ТОЧКА ОПОРЫ

Глава 17 Проснулась я от того, что затекло плечо. Диван в гостиной слишком мягкий — тело провалилось, и спина ныла, будто всю ночь держала планку. За окном серое небо без солнца, выцветший свет сквозь неплотные шторы. Горячая вода обжигала спину, грудь, лицо. Я стояла под струёй, смотрела на белый кафель с серыми разводами — ни о чём, ждала, когда тело перестанет чувствовать эту липкую тяжесть. Потом полотенце, мокрая голова, футболка, старые джинсы. В зеркале — припухшие веки, скулы резче обычного, но я не стала всматриваться. Кофе, кружка в мойку, телефон в руке. — Привет. — Голос Даши взбудораженный, захлёбывающийся счастьем. — Лерка, ты не представляешь! Всё прошло фантастически! Они реально хотят сотрудничать. Тот мужчина из Цюриха — его фонд готов поддержать меня в Милане. А пара из Милана пригласила на биеннале. Я до сих пор не верю. Мы сидели до часу ночи, говорили о свете, о фактурах… Я так устала, но это счастье, ты понимаешь? Пауза, и в голосе мягкая тревога: — Слушай, а ты как? Ты ушла так быстро, я даже спросить не успела. Ты выглядела… вымотанной. Я звонила несколько раз, ты не взяла. Всё в порядке? — Нормально. — Я пропустила её вопросы. — Ты не занята сейчас? — Да нет. А что случилось? — Ничего. Приезжай, если можешь. У меня текила. Секунда молчания, потом: — Через сорок минут буду. — Отлично. — Тогда жди. Я сбросила звонок, прислонилась спиной к холодной стене прихожей. В голове пустота — та особая, когда мысли кончились, а чувства ещё не начались. Даша появилась ровно через сорок минут, в руках пакет: сыр, хлеб, помидоры, зелень. Быстрый взгляд — мокрая голова, старая футболка, круги под глазами — и усмешка: — Лерка, ты выглядишь так, будто тебя переехало катком, а потом каток вернулся и переехал ещё раз. Давно я тебя такой красавицей не видела. Она прошла на кухню, выгрузила пакет на стол. Я села на стул, молча взяла бутылку, налила себе полную стопку. Даша подняла бровь, но промолчала. — У Марины есть муж, — произнесла я ровно, и стопка к губам — залпом. Текила обожгла горло, лайм сбил горечь. Стопка на стол, взгляд мимо Даши. Даша замерла — на секунду будто кто-то нажал паузу. А потом прорвало: — Что?! — голос на полтона выше, лайм выпал из пальцев, покатился по столу. — Да ладно?! Серьёзно?! У неё есть муж? Ты сейчас серьёзно, Лера? Она вскочила, прошлась по кухне, обернулась: — Как это вообще возможно? Она же… она же с тобой… — махнула рукой. — А он где был? На выставке? Я его видела? — Видела. — Голос ровный. — В тёмном костюме, белой рубашке. Андрей. И самое смешное — это тот самый Андрей, заказчик, у которого я работала последние три дня. Даша замерла с открытым ртом, потом закрыла: — То есть ты три дня с её мужем — и в ус не дула? Работала на его заказе, он тебе руку жал, а ты и не знала? — Не знала. Даша покачала головой: — О господи. Я с ним разговаривала. О свете, о монтаже. Он сказал, что у него жена — куратор. А я даже не подумала… просто кивнула и понеслась дальше про свои лампы. Полчаса просидела с мужем Марины — и ничего не заподозрила. Она махнула стопку, поморщилась, протянула: — Неловко. Потом налила себе ещё, выпила не закусывая. — И что теперь? Ты её видела? Говорила? — Приезжала ночью. Объясняла, сказала, что боялась, не знала, как сказать. Я сказала ей уйти. Она ушла. Даша долго молчала, потом взяла бутылку, разлила остатки — поровну, до краёв. — Ну, за то, что мы ещё не совсем сошли с ума, — стопка в руке. — И за то, что завтра новый день. Хотя он, скорее всего, будет таким же дерьмовым. Даша рассказывала про Милан, про агента, про зал — быстро, жестикулируя, иногда смеясь тем счастливым смехом, которого я не слышала от неё несколько лет. Я слушала, кивала, вставляла «молодец» или «это здорово», и постепенно внутри отпускало — не боль, нет, просто легче дышать. За окном свет поменялся: жёлтый дневной ушёл в серый вечерний, потом в синий, потом в чёрный. Город зажёг окна, где-то далеко сигналили машины. Текила кончилась. Даша посмотрела на часы: — Половина второго. Я остаюсь. Она стянула джинсы — на диван, в плед, лицом в подушку. Квартира в полумраке ночи, за окном уже не темно, а та синева, какая бывает перед самым рассветом. В спальне тишина, только редкие машины внизу. Я перевернула подушку на другую сторону, легла — сознание отключилось быстро, без снов. Утро первого мая. Я открыла глаза, и ничего не изменилось. Потолок на месте, за окном солнце, дыхание ровное. Мир не рухнул, стены не поехали — просто наступил новый день, самый обычный, без катастроф. Даша уже ушла. На столе пустая кружка и вчерашний лайм. Я сварила свежий кофе, выпила, глядя на молодую зелень за окном — май вступил в свои права. Одежда — джинсы, толстовка, кроссовки. Волосы в хвост. Рюкзак через плечо. На пороге короткая заминка, глубокий вдох — и за дверь. Майский воздух обнял лицо, солнце слепило после квартирного полумрака. Машина завелась с пол-оборота, а в зеркале заднего вида — пустая улица, яркое небо, день, который не обещает ничего. Работа ждала.