ГЛАВА 14 «Память»
28 мая 2026 г., 23:44
Утро наступило отвратительно.
Минхо не спал от слова совсем. Как только он закрывал глава и пытался заснуть в голове сразу возникал четкий образ Джисона.
Отвратительно, просто отвратительно.
По итогу Ли просто лежал на диване у Хёнджина и Сынмина и смотрел в потолок, пока за окном медленно загорался рассветными огнями февральский Сеул.
Где-то на кухне тихо звенела посуда — Ким собирался на работу. Хёнджин спал рядом в кресле, свернувшись как поломанная ветка.
А у Минхо внутри происходило что-то очень страшное. Мозг начал защищаться и пытался сгладить углы. Сделать воспоминания менее острыми и менее живыми.
Он не хотел забывать сам. Не хотел ждать пока время сожрёт Джисона по кускам.
Потому что так будет намного хуже и тяжелее.
Он хотел вырвать всё сразу. Как зуб без анестезии.
Телефон показывал 8:14 утра, когда Минхо уже стоял возле вывески:
Lacuna Inc.
Снег снова шёл. Конечно шёл.
Будто у этой истории вообще не существовало другой погоды.
Чонин открыл дверь с кружкой кофе в руках.
И чуть не выронил её.
В дверях стоял парень, которого они недавно удалили из воспоминаний Хана, и выглядел он отвратительно.
— Здравствуйте, мне нужен доктор Чан.
Не вопрос. Требование.
Чонин тяжело выдохнул.
— В кабинете.
Минхо прошёл мимо него так быстро, будто если остановится хоть на секунду — передумает. Он влетел в кабинет громко хлопнув дверью.
Чан сидел за ноутбуком и разбирал заявки которых в феврале как всегда было очень много. Люди не хотят помнить плохого или то, что сделало им больно.
И это не относится только к бывшим возлюбленным, люди хотят стереть тяжелые воспоминания из детства или умерших близких родственников. От таких воспоминаний проще убежать, забыть их.
Будто никогда и не было. Сам Крис был исключением, он специально терзал себя воспоминаниями, проще помочь другим, чем самому себе.
Как раз, когда Крис отвлекся и смотрел на фоторамку, перевернутую вниз, в кабинет кто-то ворвался.
Он сразу узнал его, ведь ещё несколько дней назад они стерли всё упоминания об этом парне из головы друга Чанбина.
Значит ему рассказали.
— Доброе утро, чем могу вам помочь?
Минхо посмотрел на него затравленно, будто ещё немного и сбежит. Будто сам, не знает зачем он вообще пришел в этот кабинет.
— Здравствуйте. Мне рассказали, что в этой клинике стёрли память моему…знакомому. Могли бы вы провести подобную процедуру и на мне.
— Ох, я вероятно понимаю о чём вы говорите. Но к сожалению, сейчас февраль-самый загруженный месяц в году. Очередь расписана на месяц вперед, мы можем записать вас на конец марта или начала апреля. Вам подойдут данные месяцы?
Ли побагровел от гнева. Он не мог ждать, либо он сделает это прямо сейчас-либо не сделает никогда. Он просто передумает.
Поэтому нет, они проведут ему эту чёртову процедуру как можно раньше.
Что бы он как Джисон, просто забыл и дальше жил свою спокойную, комфортную жизнь.
— К сожалению, нет. Эти месяцы мне не подходят. Мне подходит только февраль, и только ближайшие дни. Понимаете, тут такая ситуация, я немного слукавил, говоря о том¸ что вы стёрли память моему знакомому.
Дело в том, что вы стёрли память обо мне, молодому человеку по имени Хан Джисон, с которым бы были вместе несколько лет. И если вы, не хотите, чтобы я прямо сейчас пошёл в суд и подал на вас заявление. Вы проведёте мне эту сраную процедуру, и возьмете на себя ответственность за это!
Конечно Чан знал кто он такой и понимал его реакцию.
— Это другое.
— Да неужели?
Минхо шагнул ближе.
Голос звучал спокойно.
— Он удалил меня. Теперь я хочу удалить его. По-моему, всё максимально симметрично.
— Вы сейчас в шоке.
— Нет, вы не понимаете. Я сейчас влюблён в человека, который не знает кто я такой.
Где-то в соседней комнате что-то громко упало на пол, и после прозвучал громкая ругань. Будто человек слышал весь диалог.
— Вы пожалеете об этом, — тихо сказал Чан.
Минхо нервно засмеялся.
— Я об этом уже не вспомню.
И после тихо добавил.
— Пожалуйста. Я больше так не могу.
Процедура была назначена на ночь, Крис не врал когда говорил о загруженности в расписании.
Но и ответственность за произошедшее он тоже чувствовал. Поэтому да, он пожертвует своим сном и сном своих сотрудников, но сделает это.
— Нам понадобятся все вещи, связанные с Джисоном.
Минхо сидел на полу своей квартиры и смотрел, как Чанбин и второй неизвестный ему парень, назвавшийся Феликсом, складывают воспоминания в коробки.
Будто они собирались не стирать любовь, а переезжать.
Фотографии.
Чеки.
Кружка с трещиной.
Толстовка Джисона.
Глупый брелок с хомяком.
Медиаторы.
Письма.
Полароиды.
Вся жизнь человека внезапно помещалась в картонные коробки. Это выглядело отвратительно.
— Почему вы забираете всё? — хрипло спросил Минхо.
Чанбин не поднял взгляд.
— Мозг цепляется за физические ассоциации. Нам нужен маршрут.
Маршрут блять. Как будто Хан — станция метро.
Минхо смотрел, как Феликс осторожно берёт в руки старую толстовку Хана. И внезапно почувствовал ярость.
— Не трогай.
Феликс вздрогнул.
— Прости.
Минхо резко забрал вещь обратно.
Прижал к груди. Она всё ещё пахло Джисоном.
Господи.
Он сейчас сдохнет.
Процедуру начали поздно.
Минхо лежал на своей кровати. Парни в течение дня освободили его квартиру от вещей напоминавших Джисона и притащили кучу понятной только им аппаратуры.
Датчики холодили виски. Ли уже ненавидел себя за участие в этом.
— Когда заснёшь, мы пойдём по воспоминаниям в обратном порядке, — объяснил Чан. — От самых новых к самым старым. Когда память разрушается — мозг начинает паниковать и прятать объект стирания в других ассоциациях. Это нормально.
— Звучит как экзорцизм.
— Иногда очень похоже.
Минхо закрыл глаза.
Последнее, что он услышал перед тем как провалиться в сон:
— Начинаем.
Темнота.
Квартира.
Кухня.
Их последняя ссора и по совместительству разговор.
Джисон стоит возле холодильника.
“Это всё?”
Минхо почувствовал, как внутри всё рвётся сразу. Он не хотел начинать отсюда.
Это слишком больно.
Джисон выглядел живым. Настоящим.
Мир начал трещать.
Свет мигнул.
Стены задрожали.
Джисон нахмурился.
— Что происходит?
Минхо запаниковал.
— Нет.
Он схватил Джисона за руку. Тёплую, будто настоящую руку ЕГО Джисона.
— Пойдём.
— Куда?
— Не знаю!
Мир вокруг начал распадаться кусками. Кухня исчезала.
Джисон смотрел испуганно.
— Минхо…
И вдруг Минхо понял:
если спрятать его в другом воспоминании — система потеряет маршрут.
Господи.
— Бежим.
Следующее воспоминание возникло резко.
Школа.
Минхо четырнадцать. Позорный возраст. Просто ужасный.
Он стоит посреди спортзала в идиотских шортах, а одноклассники ржут потому что мяч прилетел ему прямо в лицо.
— О боже, — простонал Минхо. — Только не это.
Рядом внезапно появился Джисон.
Живой и очень удивлённый.
— Это ты?!
— Да, заткнись.
— Ты был таким мелким!
— Хан Джисон, я клянусь—
Мир вокруг дрогнул. Система пыталась найти Джисона.
Но здесь его не должно было существовать.
Чанбинов голос донёсся сквозь шум:
— Какого хуя он делает?
Феликс тихо ответил:
— Я думаю он прячет его.
Минхо схватил Джисона за руку и снова потащил.
Следующее воспоминание. Детство. Семь лет.
Он плачет в ванной потому что случайно обрезал себе чёлку кухонными ножницами.
— НЕТ НЕТ НЕТ БОЖЕ—
Джисон уже согнулся от смеха.
— Ты выглядишь как свежеобрезанная головка!
— Я тебя ненавижу.
— О, теперь понимаю почему у тебя травма доверия.
Даже здесь. Даже внутри разрушающегося сознания.
Джисон всё ещё умудрялся делать воздух легче. И это было невыносимо.
Потому что система всё равно догоняла их.
Воспоминания начинали рушиться быстрее.
Свет моргал.
Лица людей исчезали.
Звуки искажались.
— Минхо… — тихо сказал Джисон. — Что происходит?
Он наконец начал понимать.
Минхо почувствовал настоящую панику.
— Ничего.
Всё нормально.
— Ты врёшь.
Мир снова треснул, а Джисон посмотрел на него очень внимательно.
И тихо спросил:
— Ты пытаешься меня забыть?
Вот где всё окончательно сломалось. Потому что Минхо не смог ответить и не смог соврать.
А Джисон и так всё понял.
— Это из-за того, что сделал я?
Минхо почувствовал, как внутри что-то разрывается.
— Я не хотел.
— Но пришёл сюда.
— Потому что ты ушёл первым!
Голос сорвался почти на крик. Темнота вокруг начала пожирать воспоминание.
Детская ванная исчезала.
Джисон становился прозрачнее.
Как плёнка.
Как сон.
— Не уходи, — хрипло сказал Минхо.
— Я не ухожу.
Голос Джисона уже искажался помехами.
— Ты сам меня стираешь.
Провал.
