Слепая преданность

Порой дьявол кроется в незначительных деталях. Но именно они являются предшественниками самой страшной катастрофы. Для Гермионы признаком того, что жизнь вот-вот разлетится на мельчайшие осколки, стала она — самая простая книжная полка, покрытая тонким слоем пыли. Даже после очистительного заклятия грязь осталась лежать на прежнем месте. И это было странно. Обычно пыль исчезала в тот же миг, как с губ срывались заветные слова. Однако сейчас загрязнение не торопилось — лежало на прежнем месте, будто насмехаясь над способностями ведьмы и унижая навыки в самых простейших бытовых заклинаниях. И это бы не было проблемой, лежит и лежит себе, если бы не Рональд Уизли, что с огромной радостью готов был указать на несостоятельность своей девушки. — Знаешь, всё-таки придётся учиться поддерживать чистоту, если ты хочешь переехать ко мне. Улыбка парня была бы очаровательной, если бы за ней изо рта не следовала критика. Она вызывала лишь одно — раздражение, желание стереть с лица всякий намёк на издевательство. — А может, это тебе стоит научиться убираться, прежде чем ты переедешь ко мне? — возразила девушка, скрестив руки на груди. — И почему, по-твоему, я должен этим заниматься? — Убираться должны уметь все, вне зависимости от пола и возраста. К тому же, знаешь, полезно иногда помогать своему партнёру, чтобы немного разгрузить. — Мой отец не знает ни одного заклинания для уборки. — Это печально, что взрослый мужчина понятия не имеет, как наводить порядок. Она взглянула на книжную полку, на эту отвратительную пыль. Та снова насмехалась, в этот раз над попытками привить рыжеволосому правила, при которых они были бы равны. Да и сам Уизли не остался в стороне — сделал самое невинное выражение лица, на которое только был способен. — Ты же знаешь меня лучше всех, Миона. Я безнадёжен, когда дело касается поддержания чистоты и порядка. — Тогда тем более тебе необходимо выучить пару-тройку заклинаний очищения. — Или, что более вероятно, тебе просто нужно научиться лучше поддерживать порядок. Рыжеволосый встретился с ней взглядом, понимая, что именно игривое выражение лица, которое он принял и сейчас, было аргументом в решении большинства их ссор и споров. Гермиона от возмущения открыла рот, желая сказать что-то ещё, более резкое, но не успела — парень попросту заткнул её поцелуем. Прежде чем она взяла себя в руки и отстранилась, тело само отреагировало, отвечая на него. Надо отдать должное — её парень целовался не так уж и плохо. Однако, с чем ей было сравнивать? В послужном списке числился лишь ещё один парень кроме — Виктор, но поцелуи с тем были подростковыми, неуверенными, точно они имитировали, подражая взрослым, а не делали то серьёзно. Поцелуи же Рона были особенными, в достаточной мере, чтобы отодвинуть ноющее чувство тревоги куда-то на задний план, до лучших времен — девушка всё ещё не могла понять, почему её заклинание не сработало. Но было и то, что поцелуй был не в силах заглушить — звуки бьющегося стекла, что доносились от соседнего дома. Гермиона отстранилась и тут же выглянула в окно. В тусклом свете приближающихся сумерек она разглядела силуэт своего соседа. Тот прогибался, поднимаясь с земли с особой грацией — словно летучая мышь, готовая вот-вот подняться в воздух. Хоть девушка и не могла его услышать, но прекрасно видела, как тот качает головой, шевелит губами, явно произнося самые отборные ругательства. Она легко могла представить хмурое выражение лица, увидеть, как он делает ещё один шаг, уверенный в том, что его внеочередное падение осталось незамеченным. — Что-то не так? — Рон подкрался и тихонько поцеловал девушку в щёку. — Ничего, — сглотнула Гермиона, едва сдержавшись, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. — Тогда почему ты пялишься на Снейпа? — Он уже пятый раз за неделю обо что-то спотыкается. — Ну и что, — Рон прикусил мочку уха девушки, надеясь на продолжение. — Ну и, — она отстранилась. — Весьма вероятно, что ему нужна моя помощь. — Сомневаюсь. Снейпу никогда не нужна чья-то помощь. В ней он никогда не нуждался и не будет нуждаться, вне зависимости от обстоятельств, — парень наклонился, чтобы снова поцеловать. Но в этот раз девушка вовремя отступила. — Ему нужна помощь, если вдруг он что-то сломает во время одного из своих падений. Последнее, чего бы мне хотелось — чтобы он подхватил инфекцию из-за того, что порезался стеклом. — Но он же ничего не разбил, да и инфекцию от малюсенького пореза не подхватит, — Рон был настойчивым в своих попытках. — Даже небольшие порезы осколками — повод для спокойствия? Ему может понадобиться срочная медицинская помощь. — Да он в норме. — Знаешь, я хочу убедиться в этом сама. В подтверждение серьёзности своих намерений девушка повернулась к дверям. — Миона, он всего лишь мерзкий ублюдок, — Рон тут же схватил её за руку. — Он пережил и Воландеморта, и Дамблдора. И не помрёт, просто споткнувшись и получив пару порезов, его ведь хрен убьёшь. Гермиона нахмурилась. Снова. — Сколько раз я говорила тебе, что он не мерзкий ублюдок? — Ага, точно, Северус Снейп — герой Волшебного Мира, довольно дружелюбный сосед. Не заводи снова эту песню, — Рон фыркнул. — Но прямо сейчас он всего лишь старый сальный хрыч. — Не называй его так. Он может быть ранен и нуждается в моей помощи. Рон выразил своё несогласие гримасой. — Он может быть ранен, — повторила она, парируя недовольство. — Ну, стоит он весьма ровно. Вряд ли получил травмы, несовместимые с жизнью. — Но это не значит, что он не получил никаких ранений. — Однако это и не значит, что ему нужна именно твоя помощь. В соседнем доме погас свет, силуэт соседа был проглочен непроницаемой тьмой. — Ну вот видишь, он идёт спать, — Рон тут же схватил девушку за руку и притянул к себе. — В свою постель. Нам бы тоже уже пора. — Думаю, что так и есть… — она позволила отвести себя в спальню. — Только дай мне переодеться… — О, знаешь, с этим уже тебе могу помочь я, — парень потянул её за рубашку. — Я буду более чем счастлив помочь тебе с этой проблемой. — Ладно, — она расслабилась в его объятиях. Однако на первый план теперь выплыла проблема иного толка: почему свет её Люмоса стал более тусклым, чем был на прошлой неделе?

***

Первый пациент за эту неделю и манипуляции с его исцелением — ещё одна деталь, что навсегда запечатлеется в памяти. Инцидент с пылью, что произошёл всего два дня назад, весьма вероятно заставил переосмыслить силу заклинаний, поставив некую блокировку из страха неудачи. Но инцидент с пылью был случайностью. И этот тоже. Рациональность объясняла: Гермиона попросту не оценила, сколько магии необходимо потратить для процедуры, с учётом общего стресса от произошедшего ранее. Не удивительно, ведь процедура была проста: нужно было вернуть первичную форму ноге, что под воздействием заклинания стала деревянной. Гермиона произносила подобные заклинания не менее сотни раз за всю карьеру. Те были просты и не требовали лишних манипуляций — просто взмах палочки. И всё же, ей пришлось произнести заклинание дважды, прежде чем оно наконец подействовало. Она вся залилась краской, осознавая неудачу первой попытки. Пациент глубоко вздохнул, явно не подозревая, сколько на самом деле времени и манипуляций это потребует. Откашлявшись, она поправила свою униформу целительницы и попробовала снова, но эта попытка наконец увенчалась успехом. Ухмыльнувшись, пациент пошевелил пальцами, теперь уже ноги из плоти и крови. — Спасибо, — он усмехнулся. — Думаю, что впредь мне стоит думать дважды, прежде чем ввязываться в драки в баре, особенно, если мои оппоненты лесорубы. Повезло ещё, что они просто превратили мою ногу в бревно, а не побаловались, к примеру, сектумсемпрой. — Вам вообще не следует ввязываться в драки. Особенно в барах, — она ткнула пальцем в грудь пациента. — Вряд ли мы сможем встречаться на постоянной основе, чтобы уничтожать последствия. Страховка не резиновая. — Я в курсе, — пациент издал тяжёлый вздох. — Полагаю, что следующей рекомендацией станет перестать пить так много пива, потому что это нанесёт вред печени. — Пьянство и без этого вредно для Вашего здоровья, я бы не стала озвучивать что-то настолько очевидное. — Вы, целители, всегда повторяете это, как мантру, — он соскользнул со смотрового стола, обитого серой тканью. — Но зелья для регенерации печени на меня действуют отлично. — В какой-то момент выработается привыкание, и они тоже перестанут действовать. — Я в курсе, — он покачал головой. — Вероятно, что пришло время заглянуть в один из этих маггловских реабилитационных центров. Моя мама давно настаивает на том, что там мне помогут избавиться от зависимости. — Я бы согласилась на Вашем месте, пока кому-то в голову не пришло превратить всё тело, а не только ногу, в полено. — Да, соглашусь, такого счастья мне и не надо, — он поднял руки. — Ещё раз спасибо за помощь. — К Вашим услугам, мистер Чалмерс, — она помахала мужчине на прощание. Лицо пациента стало весьма приятным, прежде чем он ушёл. Она вздохнула и покачала головой — некоторые люди никогда не научатся заботиться о себе, и это не последняя их встреча. — Вижу, что у вас появился ещё один постоянный клиент. Гермиона повернулась к двери и облизнула губы. — Невежливо, знаете ли, называть пациентов клиентами. — Честность и вежливость, порой, самые несовместимые вещи, — гость, что пришёл к ней, подошёл почти вплотную, его фигура была столь же внушительна, как и всегда, вне зависимости от мелких деталей: лёгкого прищура, неуверенных шагов. — В конечном итоге больницы — это всего лишь бизнес. Если клиент, или, как вы озаботились меня поправить, пациент недоволен, значит, недовольство будет испытывать и Комиссия, что выделяет денежные средства. — С этим сложно поспорить. — девушка ссутулилась, признавая неправоту. Он окинул её изучающим взглядом, прежде чем спросить: — Вы чем-то обеспокоены? Она же уставилась в ответ. — Я понятия не имела, что ты любишь поболтать в рабочее время. — Верно, обычно я этого не делаю, — собеседник размял руки. — Но сейчас мне просто больше нечем заняться. Все мои заказы выполнены, а я не хочу уходить пить кофе, как это делают другие. — И поэтому заглянул к своей соседке поболтать? — А я-то думал, что моя соседка оценит возросшую степень моей общительности. Его ухмылка была весьма привычной. Она заметила её, встретившись взглядом, желая сказать что-то ещё. Прежде чем она смогла сформулировать, вдруг осознала, что не так — и глаза её чуть на лоб не полезли. — Северус, твой нос! — Что не так с моим носом? — Ну, — её взгляд был прикован к лиловому пятну, что красовалось на большей части его носа, — у тебя синяк. Он побледнел. — Вот здесь, — она слегка подвинула мужчину, прижимая его к смотровому столу. — Давай я нанесу немного крема. Он сделает синяк менее заметным и уменьшит припухлость. — Не нужно, — проворчал сосед. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке, — она резким жестом потребовала, чтобы он сел на край стола. — Грейнджер, я в норме, — мужчина наотрез отказывался подчиняться. — Не пытайся запугивать меня, как во времена студенчества, я пытаюсь помочь. Гермиона бросилась к столу с лекарствами. Она резко подняла палочку и произнесла заклинание для открытия того. Ушло на секунду больше времени, чем было необходимо, но задача всё равно увенчалась успехом. — Я в норме, — резко выплюнул Северус. — Нет, твои слова не соответствуют действительности, — она вытащила крем. — Тебе нужно помочь. — Я не хочу платить за то, чтобы за моим лицом поухаживали, — возражение, типичное для профессора. — Тем более не в тот момент, когда единственной моей целью посещения больницы была доставка противоядия от последствий любовных зелий. — Мы оба понимаем, что за это плату с тебя не возьмут. Девушка взяла немного крема и растёрла его пальцами. — Ну, когда-нибудь персонал поймёт, куда уходит часть препаратов, и предъявит мне счёт на кругленькую сумму. — Явно не сегодня. Промурлыкала она, продолжая: — Тебе просто нужно понять, почему ты постоянно падаешь, — она говорила это, втирая крем. — Если ты не будешь осторожен, то в будущем это может быть не просо фингал. Ты можешь и кости переломать. — И это станет не первым разом, когда я сломал бы кость. Гермиона ощутила, как по спине пробежал холодок, стоило только взглянуть в глаза своему собеседнику. В учебниках по медицине она видела иллюстрации травм, которые многие из Пожирателей Смерти получили от рук своего мерзкого господина. Она давно подозревала, что в тех находились схематичные изображения лишь самых несерьёзных последствий служения. Самые суровые скрывались, замалчивались, обсуждались вслух — не под записи для книжек. Однако теперь она была уверена, что все эти серьёзные травмы, о которых она слышала, — не читала, — складывали картинку жизни её соседа. И голос вдруг стал мягче. — Война закончена. Ты имеешь право на жизнь без лишних травм. — Знаешь, пара-тройка синяков — это меньшее, чего я заслуживаю за всё то, что натворил на войне, — возразил мужчина. — Но это неправда, и ты прекрасно это понимаешь. Его руки крепче впились в край стола, когда девушка закончила втирать крем. — Знаешь, неплохо было бы предупредить хоть кого-то о том, что вот-вот упадёшь. Хотя бы для того, чтобы тебе помогли не удариться головой и обойтись без сотрясения мозга. Никто из присутствующих в этой больнице не хотел бы остаться без зелий. Явно не из-за того, что ты разбил голову, споткнувшись о край книжной полки. Впервые за всё время он перестал щуриться и посмотрел в лицо. — Я учту это замечание. Девушка подошла к столу. — Теперь синяк должен стать меньше, а опухоль сойти на нет. Через день-два исчезнут и все следы. — Спасибо, — ответил он. — Лучшей благодарностью для меня будет, если ты посоветуешься с кем-нибудь о причинах падений. Ни для тебя, ни для любого другого человека просто нецелесообразно получать так много травм. Девушка закрыла баночку с кремом. — Я подумаю над предложением, — он ловко соскользнул со стола. — Но всегда есть шанс, что я не стану слушать советы целителей. Знаешь, надо поддерживать репутацию того, кто идёт против всех правил, иначе люди вдруг поймут, что я способен слушать кого-то, кроме себя. Она закатила глаза. — И всё же приму во внимание опасения своей соседки, не лекаря, — он сделал неловкий шаг в сторону двери. — Должен ли я заплатить за крем? — Нет, но только в том случае, если испечёшь для меня те лимонные кексики, которые я люблю. — О, теперь я понимаю истинную мотивацию для этой помощи, — его губы изогнулись в усмешке. — Я был бы просто доставщиком, если бы не перспективы лимонных кексов. — Я бы не сказала, что ты никто для меня без них. Знаешь, но отрицать не буду — я действительно слишком уж люблю эту выпечку. — Кто бы мог подумать, что кратчайший путь к твоему сердцу лежит через желудок? — Очевидно, что теперь это известно тебе. — Да, я удивлён, что даже у мисс Грейнджер есть цена. — Глупо называть это ценой. Более правильно — возможностью, на которую я согласна за свою доброту. — А я-то думал, что тебе чужды слизеринские особенности в характере. — Шестилетнее соседство с одним слизеринцем, вероятно, сказалось. — Очевидно да, — озорной блеск в глазах Северуса было не скрыть. — К сожалению, мне пора идти. — Да, не за что. — Но я ведь ни за что сейчас и не благодарил. — Этого и не требовалось. С его стороны раздался звук, похожий на сдавленный смех, и мужчина тут же двинулся по коридору. Походка его была медленнее, чем обычно. Хотя и ящик открывался куда медленнее, чем это было раньше. Всё вокруг замедляло свой ход, просто она с непривычки предпочитала этого не замечать. Но прежде, чем углубиться в осознание этой мысли, углубиться в размышления о текущем состоянии дел в мире, она вдруг взглянула на часы. До следующего пациента оставалась всего минута. Пара ловких манипуляций с магией, и ей всё же удалось очистить комнату, и этот маленький успех помог выкинуть из головы неудачи с последним «клиентом». Жизнь была слишком прекрасна, чтобы забивать голову глупостями в виде пары-тройки совершенно незначительных неудач.