Тихая ночь

Глубокая ночь. За окном дует слабый ветерок, слегка шелестят лепестки сакуры. Аяка в который раз ворочается на мягком футоне, не в силах уснуть. Она перевернулась на бок, смотря в одну точку. Глаза уже давно привыкли к темноте. Девушка всё пытается привести мысли в порядок, но никак не получается. Она прокручивает в голове весь прошедший день по порядку. Встреча с очередными посолами, сдержанная улыбка управляющего другого клана; он так запинался, кажется, был взволнован; чаепитие, светская беседа, Аято... "Аято..?" – проносится мысль. Аяка мгновенно краснеет, потупив взгляд. Почему? Почему в этот момент по её телу пронеслись мурашки? Она закрывает глаза и расплывается в своих фантазиях, переступив собственные границы дозволенного, целиком забыв о времени. От разросшегося клубка мыслей её оторвали нерасторопные, но осторожные глухие шаги. Осознав, что они приближаются к её комнате, девушка мгновенно прикинулась спящей, укрывшись одеялом до уровня шеи. Дверь шикнула, нарушив устоявшуюся ночную тишину. В дверном проеме появилось лицо... Его лицо. Он переступает порог комнаты сестры, аккуратно закрывая за собой дверь. Недолго думав, Аяка поняла, что к ней заглянул Аято. Но в такой поздний час? Колеблясь, она продолжила притворно сопеть. Шаги остановились почти впритык к её футону. Его высокая, вытянутая фигура склонялась над ней чёрной тенью. Он долго смотрит на неё, не отрывая взгляд. Ах, это лицо. Эта белоснежная, чуть бледная кожа, за которой она так бережно ухаживает; эти маленькие, едва-заметные синяки под глазами; эти аккуратные бровки; эти щёчки, которые столь очаровательно покрываются румянцем, когда он заботливо кладет руку ей на плечо... А эти милые губки, которые она прикусывает, когда сильно смущается? Аято не мог не думать хоть о чем-то другом; жар вскружил ему голову, отуманил холодный расчетливый разум. Пути назад нет. Пожалеет ли он на следующее утро? Быть может. А может, и нет. Но нежно проведя ладонью по щеке девушки, он понял, что уже принял решение. – Моя дорогая сестра... – протяжно шепчет он. Его голос, как мёд – сладкий, тянучий. Он садится на край футона, не отрывая глаз от Аяки. – Даже когда твои очаровательные глазки закрыты, я всё вспоминаю, как они блестели, украдкой смотря на меня... Даже когда спишь, смеешь пробуждать во мне это горючее чувство. Он говорит искренне? По-настоящему искренне? Конечно, он наверняка знает, что она спит. Он бы не стал врать. Аяка чувствовала, как жар расплывается по лицу, как румянец становится всё виднее. Как могла, она старалась сдерживать учащенное дыхание, пока в низу живота затягивался тугой узел. Почему... Почему это чувство? Почему сейчас? – Ты тоже чувствешь это, верно~? Он медленно запустил руку под одеяло. Неторопливо она прошлась по животу, дойдя до нижнего белья. – Такая тёплая... такая милая. Лёгким движением Аято отодвинул её трусики в сторону. Аяка сжала простынь в своей ладони. Нет. Нет. Этого не может быть. Это просто сон... Длинные, холодные пальцы поглаживали клитор движениями вверх-вниз. – Ты думаешь об этом... и желаешь этого также сильно, как и я. Он приоткрыл половые губы. Девушка хотела рефлекторно свести ноги, но упорно сдерживалась. – Я вижу тебя насквозь... Медленно, он вводит в неё два пальца. Аяка слегка ворочается, закусывая губу, в мольбах не издать хоть звук. Она чувстовала, как пальцы его тёрлись о её тёплые стеночки. Постепенно, он начинает двигаться. – Все эти взгляды.. Эти случайные прикосновения... Внутрь. – Никогда не были случайностью, ведь так?~ Наружу. "Нет, нет.. Пусть он прекратит.." – молила про себя юная Ширасаги Химэгими. Она могла бы просто лежать, не двигаясь, и притворяться спящей всю ночь, но тело упорно отказывалось слушаться. Аято ускорялся и ускорялся. Кончики пальцев надавливали на заднюю стенку влагалища, трясь об него сильнее и сильнее с каждым толчком. Незаметно девушка прикрыла рот рукой, тяжело дыша. – Готов поспорить, сейчас тебе снятся сладкие сны... – проговорил Аято, почувствовав, как она кончила. Аяка сжала его пальцы внутри так сильно, что он едва задумался, сможет ли вообще их вынуть. – Сладкие-сладкие. По его лицу расползлась ухмылка. Он засунул оба пальца себе в рот, облизав их. Аяка чувствовала, как в уголке глаза теснится слезинка. Главное – случайно не всхлипнуть. Иначе пути назад не будет. – В целом, не так важно, открыты ли твои глаза, или закрыты, – продолжал глава клана Камисато, садист, холодная улыбка которого не слезала с его лица ни на секунду, – Я ведь всё равно знаю, что ты не спишь. Девушка почувстовала, как на секунду сердце остановилось вовсе. Оно будто не находило места в груди, убежало, спряталось. Она заметно вздрогнула, чувствуя, как по щеке пробежала слеза. А впрочем, какая разница? После тихой ночи всегда наступает такой же тихий рассвет.