Последняя пара

Вторник начался с мелких неприятностей. На первой же паре по культурологии профессор объявила о внеплановом тесте, и вся аудитория погрузилась в судорожный шелест страниц. Минхо сидел на своем привычном последнем ряду, лениво заполняя бланк ответов. Ему не нужно было подглядывать в шпаргалки — феноменальная зрительная память позволяла воспроизводить лекции целыми абзацами. Куда больше его внимания занимал затылок Джисона, сидевшего тремя рядами ниже. Хан вертел в пальцах ручку, то и дело поднимал руку, отвечая на дополнительные вопросы, и внешне казался абсолютно спокойным. Но Минхо заметил, как парень то и дело потирал левое запястье — туда, где обычно бился слишком быстрый пульс. После звонка Минхо намеренно задержался, собирая рюкзак. Когда поток студентов хлынул из дверей, Джисон остался у доски, о чем-то переговариваясь с преподавателем. Выйдя в коридор, Минхо не пошел к лестнице, а остановился у автомата с напитками. Через пару минут из аудитории вышел Джисон. Его плечи были слегка опущены, но стоило кому-то из однокурсников выкрикнуть его имя из конца коридора, как Хан мгновенно выпрямился и привычно махнул рукой в ответ. Минхо дождался, пока толпа вокруг Джисона рассеется, и сделал шаг навстречу, преграждая путь к выходу на лестничную площадку. – Чай или кофе? – сухо спросил Минхо, кивнув на светящуюся панель автомата. Джисон удивленно моргнул, явно не ожидая увидеть его здесь. На его лице отразилось минутное замешательство, которое тут же сменилось мягкой улыбкой. – Горячий шоколад, если можно. В автоматах он обычно ужасно приторный, как раз то, что нужно. Минхо молча нажал на кнопки, дождался, пока пластиковый стаканчик наполнится дымящейся жидкостью, и протянул его Хану. Себе он взял обычную воду. – Твой пульс, – Минхо облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди. – Ты тер запястье всю пару. Опять не спал? Джисон сделал маленький глоток, зажмурившись от удовольствия, и тяжело вздохнул. – Спал. Честно. Часов шесть точно. Просто... сегодня утром пришло официальное письмо из университета, куда отец хочет меня перевести на следующий год. Там требования к среднему баллу еще выше, чем здесь. Я просто представил, что весь этот ад с рейтингами начнется заново, и меня немного накрыло прямо во время теста. – Ты сдал тест? – Минхо проигнорировал его панические рассуждения, вычленяя главное. – Думаю, да. На максимум или около того, – Джисон посмотрел на свой стаканчик. – Но от этого не легче. Это как бег по кругу, Минхо. Ты добегаешь до финиша, а тебе говорят, что это был только прогревочный круг. Минхо внимательно посмотрел на него. В коридоре было шумно, мимо них то и дело с хохотом пробегали первокурсники, но между ними двумя снова образовался тот самый невидимый вакуум, где можно было не притворяться. – Значит, не беги, – ровно сказал Минхо. Джисон поднял на него взгляд, полный непонимания. – Что? – Не беги этот круг, Хан. Если ты будешь выполнять все требования своего отца, ты просто превратишься в робота, который сломается через пару лет. Тебе семнадцать. Ты отлично соображаешь, у тебя лучшая аналитика на потоке, и ты тайно подкармливаешь кошек в подвале вместо того, чтобы учить билеты. Ты живой. Так и оставайся живым. Джисон замер со стаканчиком в руке. Слова Минхо, сказанные его обычным, холодным и безэмоциональным тоном, ударили куда-то в самый центр его личной, тщательно скрываемой боли. Никто никогда не говорил ему подобного. Все вокруг твердили лишь о будущем, о карьере, о дипломе и о том, как важно соответствовать фамилии. – Легко говорить, – тихо, с легкой хрипотой произнес Джисон, глядя Минхо прямо в глаза. – Твои родители хотя бы не контролируют каждый твой шаг. Лицо Минхо на мгновение ожесточилось, а взгляд стал пугающе пустым. Джисон тут же прикусил язык, понимая, что наступил на какую-то невидимую, но очень опасную мину. – Мои родители погибли три года назад, Хан, – ледяным шепотом ответил Минхо. – Мой единственный контролер — это я сам. И поверь мне, одиночество в пустой квартире учит одной простой вещи: чужие ожидания не стоят того, чтобы ради них уничтожать себя. Потому что в конечном итоге ты останешься один на один со своей выгоревшей пустотой. В коридоре будто разом выключили звук. Джисон смотрел на Минхо, чувствуя, как внутри все сжимается от глухого, разрывающего чувства вины и шока. Вот откуда была эта ледяная стена. Вот почему Минхо носил эти огромные черные худи, прятался на задних партах и никого не подпускал ближе чем на пушечный выстрел. Он не просто был нелюдимым тихоней — он охранял свое право быть сломанным в одиночку. – Минхо... я... извини, – Джисон сделал шаг вперед, инстинктивно протягивая руку, но вовремя остановился, помня, как сильно Ли ненавидит чужие прикосновения. – Я не знал. Я полный идиот. Минхо глубоко вздохнул, закрывая глаза на секунду. Когда он открыл их, прежняя ярость уже исчезла, уступив место привычной, глухой усталости. – Проехали, – Минхо оттолкнулся от стены и закинул рюкзак на плечо. – Я не рассказываю об этом не потому, что это секрет. Просто мне не нужна ничья жалость. Особенно твоя. Он развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей вниз, к выходу из корпуса. Джисон остался стоять у автомата, сжимая в ладонях уже остывающий пластиковый стаканчик. Шоколад внутри казался теперь невыносимо горьким. Он смотрел на удаляющуюся спину Минхо и отчетливо понимал, что теперь, когда он узнал эту страшную, звенящую правду, он точно не сможет оставить этого парня одного. Даже если Минхо будет выставлять против него все иглы своего ледяного арсенала.