MISS TAKE (Mime)

Наконец она добралась до своей кровати. Весь дом ещё спал, когда Мизуки пробралась в свою спальню, тихо пнув ботинки наставника, который, явно вернулся раньше. У дома уже никто не ждал или, как минимум, явно не торчал в поле зрения. Она наспех приняла горячий душ, чтоб согреться и забралась под одеяло с головой, довольно засыпая. - Мизуки, подъём. - прошипел над головой голос Аи. Она сильнее укуталась в одеяло, но менеджер стала трясти её за плечи. - Вставай я тебе говорю, - не унималась менеджер. - Да что?! - отбросив одеяло выпалила Мизуки и уставилась на менеджера и стилиста. - Ты держишь, я пытаю, - угрожающе сказала Ясуда. - Ты где шлялась всю ночь? - сетовала подруга. - Мы знаешь как переживали! Менеджер-сан сказал, чтоб я без вопросов выполнила его требования. Знаешь как меня передёрнуло, когда он потребовал, чтоб я отправилась в душ, а затем к тебе в спальню? А по дороге я там ещё и Имаи-сан в таком же маскараде встретила. Я больше вообще не поднимусь на этот этаж! Не могла черкнуть пол слова? - Не кричи, разбудишь всех, - шикнула Мизуки. - «Все», как ты выразилась, уже на кухне с тем же допросом к наставнику. - Вы охренели на пару? - вмешалась Тори. - А если бы вас пресса застукала? - Потому и прятались, чтоб не возвращаться вместе. - Ещё не хватало, чтоб у вас интрижка закрутилась, - снова отозвалась Ая. - Это ещё почему? - вдруг спросила Мизу, раньше чем сообразила идиотизм собственного вопроса. Тори с Аей переглянулись. - Спи давай, вечером на концерт, - вздохнула Тори. - На какой концерт? - нахмурилась Мизуки. - У наставников твоих есть работа помимо проекта, - ответила координатор. - Пойдём смотреть, как работают профи. Скоро выступление, так что надо чтоб ты была готова. Как ты можешь перенять их навыки, если ни разу не видела их живьём? Это не развлечение, а работа. - Спасибо, я помню, - зевнула Мизуки. - Надо, так надо. Она полежала под одеялом, после того как закрылась дверь, а потом стала искать в телефоне, как делаются эти проклятые журавлики. Сон уже систематически покидал её жизнь, усталость накапливалась и рисковала снова взорваться в самый неподходящий момент. Раз у не появился легальный способ свалить, надо было воспользоваться им. *** Выглядывая из-за кулис, Мизуки наблюдала, как музыканты финально настраивают инструменты, бегают осветители и другой стафф. Полная репетиция «от а до я» шла уже много часов. Она раньше и подумать не могла, что почти каждая минута живого концерта отрепетирована до последней детали и в какой муравейник превращается концертный зал. А особо его закулисье. Теперь уже и самой было интересно, как будет выглядеть то, что она видела до начала уже в готовом виде: в гриме, костюмах и в отлаженном рисунке освещения. Особо после того, как увидела Имаи в полном гриме... с парикмахерскими «заколочками», придерживающими укладку перед выступлением. Он с очень важным видом менял гитары, что-то настраивал, но всё её внимание было приковано к причёске. Прям, как мама перед приходом гостей: ещё в домашнем, но уже с красиво накрашенными глазами и причёской. Бегает, суетится и, обязательно, сядет за стол последней. Немного усмехнувшись, она поискала глазами кого-то ещё из наставников, искренне ожидая увидеть бигуди. Но, видимо, не в этот раз. Мамой должен быть кто-нибудь один. Огромный зал, а точнее его зрительские места, был абсолютно пустым и ей слабо верилось, что все их можно заполнить. Приходя на концерты слушателем, она никогда особо не обращала внимания большие те или маленькие. Видимо, это до тех пор, пока тебе самому не надо заполнить все кресла и мечтать не увидеть пустые «ячейки». Когда она вышла в коридор и взглянула в окно и застыла. Потом подошла ближе, сжимая в руках бумажную фигурку. У входа в помещение негде было яблоку упасть, а змея очереди начиналась где-то далеко от дверей в здание. Что творилось в фойе, вообще было страшно представить. Народ толпился, торопливо направляясь к главным дверям. Мизуки присвистнула и двинулась обратно. Она решила, что смотреть выступление, глядя в спины наставникам будет малость «не то» и отправилась в первый ряд, после того, как погаснет свет. Вряд ли бы кто узнал её в такой толпе. Это было выступление не в поддержку нового альбома, а, как пояснил Чиба: концерт, исключительно для фан-клуба. - Все эти люди — официальный фан-клуб? - ошарашенно спросила она. - Ни одного «просто пришёл посмотреть»? Менеджер гордо кивнул, провожая её к месту. - Именно. Со своим номером, картой участника, членскими взносами, все дела. Все эти люди — результат многолетней упорной работы, - добавил он, — правда здорово? Через года и ты сможешь собирать такие залы, если постараешься. Тем более, что у тебя будет такая подготовка. Мизуки села и стала ждать, когда начнётся выступление. Свет погасили, встревоженные и счастливые фанаты всё ещё рассаживались по местам в предвкушении начала. Она натянула капюшон, спрятав ещё одну готовую фигурку в карман и достала из сумки новый квадратик бумаги. Иногда оглядываясь, она не смотрела на сцену до тех пор, пока не стали выходить музыканты. Потому тихо присвистнула и улыбнулась, увидев, какой ирокез «выстроен» на голове Ягами. Дома он собирал волосы в хвост, по которому и не скажешь, что можно соорудить такую конструкцию на голове. Конечно, она видел фирменную причёску ударника на видео и фото, но в жизни было ещё круче. На лице лидера Имаи теперь можно было рассмотреть нарисованные буквы «В-Т», как и на многих фото, которые она встречала в интернете. Юта блеснул своей коронной улыбкой и ушёл назад, занимая место в ритм секции. За ним вышел Хошино и Мизуки тут же просияла, отложив, так и не законченную фигурку. На нём был обычный костюм, а не что-то экстравагантное, как она ожидала после образа лидера. Но восторг от того, как мужчине идёт элегантный наряд, скрыть не могла. Как и десятки голосов, которые завизжали «Хиде!» где-то ближе к опасной для слуха высоте звука. Прогремела музыка, за их спинами вспыхнули лучи прожекторов, но вокалиста она так и не увидела. Только к самому началу слов, внутри сцены зажёгся яркий свет и она наконец увидела наставника. Тяжёлые гитарные аккорды, ритмичные удары Ягами, сопровождались словами о духе, блуждающим где-то и раскрашивающим небо в кроваво красный. Но в смысл она вслушивалась только отчасти, потому что всё внимание было приковано к центральной фигуре на сцене. Его голосу, надрыву в интонациях и самому тембру голоса. Когда он говорил, голос звучал совсем иначе. Мягче и не проникал так глубоко. Куда-то дальше сознания и просто даже осознания того, что слушаешь песню. Вчера, когда он пел в пол голоса, ощущение было похожим, но сама песня была тише, мелодичнее и с голосом Незуми, давала совсем другой эффект. - Мягче, - почти только губами проговорила Мизу. И поймала себя на том, что это понятие по отношению к нему, появилось в её голове, наверно впервые. Она так и простояла с фигуркой в руках, неотрывно наблюдая за наставников и только в перерывах, поглядывала на Хошино. Потому что сегодня, как ей думалось, она пришла перенимать именно вокальную подачу. После выступления Мизуки вышла на пустую сцену, где стафф собирал оборудование. Огромный пустой зал. Зал, который ещё пару часов назад разрывался музыкой вперемешку с криками фанатов. Она попыталась всмотреться в самые дальние ряды, на высокие балконы. Сакураи видит тех, кто там? Видит так далеко? Вряд ли. Почему-то эта мысль показалась печальной. - Вот оно, - тихо повторила в пустоту Мизуки, вспоминая слова наставника: «Один человек, который смог привлечь всеобщее внимание. Каждый неотрывно следит за паузами в словах, за выражением лица и старается повторить это, чтоб звучать в унисон. Это то самое, чего не хватало на твоём выступлении в клубе.» Она сжала несколько фигурок в кармане и двинулась прочь со сцены. Вечером все собрались в баре отметить выступление. Чиба обсуждал с Ая технические моменты, по новому сайту и работы с графиком. Кажется она втянулась в роль менеджера куда быстрее, чем Мизуки в роль исполнительницы. Тори общалась со стилистом группы, а Мизуки наблюдала за гуляющими музыкантами. Пару раз к ним подходили девушки, узнавшие группу и робко (а то и не очень) просили автограф. Она уселась в неприметном углу и продолжала собирать фигурки, пряча готовые в сумку. - Что делаешь? - подсев к ней, спросил Хошино. - Руки работают, голова отдыхает, - улыбнулась она. - Не знал, что ты увлекаешься оригами, - закивал он. - Я и не увлекалась, - пожала плечами Мизуки. - Учусь только. - Желание, значит, загадываешь? - улыбнулся гитарист. - Что-то вроде того. - Ну, так и песни учить проще. - В смысле? - она перестала складывать фигурку и снова взглянула на собеседника. - Можно по несколько раз напечатать слова одной и той же песни и пока складываешь, повторять их. Повторила, перешла к другой. Или просто напевать, пока складываешь бумагу. Будет ритмичнее. Мизуки на секунду замерла, перестав орудовать руками, помолчала и наконец улыбнулась. - Отлично! Спасибо, Хошино-сан! - Хиде. - улыбнулся он. - А? - В группе меня зовут Хидэ. Сейчас ты - часть группы, можно сказать, потому и ты меня так зови. - Хорошо... Хиде. - краснея, кивнула она. После выступления, она так ни разу и не пересеклась с Атсуши. Ей даже показалось, что он намеренно избегает её, но потом вспомнила, что и до этого он её просто игнорировал, а потому и удивляться нечему. Больше удивляло, что она вообще обратила на это внимание. Слишком привыкла к компании наставника? Добравшись домой, Мизуки последовала совету Хиде, улыбнувшись самой себе, когда тихо назвала его так в пустой комнате. Теперь её разноцветные фигурки разбавились белыми журавлями, исписанными текстом. Она и не заметила, как просидела с ними, собирая первую сотню, до глубокой ночи. Завтра её ждали упорные тренировки и репетиции, потому что до ближайшего эфира оставалось всего-ничего, а она так и не определилась с песней. *** - Мизуки, подъём! - скомандовала Тори, открыв дверь её комнаты, разве что не ногой. На этот раз, она села, нисколько не удивившись. Привыкла, наверно уже. После завтрака, она уселась на стул стилиста и тут же принялась складывать бумагу с текстом, пока в нос не ударил резкий запах краски для волос. - Э, куда? Опять меняем цвет? - Шеф сказал «возвращаем в чёрный», - пожала плечами Тори. - А я решила, что и наращиваем длину. - А зачем? - Его спрашивай, не меня. К обеду все собрались в домашней студии и, пока музыканты настраивали инструменты, Мизуки продолжала мысленно повторять текст, выбранной песни. - Помогло? - улыбнулся Хошино. - Помогло. - радостно кивнула она. - Выбрала песню для эфира? - спросил Чиба, забежавший в гости ещё сутра. - Да, буду петь «Miu». - Будешь петь «Gessekai» - отозвался вошедший в студию наставник. Мизуки обернулась к нему, но так ничего и не спросила, потому что он быстро прошёл к микрофону и кивнул Имаи. Она отступила от микрофона и стала наблюдать, как он, прикрыв глаза поёт. Стало как-то даже обидно немого. Она так долго выбирала песню и, вспомнив, как её пела Незуми, да и он сам, наконец, со спокойным сердцем, сделала выбор. А он, даже не посоветовавшись с ней, решил иначе. Не спросил даже, получится у неё или нет? И вот тут ей пришла в голову безумная мысль. - А можно.., - начала она осторожно Все посмотрели на неё, кажется даже напряглись. Возможно ожидали новой перепалки. - Что? - уточнил Атсуши. - Можно я сама напишу песню? Точнее попробую, - замялась она и пробежала взглядом по участникам группы. - А вы поправите и отшлифуете её. - Это хорошая идея, если подумать, - вдруг поддержал её идею Имаи. - В целом да, - кивнул Сакураи, - вот только времени у нас до эфира маловато. Может к следующему? Как раз спокойно подумаешь над темой, покрутишь стихи, поправишь. А там уже и отшлифуем. Мизуки не ожидала, что её идею поддержат и не нашлась, что ответить сразу. - Д-да, - кивнула она, наконец, - конечно! Я тоже пока не придумала что это будет за песня. Но это как раз говорит о том, что надо больше времени. Спасибо! Она сложилась в уважительном поклоне. Имаи, продолжая возиться с гитарой, присел возле Атсуши. - Не знаю где вы шарились тогда до рассвета, но кажется сработало. - Надеюсь, - поглядывая то на него, то на протеже, озадаченно изучающую сегодняшний текст, тихо ответил вокалист. *** Первый эфир давно прошёл, а за ним и второй. Битва между Мизуки и Савадой разгорелась не на шутку. Ей некогда было следить за голосованием, потому что теперь каждую неделю нужно было готовиться к выступлению в субботу. Шкаф был забит бумажными фигурками, а голова расписанием. Всё прочее время между эфирами уходило на репетиции. В свободное время она пыталась взяться за написание песни, но поняла, что писать стихи — это одно, а песни — несколько другое. В первом у неё был опыт, чисто из хобби, а вот второго никогда не приходилось делать. Сначала она испугалась, что прыгнула выше головы, но потом стала изучать тексты наставников. Искать информацию о сонграйтерстве, спрашивала преподавателя по вокалу. Но главным оставался вопрос: «о чём должна быть эта песня?» - Ну, - сидя в студии перед угрожающе пустым листом бумаги, вздохнула девушка, - наверно о любви. О чём ещё петь? Двери студии приоткрылись и она обернулась. - Для репетиции тихо, - констатировал Атсуши, - для тишины — слишком громко. Он обошёл её и сел на диван. Свет горел над столом, где сидела Мизуки, потому наставника она сейчас могла рассмотреть с трудом. - Я пытаюсь сочинять, - махнула она в воздухе пустым листом. - Молодец, - кивнул он и девушка откровенно офигела. Всем своим видом, потому он осторожно спросил - Что? Не молодец? - Да, нет, - усмехнулась она, - я сказала «пытаюсь» и получила похвалу. Вот и удивляюсь. - Ну, ты уж из меня совсем строгую училку не делай, - тихо рассмеялся он. - Тем более, мы договорились, что иногда я буду включать доброго Шляпника. - А он был добрым? - Смотря для кого, - пожал плечами мужчина и кивнул на стол. - И как успехи? - Как видите, - шумно выдохнула протеже. - Думаю над темой. Никак не могу придумать о чём писать. - Начни с чего-то простого. Потом всегда можно переписать или дополнить. И то и переиначить. Ты творец, вот и вытворяй. - О любви? - осторожно предположила она осторожно. - А ты когда-то влюблялась? - вдруг спросил он. - Это тут причём? - выровнялась на стуле она. - Как причём? - снова улыбнулся он. - Как можно писать о том, чего не познал? - Ну, вы же пишете о самых разных вещах. Прям всё проверяли? - Любовь я препарировал в самых разных ракурсах, включая безумные. Пусть и на основе чужих произведений. Но база кое-какая есть. И влюблялся мимолётно, и любил до потери пульса. Всякое бывало, - спокойно перечислил Сакураи. - Какой бы ты описала любовь? Она немного расслабилась, задумалась и откинулась на спинку стула, покусывая ручку. - Крыть нечем. Влюблялась я в школе и университете. Записки с признанием, шоколад на Валентина, но чего-то серьёзного — вряд ли, - честно призналась девушка, - а после школы как-то времени не было. Короткие свидания, непродолжительные отношения. В итоге решила пока заняться работой, чем-то для себя, а потом уж думать об отношениях. - Не самое плохое решение, - кивнул мужчина. - Ты прям рискуешь получить ещё одну похвалу. Но для песни этой базы маловато. Тем более, что и о любовном письме, и о шоколаде уже написали мы. Причём давно. А ты хочешь чего-то своего. Тогда либо надо менять тему, либо импровизировать. - А как импровизировать? - Ну, - задумался теперь и он, - может у тебя есть какие-то сюжеты книг или фильмов, которые отзываются внутри и хочется рассказать слушателю о них? Или фантазия о том, какими бы были отношения с кем-то, с кем реально либо нет ничего, либо нет шансов, как кажется. - Это какая такая фантазия? - снова напряглась она. - Пока очень приличная, - рассмеялся наставник. - Что-то типа «прикрыть глаза и представить каким бы были наши отношения, если бы случилась взаимность». Она восприняла слово «наши» буквально в плоскости двух, сидящих в комнате и тут же отшутилась: - Я бы бегала за Вами с мольбой о любви, а Вы бы махнули рукой «это даже смешно, перестань». Давай-ка закончим проект и побежим дальше. У меня нет времени, - она задумалась и рассмеялась чуть громче, чем хотела, - и ушли бы, кокетливо делая цок-цок каблуками. Сакураи удивлённо вскинул брови, молча глядя на девушку, пока она не перестала смеяться. - Да шучу я, - махнула рукой Мизуки. - Я не буквально о нас говорил, - наконец сказал он. - А о ком-то, кого ты можешь представить, как пару, но кто ею не является. Но теперь думаю: радоваться или обижаться на твою реакцию, - хохотнул мужчина. - Ошибочка получилась, - нервно хохотнула девушка. - Тогда надо подумать, кого я могу представить в таком ключе. Он замолчала и снова рассмеялась. - Что теперь? - Мне теперь трудно представить кого-то, так же эффектно цокающего каблуками. Атсуши откинулся на спинку дивана, явно задумался о чём-то и стал смотреть на неё в упор. - Обиделись всё же? - осторожно спросила она. - Не-е-ет, - протянул он задумчиво. - Обдумываю твои «нет времени» и цок-цок каблуками. - А что такого? - не поняла она. - Не так и плоха твоя шутка, - вдруг сказал он. - Только опиши её так, чтоб никто не понял, что речь о гипотетических нас. - Не поняла, - округлила глаза девушка. - Попробуй описать пару, где один пытается добиться ответа на вопрос «а любовь ли это была?», а второй отвечает то самое твоё «ну, какая любовь? Не говори глупости». От девушки, публика такого ждёт меньше всего. Они ждут, что ты радужными мыльными пузырями разнесёшь романтику и сентиментальность со сцены. Но ты же протеже BUCK-TICK, а значит смело можешь шокировать образами, жонглировать смыслами и заставлять слушателя чувствовать себя неудобно от пикантного кайфа, на котором они себя поймают. - А это не слишком? - недоверчиво протянула она. - Слушатели не забросают меня тухлыми помидорами? Вот так сразу в эпатаж? - А что, такого не бывает? - усмехнулся наставник, - Один водит за нос, второй и рад быть ведомым. Но потом вдруг «открывает глаза». - Тогда вряд ли цокать каблуками должен он, - пробуя эту идею на вкус, предположила протеже. - Точно, - глядя куда-то в сторону, но указав на неё рукой, сказал он с интонацией «осенило». - уходить будет она. - Эй, - рассмеялась Мизу. - А чего это моя героиня такая змея? - Не змея, - недобро улыбнулся наставник, уже явно вывернув её романтическую трагедию наизнанку. - Она может быть куртизанкой или кем-то из этой же сферы. - Вы предлагаете мне петь от лица хостес или..., - она задумалась над формулировкой, - социально неудобной личности? - Именно, - заговорщически вскинул брови Атсуши и подошёл к столу, склоняясь над бумагой. - Сделай себе основные пометки про те самые «нет времени», «цок-цок каблуками» и «не говори глупости». Мизуки не видела цилиндра, но предположила, что, выпущенный ненадолго Шляпник, затолкал серьёзного Наставника куда-то в чайник и его уже было не остановить. Он всегда именно так песни пишет? - Я захотела написать песню и Вы предлагаете начать карьеру с монолога проститутки? - рассмеялась подопечная. - Зачем с монолога? - искренне удивился он. - Пусть это будет диалог. Для него набросай пока заметками какое-нибудь «ах, этот мир без тебя — кошмар кошмарный или конец света». Потом подумаем, как сделать его чуть более жалким. - А как мне за него петь? - не поняла она, делая те самые заметки. - А в чём проблема? Ты же артист. Надо петь от имени шкафа — вживайся в роль. - А может Вы просто со мной споёте? - осторожно предложила она. - Не принимай на свой счёт, но в нашем тандеме, я куда больше тяну на роковую женщину, - рассмеялся Атсуши. - Это ещё почему? - расхохоталась она в ответ. - Ты можешь себе представить, как я ползаю за тобой на коленях с мольбой: «ну, неужели ты меня не любишь?», а ты деловито глядишь на наручные часы и говоришь «у меня нет времени, давай оплату, я пошла», - давясь от смеха, проговорил он, искренне скучающим голосом и постучал по бумаге. - Добавь строчку «Застегни молнию на спине». Хороший образ. - Семпай, - выдыхая через раз из-за смеха, утёрла слёзы Мизуки. - Вы мне всю романтику поломали. - Романтика бывает разная, - скрестив руки на груди и кивнув на бумагу, ответил он весело. - А Имаи тебе такое звучание чистого нуара на это сочинит, что даже из тебя роковуха получится. - Что значит «даже»? - изобразила она обиду. - Вы вообще в меня не верите? - Верю, - вдруг серьёзно сказал он. - Потому и спою её с тобой. Хотя бы раз. И пересекаясь на сцене раз или два, мы создадим такое натяжение нервов, что зритель не будет знать кто из нас его бесит. Неудачник клиент или змея «профессионалка». Мизуки тоже скрестила руки на груди и смотрела на наставника, присевшего на край стола. Лампа освещала только коварную ухмылку манипулятора и она пыталась понять: это вечерний бред или уже начало постановки. Он так и не махнул рукой «ладно, пиши свои розовые сопли, я пошутил» и она попыталась пойти на попятную. - Боюсь мне не хватит мастерства написать такой изящно подлый текст. - Я отшлифую, не переживай, - ещё шире улыбнулся он и поднялся. - А потом покажете, как натурально сыграть роковуху перед зрителем? - не оборачиваясь, снова рассмеялась она. - Я ещё много чего тебе покажу, - послышалось за мгновение до звука закрывающейся двери и Мизуки уставилась на свои пометки. *** В перерывах между репетициями основных выступлений, интервью и материалов для блога, Мизуки искала свою музу. Ту самую, с которой она может списать интонации, манеру речи и образ своей «роковухи». Но за оригами и плотным графиком, на это оставались считанные часы перед сном. Наставник тоже не подавал виду, что этот разговор вообще был. Он был занят интервью и чем-то ещё, чём она не спрашивала. Теперь Незуми не была её единственным поклонником, но как и сказал наставник: первым и самым важным, которому всегда уготовлено место в ближайших рядах. На дворе уже стояла зима и она стала всё чаще закрываться в комнате в наушниках, обкладываясь фигурками. - Пятьсот, - выдохнула она, отложив очередную фигурку. - Ёлки, пятьсот! Спина жутко затекла и она сцепила пальцы в замок, потягиваясь. Подскочив с места, Мизуки тихо выскользнула из комнаты и двинулась вниз по лестнице. Накинув пальто, она вышла во внутренний двор и взглянула на своё бывшее убежище, где так любила сидеть осенью. Дерево утонуло в белом сугробе, засыпанной снегом скамьи. - На ветке уже не посидишь, - усмехнулась она, вдыхая морозный воздух. - Надо поискать лопату. - А есть повод? - послышалось со стороны и она обернулась, глядя на дымовую завесу. - Для ветки или для лопаты? - на всякий пожарный уточнила она. - Вы чего не спите так поздно? - Встречный вопрос, - чуть приподнял брови Атсуши. - Завтра... - Репетиция, - не дослушав, ответила она и опять отвернулась — знаю. Спина затекла, решила выйти подышать. - Почему затекла? - непонимающе нахмурился он. - Пятьсот, - гордо кивнула Мизуки и снова обернулась к нему. - Не понял, - он затушил сигарету. - Мне осталось сделать ровно половину птичьей стаи. Скорее всего, я закончу как раз к окончанию проекта, - хохотнула она. - Но я уже как-то втянулась в сам процесс и продолжаю по иннерции. - Ты действительно взялась делать журавлей? - искренне удивлённо спросил наставник. - Сначала, потому что очень хотела уйти. Потом это помогало учить тексты, а теперь... просто в привычку вошло, - пожала она плечами. - Помогает думать, пока руки делом заняты. Ещё и красиво. - Так хотелось уйти? - снова закуривая, спросил он. - Сначала да, - честно призналась она. - Но сейчас я бы так не сказала. - Что изменилось? - Увидела ваше выступление, - улыбнулась она и, кивнув, вошла в дом. Сакураи присел на корточки, стряхивая пепел и молча сделал очередную затяжку. Он хорошо видел разницу между её поведением до ночной прогулки и после. Знал, что она не спит и наблюдает за ним в той маленькой комнатке. Как её постоянно обижает его равнодушие. Потому и придумал Шляпника, как легальный способ, хоть иногда быть «кем-то своим», но не потерять важный авторитет на постоянной основе. Точно знал, что ни Араки, ни пресса не спустят им хоть намёка на отношения более тёплые, чем «наставник-протеже». И в какой-то момент сам почувствовал, что это не совсем так, как должно быть. Кроме того, что постоянно что-то было не так, как хотелось. А строгость он терял, как бы не старался. Как тогда, когда ему показалось, что она мёрзнет в маленькой комнате чужой квартиры. Продолжая напевать, он тогда привлёк её к себе, поглаживая по спине. Сакураи давно знал, что принадлежит к тем, кто с головой уходит в любые отношения: будь то романтические или даже просто семпайская опека. А в данном случае, из второго и до первого недалеко. Он откровенно плохо спал той ночью. Когда девушка отвернулась, продолжая мерно посапывать, кто-то привалился спиной к двери и он отшатнулся от неожиданности. А когда за дверью раздался громкий смех и она заворочалась, повернулся к ней и прижал к себе, чтоб она не проснулась. Он знал, что ей предстоит тяжёлая гонка и это была последняя ночь, когда можно было поспать. Рука непослушно сама стала поглаживать тогда ещё багровые волосы, а пальцы чувствовать мягкость кожи. А Сакураи — он же человек с богатой фантазией. Потому даже рядом с полностью одетой девушкой, он одними касанием, как незрячий, мог уловить и представить все изгибы изящного тела. Особо, когда заправлен алкоголем. И вот тут понеслось. Если бы она она могла заглянуть ему в голову и увидеть, что снилось той ночью, то наверно ужаснулась бы. Он не помнит точно ли это была она, но рядом-то была она. А значит эта неуклюжая, вечно ищущая на свою и его голову приключений, мелочь и породила мысли в его опьянённом мозгу. Что, к слову и можно было списать на пару бокалов красного за ужином и заведения после. Хотя бы для себя. Всё это время, он наблюдал, как, посаженное им зерно, растёт и зацветает. И очень скоро из этого зерна вырастет и распустится волшебно красивый цветок, который полюбят многие. Он сам начал, наконец, верить в это, когда она предложила написать собственную песню. Не выбрать уже готовую и любимую многими, что дало бы плюс к голосованию. Свою. А это уже тихая искра исполнителя. А что в итоге? - Пятьсот, - повторил Атсуши. - Видимо всё было напрасно. Всё это время ты грезила уходом из проекта. И в любой момент, можешь снова решить, что это не твоё. И что у тебя договор со Шляпником. Потому и перестала говорить о своей песне? Или я переборщил, предлагая идею нормальную для моей картины мира, но возможно дикую для твоей? Или ты хотела написать эту песню о ком-то другом? Он поднялся, выбросил окурок в урну и тоже вошёл в дом. - Пятьсот, - тихо сказала Мизуки, глядя на бумажного журавлика, стоящего на прикроватной тумбе в тёмной комнате. - Будем надеяться, что всё не напрасно. Зря я что ли передумала уходить?