ЧАСТЬ V — «Вечное сияние» ГЛАВА 16 «Река Хан»
29 мая 2026 г., 00:04
Джисон не понимал, зачем вообще сюда приехал.
Было почти три часа ночи, февральский Сеул тонул в снегу, а он стоял возле замёрзшей реки Хан с банкой дешёвого кофе из автомата и ощущением, будто его кто-то позвал.
Не буквально.
Просто весь день внутри было странное чувство. Тянущее. Неправильное.
Словно он что-то забыл сделать. Или кого-то.
В последние дни это происходило всё чаще.
Иногда он просыпался среди ночи с ощущением чужого присутствия рядом.
Иногда ловил себя на том, что покупает две банки колы вместо одной. Иногда оборачивался на улице, потому что слышал смех, который почему-то казался родным.
Это раздражало.
Чанбин говорил:
“ты просто измотал себя на работе, отдохни и всё пройдет.”
Но у Джисона не получалось отдохнуть и ничего не проходило.
Он засунул руки глубже в карманы и медленно пошёл ближе к реке.
Лёд тихо трещал под снегом. Именно тогда он увидел человека.
Парень сидел почти у самого берега, вытянув ноги на лёд. В чёрной куртке. С сигаретой в руках.
Джисон замер. Почему-то сердце дёрнулось слишком резко.
Незнакомец поднял голову.
Красивый.
Это была первая мысль.
Уставший, бледный, с абсолютно пустыми глазами — и всё равно красивый.
Парень посмотрел на него несколько секунд. Потом вдруг тихо сказал:
— Ты тоже не спишь?
Голос ударил куда-то под рёбра. Джисон нахмурился.
Странно.
— А ты? — вместо ответа спросил он.
Незнакомец усмехнулся.
— Я здесь почти каждую ночь.
— Это звучит как тревожный симптом.
— Согласен.
Тишина. Ветер тянул снег вдоль льда.
А потом парень вдруг похлопал рукой рядом с собой.
— Садись.
И почему-то Джисон сел. Будто делал это уже сотню раз.
Несколько минут они просто молчали.
— Ты похож на человека, который сбежал от собственной жизни, — внезапно сказал незнакомец.
Джисон нервно хмыкнул
.
— А ты похож на человека, которого собственная жизнь уже догнала и избила.
— Тоже верно.
Он затянулся сигаретой и посмотрел в небо.
— Меня Минхо зовут.
Сердце Джисона внезапно пропустило удар.
Минхо.
Почему это имя ощущалось так…
Нет. Он бы запомнил.
— Джисон, — тихо ответил он.
Минхо повернул голову. И на секунду в его глазах мелькнуло что-то странное. Почти боль. Будто это имя уже однажды его разрушило.
Но ощущение исчезло так быстро, что Джисон решил — показалось.
— Красивое имя, хочешь кое-что попробовать? Если конечно не боишься холода — тихо сказал Минхо.
Господи. Почему от этого стало так тепло.
В итоге они провели несколько часов лёжа на льду и обсуждая всё подряд.
О созвездиях и о детстве.
О том, почему у них о обоих ощущение будто они знакомы бесконечность.
— Вон Орион, — сказал Минхо, указывая вверх.
Джисон сощурился.
— Я нихуя не вижу.
— Потому что ты слепой.
— Потому что ты решил меня наебать. Как не стыдно.
Минхо тихо засмеялся. И этот смех почему-то ударил Джисона прямо в грудную клетку.
Слишком знакомо. Он повернул голову.
Минхо лежал рядом, смотрел в небо и выглядел… спокойным.
Будто впервые за долгое время перестал умирать внутри.
— Такое чувство, будто я тебя знаю, — вдруг вырвалось у Джисона.
Парень замер и очень медленно повернул голову.
— Правда?
— Да.
Тишина. Снег оседал на их волосы.
А потом Минхо улыбнулся.
— У меня тоже.
После этой ночи они начали видеться постоянно.
Будто их притянуло друг к другу.
Постоянные походы по кофейням¸ которые у обоих внезапно оказались любимыми. Или внезапные вылазки в ночные магазины, потому что посреди ночи захотелось сожрать что-то невыносимо вредное, и запить таким же.
И обязательные походы на уже такую родную реку Хан, лёд начал движение. Наконец то весна начала вступать в свои права.
Минхо внезапно снова начал смеяться. По-настоящему. А Джисон впервые за долгое время перестал чувствовать внутри эту странную пустоту.
Они говорили часами. Иногда обо всём. Иногда вообще ни о чём.
И с каждым днём становилось страшнее. Потому что это было слишком легко. Слишком естественно.
— Ты светишься, — заметил Чанбин однажды вечером.
Джисон подавился супом.
— Чего?
— У тебя лицо человека, который либо влюбился, либо начал принимать наркотики. Либо всё вместе.
Феликс тихо фыркнул с дивана. Джисон отвёл взгляд.
— Я познакомился кое с кем.
И в комнате вдруг стало странно тихо.
Чанбин замер. Феликс поднял голову.
— Правда? — осторожно спросил он.
— Да.
— И как его зовут?
Джисон открыл рот.
Замер. А потом спокойно ответил:
— Минхо.
Тишина стала оглушающей. Феликс побледнел моментально. Чанбин очень медленно поставил кружку на стол.
— Что?
— Мы случайно встретились у реки.
Сердце Феликса болезненно дёрнулось.
Потому что это уже переставало быть совпадением.
Позже ночью Феликс сидел на балконе Чанбина, завернувшись в плед.
— Это ненормально, да? — тихо спросил он.
Чанбин стоял рядом с сигаретой.
— Не знаю.
— Они всё равно нашли друг друга.
Снег медленно падал между домами.
— Наверное, некоторые люди слишком глубоко друг в друга врастают, — тихо сказал Чанбин.
Феликс посмотрел на него.
— Это прозвучало очень грустно.
Чанбин усмехнулся.
— Я вообще человек грусть.
Феликс тихо рассмеялся.
— Ликс.
— М?
Чанбин долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Я бы тебя не стёр.
Феликс замер.
Сердце пропустило удар.
— Что?
— Ничего.
Но было уже поздно. Феликс уже увидел то, как Чанбин смотрит на него.
Господи.
Нет.
Он резко отвёл взгляд. Испугался.
Очень.
Через несколько дней Феликс пришёл к нему сам. Без предупреждения.
Чанбин открыл дверь сонный, растрёпанный и в старой футболке.
— Ликс?
Феликс ничего не сказал. Просто шагнул вперёд и поцеловал его.
Неловко. Почти испуганно.
Чанбин застыл.
А потом резко притянул его обратно. Уже нормально. По-настоящему.
Феликс почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— Ты уверен? — тихо спросил Чанбин ему прямо в губы.
Феликс нервно рассмеялся.
— Вообще нет.
— Отлично. Я тоже.
И почему-то это прозвучало правильно.
Минхо впервые привёл Джисона домой почти случайно.
Они промокли под дождём, слишком долго гуляли и не заметили, как погода напрочь испортилась.
И теперь сидели на полу кухни, пили соджу прямо из бутылки и смеялись над каким-то идиотским видео.
— Ты ужасно смеёшься, — сказал Минхо.
— А ты звучишь как чайка.
— Это пиздёж.
— Это правда.
Минхо закатил глаза. А Джисон вдруг замолчал, он снова почувствовал это.
Что-то внутри. Слишком сильное и слишком знакомое.
Он смотрел на Минхо. На его губы, с немного припухлой верхней из-под которой проглядывались очертания зубов.
На руки, они были маленькие и нежные, ненамного меньше его рук, но так правильно помещающихся в собственных руках.
На родинку возле шеи, на неё он смотрел чаще обычного, именно туда его постоянно хотелось поцеловать. Мама в детстве говорила, что у Джисона на щеке появилась родинка потому что она часто его туда целовала. Теперь ему постоянно казалось, что кто-то постоянно целовал Минхо в шею до него, и хотелось перекрыть эти чужие поцелуи.
Оставить только свои собственные.
И сердце билось так быстро, будто уже любило этого человека раньше.
Минхо тоже перестал улыбаться. Воздух стал тяжёлым.
— Что? — хрипло спросил он.
Джисон медленно покачал головой.
— Не знаю.
И поцеловал его. Будто сорвался.
Минхо выдохнул ему прямо в губы. Словно ждал этого вечность.
Поцелуй сразу стал жадным и отчаянным. Слишком голодным для двух людей, которые знакомы всего пару недель.
Минхо прижал его к себе так резко, что Джисон тихо застонал. Господи.
Как правильно. Как страшно правильно.
Они почти врезались в стену по дороге в спальню. Начали смеяться и одновременно раздевать друг друга.
Джисон толкнул Минхо на кровать и сел сверху, тяжело дыша. Тот смотрел на него снизу-вверх совершенно потерянным взглядом.
— Ты красивый, ты просто несправедливо красивый. Я сразу заметил это, там на реке — тихо всхлипнул он.
И Джисон почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Почему от этих слов ему тоже хотелось плакать?
Он наклонился ниже и снова поцеловал Минхо. Медленно и намного глубже.
Минхо вцепился пальцами ему в спину так отчаянно, словно боялся, что тот исчезнет.
Эта ночь научила его заново чувствовать.
