делает, и уж точно не осознавал, чего хочет Уилл. Уилл продолжал целовать его. Ниже, всё ниже. Горячие губы скользили по чувствительной коже между ног.  Майк едва успел понять, что происходит. Горячий, влажный язык Уилла скользнул прямо между его ягодиц. Майк резко дёрнулся и тихо, сдавленно охнул. Шок и стыд мгновенно вспыхнули в груди. — Уилл… — выдохнул он дрожащим, неуверенным голосом. В нём смешались стыд, паника и острое, почти болезненное предвкушение. — Подожди… ты не должен… это… — Тихо, — оборвал его Уилл. — Я знаю, что делаю. Не давая Майку возможности возразить, он крепко обхватил его бёдра и слегка приподнял таз вверх, закидывая ноги Майка себе на плечи. Теперь Майк был полностью открыт и беспомощен, ни одной возможности закрыться. Горячий, влажный язык Уилла медленно провёл по чувствительному входу от самого низа вверх. Майк резко дёрнулся всем телом и сдавленно, почти испуганно охнул. Шок был таким сильным, будто по нему прошёл электрический разряд. — Уилл… — голос Майка сорвался. Но Уилл не останавливался. Он начал медленно, но настойчиво работать языком. Широкими, влажными движениями обводил сжатое кольцо мышц, слегка надавливая, потом возвращался и кружил вокруг, дразня. Каждый раз, когда язык Уилла прижимался сильнее и пытался проникнуть внутрь, Майк невольно напрягался, хотя тело уже начинало предавать его. — Я чувствую, как ты сжимаешься. Отпусти. Доверься мне, — прошептал Уилл, оторвавшись всего на секунду. Горячее дыхание обожгло влажную кожу.  Майк закусил губу до боли. Стыд горел в груди ярким пламенем.  «Это слишком… я не должен так хотеть… это неправильно…». Но когда Уилл снова прижался языком и начал мягко, но настойчиво проникать внутрь, все мысли разлетелись. Ощущение было невероятным. Горячий, скользкий язык медленно входил в него, двигаясь внутри, вылизывая чувствительные стенки. Уилл работал умело и жадно, то неглубоко и дразняще, то вдруг глубже, проникая насколько мог. Мокрые, чавкающие звуки заполнили комнату, и от этого Майку становилось ещё стыднее. — Ох… боже… — вырвался у него тихий, беспомощный стон. Уилл тихо, удовлетворённо хмыкнул, вибрация прошла прямо по нервным окончаниям. Он сильнее прижал бёдра Майка к себе, не давая тому никуда деться, и ускорил движения языка. Теперь он буквально трахал его языком. Медленными, глубокими толчками, иногда вытаскивая полностью, чтобы облизать всё вокруг, а потом снова погружаясь. Майк уже не мог сдерживать стоны. Ноги на плечах Уилла мелко дрожали. Тело горело. — Смотри, как ты раскрываешься… — низко проговорил Уилл между движениями языка. — Такой тугой… а уже пытаешься втянуть меня глубже. Тебе нравится, да? Нравится, когда я вылизываю тебя вот так? Майк не смог ответить, только всхлипнул и кивнул, закрыв глаза от стыда. Уилл усмехнулся и снова погрузился языком, теперь работая ещё более грязно и требовательно. Он то кружил внутри, то вылизывал снаружи длинными движениями, то слегка прикусывал чувствительную кожу зубами, сразу успокаивая языком. Майк полностью потерялся. Стыд давно смешался с острым, оглушительным удовольствием. Он никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Каждый толчок языка Уилла посылал волны тепла и электричества по всему телу, заставляя мышцы внутри непроизвольно сжиматься и расслабляться. Уилл крепко держал его, полностью контролируя позу и движения. Иногда он отстранялся, чтобы посмотреть, как вход Майка блестит от его слюны, а потом возвращался, ещё более голодный. Майк уже почти рыдал от переизбытка ощущений. Руки судорожно сжимали простыню, голова моталась из стороны в сторону. — Уилл… пожалуйста… — выдохнул он, даже не понимая, о чём просит. Уилл в последний раз глубоко провёл языком внутри, потом медленно вытащил его и поцеловал мокрый, расслабленный вход. Он выпрямился немного, глядя на Майка сверху. Его губы были влажными, подбородок блестел. — Такой чувствительный… — тихо, с тёмной нежностью сказал он.  Майк тяжело дышал, всё ещё дрожа. Но Уилл не собирался останавливаться. Он провёл двумя пальцами по влажному входу, слегка надавливая, и посмотрел Майку прямо в глаза. — А теперь будет ещё лучше. Майку должно было быть стыдно. Должно было быть неловко. Но вместо этого по телу разливалась такая острая, непривычная волна удовольствия, что у него перехватило дыхание. Майк даже не думал, что это может быть так приятно. Никогда. Ни в одной из его тайных фантазий. Стыд смешивался с острым, почти невыносимым удовольствием, и в итоге стыд проигрывал. Уилл медленно, но уверенно ввёл в него палец. — Больно… — выжал из себя Майк дрожащим голосом, невольно напрягаясь. — Прости… — тут же мягко отозвался Уилл. — Подожди минуту… дыши. Майк закрыл глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Через какое-то время Уилл снова начал двигаться внутри, но теперь палец был обильно смазан и входил намного легче, скользко и аккуратно. Он медленно погружался глубже, осторожно расширяя его. — Расслабься, — тихо прошептал Уилл, почти касаясь губами внутренней стороны бедра Майка. — Это приятно, правда. Доверься мне. Этот низкий, тёплый голос гипнотизировал. Майк не смог ничего ответить, только слабо кивнул и заставил себя расслабить мышцы. И как только он это сделал, ощущение изменилось. Наполненность стала глубокой, горячей и неожиданно правильной. Уилл начал медленно двигать пальцем внутри него, вынимая почти полностью и снова погружаясь, каждый раз чуть глубже. А потом Майк почувствовал, как внутрь скользнул второй палец. Он тихо зашипел, растяжение стало значительно сильнее, почти на грани боли. Он инстинктивно попытался сжаться, но Уилл крепче прижал его бёдра к кровати, не давая закрыться. — Не сопротивляйся, — строго сказал Уилл. — Дыши глубже. Ты справишься. Я знаю, что ты можешь принять гораздо больше. Растяжение стало сильнее, почти на грани, но Уилл двигался очень медленно и терпеливо, давая ему время привыкнуть. Майка начало заметно трясти. Ноги дрожали на плечах Уилла, по животу пробегали спазмы. Он едва успевал дышать. А потом Уилл слегка изогнул пальцы и нажал прямо на чувствительную точку внутри него. Майк выгнулся дугой, из горла вырвался громкий, сдавленный стон. В глазах резко потемнело, а по всему телу прокатилась такая острая и яркая волна удовольствия, что на секунду ему показалось, он сейчас не выдержит и достигнет пика. Его член дёрнулся и выплеснул каплю предэякулята на живот. Уилл улыбнулся. — Вот она… — прошептал он довольным, низким голосом. — Смотри, как ты сразу отреагировал. Уилл продолжал медленно и настойчиво массировать эту точку, внимательно наблюдая за каждой его реакцией. Его пальцы двигались уверенно, ритмично, всё глубже погружаясь в горячее тело Майка. Он трахал его двумя пальцами, то сводя их вместе, то разводя в стороны, постоянно задевая простату. Мокрые, чавкающие звуки заполнили спальню. Майк полностью потерял контроль над своим телом, оно дрожало, выгибалось, бёдра пытались двигаться навстречу, хотя Уилл крепко держал его на месте. — Ты такой мокрый внутри… — тихо сказал Уилл, наблюдая за тем, как его пальцы исчезают в Майке. — Смотри, как жадно ты меня в себя втягиваешь. А ещё говорил, что мы не должны.  Майк застонал от стыда и возбуждения. Он не мог ничего ответить, только тяжело дышал и принимал каждое движение. Он уже почти ничего не соображал. Он только тихо стонал и полностью отдавался этим новым, ошеломляющим ощущениям. Майк не понимал, как такое может ему нравиться. Он никогда раньше даже не думал, что способен почувствовать подобное удовольствие. И он совершенно не понимал, откуда Уилл знает, как именно к нему прикасаться, как двигаться, как заставить его тело дрожать и раскрываться. — Уилл точно настоящий колдун, — пронеслось в затуманенной голове. Майк чувствовал, что снова приближается к краю. Член каменно стоял, пульсировал, по головке непрерывно стекала прозрачная жидкость. — Я… я сейчас… Уилл, я кончу… — отчаянно выдохнул он. Уилл резко остановился, оставив пальцы глубоко внутри, но перестав двигаться. — Нет, — спокойно и жёстко сказал он. — Ты не будешь кончать от моих пальцев. Майк издал жалобный, почти рыдающий звук, бёдра отчаянно дёрнулись. Уилл медленно вытащил пальцы, оставив после себя неприятную пустоту. Майк тяжело дышал, всё тело дрожало от напряжения и неудовлетворённости. Он посмотрел на Уилла снизу вверх совершенно разбитым, умоляющим взглядом. Уилл наклонился и поцеловал его в мокрый от пота живот. — Ты будешь кончать только тогда, когда я буду внутри тебя, — тихо, но твёрдо сказал он. — Понял? Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра Майка. — У меня не было никого уже два года. Я проверялся, я чист. А ты? Майк моргнул, пытаясь собрать мысли, которые всё ещё плавали где-то далеко. — Я… — голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Ну, было несколько случайных девушек… но я всегда защищался. Уилл кивнул, не отводя от него взгляда. — Тогда ты не против? Майк посмотрел ему прямо в глаза. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Он знал, о чём спрашивает Уилл. И знал свой ответ ещё до того, как Уилл спросил. — Не против, — тихо, но твёрдо ответил он. И тогда Майку посчастливилось стать свидетелем того, как Уилл медленно стягивает с себя одежду. Он не мог отвести глаз. Где-то в глубине памяти ещё жил образ Уилла лета 1985 года. Худенький подросток в коротких синих шортах, с тонкими ногами и застенчивой улыбкой. Сейчас перед ним стоял совсем другой человек. Уилл стянул через голову свитер, обнажив подтянутый торс с чётко прорисованными мышцами живота и груди. Тонкая талия плавно переходила в крепкие бёдра. Руки стали сильными, с рельефными предплечьями. Когда Уилл повернулся, чтобы снять брюки, Майк невольно задержал дыхание. Взгляд приковался к его упругой, идеально округлой заднице. Она выглядела настолько соблазнительно, что у Майка мгновенно пересохло во рту. Ему внезапно захотелось вцепиться в неё пальцами, притянуть Уилла ближе и почувствовать, как тот входит в него. Но Уилл не спешил. Он полностью разделся и устроился между ног Майка. Горячий, твёрдый член медленно скользил по его чувствительной коже, дразняще водя головкой вокруг входа, слегка надавливая, но не проникая. Это было чистой мукой. — Ну? — наконец не выдержал Майк, голос прозвучал хрипло и нетерпеливо. Уилл приподнял бровь, продолжая медленно тереться об него. — Что? — Ты собираешься это сделать? — почти простонал Майк. — Конечно, — Уилл улыбнулся уголком губ, его голос стал ниже и бархатистее. — Тогда почему ты ничего не делаешь? Уилл наклонился чуть ближе, глядя прямо в глаза Майку. Его член продолжал дразняще скользить по входу, то слегка прижимаясь, то отстраняясь. — Ты вообще представляешь, сколько лет я этого ждал? — тихо, почти шепотом спросил он. Майку стало неловко. Щёки вспыхнули. Он отвёл взгляд, но Уилл не позволил ему спрятаться. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь губами его уха. — А ты пять лет даже не мог ответить на мой звонок, — мягко, но с тёмной ноткой произнёс Уилл. — Так что теперь тебе придётся потерпеть, детка. По коже Майка пробежали горячие мурашки. Это слово — «детка», произнесённое низким голосом Уилла, отозвалось сладкой дрожью где-то внизу живота. Уилл наклонился и поцеловал его. Глубоко, медленно, почти лениво. Их языки сплелись, пока он продолжал дразнить Майка, проводя горячим членом по его входу, слегка надавливая, но каждый раз останавливаясь на самой грани. Поцелуй был влажным, горячим и мучительно нежным. Уилл словно наслаждался каждой секундой этой сладкой пытки. Неизвестно, что происходило в его голове, но внезапно Уилл перестал дразнить. Он слегка отстранился, одной рукой крепко придерживая бедро Майка, а потом вошёл в него одним резким, глубоким толчком. Майк громко вскрикнул, выгнувшись на кровати. Это было совсем не так, как пальцы. Гораздо сильнее, шире, интенсивнее. Ощущение было почти обжигающим. Он знал, что заслужил эту резкость. Чувствовал, что Уилл действительно злится. За все эти годы молчания, за боль, которую он ему причинял. Он чувствовал, как Уилл полностью заполняет его, растягивает изнутри, как головка упирается глубоко-глубоко. — Блять… слишком… — выдохнул Майк дрожащим голосом. Уилл полностью замер, давая ему время привыкнуть. Но его глаза горели. — Ты заслужил немного боли, — низко сказал он. Уилл тяжело дышал, стараясь держать себя в руках, давая Майку время привыкнуть к этой новой, оглушительной наполненности. — Уилл… — прошептал Майк дрожащим голосом. Он чувствовал себя невероятно полным, растянутым, полностью захваченным. — Что? — низко отозвался Уилл. Майк посмотрел на него снизу вверх, глаза были влажными и блестящими. — Покажи, как ты на меня злишься… Уилл медленно улыбнулся опасной, тёмной улыбкой. — Я на тебя так злюсь, что сейчас могу просто выйти, и ты так и останешься лежать здесь, растянутый и неудовлетворённый. Майк отчаянно покачал головой. Его лицо стало совершенно умоляющим: приоткрытые губы, слегка нахмуренные брови, глаза, полные желания и стыдливого отчаяния. — Нет… пожалуйста… — тихо начал он. — Покажи мне другим способом.  — Как? — спросил Уилл, словно не понимая о чём его просят.  — Пожалуйста, Уилл… трахни меня. Я хочу почувствовать тебя. Пожалуйста, не останавливайся. Я хочу, чтобы ты взял меня, чтобы я чувствовал тебя ещё долго после этого. Пожалуйста… Голос Майка дрожал, в нём слышалась настоящая мольба. Он смотрел на Уилла широко раскрытыми глазами, не скрывая ни желания, ни уязвимости. — Пожалуйста, трахни меня… — почти выдохнул он снова, слегка приподнимая бёдра навстречу Уиллу. Уилл больше не сдерживался. Он крепко обхватил бёдра Майка и начал глубоко, сильно, почти жёстко двигаться. Каждый толчок вдавливал Майка в матрас, заставляя тело скользить по простыням. Уилл входил в него резко и полностью, будто хотел оставить след внутри, будто хотел, чтобы Майк запомнил это ощущение надолго. Для Майка это было совершенно новым. Сначала было очень больно. Но эта боль странным образом переплеталась с таким острым, глубоким удовольствием, что он не мог понять, где заканчивается одно и начинается другое. Каждый мощный толчок отдавался горячим всплеском где-то внутри, заставляя его стонать и выгибаться. Его член, который обмяк от резкой боли в начале, снова начал твердеть, поднимаясь и прижимаясь к животу. Уилл сразу заметил это. Он посмотрел вниз между их телами, и на его губах появилась довольная, чуть хищная улыбка. — Вижу, тебе нравится, — тихо сказал он, не замедляя ритма. Голос был низким, с тёмной, удовлетворённой ноткой. — Даже несмотря на то, что больно… тебе всё равно нравится. Майк только тяжело дышал, не в силах ответить. Его тело полностью подчинялось движениям Уилла. Каждый сильный толчок выбивал из него тихие стоны, заставлял пальцы судорожно сжимать спину Уилла. Боль постепенно отступала, растворяясь в густом, обволакивающем удовольствии, и теперь каждый раз, когда Уилл входил в него особенно глубоко, по телу Майка пробегала сладкая, почти невыносимая волна. Но в какой-то момент Уилл ослабил и замедлил движения.  — Ох… Уилл… глубже… — вырвалось у Майка. Уилл наклонился ближе, почти нависая над ним, и ускорил темп. Его движения стали жёстче, почти агрессивными. — Глубже? — рыкнул он. — Ты хочешь, чтобы я тебя наказал, да? Скажи это. Майк всхлипнул, полностью сдаваясь. — Да, пожалуйста, я заслужил… Накажи меня… Уилл тихо, удовлетворённо застонал и начал трахать его по-настоящему жёстко. Кровать скрипела, тело Майка скользило по простыням от силы толчков. Уилл продолжал вдавливать его в матрас, удерживая сильными руками, и смотрел на него так, будто наконец-то получал то, чего ждал очень долго. Майк, тяжело дыша, попытался опустить руку вниз, чтобы обхватить свой напряжённый член. Но Уилл мгновенно отреагировал. Он перехватил оба запястья Майка, резко поднял их над его головой и крепко прижал к кровати одной сильной рукой. — Нет, — низко и твёрдо сказал Уилл, глядя ему прямо в глаза. — Пока нельзя. Майк тихо застонал от отчаяния, выгнувшись под ним. Он был полностью обездвижен, руки прижаты к постели,  тело полностью под контролем Уилла. Каждый жёсткий толчок теперь отдавался особенно остро, но облегчения не было. Это сводило с ума. — Пожалуйста… — выдохнул Майк дрожащим голосом. — Можно… можно мне потрогать себя? Уилл замедлил движения, но не остановился. На его губах появилась тёмная, довольная улыбка. — Хм… Мне нужно подумать, — протянул он, явно наслаждаясь ситуацией. Майк издал жалобный, почти отчаянный звук. — Прости меня… — начал он умолять, голос срывался. — Прости, что я был таким идиотом все эти годы. Что исчез. Что не отвечал на звонки. Я был трусом… Я так виноват перед тобой. Пожалуйста, Уилл… разреши. Я больше не могу… Позволь мне прикоснуться к себе. Он смотрел на Уилла совершенно умоляющим взглядом. Глаза влажные, губы приоткрыты, лицо пылающее от стыда и возбуждения. Уилл несколько долгих секунд молча смотрел на него, продолжая медленно и глубоко входить, а потом тихо усмехнулся: — Ладно. Можешь. Только после этого он отпустил руки Майка. Майк сразу же опустил руку вниз и жадно обхватил свой член. Как только он начал двигать рукой, из его горла вырвался громкий, облегчённый стон. Удовольствие стало намного ярче и острее. Теперь каждый мощный толчок Уилла внутри сочетался с ритмичными движениями его собственной руки, и это ощущалось слишком хорошо. — Ох… боже… — выдохнул Майк, закрывая глаза. — Смотри на меня, — потребовал Уилл. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь кончать от моего члена. Майк открыл глаза. Взгляд Уилла был почти диким. Пот стекал по его груди, мышцы напрягались при каждом толчке. Он выглядел потрясающе. Сильный, злой и невероятно красивый. Каждое движение руки и каждое глубокое проникновение Уилла сливались в одну сплошную, горячую волну. Майк дрочил всё быстрее, отчаяннее, полностью потерявшись в ощущениях. Тело дрожало, бёдра подрагивали, а стоны становились всё громче и беспомощнее. Уилл смотрел на него сверху, не отводя взгляда, и продолжал жёстко и глубоко трахать его, явно наслаждаясь тем, как Майк полностью разваливается под ним. Майк даже не успел ничего сказать. Блаженство накрыло его внезапно и с огромной силой. Ощущение члена Уилла, который глубоко и ритмично входил в него, движения собственной руки на своём члене, осознание того, что с ним происходит и кто именно это делает — всё это смешалось в одну ослепительную, горячую волну. Тело Майка напряглось, спина выгнулась, и он резко начал кончать. Его член сильно пульсировал в руке, выплёскивая сперму на живот и грудь. Громкие, беспомощные, почти рыдающие стоны вырывались из горла. Уилл продолжал жёстко двигаться внутри него, продлевая оргазм, и от этого удовольствие становилось почти невыносимым. Со временем чувствительность стала слишком сильной. Каждое движение Уилла теперь вызывало болезненную дрожь. Лицо Майка исказилось, брови сошлись, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Уилл наконец медленно вышел из него. — Тебе придётся закончить, детка, — тихо сказал он низким, хриплым голосом. Майк едва успел прийти в себя, когда Уилл поднялся выше и сел ему на грудь. Горячий, тяжёлый член Уилла оказался прямо перед его лицом. Уилл провёл им по приоткрытым губам Майка. Медленно, уверенно, оставляя влажный след. Майк даже не сопротивлялся. Наоборот, в глубине души он почувствовал странное облегчение. Он понятия не имел, как правильно делать минет, и боялся, что если придётся действовать самому, то он обязательно облажается. А так… Уилл сам вёл процесс. И это было неожиданно возбуждающе. Майк приоткрыл рот, глядя вверх на Уилла влажными, затуманенными глазами, готовый принять его. Уилл крепко обхватил волосы Майка на затылке и начал медленно, но настойчиво двигать бёдрами, входя в его рот. Он не был грубым, но и нежным тоже не был. Это было уверенное, требовательное движение, которое ясно давало понять, кто здесь контролирует ситуацию. Майк старался расслабить челюсть и дышать через нос, но от непривычки и возбуждения слегка прикрыл губы, и его зубы случайно задели чувствительную кожу члена Уилла. Уилл резко дёрнул его за волосы, заставляя Майка посмотреть вверх. Глаза Уилла потемнели. — Убери зубы, — жёстко сказал он. — Извини… — попытался сказать Майк, но вместо слов получилось только приглушённое, беспомощное мычание, потому что рот был полностью заполнен. Звук получился влажным и жалобным.  Уилл на секунду замер, глядя сверху вниз на его покрасневшее лицо и влажные глаза, а потом слегка ослабил хватку в волосах. — Хорошо, — тихо произнёс он, проводя большим пальцем по мокрой нижней губе Майка. — А теперь расслабь рот и дыши через нос. Майк послушно кивнул, насколько позволяла поза, и снова приоткрыл губы шире, стараясь не задевать зубами. Уилл удовлетворённо выдохнул и продолжил двигаться, глубже погружаясь в горячий, влажный рот, всё так же крепко удерживая его за волосы. Каждый толчок теперь доставал до самого горла. Майк ощущал, как головка члена упирается далеко, вызывая сильный рвотный рефлекс. Глаза моментально наполнились слезами, дыхание стало прерывистым и тяжёлым. На секунду ему действительно показалось, что он сейчас задохнётся. Но, как ни странно, он был не против. В этом было что-то совершенно безумное и опьяняющее, полностью отдаться Уиллу, позволить ему использовать свой рот так глубоко.  — Если я умру вот так, в его руках — это, наверное, не самое плохое, что могло бы со мной случиться, — пронеслось в голове Майка. Его собственный член снова полностью встал, тяжело пульсируя и прижимаясь к животу. Уилл делал с ним что-то совершенно невозможное. Контролировал его тело, его дыхание, его удовольствие с такой лёгкостью, будто знал все слабые места Майка лучше, чем он сам. Уилл ускорял движения, теперь уже откровенно трахая его в рот. Он держал голову Майка обеими руками, не давая отстраниться, и глубоко, ритмично входил, иногда задерживаясь на несколько секунд, когда член полностью погружался в горячее горло. Слюна стекала по подбородку Майка, глаза слезились, но он не сопротивлялся, только тихо, приглушённо стонал вокруг члена Уилла. Наконец Уилл резко вжал бёдра вперёд и замер, полностью погрузившись в рот Майка. — Прими всё… — хрипло выдохнул он. Горячая, густая сперма начала мощными толчками заливать горло Майка. Её было так много, а член Уилла находился так глубоко, что Майк едва успевал глотать, судорожно сжимая горло. Часть спермы всё равно вытекла из уголков его губ. Он задыхался, кашлял, но продолжал глотать, пока Уилл медленно, с низким стоном двигал бёдрами, выжимая из себя последние капли. Уилл медленно вышел из его рта и несколько секунд тяжело дышал, закрыв глаза. А потом его лицо мгновенно изменилось. Жёсткое, напряжённое выражение исчезло, уступив место мягкой, почти нежной улыбке. Глаза потеплели. Он опустился ниже и ласково провёл ладонью по мокрой щеке Майка, убирая слёзы и следы слюны большим пальцем. — Какой же ты молодец… — тихо, с теплотой в голосе сказал Уилл. — Так хорошо принял всё. Ты просто невероятный. Майк прикрыл глаза, наслаждаясь этой неожиданной нежностью. Ему отчаянно хотелось, чтобы Уилл сейчас лёг рядом, притянул его к себе, позволил свернуться калачиком у него на груди и просто отдышаться вместе. Чтобы почувствовать тепло его тела, услышать биение сердца и поверить, что это не просто разовый порыв. Но Уилл вдруг поднялся с кровати. Майк замер. Сердце неприятно сжалось. В голове сразу начали мелькать самые неприятные мысли: «Вот и всё. Он позвал меня сюда только чтобы отыграться и выгнать. Трахнул и достаточно. Сейчас скажет, что мне пора». От этой мысли в глазах моментально начали собираться слёзы. Майк быстро моргнул, пытаясь их прогнать, но мысли всё равно предательски бились в голове. Он чувствовал, что заслужил такое отношение. После всего, что он сделал, почему Уилл должен хотеть чего-то большего? Он лежал голый, опустошённый и уязвимый, глядя, как Уилл встаёт с кровати и ждал неизбежного. Уилл медленно направился к своему пальто, которое небрежно бросил на стул у входа. Майк следил за ним взглядом, всё ещё тяжело дыша. Уилл порылся в кармане и вернулся с новой пачкой сигарет и зажигалкой в руках. — Ты заслужил, — сказал он с мягкой, тёплой улыбкой. Он лёг рядом, открыл пачку, достал одну сигарету, прикурил её сам, сделал глубокую затяжку и передал Майку. Тот принял сигарету дрожащими пальцами и поднёс к губам. Первая затяжка после всего, что произошло, была невероятной. Дым показался особенно густым, тёплым и бархатным. Он медленно заполнил лёгкие, разливаясь по телу приятной, расслабляющей волной. Не зря говорят, что сигарета после секса — особенная. Эта была по-настоящему божественной. Она успокаивала, возвращала в реальность и одновременно делала всё ещё более нереальным. Майк выдохнул дым и тихо спросил: — Значит, у тебя была целая пачка, да? — Ага, — Уилл улыбнулся уголком губ, проводя пальцами по его влажным от пота волосам. — Но ты всё равно взял у меня последнюю… — Я просто хотел выкурить одну сигарету с тобой на двоих, — честно ответил Уилл, глядя на него с нежностью. Майк молча курил, глядя на тлеющий кончик. В комнате повисла тихая, уютная тишина, прерываемая только их дыханием. Уилл лежал совсем близко, одной рукой обнимая его за талию, большим пальцем медленно поглаживая кожу на боку. Наконец Майк повернулся к Уиллу, собираясь с силами. — Уилл… — тихо начал он. — А можно… мы бы могли… я бы хотел… всю жизнь курить с тобой вместе. Уилл взял у него сигарету, сделал долгую затяжку и медленно выдохнул дым в сторону. Потом посмотрел на Майка очень серьёзно и мягко одновременно. — Майк, — сказал он тихо, — тебе можно было всё это время. Майк почувствовал, как внутри что-то разжалось. Он улыбнулся. Напряжение, которое он носил в себе столько лет, наконец начало таять. Наклонившись, он поцеловал Уилла, чувствуя на его губах и языке знакомый, успокаивающий вкус табака.