Звездные войны. Путь силы.

      Битва над Драккаром продолжалась.       На тактической карте корабли уже не складывались в линии фронта — они перемешались, разбившись на десятки отдельных столкновений, и теперь каждый командир сражался почти вслепую, ориентируясь на обрывочные приказы, показания повреждённых датчиков и собственный страх. Одни корабли пытались отступить, другие преследовали их, не замечая, как далеко отошли от основного строя. Истребители проносились между крейсерами, исчезая в ослепительных вспышках, а спасательные капсулы медленно дрейфовали среди обломков, слишком маленькие, чтобы кто-то обращал на них внимание.       На мостике флагмана Культа говорили одновременно все. Голоса накладывались друг на друга, сливаясь в единый гул паники и напряжения. — Третий фрегат потерял щиты! — Левый фланг запрашивает подкрепление! — Республиканские корабли заходят со стороны планеты! — Станция связи теряет орбитальную высоту!       Последнее сообщение заставило Бена поднять голову. На краю голографической карты мигала небольшая отметка — станция Драккара медленно смещалась к атмосфере планеты. После повреждения стабилизирующих двигателей её орбита начала разрушаться, и теперь с каждой минутой огромная конструкция опускалась всё ниже. — Расчёт времени до входа в верхние слои атмосферы, — приказал Бен.       Офицер быстро просмотрел данные. — Около двадцати минут. Возможно, меньше, если она получит ещё одно попадание.       Каллен стоял по другую сторону центральной консоли и наблюдал за перестроением кораблей с холодным, оценивающим взглядом. — Тогда она больше не представляет угрозы.       Бен перевёл на него взгляд. — На ней ещё могут оставаться люди. — Эвакуация завершилась. — Ты этого не знаешь. — Мы перехватили сигналы республиканского транспорта. Их группа покинула станцию.       Отметка «Странника» уже отходила от Драккара, огибая зону основного боя. Бен смотрел на неё несколько секунд. Она улетела. Он должен был почувствовать облегчение. Но не почувствовал. Вместо него внутри оставалось странное, почти физическое ощущение пустоты — связь, которая ещё недавно вспыхивала между ними, исчезла слишком резко. Не ослабла, не отдалилась вместе с кораблём, а просто оборвалась.       Так уже бывало. На Экзеголе. Перед смертью.       Бен резко отвернулся от карты. — Повторите последнюю биометрическую сводку со станции.       Офицер связи растерялся. — Командующий? — Последние данные о находившихся внутри. — Сканеры повреждены. Передатчик отключён, внутренние системы почти не отвечают. — Тогда запросите республиканский корабль.       Каллен усмехнулся. — В разгар боя? — На открытой частоте. — И что ты собираешься спросить? Все ли их джедаи успели спастись?       Бен не посмотрел на него. — Выполняйте.       Офицер подчинился. Несколько секунд в эфир уходил вызов, но ответом были только помехи и обрывки чужих приказов. «Странник» либо не слышал, либо не собирался отвечать кораблю Культа.       Голограмма станции мигнула — её орбита опустилась ещё ниже.       Бен закрыл глаза и потянулся к Силе. Вокруг него были тысячи присутствий: испуганные пилоты, раненые, люди в спасательных капсулах, команды кораблей, которые ещё не знали, доживут ли до следующей минуты. Страх и боль сливались в плотный гул, мешавший различить отдельные голоса. Он искал только один. Рей.       Ничего.       Он попытался снова, глубже, отсекая всё остальное. На мгновение среди хаоса возник едва заметный отклик — слабый настолько, что его можно было принять за память. Но Бен знал разницу. Она всё ещё была на станции. — Подготовить челнок, — сказал он.       Офицер рядом с ним поднял голову. — Командующий, сейчас невозможно покинуть флагман. Пространство между нами и станцией полностью простреливается. — Поэтому подготовьте самый быстрый.       Каллен медленно повернулся. — Ты собираешься туда? — Да. — Ради неё.       Бен встретил его взгляд. — Ради человека, оставшегося на разрушающейся станции. — Не лги хотя бы себе.       На мостике никто не двигался. Офицеры делали вид, что заняты консолями, но слышали каждое слово. — Флот теряет строй, — продолжил Каллен. — Несколько командиров перестали отвечать.       Республика давит с двух сторон. И ты собираешься уйти в самый важный момент битвы, потому что почувствовал её на станции. — Я оставляю тебе оперативное командование до моего возвращения.       В глазах Каллена мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, но исчезло прежде, чем кто-то мог его заметить. — А если ты не вернёшься? — Тогда получишь то, чего хотел.       Бен отошёл от консоли. — Передать всем кораблям: удерживать позиции и прикрывать эвакуационные суда. Не атаковать станцию. Не преследовать отступающих без прямого приказа с флагмана.       Офицер связи кивнул.       Каллен проводил его взглядом. — Однажды тебе придётся выбрать, — сказал он. — Она или люди, которые пошли за тобой.       Бен остановился у выхода. — Ты ошибаешься. — В чём? — В том, что это разные стороны.       Двери мостика закрылись за ним. ***       Рей не знала, сколько времени прошло после герметизации. Сначала она считала секунды, потом удары сердца, а затем перестала. Реактор работал ровно — его прежний грохот сменился глубоким гулом, от которого металлическая платформа слегка вибрировала под ногами. Синие разряды больше не били по стабилизаторам, температура постепенно снижалась, и зелёные индикаторы на консоли подтверждали: станция выживет. По крайней мере, её реактор.       Рей попыталась связаться с командой, но коммуникатор отвечал только треском. Защитные переборки полностью отсекли зал от остальной станции. Система выполнила то, для чего была создана: герметизировала повреждённый сектор и оставила внутри всё, что могло угрожать остальным уровням. Включая её.       Она подошла к двери. Бронированная створка уходила в стены и потолок, удерживаемая несколькими рядами механических замков. На панели рядом горело одно сообщение: «Доступ заблокирован до завершения аварийного цикла». Ни времени завершения, ни возможности отменить блокировку.       Рей положила ладонь на металл. Закрыла глаза. Она чувствовала переборку целиком: её толщину, крепления, тяжёлые замки, скрытые под внешней обшивкой. Обычная дверь поддалась бы одному движению. Эта была рассчитана на удар, способный разорвать реакторный зал.       Рей сосредоточилась.       Металл дрогнул — по створке прошла лёгкая вибрация, но замки не сдвинулись. Она усилила давление. В висках запульсировала боль, где-то внутри стены заскрежетало одно из креплений, однако дверь осталась на месте. Её собственная энергия словно растворялась в многотонной конструкции, не оставляя следа. Рей открыла глаза и отступила, восстанавливая дыхание.       Потом попробовала снова — опустила обе руки, потянув не саму дверь, а механизмы внутри стен. Один из замков дёрнулся, второй отозвался низким металлическим стоном. На мгновение ей показалось, что створка начала подниматься. Затем станцию качнуло, концентрация рассыпалась, и Рей едва удержалась на ногах, а замки с грохотом вернулись в прежнее положение. С потолка посыпались искры, и над входом загорелось новое предупреждение: «Нарушение орбитальной стабильности».       Она подняла голову. Станция падала. Не быстро, пока ещё нет, но времени у неё оставалось меньше, чем она думала.       Рей снова приблизилась к двери, прислонилась лбом к холодному металлу и позволила себе закрыть глаза. Она не сожалела о выборе. Если бы пришлось повторить его, она пошла бы в реакторную снова. Но готовность умереть не означала желания смерти.       Она хотела увидеть Эну. Хотела сказать Корру, что злость не делает его слабым, если он не позволяет ей управлять собой. Хотела услышать, как Мира объясняет очередную сложную вещь так, будто всё в галактике можно починить, если разобраться в схеме. Хотела сказать Финну то, для чего у неё не нашлось слов в смотровом отсеке. И Бену.       Она подняла ладонь и ещё раз коснулась двери. На этот раз не пыталась её открыть — просто стояла, чувствуя холод металла под пальцами. ***       Челнок Бена покинул флагман без сопровождения. Стоило ему выйти из защитной тени крейсера, как пространство впереди вспыхнуло десятками выстрелов. Бортовой компьютер немедленно построил обходной маршрут, затем перечеркнул его предупреждением о критической опасности. Бен отключил автопилот.       Станция находилась впереди и ниже, медленно вращаясь над облачным диском Драккара. По её корпусу тянулись следы разрушений: одна из антенн исчезла полностью, внешний док был разорван, а из нескольких уровней вырывались струи воздуха и обломков. Между ним и станцией продолжался бой.       Бен бросил челнок вниз, проходя под республиканским фрегатом. Над кабиной пронеслась линия турболазерного огня. Следующий залп попал в корабль Культа справа от него, и взрыв на мгновение полностью закрыл обзор. Он прошёл сквозь облако обломков — в правый борт ударил кусок брони, челнок развернуло, системы стабилизации завыли, но Бен выровнял курс почти сразу. До станции оставалось меньше минуты. — Неопознанный корабль, измените курс, — потребовал республиканский голос. —                   Повторяю, покиньте зону станции.       Бен не ответил. — Вы входите в закрытый сектор. В случае неповиновения будет открыт огонь.       На приборной панели вспыхнул сигнал захвата цели. Он продолжал идти прямо. Первый выстрел прошёл рядом. Второй задел левое крыло, сорвав часть обшивки. Челнок качнуло, но станция уже заполняла весь обзор.       Бен направил корабль к повреждённому техническому шлюзу. Система предупредила, что стыковка невозможна. Он не собирался стыковаться. В последний момент развернул челнок боком, погасил скорость и ударился о край посадочного кольца. Металл заскрежетал о металл, одна из стоек шасси сложилась, кабину дёрнуло так сильно, что ремень впился в плечо. Двигатели заглохли.       Бен отстегнулся и направился к выходу.       Станция встретила его темнотой. В техническом шлюзе почти не осталось воздуха, и внутренняя дверь открылась только после того, как он вручную активировал аварийное питание. За ней начинался коридор, освещённый редкими красными полосами.       Здесь уже никого не было. На полу лежали брошенные носилки, медицинские упаковки, обломки оборудования. У стены валялась маленькая деревянная фигурка какого-то зверя. Бен машинально поднял её и несколько секунд держал в ладони, потом положил на ближайшую консоль.       Станция содрогнулась — с потолка сорвалась панель и рухнула прямо перед ним. Он отбросил её Силой, не замедляя шага. Внутренние схемы почти не работали, указатели мигали, выдавая противоречивые маршруты. Один лифт застрял между уровнями, другой шахтный проход оказался затоплен охлаждающей жидкостью. Бену приходилось спускаться по аварийным лестницам, пересекать технические тоннели и разбирать завалы. Чем глубже он уходил, тем жарче становилось.       Рей оставалась где-то впереди. Он больше не пытался почувствовать её через Диаду — не искал знакомого пространства, где они могли увидеть друг друга, несмотря на расстояние.       Ему нужно было найти её здесь, среди металла, дыма и разрушающихся коридоров. По-настоящему.       На очередной развилке путь преградила рухнувшая балка. Бен вытянул руку, поднял её Силой и отбросил к стене. Под ней оказалась сорванная табличка: «Реакторный сектор. Доступ только для технического персонала». Он ускорил шаг. ***       Рей сидела у основания консоли, прислонившись спиной к металлической опоре. После двух попыток открыть дверь у неё дрожали руки. Воздух становился тяжелее — герметизация остановила вентиляцию, а аварийные системы подавали кислород лишь небольшими порциями.       Она могла бы попробовать снова. Но понимала, что следующая попытка заберёт последние силы и всё равно не изменит результата.       Рей закрыла глаза.       За стенами продолжал греметь бой. Иногда звук доходил сюда приглушённым ударом, и реакторный зал слегка вздрагивал. Потом всё снова стихало.       В этой тишине она вдруг услышала собственное имя. Совсем тихо — настолько, что сначала решила: ей показалось.       Рей подняла голову. — Бен?       Ответа не было. Она медленно поднялась и подошла к двери, приложила ладонь к металлу — ничего, только слабая вибрация станции. Потом с другой стороны раздался глухой удар. Створка дрогнула. Рей отшатнулась.       Ещё один удар — по поверхности двери прошла заметная волна, один из верхних замков заскрежетал, но удержался. Она почувствовала Силу. Не видение, не связь. Его присутствие — живое, реальное, находившееся по другую сторону стены. — Бен!       Он услышал её. Голос прошёл сквозь многослойную переборку едва различимо, но этого хватило.       Бен прижал ладонь к двери. Створка застонала, один крепёж вышел из паза, однако остальные удержали конструкцию. Бен усилил давление — металл начал выгибаться, но медленно. Слишком медленно. Станция продолжала снижаться, и каждый новый толчок мог обрушить весь реакторный уровень.       С другой стороны возникла вторая волна Силы. Рей. Она тоже подняла руки.       По отдельности ни один из них не мог сдвинуть дверь. Теперь их усилия встретились в одной точке. Не Диада, не видение, не чудо, пришедшее извне. Два человека по разные стороны переборки одновременно тянулись друг к другу.       Первый замок вырвало из стены. Затем второй. По коридору разнёсся грохот, будто внутри станции проснулось что-то огромное. Створка выгнулась внутрь, осыпая пол искрами.       Третий замок лопнул.       Дверь сорвалась с направляющих и рухнула на пол реакторного зала с таким грохотом, что на несколько секунд заглушила даже бой снаружи. Клубы пара и пыли закрыли проём.       Бен шагнул вперёд.       Сначала он увидел только голубое свечение реактора, отражавшееся от металлических конструкций. Потом пар рассеялся.       Рей стояла у консоли — бледная, покрытая пылью, с прилипшими ко лбу волосами. Одна её рука всё ещё была поднята, словно она не успела поверить, что дверь действительно открылась.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Не через Диаду, не сквозь световые годы, не во сне и не в чужой памяти. Вживую. — Ты пришёл, — прошептала Рей.       Бен пересёк разделявшее их расстояние прежде, чем она успела сказать что-то ещё. Он обнял её резко, почти отчаянно, прижав так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет, стоит ему ослабить руки. Рей замерла всего на мгновение, а затем обхватила его в ответ и уткнулась лицом ему в плечо.       Ни один из них не произнёс больше ни слова.       За стенами продолжала гореть галактика.       Но впервые за долгое время они держали друг друга по-настоящему.