Тёмная ночь

      Время за мелкой работой и беззаботной болтовнёй Насти и Иры пролетело незаметно. День сменился ночью. Девушки собираются совершить первую за всю неделю серьёзную вылазку. Не для разведки. Для добычи провизии.       Женя сидит на голой земле и инструктирует подруг, делая какие-то рисунки палочкой по грязи.       – Мы отправляемся на южную окраину Степной. Она от нас далеко. Вокруг – голые степи. Именно через юг и запад проходят немецкие обозы с провизией. Наткнёмся на какой-нибудь из них, наворуем пару банок тушёнки и сбежим.       – А ничё тот факт, что немцы нас всех перебьют? Их много, они с винтовками, и мы на на них с палкой-копалкой как лохушки последние.       – Я всё продумала, не бухти, Насть. Для начала мы выйдем на разведку. Ты быстро бегаешь, поэтому отвечаешь за дальний сектор. Ира более грузная и заметная, её мы поставим на ближний. Я занимаю центральный.       Подруги, внимательно слушая Женю и наблюдая за тем, как она водит палкой по грязи, кивают.       – Логично. – ответила Ира – А шо мы делать будем? Где встретимся?       – Разведка будет идти примерно час. Часов у нас нет, придётся отсчитывать время как получится. Самое главное – как можно подробнее изучить местность, собрать инфы по максимуму, найти цель и приступить к операции. Вам не обязательно слушать болтовню немцев – это беру на себя я. Вы должны изучать локации, запоминать лица и перемещения немцев. Затем мы через час собираемся у старой берёзы недалеко от опушки, обсуждаем всё, что увидели и узнали и строим план. Медлить нельзя.       – А чё, если мы немцам попадёмся? А если нас пристрелят как псин вшивых?       – Лучше быстро умереть от немецкой пули, чем долго и мучительно от голода, Насть. Мы больше не найдём в лесу ничего съедобного. Да и бабка та к нам больше не придёт и сухарей с самогоном не передаст. Если мы хотим выжить, то должны пойти на обдуманный риск. Ставки высоки. Получится – протянем ещё три дня. Не получится – попадёмся немцам, погибнем или умрём от голода. Нам больше нельзя сидеть и ждать у моря погоды. Мы должны взять свою жизнь в свои руки.       – Как всегда права, Жень. – кивнула Ира – Я – ближе к посадке. Настя – дальше. Ты – между нами. Разведываем обстановку. Отсчитываем час. Встречаемся у старой берёзы на опушке. Поняла, приняла.       – А если я немцам попадусь, то чё делать?       – Беги. Или притворись дурочкой. У тебя получается это лучше всего. Хотя, иногда тебе даже притворяться не надо…       – Эй! Это комплимент или оскорбление? – громко возмутилась блондинка.       – Выбирай сама. – ответила Женя, после чего встала, отряхнулась и внимательно посмотрела на девочек – Ира – собирайся. Ты будешь переносить тяжести. Настя – ты будешь бегать и высматривать опасности, но веди себя осторожно и тихо. Встретишь немца – не ори, не матерись и не пытайся его соблазнить.       – А ты гляди не потеряйся, Жень, не хватало нам с Ирой как всегда искать тебя.       Подруги кивнули друг другу, после чего принялись собираться. Все они максимально сосредоточенные снаружи и нервные внутри. Ставки слишком высоки.       Дорога выдаётся долгой, тяжёлой и опасной. Луна и звёзды светят ярко, но этой яркости недостаточно, чтобы хорошо ориентироваться в пространстве. Даже Насте, как той, у кого из всей группы самое лучшее зрение, приходится напрягаться, чтобы разглядеть образы случайных немецких солдат, патрулирующих окраины деревни, и пьяных полицаев, орущих матерные частушки под громкий смех оккупантов. Причём смех не просто весёлый, а полный странного снисхождения и даже презрения к восточным дикарям. Настя то и дело просила Женю перевести все услышанные немецкие фразы. Женя же отвечала, что это пьяный бесполезный бред. Ира крепко сжимала в руках топорик, готовясь к случайной стычке с врагом и яростной защите своих подруг.       Спустя полчаса девчонки покинули посадку и вышли в степь, откуда отлично видна южная окраина деревни. Заметны обозы, прибывшие к старому амбару. Чуть дальше в степи на возвышенности развернут полигон с тяжёлой техникой, которая бы не смогла вместиться в небольшой деревушке. Оттуда видно всю деревню как на ладони.       – Цель первая. Ближний сектор. – шёпотом сказала Женя – Зона твоей ответственности, Ир. Здесь безопасно, но всё же. Не иди в деревню, не лезь на рожон и оставайся невидимкой. Заметят – беги в посадку. Мы с Настей пошли. Через час у старой берёзы. Время пошло.       Ира кивнула и осталась следить за обстановкой. Ей достался самый безопасный и ближний к посадке сектор южной окраины Степной. С одной стороны, это её порадовало. С другой, заставило чувствовать себя в какой-то степени бесполезной на фоне Насти и Жени. Тем не менее, она мгновенно фокусируется на своей задаче и решает исследовать сектор.       Ира передвигается по окраине так тихо, как это вообще возможно. На глаза ей попадается пять хаток – небольших убогих мазанок, отделенных от степи плетёными заборами. Три из них привлекают её внимание – они явно выглядят заброшенными.       “Надо глянуть, шо там есть. Хоть бы на немцев чи полицаев не нарваться.” – подумала девушка прежде,чем приступить к личной вылазке.       Ира подкралась к первому дому, тихо перешагнув через небольшой плетень, и краем глаза заглянула в окно. На кроватях и лавках спали четверо немецких солдат.       “Ой, мама, чуть не попалась. Слава тебе, Господи, не дал мне сгинуть!” – еврейка быстро перебежала от этой хаты ко второй, забыв от страха о том, что должна вести себя максимально осторожно и тихо.       Во второй хате, в этот раз, расположились уже шестеро немцев. Они мирно спали кто где. Вдвоём на одной кровати, вдвоём на тесных лавках, один – прислонившись спиной к стене у двери, выронив винтовку, а ещё один и вовсе развалился на полу, постелив свою собственную верхнюю одежду.       “О, прям как мы на квартире у Пашки, тоже так толпой спали!” – вспомнила девушка и даже тихо засмеялась несмотря на риски       Наконец, Ира добралась до третьей хаты. Она оказалась пустой. Плетень сломана, а одно окно даже выбито. Она решила лезть через него. Это обыкновенная деревенская хатка, причём пустая – мебель сломана, ценности вынесены, иконы, почётно висевшие в красном углу, теперь валяются на полу разбитые вдребезги, а на покрытых побелкой стенах и вовсе нарисованы руны и свастики и оставлены “автографы” некоторых солдат. Причём содержание этих надписей, выполненных куском угля, останется для не знающей немецкого Иры загадкой. Содержание всех надписей, кроме одной, выполненной корявым почерком на русском языке, а именно пожелание скорейшей кончины евреям и большевикам.       “Жиды и большевики… Так это ж я и Женя. Мы в опасности.” – с горечью подумала она, глядя на надпись, после чего подошла и агрессивно стёрла её рукой, оставив черные следы на стене и своей руке – “Шо я делаю… Женя б сказала не обращать внимания. А Настя б нарисовала чёртиков и написала шо нить смешное о немцах.”       Только она хотела покинуть хату и вернуться к разведке местности, подумав, что немцы вынесли отсюда всё, что захотели, так тут же на глаза ей попалась пара потенциально полезных вещей. Металлическая кружка, глиняный горшочек и даже кухонный нож. Ира без раздумий погрузила эти вещи в свой холщовый мешок и уже было хотела выбраться, но, услышав посторонний шум, спряталась под тем, что когда-то было кроватью и затаилась. Снаружи раздались шаги и сонные голоса на немецком.       “Вот бы с Настей и Женей всё было хорошо. Вот бы им повезло.” – даже в момент смертельной опасности Ира подумала о подругах – “А я и так справлюсь. Я выживу.”

***

      Тем временем Настя и Женя направлялись ко второму сектору. Он лишь на первый взгляд кажется относительно безопасным, поскольку оттуда гораздо проще и быстрее добежать до посадки, чем от третьего, на котором даже никаких укрытий нет. Однако здесь сосредоточено больше всего немецких солдат, поскольку именно здесь находятся обозы и старый амбар. Причём немцы то и дело перемещаются туда-сюда, носят мешки и ящики и о чем-то громко и в какой-то степени агрессивно переговариваются.       – Я остаюсь здесь. Ты идёшь дальше на запад. – невозмутимо сказала Женя – Помнишь, о чём говорили? Никаких глупостей. Не смей выкинуть что-нибудь тупое, Насть. От этого зависит успешность вылазки и даже твоя жизнь. Слышала?       – Слышала, слышала… – пробурчала про себя Настя – А ты, короч, не теряйся, лан? Вдруг ещё с немцами затусишь, вытаскивать тя нам с Ирой придется.       Затем она добавила с еле заметной ехидной улыбкой.       – А немцев ты любишь, Жень. Я всё о те помню.       – Да пиздуй ты уже на свой сектор, а то щас фашистов всех соберёшь, отбивать тебя придётся. Не меня, тебя. – голос девушки стал серьёзнее, вместо пустоты в нём прозвучала сталь, но уже под конец он стал совсем тихим – И вообще, я больше по советской эстетике.       Внезапно, блондинка засмеялась и покачала головой.       – Ооо! А кого-то бомбануло! Не умеешь ты быть “снежной королевой”, Жень. Не умеешь.       Прежде, чем Женя успела как-то отреагировать, Настя уже убежала, тихо смеясь.       “Ну и дура… Когда-нибудь она доиграется до того, что нас раскроют.” – подумала она. Без гнева, разочарования и горечи. Просто сама для себя констатировала факт.       Теперь девушка осталась одна. Причём осталась в самом опасном секторе. И, более того, их диалог с Настей успел привлечь внимание какого-то стоящего вдалеке случайного немецкого солдата, который повернулся в её сторону и посмотрел жутким непроницаемым взглядом.       “Он меня заметил? Или нет?” – бросилась в размышления Женя, наблюдая с расстояния за солдатом с таким же взглядом – “Может, он ждёт, пока я сама подойду или уйду? Нет, нелогично. Было б логичнее, если б он начал стрелять. Или подошёл бы сам для проверки документов. Надо что-то делать. Спрятаться. Немедленно.”       Заметив, что солдат отвернулся, девушка тихо вздохнула с облегчением, после чего упала на землю и ползком прошмыгнула в ближайшие заросли кустарника. К сожалению, это оказался шиповник. Колючий и острый. Женя мгновенно получила кучу порезов и даже не смогла сдержать сдавленного стона от острой боли, который она быстро заглушила, прокусив губу до крови.       – Ich hab dich gesehen. Und deine Freundin auch. – пронеслось откуда-то рядом. Судя по голосу и манере речи, это молодой человек 25-30 лет. Причём слегка выпивший.       Женя в этот момент замерла. Она всё ещё выглядит непроницаемой и безразличной, но сердце внутри груди колотиться с бешеной скоростью, а руки и вовсе дрожат от прилива адреналина. Кто он? Смертельная угроза? Или просто пьяный солдат, решивший немного развлечься? В любом случае, ответ для Жени один – враг, от которого надо бежать. Она даже не стала переводить его речь.       – Komm schon, geh raus. Ich tu dir nichts Böses. Ich schieß dir nur in die Knie, damit du nicht wegläufst. – добавил со смехом солдат, причём в его весёлом “добром” тоне проскользнула угроза. Не шутливая, реальная.       Женя решает пойти на риск. Она быстро выбирается из шиповника, несмотря на невыносимую боль и ещё большее количество царапин, и ползёт в сторону, чтобы скрыться от солдата. К сожалению это не помогло, и он, с криками и матом, побежал в её сторону, чем привлёк внимание других солдат. Девушка умудряется быстро уползти, зацепиться за ветку, скатиться в какой овраг и упасть в кусты. Хоть они и не были острыми, как шиповник, но из-за полученных травм и царапин падение всё равно оказалось болезненным. Женя свернулась калачиком, обхватив руками колени, и глухо замычала от боли. Сверху раздались шаги и голоса уже троих людей. Женя тут же начала прислушиваться к голосам и переводить у себя в голове их речь, благо говорили они достаточно чётко и понятно.       – Я видел её! Там была партизанка! – истерично закричал тот самый пьяный солдат.       – Прекрати немедленно, Фриц! – грубо и жёстко осадил пьяницу второй голос – Она не могла далеко убежать. Мы её найдём. Йонас, прикажи людям господина фельдфебеля обыскать территорию.       – Так точно, Марк! – бодро отчеканил третий голос, после чего солдат убежал в неизвестном направлении.       – А ты, пьяный идиот, иди спать и молись, чтобы я не написал на тебя докладную господину офицеру! – выпалил тот самый Марк, после чего вновь раздался шум шагов, но уже слегка неуверенных и плетущихся.       Некоторое время просидев в кустах абсолютно неподвижно и бесшумно, Женя вздыхает с облегчением, забыв о том, что опасность все ещё не миновала.       – Эй, ты. Я знаю, что ты здесь. И я знаю, что ты не хочешь отсюда выходить. – вновь заговорил Марк, но его тон стал тише и опаснее – И не выходи. Останься здесь. Навсегда.       Внезапно, Марк выпускает автоматную очередь прямо по оврагу. Звуки выстрела разрывают относительную ночную тишину. Пули свистят в воздухе и разрывают собой то землю, то кусты и даже рикошетят от булыжников. Несколько пуль проносятся в считанных миллиметрах от Жени, но не попадают в цель, а лишь слегка задевают. Сама Женя замерла от страха, плотно скрутившись калачиком в кустах. Спустя две самых долгих секунды в жизни Жени всё затихло. Выстрелы прекратились. Вновь прозвучал голос того солдата, но уже с оттенком разочарования.       – Надеюсь, мне удалось в тебя попасть, партизанка. Не хотелось бы потратить последние патроны просто так. Господин офицер открутит мне голову за расточительность. – сказал Марк и ушёл в неизвестном направлении.       Женя неподвижно просидела в кустах пять минут. От шока она не смогла ни двинуться, ни заговорить, ни что-то сделать. Лицо осталось непроницаемой маской, а вот взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь кусты и овраг. Она не дрожит от страха, не истерит, не паникует, не радуется своему выживанию и даже не придумывает очередной план. Она просто выпадает из реальности. Скупая слеза, сама по себе скользнувшая по грязной исцарапанной щеке, говорит сама за себя и за Женю больше всех возможных слов и эмоций.       Спустя время, девушка медленно и с трудом выползла из кустов. Слёзы продолжают сами по себе течь из глаз. Руки еле двигаются, словно налились свинцом. Ноги так и вовсе отказываются слушаться, словно их парализовало. Несмотря на это, ей удаётся выползти из оврага и отправиться в сторону того самого амбара, чтобы спрятаться или за ним, или в нём, пока немецкие солдаты отвлеклись на поиски “партизанки”.

***

      Тем временем Настя наконец-то добралась до своего третьего сектора. Он действительно находится очень далеко от посадки и расположен буквально в чистом поле. Отсюда хорошо видно деревню, но в то же время этот сектор хорошо виден и со стороны немецкого полигона. Девушка, не заметив подвоха, бодро проникла на окраину деревни и принялась шастать по ней как у себя дома.       “Короч, Женя сказала разведать обстановку и собрать инфу. Но какую обстановку? Какую инфу? Как собрать и разведать? Её хрен поймёшь эту Женю.” – подумала девушка, после чего забрела на какую-то небольшую улочку с группой красивых для деревни домиков.       – Ох нихера себе! Да это же покруче убогих мазанок! – с подобием восторга пробормотала про себя она – Тут чё, староста чё ли сельский живёт или батюшка какой-нить? Лан, пофиг. Пойду гляну, чё там есть.       Настя прокралась к одному из наиболее красивых домов и глянула в окно. Она не прогадала – эта изба выглядит богато не только снаружи, но и внутри. И при этом там никого не было.       “Обалдеть.” – подумала она и радостно улыбнулась – “Вот это мне фартануло! Мож по бырику обчистить и утащить всё самое ценное?”       Настя, ни о чём не задумываясь, решается действовать. Не совсем импульсивно. Далёкое подобие плана уже сформировалось в её голове при виде убранства этой избы. Теперь её ничто не остановит. Она тут же выбивает окно, влетает внутрь и принимается хватать всё, что попадается ей под руки – кусок относительно свежего хлеба, свечи с подсвечником и даже небольшую лопату – всё в хозяйстве пригодится. Она увидела шкатулку с драгоценностями на одной из полок, но не тронула её. Налёт на дом продлился, в общей сложности, десять секунд.       Только Настя уже хотела выпрыгнуть из окна и убежать, так тут же услышала крики пожилых стариков и на мгновение замешкалась. Не успела она перелезть через выбитое окно, так тут же в комнату вскочил дед со старым даже по меркам сороковых годов охотничьим ружьём. Старик хоть и немощный и еле стоит на ногах, но полон решимости отстоять своё.       Настя ещё больше озадачилась таким поворотом событий. Неужели она только что чуть не ограбила неизвестных стариков? Дед тоже выглядит сбитым с толку, ведь кому вообще придёт в ум воровать хлеб, свечи и лопату? Тем не менее, ружьё он держал направленным чётко на Настю.       Спустя секунду в комнату вошла старуха. Такая же немощная и скрюченная. Настя заметила, насколько хорошо сохранилась она лицом для своего возраста. Сама элегантность.       – Герхард, дорогой… Нам опять окно выбили? – спросила она у мужа, причём спросила таким грустным тоном, от которого у Насти что-то защемило внутри.       – Я сам не знаю, Марин. – тихо, неуверенно и с сильным немецким акцентом ответил жене старик – Нас ограбить хотели.       – Извините… – глухо выдавила из себя Настя – Я думала дом заброшен. Мне правда нужно… Я… Я просто хочу жить.       Старики, широко раскрыв глаза, сначала переглянулись между собой, а затем бросили взгляд на добро, которое девушка почти успела у них украсть. Ни денег. Ни драгоценностей. Только кусок несвежего хлеба, источник света и садовый инструмент.       – Вы, милочка, не местная. И даже не деревенщина. Да и на партизанку вы не похожи. Зачем же вам тогда грабить дома? – пробормотала Марина, строго глядя на девушку перед собой. Хоть она и скрутилась в три погибели как рогалик, но в её поведении и необычной для местного жителя манере речи есть что-то непонятное и даже величественное.       – А… Это… Так вы тоже не местная! Во! – внезапно на эмоциях выпалила Настя – Вы другая. И муженёк ваш другой. У вас изба такая богатая. Жируете тут, пока другие с голоду пухнут и по норам прячутся, спасаясь от немцев. Вы живёте, а я и мои подруги выживаем.       К шоку Насти, вместо того, чтобы наорать на неё в ответ, пожилая женщина громко вздохнула и покачала головой.       – Слыхал, дорогой? Бедное дитя. Совсем из ума выжила. Не стреляй.       Герхард обречённо вздохнул и швырнул ружьё куда-то в угол.       – О майн гот, Марин, душа ты добрая, когда-то это нас доведёт… – проворчал дедок, после чего бросил суровый взгляд на Настю – А ты бери хлеб и проваливай. Ich hoffe, dass du beim nächsten Mal niemandem mehr wehtun wirst, unverschämtes Mädchen.       – Эээ… Типа… Да ваще без б, хе-хе… – нервно пробормотала Настя, хотя ничего не поняла, после чего оставила лопату, подсвечник со свечами и половинку хлеба на ближайшем столе, выскочила из окна и убежала куда глаза глядят.       Сначала старики переглянулись между собой, не до конца понимая, что это было. Затем заметили, что Настя всё таки утащила хлеб, но не весь, а только половину. И, наконец, обнаружили, что всё самое ценное осталось на месте.       – Если эта странная милочка заявится к нам вновь, то я напою её чаем, дорогой. Уж слишком она глупа и наивна чтобы выжить сама.       – Если она вздумает опять что-то украсть, то я её проучу как следует, дорогая. Пеняй на себя.       Настя добежала до соседнего дома и спряталась за ним. Её руки дрожали. Старик с ружьём – это не шутки, мог бы и убить, если б не старуха.       “Чё они такие странные? Чё они говорят не как местные? Чё они ваще оставили меня в живых и хлеб разрешили забрать?” – подумала Настя, съехав на землю вниз по деревянным стенам соседней избы – “Пипец. Я ж их грабанула, окно расхерячила, а они… Я не понимаю…”       Внезапно, у Насти заурчал живот. Она не стала есть хлеб, чтобы перебить голод. Вместо этого она о чём-то сильно задумалась, а её лицо скривилось от стыда.       “Твою мать. Они чудные на голову, но святые люди. Я должна как-то перед ними извиниться. Но как?”       Внезапно, раздался странный шум. Судя по звукам шагов и металлического бряцания, сюда наведались немецкие солдаты, патрулирующие местность. Один из самых редких за всю жизнь Насти эпизодов угрызения совести тут же сменился инстинктом самосохранения.       “Лан, Настюх, эт прост выжившие из ума бабка с дедом. Ваще пофиг. Главное самой спастись и Иру вытащить. И Женю, хоть она и бесит. Пошло оно всё!” – подумала девушка, после чего рванула по полю в сторону посадки, решив, что с неё на сегодня хватит разведки.

***

      Спустя долгих пятнадцать минут бега Настя наконец-то добралась до той самой старой берёзы на опушке посадки, где уже стояла испуганная и уставшая Ира.       – Ирка! Душа моя! – радостно закричала девушка и бросилась в объятия подруги.       – Капец тебя жизнь потрепала, Настюх. – она тоже обрадовалась встрече и обняла в ответ. – Ты так бежала, аж пятки сверкали.       – Прикинь, чё со мной случилось! Я, короч, хату богатую обнести решила, а там дед с ружьём и бабка странная. Ты прикинь, они не как с деревни говорят, не как наша вот эта бабка, а как из книг. А дед ваще немец местный, прикинь? Я, короч, подумала, ну их нафиг, прихватила кусок хлеба и рванула. А по мне по дороге ещё и немцы откуда-то с полей шмаляли, прикинь?       – Ой-ёй… Это плохо. – тихо и серьёзно ответила Ира, после чего добавила – Да вот у меня тоже проблемы. Я хату заброшенную нашла, подобрала, знач, кружку, горшочек и нож. Будем терь втроём с одной кружки пить и горшочка есть. Правда я сама чуть ублюдкам не попалась, ну да ладно, главное, жива, здорова и с уловом.       – Ну и ну! – с весельем ответила Настя – Знатно нас жизнь потрепала. А Женька то где?       Девушка пожала плечами.       – Без понятия… Она должна была прийти. Может, она увлеклась болтовнёй немцев или решила их без нас обчистить?       – Ваще хз. – внезапно, блондинке стало не по себе, но она решила держаться – Мож потерялась как всегда? Или опаздывает? Женька у нас такая. Вечно куда-нить вляпается, а мы её спасай.       – Не смешно, Насть. Вдруг её немцы схватили? Сколько немцев в её секторе?       – Ой, да там чуть-чуть, я ток три обоза и человек десять насчитала.       – Сколько-сколько? – у Иры расширились глаза, лицо слегка напряглось – Насть… А может Женя… того?       Насте становится всё больше не по себе. Странное и неприятное чувство начинает сжирать её изнутри, но она тут же прячется за бравадой.       – Ой, да чё с ней станет. Она ж историю знает и по-немецки базарит прям как тот дедок.       Внезапно, подруги услышали странный шум. Кто-то идёт. Даже не идёт, ковыляет.       – Ир… Кто это? Не немец какой-нить раненый?       – Щас глянем…       Внезапно, из-за кустов вышла Женя. В разодранном платье, со сбившимся платком на голове и с кучей синяков, царапин и ран на теле, словно её несколько дней эсэсовцы держали в подвале и пытали. Ира ахнула, закрыла рот рукой и покачала головой. Настя тут же подбежала к Жене и взяла её под руки.       – Не надо. Я в порядке. – твёрдо отрезала Женя и попыталась вырваться – В следующий раз думай своим куриным мозгом прежде, чем херню творить.       – А чё? Чё случилось? – блондинка озадаченно посмотрела на подругу, но не отпустила её, а только сильнее схватила, чтобы потащить к Ире под берёзу – Где я опять накосячила, Жень?       – Как только ты ушла, на меня сразу же вышел немец. Он услышал, как ты шутила и смеялась. Он был пьян, и попытался меня схватить, но я спряталась в кустах. Этими кустами оказались заросли шиповника. Потом я выскочила оттуда, вся исцарапалась и кубарем полетела в овраг. Тогда на меня вышли сразу трое солдат. Они не полезли меня искать, а разбрелись кто куда. Но один выпустил в меня очередь. Он палил наугад, поэтому не смог попасть. Не понимаю, как я выжила. И выжила ли я вообще, или это мои предсмертные галлюцинации? – закончила свой рассказ Женя пустым и безразличным тоном.       – Женя, Женя… Ты почти… Ты почти того, а так легко говоришь? Что ты за человек такой? – голос Иры сорвался и задрожал – Я так и знала, что что-то пойдет не так. Бедненькая, сколько ты пережила...       – Мне не нужна твоя жалость, Ир. – жёстко отрезала девушка – Мне нужно остаться в живых и вернуть вас домой. Тоже живыми.       – Ой… – выдавила из себя приглушённым тоном Настя – Я… Я не думала, что так получится, Жень. И ваще, может это он случайно тебя заметил сам, а не из-за меня. Откуда ты знаешь, а?       – Помолчи, Насть. – пробормотала Ира – Дай Жене отойти. Отношения будете потом выяснять. Нам нужно думать, шо делать дальше.       Настя наконец-то отпускает Женю. Та садится на траву, уперевшись спиной о ствол берёзы, внимательно смотрит на девочек и говорит.       – Я нашла заброшенный амбар. Немцы сделали из него склад. Амбар деревянный. У него куча прогнивших досок. Можем пару выломать, проникнуть внутрь и вынести всё необходимое. О немцах не беспокойтесь – они щас бегают по всей деревне как оголтелые и ищут “партизанку”, то есть меня. Щас на амбаре стоят трое. Один охраняет его изнутри, другой – снаружи у входа, а третий патрулирует окрестности.       – Жень, а ты уверена, что нам следует туда идти прям щас? – переспросила Ира – У тебя паршивое состояние. Ты выглядишь как побитая собака. Давай лучше отдохнём и вернёмся туда завтра.       – Ни в коем случае. – категорично отрезала девушка – После сегодняшнего немцы усилят охрану, и мы больше никогда в жизни туда не попадём. Да и не инвалид я. Руки, ноги целые. Ходить могу прекрасно. Только… Отдохнуть мне надо. Полчасика полежать. Устала я сильно.       – Ё-моё… – удивлённо пробормотала Настя и присвистнула – На твоём месте я б послала всё к чёрту и увалилась спать, а сама спихнула б всё на других.       Женя игнорирует подругу и продолжает говорить, внимательно смотря на девчонок.       – Через полчаса мы выдвигаемся к амбару. За это время немцы успеют устать со своей беготней за “партизанкой”. Первой действует Настя. Она орёт какую-то глупость, бегает и отвлекает немцев. Затем я проникаю в амбар и начинаю грести всё, что попадётся мне под руку. Потом я отдаю всё это дело Ире, стоящей на стрёме, она пихает всё в мешок, и мы все вместе убегаем. Если мы случайно разделимся, то никто никого не ищет. Мы все бежим только в убежище и не пытаемся выйти друг на друга. Слышали?       – Ага. Настя отвлекает, ты – обносишь, а я на стрёме и тащу груз. Поняла, приняла. – медленно кивнула Ира.       – Эт всё круто, классно и прикольно, но чё делать, если кого-то из нас немцы по пути схватят? Тя, например. – тихо спросила Настя.       – Ничего. Просто убегаете и спасаете свои жизни. Каждый становится сам за себя, пока не добегает до убежища. Меня спасать тоже не надо. Схватят – такова судьба. – взгляд Жени стал ещё более жёстким и непроницаемым, причём до такой степени, что не на шутку напугал Иру и Настю и заставил их переглянуться.       – Ты чё, ваще берега попутала? Или контузило тебя в край? – на эмоциях закричала блондинка, её руки задрожали – Как ты смеешь такое говорить! Ты не человек, Жень, ты – чудовище!       Еврейка быстро схватила подругу и закрыла ей рот руками, чтобы она не раскричалась ещё сильнее. Девушка, в свою очередь, даже бровью не повела.       – Я прошла ад, Насть. А в аду нельзя вести себя иначе.       Блондинка вырвалась из хватки подруги и кинулась к Жене. Она вся дрожит и почти срывается на слёзы.       – Прости меня, Жень. Прости. Я не хотела, чтобы так получилось, правда. Я не думала, что из-за меня тебя так потрепает. Я правда не хотела ничего плохого. Я же шутила, прикалывалась. Мне тоже страшно, Жень. У меня тоже едет крыша. Я стариков чуть не ограбила, понимаешь? Пожилых людей обчистить хотела. Я не только тогда повела себя как последняя тварь. Я всегда вела себя так. И с Ирой, и со всеми. А с тобой так особенно.       Ира застыла на месте и уставилась на подруг. Наконец-то она нашла в себе силы подойти к ним и присесть рядом. Только она хотела утешить Настю и объяснить, что никто здесь не виноват, так тут же произошло неожиданное. Женя берёт Настю за руки и твердо их сжимает.       – Мне плевать. Твои извинения и крики больше ничего не исправят. Они сделают только хуже. Немцы бродят по округе в поисках “партизанки”. Чем больше будешь орать, тем сильнее подставишь и себя, и нас. И да. На войне моральные принципы ломаются у всех. Даже у самых стойких.       В этот момент девушка многозначительно посмотрела на Иру, после чего вернулась к блондинке.       – Знаешь, ты не виновата во всех грехах даже если так кажется. Я тоже не права. И Ира не святая. И если всё так и пойдет, то нам всем настанет крышка. А нам надо выжить…       – ...любой ценой. – тихо добавила уже более-менее спокойная Настя.       Крепкое пожатие холодных рук Жени и её полные непробиваемой логики слова оказали на Настю такой же отрезвляющий эффект, как ледяной душ. Ира, в свою очередь, вздохнула с облегчением и искренне улыбнулась – в этот раз ей не пришлось быть посредником между своими проблемными подругами.       Блондинка наконец-то тоже улыбается и хватает своих подруг за руки.       – Мы – команда? – спросила она.       – Мы – команда. – ответили подруги, после чего отпустили руки и принялись отдыхать, сидя под берёзой в полной тишине.       Каждая девчонка в этот момент думает о своём. Ира прикрывает глаза и радуется тому, что всё, вопреки обстоятельствам, сложилось хорошо. Женя выглядит как всегда уставшей и равнодушной ко всему, хотя в мыслях она совершенствует свой план ограбления амбара и изобретает такие тактики отступления, при которых ни ей, ни другим подругам не придётся друг друга бросать. А вот Настя выглядит неестественно задумчивой. Она сосредоточенно смотрит куда-то вдаль и лишь иногда слегка улыбается Ире и Жене, как только пересечётся с ними взглядами.