Милашка Хани: Сердце против Когтя

Кафе "Вдох" притихло уже после полуночи. Не заснуло — именно притихло. Старые стены поскрипывали от ночной прохлады. За окнами блестел влажный мартовский асфальт, хотя дождя не было: город просто не успевал высохнуть до конца, словно хранил в себе память о прошедших ливнях. В переулке горел один фонарь, и его жёлтый свет ложился на вывеску кафе мягким пятном. Влад спал на диване у стены. Точнее, пытался спать. Хани сидела рядом, держа на ладони амулет. Треснув, он выглядел более хрупким, чем раньше. Из него выпала тонкая пластина, и теперь металлический корпус будто потерял часть цельности. Но внутри всё ещё оставался свет — слабый, глубоко спрятанный, живой. На столе лежали записи, которые они успели сделать до того, как усталость окончательно накрыла всех: «Архив сердца». «Защитный протокол Кисараги». «Открывается не через боль, а через доверие». «Коготь Пантеры знает о втором уровне». Макс спал за столом, положив голову на сложенные руки. Трость стояла рядом, прислонённая к стулу. Даже во сне его лицо оставалось напряжённым, будто он продолжал держать руль старого грузовика и слышать за спиной шум погони. Хани перевела взгляд на Влада. Он выглядел измученным. Запястья перебинтованы, на виске тонкая полоска пластыря, лицо бледнее обычного. Но дыхание было ровным. Живым. Сердце внутри Хани отзывалось на это тихим теплом. Она осторожно сжала амулет. — Что ещё ты спрятал, папа? — прошептала она. Ответа не было. Только тишина, треск старых деревянных перекрытий и далёкий шум ночного Токио. Потом амулет вспыхнул. Не ярко. Коротко. Как предупреждение. Хани мгновенно подняла голову. В тот же миг за стойкой зашипел старый радиоприёмник, который Влад днём подключал к прибору. Стрелка на шкале дёрнулась. Из динамика вырвался хрип, потом короткая фраза: — ...перемещение архива... восточная линия... объект Кисараги... Хани встала так резко, что стул тихо скрипнул. Влад открыл глаза. — Что?.. — хрипло спросил он. — Сигнал. Он попытался сесть, сразу поморщился, но всё равно принял сидячее положение, несмотря на боль. — Какой? Макс проснулся от одного только слова «сигнал». В отличие от Влада, он не стал делать вид, что в порядке. Просто поднял голову, несколько секунд собирал себя обратно в реальность, потом взял трость. — Коготь? Хани уже была у приёмника. Шум усилился. — ...транспортировка фрагмента... архив Кисараги... маршрут Б-17... ночной коридор... Влад побледнел. — Они перевозят запись? — Или часть "Архива сердца", — сказала Хани. Макс подошёл ближе, опираясь на трость. — Б-17 — это старая транспортная трасса, пролегающая через восточный сектор. Её используют грузовики, когда не хотят попадаться на камеры. Хани посмотрела на него. — Вы знаете, куда она ведёт? — К портовым складам. Но если они уже в пути, на нашем грузовике мы их не догоним. Влад резко встал. И сразу схватился за край стола. — Догоним. Хани повернулась к нему. — Нет. — Ты даже не знаешь, что я хотел сказать. — Знаю. — Тогда скажи. — Мотоцикл. Влад виновато улыбнулся. — Видишь? Мы уже отлично понимаем друг друга. — Ты едва стоишь. — Это временное недоразумение. — Влад. Он поднял руки и тут же поморщился из-за запястий. — Ладно. Стою плохо. Хожу не идеально. Но ехать могу. Макс мрачно посмотрел на него. — После похищения, удара, электрошока и побега из базы ты решил сесть на мотоцикл и отправиться не пойми куда ночью? — Если перечислять так, звучит неразумно. — Потому что это неразумно. — Зато быстро. Хани стояла не двигаясь. Сердце внутри неё снова дрогнуло — не от страха, а от слишком ясного понимания: Влад прав. Если Коготь Пантеры перевозил фрагмент архива Кисараги, другого шанса могло не быть. Завтра они спрячут данные глубже, перенесут на другую базу, исказят, подделают или используют как ловушку. А сейчас — сигнал был живой. Свежий. Настоящий. — Я поеду одна, — сказала Хани. — На моём мотоцикле? — спросил Влад. — Я справлюсь. — Ты умеешь ездить? Пауза. Макс медленно повернул голову к Хани. Влад тоже. Хани сдержанно сказала: — Я могу быстро научиться. — Нет, — одновременно сказали Влад и Макс. Влад добавил: — Я доверяю твоим боевым навыкам. Но учиться водить мотоцикл во время ночной погони за тайной организацией — это даже для нас слишком. Хани сжала губы. — Тогда с Максом. Макс поднял бровь. — Я вожу грузовик. Мотоцикл — нет. С моей ногой я нас обоих убью раньше, чем Коготь Пантеры успеет что-то заметить. Влад осторожно сделал шаг вперёд. — Хани, послушай. Я не собираюсь геройствовать. — Ты каждый раз так говоришь перед тем, как сделать именно это. — Справедливо. Но сейчас другое. Я не полезу в драку. Я буду вести. Ты будешь действовать. Мы догоним их, заберём то, что перевозят, и уйдём. — Уйдём? — Ну... уедем. Быстро. Возможно, с нарушением нескольких правил дорожного движения. Макс сухо сказал: — Нескольких? — Не мешай мне донести ответственное решение. Хани смотрела на Влада. Он был бледный. Уставший. Раненый. Но в его глазах не было прежней слепой попытки искупить прошлое. Не было того мальчишки, который сломя голову бросается в старое крыло школы, потому что услышал подделку её голоса. Сейчас он стоял перед ней в ином свете. Не как тот, кто хочет доказать храбрость. А как тот, кто предлагает то, что действительно умеет. — Если я скажу остановиться, — произнесла Хани, — ты остановишься. — Если это не убьёт нас сразу — да. — Влад. — Хорошо. Остановлюсь. — Если я скажу уходить, ты не споришь. — Я уточню направление. — Не споришь. Он посмотрел на неё мягче. — Не спорю. Макс вздохнул. — Я ненавижу, что это звучит как план. Влад повернулся к брату. — Значит, ты нас благословляешь? — Я вас проклинаю за то, что заставляете меня это поддерживать. — Семейная любовь. — Заткнись и надень куртку. Мотоцикл Влада стоял за кафе под брезентом. Старый, тёмно-синий, с царапинами на баке и следами ремонта, которые сам Влад называл «характером», а Макс — «приговором техосмотра». В ночном свете машина выглядела почти живой: тяжёлая, упрямая, готовая рычать. Влад снял брезент и провёл ладонью по рулю. — Ну что, старик, — тихо сказал он. — Сегодня без обид. Хани услышала. — Ты разговариваешь с мотоциклом? — Конечно. — Он отвечает? — Если заводится — да. Макс стоял у двери кафе, скрестив руки на груди. — Если он не заведётся, я восприму это как знак небес. Влад вставил ключ. Мотоцикл кашлянул. Один раз. Второй. Макс поднял палец. — Уже почти знак. — Тихо, — сказал Влад машине, брату или всему миру сразу. — Не позорь меня перед спасательной операцией. На третий раз двигатель ожил. Низкий рёв прокатился по переулку, отразился от стен и ушёл в ночной город. Хани села позади Влада. На мгновение она замерла, не зная, куда деть руки. Влад почувствовал это, но не обернулся, чтобы не смущать её сильнее. — Держись крепче, — сказал он. — Я не буду делать резких рывков без предупреждения. Если получится. — Если получится? — Я стараюсь быть честным. Она положила руки ему на талию. Сердце внутри неё отозвалось сразу — не тревогой, не вспышкой, а тем самым глубоким теплом, которое она уже начинала узнавать. Только теперь к нему примешивался страх: не внутренний, а внешний, холодный, ночной, пахнущий бензином и мокрым асфальтом. Влад чуть повернул голову. — Всё нормально? — Да. — Ты ответила слишком быстро. — Тогда нет. — Теперь слышу, что честно. — Но я готова. Он кивнул. — Тогда держись. Мотоцикл вырвался из переулка. Ночной город раскрылся перед ними. Токио в этот час был похож на другую страну. Дневная суета исчезла. Оставались редкие машины, поздние автобусы, закрытые витрины, свет круглосуточных лавок и длинные отражения фонарей на влажных дорогах. Мартовский воздух резал лицо прохладой, но в нём уже не было зимней тяжести. Где-то у тротуаров темнели тонкие ветки деревьев с набухшими почками, и казалось, что весна ждёт своего часа даже здесь, среди проводов, бетона и неона. Влад вёл быстро, но не безумно. Хани чувствовала это сразу. Он знал мотоцикл, дорогу, ритм ночного движения. Он заранее уходил от ям, ловил моменты, лавируя между машинами, выбирал переулки, где можно было срезать путь. Его тело было напряжено, но не ощущалось хаотично. Он не просто гнал. Он вёл. На приборе, закреплённом у руля, дрожала стрелка. Макс успел подключить его к частоте сигнала архива: слабый импульс, который амулет Хани усиливал, когда они двигались в правильную сторону. — Правее! — крикнула Хани сквозь ветер. Влад наклонил мотоцикл, и они вошли в узкий поворот между двумя закрытыми лавками. Колёса прошли по влажной полосе асфальта, заднюю часть чуть повело, но Влад удержал. — Предупреждай раньше! — Я предупредила! — За полсекунды! — Ты справился! — Это не аргумент! Несмотря на страх, Хани почувствовала, как внутри мелькнуло что-то почти похожее на смех. Они вылетели на широкую улицу, где над дорогой тянулись линии эстакады. Вдалеке, впереди, промелькнул чёрный фургон с затемнёнными окнами. На боку — почти незаметный знак. Три острые линии, сходящиеся в один хищный узел. Коготь Пантеры. Хани напряглась. — Вижу. — Я тоже, — сказал Влад. — Не приближайся слишком быстро. — Я помню, что ты обещала злиться. — Я уже злюсь. — Тогда у нас всё стабильно. Фургон ускорился. Словно почувствовал погоню. На его задней части открылся маленький люк. Хани увидела это первой. — Влад, вниз! Он пригнулся почти одновременно с ней. Из люка вылетели три металлических диска. Они ударились о дорогу и раскрылись, превратившись в маленьких механических пауков, которые бросились под колёса. — Ненавижу пауков, — выдохнул Влад. — Это не настоящие пауки. — Мне легче не стало! Он резко ушёл влево. Один механизм взорвался за их спинами, второй прыгнул к переднему колесу. Хани выхватила клинок и, не слезая с мотоцикла, ударила вниз. Искры взметнулись из-под лезвия, металлическая тварь разлетелась на части. Третий паук прыгнул на бак. Влад выругался сквозь зубы. Хани схватила механизм рукой, сжала, и тот хрустнул. — Осторожно! — крикнул Влад. — Ты могла повредить бак! — Я целилась точно в паука! — Замечательно. Если взлетим на воздух, паук хотя бы не переживёт нас! Фургон свернул к набережной канала. Дорога стала уже, темнее. Справа блестела чёрная вода, слева тянулись склады и закрытые ворота. Неоновые вывески остались позади, теперь их заменяли фонари, редкие окна и красные сигнальные маячки на подъемных кранах стройки. Прибор у руля запищал. Сигнал усилился. — Архив в фургоне, — сказала Хани. — Тогда вопрос: как забрать его, не разбившись, не влетев под колёса и не оставшись разманными по набережной? — Подъехать ближе. — Я надеялся на другой ответ. — Он был бы нереалистичным. — В таких ситуациях всё больше уважаю ложь. Влад прибавил скорость. Мотоцикл догнал фургон, приблизившись почти вплотную. Хани рассмотрела заднюю дверь: усиленную, с электронным замком и маленьким красным индикатором. — Держи ровно! — Я всегда мечтал услышать это, двигаясь на скорости, которая кажется уже незаконной! — Влад! — Держу! Хани поднялась на подножках, держась одной рукой за его плечо. Ветер ударил в лицо. Дорога под ними дрожала. Сердце внутри неё билось ровно, но сильно — не от паники, а от концентрации. Она прыгнула. На мгновение мир стал только ветром, светом фар и чёрной стенкой фургона. Пальцы зацепились за заднюю ручку. Удар пришёлся в плечо, но она удержалась. — Хани! — крикнул Влад. — Едь рядом! — Куда я, по-твоему, денусь?! Фургон начал вилять, пытаясь сбросить её. Хани ударила клинком по замку. Раз. Второй. Металл держался. Из крыши фургона выдвинулась тонкая турель. Влад увидел её. — О нет... Турель повернулась к Хани. Влад резко подрезал фургон сбоку. Водитель дёрнул руль, турель сбилась с линии, выстрел ушёл в воздух, разбив фонарь над дорогой. — Влад! — крикнула Хани. — Я отвлекаю! — Ты почти попал под колёса! — Сейчас не до разбора нюансов! Она ударила ещё раз. Замок треснул. Дверь распахнулась. Внутри фургона не было привычных грузовых ящиков. В центре кузова стоял небольшой серверный контейнер, закреплённый металлическими фиксаторами. На его корпусе светился знак Когтя Пантеры, а рядом — старый шифр Кисараги. Архив. И ещё двое охранников. Они повернулись к ней слишком быстро. Хани нырнула внутрь, ударила первого рукоятью клинка, второго отбросила ногой к стене. Фургон резко тряхнуло, она едва не упала на контейнер. Внутри контейнера что-то светилось. Амулет на её груди ответил. Не просто теплом. Зовом. Хани коснулась корпуса. Белый свет мелькнул перед глазами. Голос отца: — ...если она найдёт внешний фрагмент, не открывать сразу... Другой голос. Женский. — ...архив можно разделить... Свет оборвался. В фургоне сработала сигнализация. Контейнер начал блокироваться. — Нет. Хани вонзила клинок в крепление и оторвала боковую пластину. Внутри был небольшой цилиндр с прозрачной сердцевиной. Не весь архив. Фрагмент. Достаточно. Она схватила цилиндр. В тот же миг фургон резко затормозил. Не просто сбросил скорость — будто кто-то внутри машины дёрнул невидимый стопор. Колёса завизжали по влажному асфальту, кузов мотнуло в сторону, и Хани ударилась плечом о стенку, едва удержавшись на ногах. Снаружи мотоцикл Влада проскочил вперёд. Он резко вывернул руль, ушёл от задней двери фургона и остановился в нескольких метрах впереди. — Хани! — крикнул он. Она выбралась из кузова, всё ещё крепко сжимая цилиндр в руке. Но теперь фургон больше не пытался уйти. Он стоял посреди набережной, перегородив дорогу, и от этого казался не менее опасным — теперь для Хани это была не цель, а ловушка. Передняя дверь кабины открылась. Из него вышел третий противник — не обычный человек в маске, а высокий агент в тёмной броне с металлическим шлемом, на котором блестел знак Когтя. Сначала Хани решила, что это андроид: слишком ровные движения, слишком тяжёлые шаги, металлический блеск под тёмной бронёй. Но потом он повернул голову, и под неприкрытой частью шлема она увидела живой глаз. Это был не робот. Киборг. Человек, которого Коготь Пантеры превратил в оружие. Правая рука агента была механической почти до плеча, и вместо обычного клинка из неё выдвигалось длинное лезвие, похожее на коготь. — Возврат архива обязателен, — произнёс он глухим, искажённым голосом. Хани сжала клинок сильнее. Перед ней стоял не просто враг. Перед ней стояло предупреждение. Вот что Коготь Пантеры делал с теми, кого называл полезными. Она спрыгнула на дорогу. — Попробуй. Агент атаковал. Удар был тяжёлым. Не таким гибким, как у Силкен. Не психологическим. Прямым, сильным, рассчитанным на давление. Хани отбила первый выпад, ушла от второго, но третий удар отбросил её к ограждению набережной. Влад подъехал ближе. — Хани! — Не вмешивайся! — Ненавижу эту команду! — Выполняй! Он смолк, но не уехал. Конечно. Хани видела это краем глаза и уже не тратила силы на злость. Влад был рядом. Не лез под удар. Но готов был двинуться в любую секунду. Это тоже было доверие. Агент снова бросился вперёд. Хани пригнулась, скользнула под ударом, развернулась и ударила по коленному сочленению его брони. Тот пошатнулся, но не упал. Из его спины, как крылья, раскрылись две металлические пластины, и он резко рванул к ней. Коготь рассёк воздух. Хани отступила на шаг слишком поздно. Лезвие задело амулет. Раздался тонкий звук. Не металлический. Пронзительный, почти как хрупкое стекло. Хани замерла. Трещина на амулете, надежно закреплённом на её груди, стала глубже. В этот момент цилиндр в её руке вспыхнул. Сердце внутри неё отозвалось так сильно, что мир вокруг на мгновение стал белым. Она увидела не сцену. Фразу. Голос отца, совсем близко: — Хани, если архив будет повреждён, не бойся его потерять. Некоторые ответы находятся не в записи. Они живут в тебе самой. Белый свет исчез. Агент уже заносил клинок для нового удара. Влад не выдержал. Он бросил мотоцикл вперёд, не на врага, а между Хани и траекторией удара, резко положив машину почти набок. Коготь ударил по металлической раме, искры брызнули в сторону. Мотоцикл завизжал, скользя по асфальту. — Влад! — Я не вмешивался! — крикнул он, перекатываясь с дороги. — Я поставил транспортное средство в качестве щита! — Это и есть вмешался! — Споры отложим на потом! Агент повернулся к нему. Хани почувствовала, как сердце внутри вздрогнуло — страхом. Но рядом был другой отклик. Выбор. Она не сорвалась. Она шагнула вперёд. — Эй. Агент повернул голову. Хани подняла клинок. — На меня смотри. Он бросился к ней. Хани ждала до последнего. Потом ударила не по цельной броне, а по повреждённому месту у колена, которое уже рассекла раньше. Агент рухнул на одно колено. Хани прыгнула, развернулась в воздухе и ударила клинком по шлему. Знак Когтя треснул. Агент упал. Кузов фургона позади него внезапно загорелся красным светом. — Активировалась система самоуничтожения! — крикнул Влад. — Откуда ты знаешь? — Потому что когда всё мигает красным после слова «архив», это редко хороший знак! Хани схватила цилиндр крепче. — Мотоцикл? Влад посмотрел на лежащую машину. — Он наверняка обиделся, но цел. — Заводи! — С удовольствием, если он меня простит! Они вскочили на мотоцикл. Двигатель не завёлся. Влад побледнел. — Только не сейчас. Хани оглянулась. Сигнал тревоги в фургоне мигал всё быстрее. — Влад. — Я знаю! Он ударил по боковой панели кулаком. — Давай, старик. Я обещаю, если выживем, поменяю тебе всё, что давно говорил заменить Макс. Мотоцикл закашлял. — Ещё раз, — сказала Хани. — Я и так стараюсь! На третьей попытке двигатель взревел. Фургон взорвался за их спиной. Волна жара ударила по дороге. Мотоцикл вырвался вперёд, едва уходя от огня. Хани прижалась к Владу, одной рукой удерживая цилиндр, другой — держась за его куртку. Они мчались вдоль канала, за спиной горел фургон, впереди светились огнями фонарей мосты. — Ты обещал мотоциклу ремонт? — крикнула Хани. — В критической ситуации можно обещать что угодно! — Макс узнает — заставит выполнить! — Пусть сначала дождётся свидетелей! Погоня не закончилась. Из переулка впереди вылетели две чёрные машины Когтя Пантеры. — Они не умеют отпускать, да? — сказал Влад. — Нет. — Очень неприятная черта. Первая машина попыталась прижать их к ограждению. Влад резко ушёл вправо, почти касаясь боком стены склада, мимо которого они проезжали. Хани обернулась и ударила клинком по переднему колесу машины. Шина разлетелась, машину занесло, она врезалась в бетонный блок. Вторая держалась ближе. Из окна показался охранник с оружием. Хани подняла цилиндр. — Держи ровно. — Я начинаю бояться этой фразы. Она направила амулет к цилиндру. Два источника света откликнулись, резонируя друг с другом. Не взрывом. Не лучом. А коротким импульсом, который прошёл по воздуху, как невидимая волна. Оружие в руках охранника заискрило и погасло. Влад повернул голову. — Ты знала, что так можно? — Нет. — Отлично. Импровизация с древними архивами. Почему бы и нет? Хани сама не понимала, что произошло. Амулет и фрагмент архива будто узнали друг друга. Но трещина на амулете стала ещё глубже. Она почувствовала это почти физически. — Быстрее, — сказала она. — Держись. Влад свернул с набережной в старый район с узкими улицами. Машина Когтя Пантеры не сразу вписалась в поворот, потеряв скорость. Мотоцикл проскочил между закрытой лавкой и грузовиком, потом вылетел на улицу с трамвайными путями. Ночной Токио снова стал неоновым. Вывески. Светофоры. Редкие прохожие, оборачивающиеся на рев мотора. Влажный асфальт отражал весь спектр оттенков — красный, синий, жёлтый, белый. Ветер бил в лицо. Хани держалась за Влада и чувствовала, как его тело напрягается от боли, но скорость он не сбавляет. — Рука? — крикнула она. — Потом! — Влад! — Болит! Но я держу! Он сказал правду. И это помогло ей не гадать. Она крепче удержала цилиндр. Позади машина снова набирала скорость. — Впереди мост, — сказал Влад, не отрывая взгляда от дороги. — За ним развилка. Если успеем проскочить первыми, уйдём в жилые кварталы. Там они на машинах так не разгонятся. — А если не успеем? Он бросил быстрый взгляд в зеркало. Чёрная машина Когтя Пантеры уже набирала скорость за их спиной. — Тогда они прижмут нас к ограждению. — Это плохой вариант. — Я заметил. — У тебя есть другой? — Есть. Но тебе он не понравится. — Влад. — Там справа служебный проход между складом и стеной. Очень узкий. Хани посмотрела вперёд и сразу поняла, о чём он говорит. — Слишком узкий. — Да. — Мы можем не пройти. — Можем. — Это не успокаивает. — Я не успокаиваю. Я честно предупреждаю. Перед мостом дорогу перекрыл грузовик. Он ждал там не случайно. На его борту вспыхнул знак Когтя Пантеры. Влад резко затормозил. Колёса скользнули по влажному асфальту. Машина сзади приближалась. Впереди грузовик. Слева канал. Справа узкий проход между складом и бетонной стеной. Слишком узкий. Влад посмотрел туда. Хани поняла. — Нет. — Да. — Мы не пройдём. — Почти пройдём. — «Почти» нас убьёт. — Только если плохо рассчитать. — Влад! Он повернул голову на секунду. — Ты мне доверяешь? Она хотела сказать: «Не сейчас». Хотела сказать: «Это безумие». Но сердце внутри неё отозвалось ровно. Не потому что опасности не было. А потому что Влад не лгал. Он боялся. Он рисковал. Но видел дорогу. Хани прижалась крепче. — Езжай. Мотоцикл рванул в узкий проход. Зеркало ударилось о стену и разлетелось. Искры прошли вдоль борта. Хани убрала ногу в последний момент. Ветер исчез — вокруг были только бетон, металл и рев двигателя. На выходе проход резко уходил вниз, к старой служебной дороге. Влад удержал руль чудом. Или мастерством. Скорее и тем, и другим. Они вылетели на пустую улицу, оставив машины Когтя Пантеры позади. Несколько секунд никто не говорил. Потом Хани произнесла: — Это было глупо. — Но разумно быстро? — Нет. — Смело? — Возможно. Но всё равно очень глупо. — Но мы живы. Она выдохнула. И вдруг рассмеялась. Коротко, нервно, почти сквозь страх. Влад услышал и тоже рассмеялся — устало, облегчённо. — Я запомню этот звук, — сказал он. — Какой? — Как ты смеёшься после того, как чуть не убила меня за манёвр. — Я ещё могу это сделать. — Тогда не буду расслабляться. К кафе они вернулись ближе к двум часам ночи. Мотоцикл въехал в переулок с таким звуком, будто действительно требовал обещанного ремонта. Макс уже стоял у двери. Вид у него был такой, что даже Влад на секунду перестал улыбаться. — Мы живы, — сказал он первым. Макс посмотрел на разбитое зеркало, ободранный бок мотоцикла и Влада, который едва держался прямо. — Это твоя защита? — Предварительный отчёт. — Полный будет утром. Со скандалом. — Я ожидал. Хани слезла с мотоцикла и протянула Максу цилиндр. — Мы нашли фрагмент архива. Макс сразу стал серьёзнее. — Целый? Хани посмотрела на амулет. — Не знаю. Мой амулет получил новое повреждение. Влад снял шлем и только теперь позволил себе согнуться, держась за руль. Хани мгновенно оказалась рядом. — Всё. Внутрь. — Я сам. — Даже не начинай. — Я хотел сохранить остатки достоинства. — Оставь их мотоциклу. Ему нужнее. Макс сухо сказал: — Мотоцикл хотя бы не нарушает обещания. Влад тихо ответил: — Сегодня он был молодцом. Макс посмотрел на машину, потом на брата. — Оба были. Но оба идиоты. — Это у нас семейное. — К сожалению. Внутри кафе свет снова казался слишком тёплым для того, что они принесли с собой. Хани положила цилиндр на стол рядом с амулетом. Они вспыхнули одновременно. Хани смотрела на амулет. На стене на мгновение мелькнуло изображение: доктор Кисараги, лаборатория, женщина с кольцом Когтя Пантеры — и ещё один силуэт. Маленькая девочка в капсуле. Похожая на Хани. Но не Хани. От этой мысли внутри стало холодно. Влад тихо сказал: — Хани... Она закрыла ладонью треснувший амулет. — Не сейчас. Голос у неё был ровным. Слишком ровным. — Сегодня мы ничего больше не открываем. Никаких архивов. Никаких дверей. Никаких голосов прошлого. Влад шагнул ближе. — Хорошо. Она посмотрела на него. — Ты не будешь спорить? — Нет. — Почему? Он устало улыбнулся. — Потому что иногда я учусь на своих ошибках. Хани опустила взгляд. Цилиндр всё ещё слабо светился. В нём была правда. Или половина правды. Или ловушка, похожая на правду. Но сейчас рядом был Влад — живой, уставший, раненый, слишком упрямый. Макс стоял у двери, пытаясь скрыть тревогу за раздражением. В кафе пахло горячим чаем, металлом и ночным ветром. И Хани впервые за этот день сама закрыла дверь перед прошлым. Не навсегда. До утра. Иногда и это было победой. А далеко в восточном секторе Леди Силкен смотрела на пустой экран перевозочного фургона. — Фрагмент у неё, — сказал техник. — Знаю. — Мы потеряли архив. Силкен улыбнулась. — Нет. Мы доставили его. Техник замер. — Объект Хани получила изображение? — Получила. — Тогда следующий этап активирован? Силкен повернулась к окну, за которым догорал огонь на набережной. — Да. Теперь она будет искать девочку из капсулы. — Кто она? Силкен провела пальцем по стеклу. — Это именно тот вопрос, который нам нужен. На экране перед ней вспыхнул знак Когтя Пантеры. Три острые линии. Один хищный след. И под ним новое сообщение: «Архив сердца: фрагмент доставлен адресату». Силкен тихо произнесла: — Беги, Хани. Чем быстрее ты ищешь правду, тем ближе подходишь к нам. А в кафе "Вдох" треснувший амулет ещё раз мигнул в ладони Хани. Как будто память проснулась. И теперь уже не собиралась снова засыпать.