Сломанный маховик

***

Меня зовут Амели Поттер. Дочь Гарри Поттера и Джинни Уизли. Только живу я не с мамой. Живу с отцом и его любовником. С Драко Малфоем. Родители развелись пятнадцать лет назад. Мне сейчас семнадцать, но я до сих пор считаю, что это его вина. От всего сердца ненавижу Малфоя и мечтаю, чтобы он однажды просто исчез. Лучше — сдох. Каникулы на Пасху. Я вернулась домой, закрылась в комнате и никого не трогала. Только строчила сообщения в маггловском телефоне Тедди. Тедди — мой сводный брат. Сейчас его нет в Лондоне, и он злится на меня. Говорит, что мой план обернётся катастрофой. Я так не думаю. Если всё получится, мы спасём людей. Много людей. День шёл нормально, пока в комнату не ввалился муж моего отца. — Твой отец скоро вернётся из Аврората, — сказал он. Оперся о дверной косяк, как хозяин. — В холодильнике пусто. Я подумал, мы можем с тобой… Я не дала ему договорить. Встала с кровати, сложила руки на груди. — Хватит. Отца нет дома, так что не притворяйся, что мы семья. Ты мне не указ. Ты не мой отец и никогда им не станешь. То, что ты спишь с ним, не делает тебя важной персоной. Ты всегда останешься его подстилкой. Его лицо стало белым. Потом красным. Он сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном, и сделал шаг ко мне. — Закрой рот, Амели, — голос у него был тихий. Хуже чем крик. — Ты понятия не имеешь, что говоришь. И кому говоришь. Я усмехнулась. Бояться его? Смешно. — А ты понятия не имеешь, что такое быть отцом. Потому что ты им никогда не будешь. Можешь сколько угодно изображать заботливого, но для меня ты никто. Он остановился в шаге от меня. Смотрел сверху вниз. В глазах — смесь ярости и чего-то ещё. Усталости? Боли? — Гарри даёт тебе слишком много свободы, — процедил он. — Свободы говорить гадости человеку, который пытается с тобой по-человечески. Ты думаешь, это делает тебя сильной? Нет. Это делает тебя жестокой. И глупой. Снизу раздались шаги. Я выскользнула из комнаты, оставила его стоять с красным лицом. Несусь вниз, надеясь увидеть отца. Но в гостиной стояла мама. Джинни Уизли. Чистокровная, сильная, рыжая как огонь. Я никогда не пойму, зачем отец бросил её ради него. Они с Малфоем — небо и земля. Я живу с ними с детства и вижу это каждый день. Ещё говорят, что в школе они дрались постоянно. Были врагами. Так что же случилось, что отец выбрал его, а не маму? За моей спиной появилась его фигура. Стройная, бледная, с этими своими изящными руками и тонкой талией. Объективно красивый. Субъективно — вызывает у меня только отвращение. — Мама! — я бросилась к ней и обняла крепко. Краем глаза заметила, как у Малфоя дёрнулась скула. Он всегда бесится, когда мама приходит. Ненавидит, когда она обнимает меня. Будто я его собственность, а не её дочь. — Я по тебе скучала, — говорю я, нарочно делая ему больно. Работает. Малфой отводит глаза, смотрит в окно, где за стеклом ничего не происходит. — Я тоже, дорогая, — мама снова обнимает меня. — Где твой отец? Ещё не пришёл? Я отношусь к этому нормально. Он её бывший муж, отец её дочери. Но, похоже, кому-то в этой комнате не нравится. Слышу резкий, громкий вдох. Любовник отца недоволен. — О, я даже не заметила, что ты тут, — мама обращается к Драко. — Да неужели, — он кривит губы в своей ехидной улыбке, и у мамы на скулах появляется пятно злости. — Ты начала много чего не замечать. Например, то, что ты в МОЁМ доме. Говоришь про МОЕГО мужа. И каждый раз пытаешься унизить меня при НАШЕЙ дочери. Мама громко фыркает. — С каких пор моя дочь, которую я родила, стала твоей? Ты разрушил нашу жизнь, нашу семью. А теперь хочешь украсть у меня ребёнка. — Не делай из себя ангела, — он усмехается. — Я знаю тебя не первый год, Джинни. Амели для тебя — предлог. Ты приходишь сюда ради Гарри. Спрашиваешь про него. Ищешь повод встретиться. Тебе плевать, что ты ему противна. Мама замахивается. Её рука замирает в воздухе. Отец перехватывает её у самого лица Драко. Он только что вошёл, а мы не заметили — были слишком заняты разборкой. Глаза отца блестят от злости. На шее вздуваются вены. Осанка — как у аврора, который каждый день вытаскивает Британию из дерьма. Мама замирает, увидев его. Резко опускает руку, будто ничего и не было. — Кто дал тебе право, — отец говорит тихо, и от этого становится страшнее, — являться в мой дом и поднимать на него руку? А, Джинни? — Если ты не в курсе, я мать твоей дочери. У меня есть право видеться с ней. — Увиделась? Тогда убирайся. И если ты ещё раз скажешь про Драко хоть слово, тебе не поздоровится. Мама разворачивается и уходит. Даже не обнимает меня на прощание. Я злая. Сломанная. Ненавижу Малфоя всей душой. Ненавижу само его существование. Хватаю отца за руку. Сквозь слёзы выплёвываю первое, что приходит в голову: — Что ты за человек, пап? Что она тебе сделала? Она просто хотела увидеться со мной! А потом появился ОН и всё испортил, как всегда. Зачем? Зачем ты всегда защищаешь его? Тебе даже плевать на меня. На мои чувства. Он разворачивается ко мне. Голос холодный, как лёд: — Поднимайся в свою спальню, Амели. Как только успокоишься, поговорим. «Поднимайся в свою комнату, Амели». «Молчи, Амели». «Уважай Драко, Амели». Почему они всегда решают, что мне делать? Я закрываю глаза, смаргиваю слёзы, и срываюсь на второй этаж. Но в комнату не захожу. Пусть думают, что ушла. Останавливаюсь на верхней ступеньке и смотрю вниз. Смотрю, как мой отец, которого я люблю больше всех на свете, обнимает Малфоя. Прижимает к себе. Целует его в лоб, чтобы успокоить. Будто ему пытались перерезать горло. Буэ-э, отвратительно. Я принимаю решение окончательно. Я украла Маховик времени у тёти Гермионы. Спрятала под подушкой. Я вернусь в прошлое и сделаю всё, чтобы этого «недоразумения» не было в нашей жизни. Чтобы мои родители были вместе. Чтобы мы были счастливы. Настоящая семья. Захожу в комнату, достаю Маховик. Вроде ничего сложного. Хьюго сказал: нужно просто крутить назад на несколько оборотов. Кручу один раз. В дверь стучат. — Амели, открой дверь, — голос Драко. — Давай поговорим. Ты прости, твой отец сильно тебя любит. И я тоже. Мы не хотели тебя обидеть. — Отъебись от меня! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! Дверь распахивается сама. Заклинание. Уверена, он даже не слышал про личное пространство. Он не один. С ним отец. Я пугаюсь. Они видят Маховик в моих руках. Начинаю крутить в панике. Не считаю обороты. — Нет! Отпусти! Не трогай! — они оба бросаются ко мне, пытаются вырвать магический предмет. Мир будто трескается. Я парю. Вокруг гул, чужие голоса, чужие лица. А потом мы оказываемся дома. Но всё не так. Исчезли мои вещи. Зелёные обои, которые выбирал Драко для моей спальни. Большой плюшевый медведь в углу, подарок на шестнадцатилетие — тоже исчез. Фотография на комоде, где мы втроём в парке аттракционов, где я совсем маленькая сижу на руках у отца и Драко с недовольным лицом — исчезла. Наш уютный дом за секунду превращается в склеп. Они оглядываются. Драко первым нарушает тишину. Голос хриплый: — Что ты наделала, Амели?