Истинный запах

Течка закончилась. Не резко, как в прошлый раз — когда сознание вернулось ударом, а вместе с ним стыд и паника. Теперь всё было иначе. Жар спадал медленно, волнами, оставляя после себя приятную, томную тяжесть в теле и странную ясность в голове. Гермиона лежала на простынях, которые давно превратились в мятую ткань, и смотрела в потолок. Справа от неё посапывал Гарри — его тёмные ресницы дрожали во сне, губы были приоткрыты, одна рука всё ещё лежала на её животе, собственнически, даже в полусознании. Слева Драко спал на спине, светлые волосы разметались по подушке, лицо было расслабленным, без обычной насмешливой складки у губ. Она смотрела на них и чувствовала… не насыщение. Не усталость. А что-то совсем другое. Ей было мало. Не в том смысле, что организм требовал продолжения — хотя и требовал, гормоны ещё не совсем утихли. А в другом. Она хотела их обоих даже сейчас, когда туман рассеялся, когда разум снова стал ясным, когда она могла думать и анализировать. Она хотела не «это» в животном, инстинктивном смысле. Она хотела их. По-настоящему. С открытыми глазами. С полным осознанием того, что происходит. В прошлый раз она была жертвой. Теперь она хотела вести. Устанавливать свои правила. Гермиона осторожно повернулась на бок, потом на живот. Пальцы скользнули вниз по простыне — туда, где под тонкой тканью угадывались очертания. Сначала она коснулась Гарри. Гарри спал, но член его, полувозбуждённый, дёрнулся от её прикосновения. Гермиона обвела пальцами головку, провела вниз по стволу, сжала у основания — не сильно, но достаточно, чтобы Гарри застонал во сне. Она улыбнулась. Потом её рука потянулась к Драко. Он лежал дальше, и ей пришлось вытянуться, чтобы дотянуться. Её пальцы нашли его член — тоже не совсем расслабленный, будто тело помнило, что перерыв был слишком коротким. Она провела по нему, сжимая, и Драко выругался сквозь сон — неразборчиво, хрипло. Гермиона работала обеими руками одновременно, чувствуя, как члены под её пальцами твердеют, наливаются жаром. Ей это нравилось. Нравилось, что они откликаются на неё даже во сне. Нравилось, что она может управлять их удовольствием. Гарри пришёл в себя первым. Зелёные глаза открылись — сонные, мутные, но в следующую секунду в них вспыхнуло понимание. Он посмотрел вниз, на её руку, обхватывающую его член, и перевёл взгляд на её лицо. На её глаза — тёмные, блестящие, полные желания. — Ты чего творишь? — спросил он, и голос сел до хрипоты. — То, что хочу, — ответила она. Похотливый взгляд. В нём не было ничего от смущённой девочки, которой она была раньше. Только власть. Только осознание собственной силы. Гарри тонул в её глазах. Он не мог отвести взгляд — как загипнотизированный. Драко застонал рядом — проснулся, почувствовав её пальцы на себе. — Твою мать, — прошептал он, приподнимаясь на локтях. — Грейнджер, ты с ума сошла? — Возможно, — сказала она, не убирая рук. — Но вам ведь нравится. Она отпустила их обоих — разом, не предупреждая. Откинулась на подушки, отползла чуть выше, устраиваясь поудобнее. Гарри и Драко переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: эта омега сведёт нас с ума. Но они не сопротивлялись. Гермиона устроилась между ног Гарри. Наклонилась, провела языком по головке его члена — медленно, пробуя на вкус. Солёное, мужское, такое знакомое и всё равно новое. Гарри откинулся на локтях, потом на спину, запустив пальцы в её волосы. — Чёрт, — выдохнул он. — Гермиона… Она вобрала его в рот — глубоко, насколько могла, не спеша. Её язык обводил головку, спускался по стволу, поднимался обратно. Она работала ртом методично, сосредоточенно, будто это было самым важным делом в её жизни. Гарри сжал её волосы — не сильно, только чтобы чувствовать. Он стонал — тихо, сдавленно, — и каждое движение её губ отзывалось в нём судорогой. Драко наблюдал. Сначала просто смотрел — как она сосёт Гарри, как её щёки впадают, как она берёт член глубоко, почти до горла. Потом он переместился, устроившись у неё за спиной. Он раздвинул её ноги. Она позволила, не отрываясь от Гарри. Драко наклонился, уткнулся лицом между её бёдер и провёл языком по влажным складкам. Гермиона всхлипнула — член Гарри выскользнул изо рта, но она тут же взяла его обратно, не желая прерываться. Драко работал языком, входил в неё, вылизывал, находил клитор и дразнил, пока она не начала подвывать, вибрируя ртом вокруг члена. — Боже, — простонал Гарри, глядя на то, как Драко трахает её языком, а она сосёт его. — Это самое пиздатое зрелище в моей жизни. Драко отстранился — только чтобы войти. Он вошёл резко, одним толчком, и Гермиона закричала. Член Гарри выпал изо рта, и она уткнулась лбом в его живот, тяжело дыша, пока Драко сзади вколачивался в неё — жёстко, быстро, без жалости. — Не останавливайся, — прохрипела она. — Продолжай. Драко зарычал и ускорился. Гермиона снова взяла Гарри в рот — теперь с удвоенной энергией, работая рукой там, где не хватало рта. Они кончили одновременно. Драко — внутри неё, с рыком, вцепившись в её бёдра. Гарри — ей в рот, с хриплым, долгим стоном, сжимая её волосы так, что было почти больно. Гермиона проглотила, не отрываясь, и кончила сама — от того, что они кончили, от того, что она держала всё под контролем, от того, что это было без гормонов, на ясную голову, и это оказалось в тысячу раз лучше. Потом они долго лежали, не в силах пошевелиться. Гарри поглаживал её по голове, Драко — по спине. Тишина была не неловкой — усталой, тёплой, домашней. — Я хочу тебя, — сказала Гермиона тихо, не поднимая головы. — Не потому, что течка. Не потому, что инстинкты. Я хочу вас обоих. Просто так. Потому что вы — это вы. Драко замер. Гарри перестал гладить. — Ты это сейчас серьёзно? — спросил Драко. — Абсолютно. Повисла долгая пауза. — Ну, — сказал наконец Гарри, и в голосе его проскользнула улыбка, — мы не против. Драко не ответил. Но его рука на её спине сжалась крепче — благодарно, почти испуганно. Однако реальность не собиралась ждать. Они пролежали так ещё час — просто обнявшись, слушая дыхание друг друга, пока Гарри не взглянул на часы, материализованные на стене комнатой по запросу. — Мне пора, — сказал он нехотя. — Тренировка через два часа, а мне ещё нужно… — Он не договорил. Просто вздохнул и сел. Драко следом. Они привели себя в порядок — заклинаниями, быстрыми и привычными, — оделись, пригладили волосы. Гермиона смотрела на них, стоя босиком на холодном полу, завёрнутая в простыню. — Я… — начала она и замолчала. Гарри подошёл первым. Поцеловал в лоб — нежно, почти по-братски, но губы задержались дольше, чем нужно. — Увидимся, — сказал он. Драко подошёл следом. Взял её лицо в ладони, поцеловал — в губы, коротко, но так, что у неё подкосились колени. — Не скучай без нас. И ушли. Оба. Оставив её одну в комнате, которая начала медленно трансформироваться обратно в пустую стену. Гермиона вышла в коридор. Простыню она сменила на мантию — спасибо Комнате, которая предусмотрела и это. Шла одна. Парни — в одну сторону, она — в другую. Коридоры были пусты, свечи догорали, где-то вдалеке слышались голоса — первые птицы, первые шаги проснувшихся студентов. Она шла и думала. Думала о том, что всего несколько недель назад она была бетой. Уверенной в себе, самодостаточной, независимой. Ей никто не был нужен. А сейчас. Сейчас она хотела закрыться в той комнате с ними навсегда. Спрятаться от всего мира — от экзаменов, от Турнира, от того, что ждало её за дверями гостиной. Ей было хорошо с ними. Спокойно. Домашне. Но реальность не спрашивает разрешения. Гермиона вошла в гостиную Гриффиндора. Джинни уже ушла на завтрак — на диване валялся забытый журнал, в камине догорали угли. В спальне было пусто. Она села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену. Экзамены. Да, они были. ЖАБА никто не отменял. Нужно было готовиться, повторять материал, писать эссе. Гарри предстояло последнее задание Турнира — самое опасное, самое сложное. Драко готовился к выпускным экзаменам в Дурмстранге, которые должен был сдавать заочно. А потом. Потом Турнир закончится. Гарри и Драко уедут обратно в Дурмстранг. Она останется в Хогвартсе. И что тогда? От этой мысли стало грустно. Невыносимо. Будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. Она не была готова к расставанию. Не после всего, что случилось. Не после того, как они стали частью её — частью её тела, её мыслей, её дней и ночей. Не после того, как она поняла: они ей нужны. Не для секса. Не для гормонов. Просто нужны. Как воздух. Гермиона легла на кровать, свернувшись калачиком, и уставилась в окно. За стёклами светало. Где-то там, на восьмом этаже, комната по запросу снова стала просто стеной. Ей хотелось плакать. Но она не плакала. Она просто лежала и ждала — следующей встречи, следующего раза, следующей возможности побыть с ними. Потому что знала: это не конец. Это только начало. И она не отпустит их. Даже если придётся бороться за это. Она больше не убегала. Теперь пришло время бежать за ними.