Diligenter, rapax

Судорожный вздох раздаётся за спиной Готье, пока его вжимают в холодную поверхность пола, не прекращая обжигать обнажённую шею горячим дыханием. Если Джером решится укусить – Готье конец. Укус комодского варана не пройдёт легко. Кровь потеряет способность свёртываться, давление станет скакать туда-сюда, и не пройдёт пяти минут, Готье потеряет сознание, а там – смерть. Но ящер, прижимающий сейчас Хитклифа всем телом, и сам Готье совершенно не против контакта тела к телу. Их разделяет несколько слоёв одежды, но жар Джерома ощущается даже сквозь неё, обжигая кожу чистокровного. Хоть и сам ирбис своим телом источает немалый жар, как ходячая печка. Несмотря на быстро накалившуюся атмосферу в комнате, Хитклиф не мог не испытывать желания прикоснуться к горящей коже. — Подожди, — сквозь сжатые зубы хрипит Готье, привлекая чужое внимание. Джером реагирует ежесекундно. Его голова резко поднимается вверх, чтобы пересечься взглядами с Хитклифом, и тому приходится встретиться с гипнозом ярко-жёлтых глаз. — Слишком много... — поясняет Готье. — Я сейчас взорвусь. — Да, — хрипит надломившимся голосом Джером, но он всё равно потирается о ногу Готье возбуждённым членом. Красные пряди разметались по всему лицу, щёки горят алым, пока обезумевший взгляд чёртовых жёлтых глаз скачет по телу Хитклифа. — Хорошо, ладно. Готье чувствует, как инстинкты кричат ему об опасности, что тут – либо бей, либо беги, но убежать пока возможности нет. И сам Хитклиф ощущает только усилившийся жар чужого тела и собственное возбуждение, подскочившее от звучания хриплого голоса. Готье тянет бледную когтистую руку к раскрасневшемуся лицу и видит, как и так узкие зрачки Джерома сужаются ещё сильнее – инстинкты варана кричат о том же. Готье почти нежно гладит кожу щеки ящера и хочет притянуть Джерома для поцелуя, узнать, каково это – целовать любимого, но не может. Для обоих это опасно, они – хищники, и если не проявить должной осторожности, то можно совершить непростительные вещи. Готье закусывает нижнюю губу, сразу чувствуя, как по ней потекла кровь, но представлял он только губы Джерома. Наверняка полость его рта такая же горячая, как и сам Батлер. Хитклиф отчаянно стонет и подаётся вперёд, цепляясь за плечи Джерома. Он проводит шершавым языком по линии челюсти, оставляя за собой на тонкой коже белые следы от царапин. Те недели, что им двоим пришлось провести в полной изоляции друг от друга, делали своё дело. Когда всё же выдалась встреча, то переросла в слишком бешеные касания, слишком грубое обращение, в слишком быстрый темп. Готье и не заметил, как оказался на полу; Джером не обратил внимания на глубокие царапины на руке. Оба слишком заняты жаром друг друга и удерживанием контроля, который так и норовит ускользнуть от них куда подальше. Жар был настолько сильный, разогнанный возбуждением и страхом, что перекрывал все здравые мысли. Это обычно приводит к нехорошим последствиям. Готье остро ощущает чужой запах: тот манит, но отталкивает, новый, но родной, опасный, но любимый. В этот раз, правда, в запахе ещё была примесь железа из-за крови, уже стекающей с обоих парней, отчего Готье чувствует искреннее разочарование. Им лучше бы сейчас прерваться, обработать царапины на Джероме, оставленные Хитклифом – но Батлер только отклоняет голову, открывая доступ к шее, несмотря на то что, наоборот, должен доступ перекрыть. Готье снова проводит языком, только уже по чувствительной коже, где отчётливо ощущается пульс. Язык сухой, колючий. Это неприятно, даже немного больно и щекотно, но Джером даже не думает о том, что надо отстраниться. Готье старается не проводить по одному и тому же месту, а когда доходит до бледных ключиц, то слышит сдавленный стон сверху. Готье отстраняется, заинтересованно заглядывая в глаза. — Джер? — Серые глаза сейчас светятся из-за непрямых лучей света. Выглядит даже жутко, но так завораживающе. — Порядок? Джером отвечает не словами – сразу же голодно хватает Готье за бока. Перед этим Батлер вырвал голубой свитер из брюк, чтобы залезть под одежду и наконец дотронуться до бледной кожи его зверя. Свой зверь... До сих пор так странно об этом думать, ведь это такое редкое явление, и обычно оно проявляется только у хищников и их жертв. Для хищника его жертва становится предметом всестороннего обожания, он хочет её во всех планах: и оберегать, и трахать, и съесть. А хищник для жертвы становится тем, кому она всецело готова отдаться, довериться, и согласится даже на съедение. Большинство таких случаев заканчиваются плачевно, но подобные пары не могут один без другого. А тут Готье с Джеромом. Два хищника, которые жертвы друг для друга. Поэтому их инстинкты сходят с ума, то переплетаясь между собой так гармонично, то заставляя чуть ли не поубивать друг друга. Потому ни Готье, ни Джером не были готовы теряться в ощущениях, как бы обоим этого ни хотелось. Может, будь Джером не таким ядовитым, а Готье – не таким когтистым, они позволили бы себе потерять контроль, но им не светит, они уже не родятся другими. — Твой запах другой, — несдержанно ворчит Джером, ведомый инстинктами, зарываясь носом в платиновые короткие волосы. — Кто-то был с тобой недавно? Батлер не мог так явственно ощущать запахи, как Хитклиф, но он помнил, как обычно пах ирбис; сейчас аромат слышался по-другому. — Я весь день рубился в приставку с Чарли? — то ли спрашивает, то ли сообщает Готье, не уверенный, от этого ли поменялся его запах. Чувствуя, как по чувствительной зоне водят клыками, Джером перестаёт зацикливаться на запахе – Готье не стал бы ему изменять. Хитклиф зарывается пальцами в красные волосы и прижимает Батлера крепче, давая безмолвное разрешение на дальнейшие действия. Из горла Джерома от такого простого движения вырывается ещё одна порция хрипа, и он снова трётся пахом о подставленное Готье колено, пытаясь хоть как-то справиться со всепоглощающим возбуждением. Готье позволяет Джерому это, подаваясь навстречу, и дрожаще вздыхает, когда тот слабо касается губами мягкой бледной кожи. Готье подставляется, представляя, как бы ощущалась метка от Джерома, поставленный засос или укус, но мысли уходят так же стремительно, как и пришли, когда он улавливает звук циркуляции крови внутри ящера. Готье оттаскивает слабо сопротивляющегося Джерома от своей шеи и медленно опускается перед ним на колени, обращая внимание на мгновенно расширившиеся зрачки. Теперь привычные жёлтые глаза затянуты темнотой обычно узкого зрачка, который, к чужому счастью, Готье не пугал, как и яд. Чистокровный спускается руками к ширинке тёмных джинсов. Тело Джерома дрогнуло от прикосновения, но Готье не отпрянул, уже знакомый с такой реакцией. Хитклиф, наоборот, прижимает руку сильнее, сжимая ею член сквозь два слоя ткани, стараясь не порвать одежду когтями, пока второй ладонью поднимает толстовку Батлера. Готье мягко оглаживает в секунду поджавшийся живот. Член под аккуратными пальцами Готье пульсирует, требуя освобождения. Джером стонет громче, но всё так же сдавленно, пока Готье продолжает исследовать его торс рукой, время от времени слабо проводя острыми когтями по редким шрамам. Словно издеваясь, Хитклиф нажимает чуть сильнее, так, чтобы остался след, но не пошла кровь, заставляя Батлера почувствовать в моменте и яркое возбуждение, и безумный страх, что сейчас проколют насквозь. Готье наклоняется, чтобы осторожно прикусить плотную джинсовую ткань – нажми чуть сильнее, и порвётся под давлением клыков. Джером вздрагивает всем телом, поднимает руки, наверняка, чтобы вцепиться пальцами в светлые волосы, и направить туда, где хочется чужой рот больше всего, но останавливается на полпути. Вместо этого хватает свой ремень, дабы расстегнуть его в говорящем намёке на продолжение. Хитклиф игриво глядит в жёлтые глаза, спрашивая немое разрешение; Джером медленно закрывает их и так же медленно открывает в знак согласия. Готье улыбается, обнажая большие клыки, которые только чудом удавалось скрывать за губами. Он лижет пальцы Джерома, призывая убрать их, а когда тот повинуется, Хитклиф закрепляет разрешение лёгким укусом резцами в самый низ бледного торса, задевая зубами и кромку жёстких джинсов. Готье всё так же зубами расправляется с пряжкой ремня, стараясь его не порвать. Сверху раздаётся совсем тихий стон, плохо скрытый прижатой к губам рукой. Разобравшись с ремнём, Готье не тратит время на пуговицу. Просто срывает её и выплёвывает куда-то в сторону, тогда как замок на ширинке, предчувствуя похожую участь, легко поддаётся под напором чистокровного. Не задумываясь, Хитклиф проводит языком по ткани трусов, от чего она остаётся на зубчиках языка, и без помощи рук уже не обходится. — Блять, — ругается Готье и снова смотрит в жёлтые глаза, в которых отчётливо читается насмешка. Готье утробно рычит, вызывая в груди очередную бурю ощущений. Вертикальные зрачки в жёлтых глазах снова сужаются. Тело Джерома напрягается, готовое к защите или бегству, и, поняв, что перегибает, Хитклиф громко мяукает напоследок и умолкает, виновато поглядывая на ящера. Батлер выдыхает и силой заставляет себя расслабиться. Он кивает, слабо двигая бёдрами навстречу рукам Готье, пока тот не сжимает их, вырывая из парня ещё больше разнящихся ощущений. Когти чувствовались даже через плотную ткань – то ли это приятно, то ли пугающе. Но прикосновения в любом случае кружат голову. Настолько сильно, что Батлер не осознаёт, когда его рука стала сжимать волосы за ухом Готье. Ирбис сладко простонал, у него за ушами находилась пахучая железа, и любые прикосновения к ней вызывали сильнейший восторг у большой кошки. Блондин не успевает толком подумать, когда уже ведёт языком острую дорожку по подрагивающему животу, и сразу вновь слышит кровь, льющуюся по венам. Все рецепторы наполняются Джеромом, и от липкого желания уже не избавиться. — Джером, — хриплым, изведённым тоном шепчет Готье, не переставая наблюдать за Батлером, и шумно вдыхает клубившийся вокруг них аромат возбуждения и чистого страха, заставляющий нос зудеть, а сердце заходиться в бешеном ритме даже от малейшего вздоха. Длинный хвост защетинился, показывая всю свою пушистость, и встал дыбом, возвышаясь над головами парней. Готье сдёргивает вниз одежду Батлера. И из-под неё вытаскивает пульсирующий покрасневший член. На головке заметна скопившаяся естественная смазка, так и манящая слизнуть. Видны венки, обвивающие возбуждённый орган, даже при самом лёгком сжатии которого Джером заходился в новых тихих стонах. Стоит Готье пойти на поводу своих желаний и взять головку в рот, чтобы с лёгкой жадностью погрузить в себя капли предэякулята, – Джером весь дёргается и тянет Готье за волосы наверх. Шершавый язык неприятно колит набухший орган, а острые зубы то и дело опасно касаются кожи. От крепкой хватки рядом с пахучей железой Хитклиф, потеряв контроль над собой, выгибается в пояснице в желании загнать чужой член поглубже. Но Готье останавливается ровно в тот момент, когда Батлер нервно шипит. Однако всё же тот сам опускает его голову ниже. Готье не спешит двигаться дальше: просто замирает с членом во рту, украдкой поглядывая в жёлтые глаза, чтобы определить, когда «можно». Хитклиф рукой водит по горящему животу, давя достаточно сильно, чтобы заявить свои права на контроль. Ящер удовлетворённо стонет, прикрывая глаза, а когда снова их открывает, Готье не видит там ничего человеческого. Джером одобрительно чешет короткими ногтями за пушистым ухом и еле заметно улыбается, когда Готье поддаётся, легонько бодая подставленную руку, из-за чего член из его рта выскакивает на пару сантиметров, что вызывает не самые приятные ощущения из-за языка. Ведь на конце язык сухой, но ближе к глотке тоже покрыт слюной, которая постепенно смешивается с предэякулятом. Довольное выражение лица Батлера льстит Хитклифу, и в награду тот ведёт языком сверху вниз, чтобы зубцы не раздражали кожу. Джером лишь покорно продолжает манипуляции с ухом ирбиса, знающий, что в моменты, когда внутреннее животное берёт контроль, лучше задобрить его. Истекающий смазкой член в штанах Готье от этих ласк больно дёргается, напоминая о себе. Член во рту такой мокрый, что предэякулят вперемешку со слюной капает с подбородка на пол. Свободной рукой Джером вытирает это безобразие. Готье издаёт непонятный горловой звук, а Джером, переместив свою ладонь на тонкое плечо чистокровного, тянет за ткань свитера наверх. Хитклиф послушно, с громким хлюпаньем выпускает изо рта головку, напоследок оставляя за собой мелкую боль, следом проходится языком по уретре. Мгновение, и Готье вновь оказывается припечатан к полу. Ловкие пальцы намекающе сжимают упругую ягодицу сквозь плотную ткань брюк, но не продолжают движения. Джером заглядывает в серые глаза, чтобы получить разрешение. Он сильнее сжимает ягодицу пальцами, теперь заявляя уже свои права на контроль. Готье сдавленно стонет, когтями вцепившись в холодный пол. Хитклиф отводит колено в сторону, позволяя Джерому прижаться ещё плотнее. — Либо держи мои руки, либо дай развернуться, иначе на твоей спине не останется живого места, — хрипит Готье, хвостом хлопая Батлера по упомянутому месту. — Уверен, спиной ты не ограничишься, — ухмыляется Джером, но всё же отстраняется, позволяя Готье изменить положение. Готье встал в коленно-локтевую позу, крепко сжав руки. Ладони Джерома плавно ложатся на бёдра ирбиса и тут же скользят вниз. Прежде чем начать расстёгивать штаны, Батлер ведёт ладонями обратно наверх. Не встречая никаких предупреждающих знаков, что не стоит этого делать, пальцы Джерома сжимаются на штанах Готье прямо на заднице. Хитклиф сильнее выгибается в пояснице, вытягивая руки, полностью прижимаясь плоской грудью к полу. Пушистый хвост, зажатый между телами, с трудом выходит из-под Джерома и ложится ему на плечо, шерстью чуть ли не залезая в нос. Батлер ухмыляется, наблюдая, как длинная пушистая конечность извивается из-за желания, и одной рукой скользит вниз, чтобы найти ширинку брюк Готье. — Я не собираюсь ждать тебя вечно, — хнычет Хитклиф, когда вместо того, чтобы расстегнуть молнию и стянуть с него штаны, Джером ведёт рукой обратно и проводит ею по длинному хвосту. — И что ты сделаешь? Возьмёшь себя сам? — Джером давит на бёдра, отчего колени Хитклифа начинают разъезжаться. — У меня есть способы, как тебя оседлать, — Готье поворачивает голову и косится на Батлера, пытаясь поймать его взгляд. А тот продолжает ухмыляться, щекой прижимаясь к мягкому хвосту. Джером сжалился над Готье, и руки наконец-то занимаются избавлением от этих противных брюк. Хитклиф стонет от облегчения, а его неугомонный хвост на время перекрывает зрение Батлеру. Джером ведёт рукой вниз к напряжённому члену, но его прерывают. — Не надо. — Боишься быстро кончить? — Да, — ящер послушно возвращает руку на задницу Готье и большим пальцем проводит окружность у входа. Ирбис тихо стонет. — Смазки нет, — они не добрались до спальни, разместились на холодном кухонном полу. — Давай так, — Готье нетерпеливо ведёт бёдрами влево-вправо, сообщая, что не будет ждать, пока Джером сходит за смазкой. — Ну нет, — Джером дразняще прижимается членом к бледному бедру и тянется рукой вперёд, почти ложась на Хитклифа. — Джер, хвост! — вскрикнул Готье из-за резкой боли. Хвост зажали в неестественном положении, вызывающем слишком сильное натяжение. — Прости, — длинные пальцы гладят губы парня, прося приоткрыть их. — В глотку полезешь? — Джером просовывает пальцы в приоткрывшийся рот и сразу вводит их настолько глубоко, что на серых глазах выступают слёзы. Готье протестующе мычит и царапает один из пальцев острыми премолярами. — Согласись, моя слюна точно не подойдёт, — как это ни странно, Хитклиф умеет ворчливо мычать, но он согласен. Поэтому позволяет Джерому обмазать пальцы в своей слюне. Член Готье нетерпеливо дёргается, пока Джером медленно и осторожно растягивает вход пальцами, при этом покрывая бёдра лёгкими сухими поцелуями. Так что Батлер не ограничивает себя в том, чтобы поцеловать почти всю поверхность ног, заставляя Готье выругаться. Ускорившиеся движения бёдер на пальцах Джерома только подбивают продолжать, проходиться сухими губами по самым интимный местам, пока в один момент его палец не натыкается наконец на простату, заставляя Готье выгнуться вперёд со стоном. Плечи Готье сильно вздрагивают, хвост встаёт трубой, а колени раздвигаются сильнее. С каждым новым движением Джером старательно задевает простату, наблюдая, как извиваваются красивый пушистый хвост и стройные бёдра. Готье двигается назад, насаживаясь на пальцы сильнее. От тихого рыка, смешавшегося с громкими стонами Готье, желание усиливается, хотя казалось, что возбудиться ещё больше было просто невозможно. Внизу живота словно растёкся расплавленный жар. Джером отстраняется от ног Готье и прижимается к нему своим тазом, немного сбивая бешеное возбуждение. Хитклиф стонет ещё громче, выбивая из головы последние мысли. — Джер, я готов, — надрывным тоном хрипит Готье. Спереди послышался скрежет когтей, стачиваемых о каменную плитку. — Джер, пожалуйста, — Хитклиф молит о большем, пальцев ему уже мало, но Джером считал, что недостаточно растянул его, разминая стенки изнутри. Однако всё же через время Батлер отступил, неспособный смириться с жалобным «мяу» Готье. Готье стонет с плохо скрытым разочарованием из-за чувства пустоты, что появилось после того, как Батлер вытащил пальцы. — Готов? — спрашивает Джером, хотя прекрасно знает ответ. — Да. Джером, ну же, пожалуйста. Я хочу тебя, давай, — почти умоляюще отзывается Готье, потеревшись бёдрами о бёдра Батлера. Джером отстраняется и проводит рукой с остатками слюны по своему пульсирующему члену. Предэякулят сочится слишком сильно. Это неудивительно – ящер более чем уверен, что на парня под ним дрочит огромная часть его окружения, и понимал почему. Движения ладонью заставляют вздрогнуть, посылая по телу волну усиливающегося жара. Джером проводит истекающей смазкой головкой члена между ягодицами, то и дело задевая колечко мышц. Готье недовольно стонет. Джером обожал дразнить его, несмотря на своё состояние, ведь отказаться от рваных стонов, прекрасного изгиба спины и нетерпеливых толчков очень трудно. — Я точно порву тебя когда-нибудь, — вспоминает прошлое Готье, когда они ещё могли переубивать друг друга. Джером облизывает верхнюю губу длинным влажным языком. Он крепко удерживает руками тонкие бёдра Готье, что так и норовили податься в какую-нибудь из сторон, и толкается членом внутрь. Резкий толчок, вводящий член до основания, заставляет ирбиса вскрикнуть и дёрнуться вперед. Но сильные руки удерживают Готье на месте. Бёдра были слишком плотно прижаты друг к другу. Член создаёт сильное натяжение, куда большее, чем просто пальцы, от чего дыхание чистокровного сбивается. Джером стонет от тесноты и теплоты. Внутри Готье очень мокро и горячо. Батлер на пробу, медленно толкается внутрь, вызвав этим табун мурашек, и опирается руками по обе стороны от головы Готье. Хвост Хитклифа снова принял неестественное положение, но быстро выскочил и распрямился обратно. Джером двигает бёдрами назад, почти выскальзывая из Готье, и снова резко толкается обратно, заставив их обоих застонать от столь удачного угла проникновения. Подхватив правую ногу Готье под локоть, Джером немного разворачивает Хитклифа так, чтобы в следующий момент, когда член коснулся простаты, это ощущалось ещё теснее. Готье поворачивается, ложась на бок, кладя голову на сложенные руки, и невидящим взглядом изучает Батлера. От очевидного удовольствия Хитклиф закатывает глаза, открыв рот, пока Джером раз за разом совершает ритмичные медленные толчки, не в силах отвести взгляд от дрожащих ресниц. Поглаживая внутреннюю сторону бедра, которое придерживает, Джером не может не подразнить ещё немного дольше, пока Готье грозно не рыкает, раскрывая глаза и сжимая руки, царапая плитку. Хитклиф обнажает длинные клыки, в ответ Джером тихо шипит и крепче сжимает руку под тонкой коленкой. Он чуть приподнимает Готье, как будто тот ничего не весит, и вторая коленка, на которой тот держался, тоже поднимается. Когда Джером снова опустил Готье, тот лежал на своём бедре, полностью повёрнутый в сторону. Тонкую ногу Батлер положил себе на плечо. Один из фактов о Хитклифе, который сводит Джерома с ума, – тот безумно гибкий. Гни в любую сторону, и он поддастся. Готье не прекращает издавать всевозможные звуки, на которые только способен: он утробно рычит, мяучит, стонет и хрипит, то ли пробуя просить большего, то ли пытаясь всё остановить. Поймав чужой взгляд, Джером начинает медленно входить глубже. Готье выглядит чуть ли не обиженным из-за того, что его дразнят. Ведь он ожидал, что ему продолжат доставлять наслаждение. И теперь хвост и уши, как последние предатели, выдают его нервозность и желание. Оставляя целомудренный поцелуй на бедре Готье, Джером накрывает тонкие пальцы своими, а затем деловито сжимает второй рукой левое бедро, чтобы в следующий момент легко толкнуться в Готье. Тот лишь подаётся навстречу. Джером не может удержаться от того, чтобы развернуть таз Хитклифа ещё сильнее, выкручивая гибкий позвоночник на максимум. Это создаёт такой бешеный угол проникновения, который заставляет обоих почти перейти на крик. Сжав когтистую ладонь в своей, Джером следит за тем, как лицо напротив искажается в выражении чистого удовольствия, стоит толкнуться ещё глубже и резче. Готье смотрит на низ своего живота, и Батлер прослеживает за взглядом, натыкается на движение мышц, которые слишком хорошо обхватывают его член. Блять. Хотелось бы опуститься и посмотреть ближе, ощутить вкус Готье на языке, но слюна Джерома токсична, и если от простого попадания на кожу ничего не будет, то слизистую она раздражает моментально. Поэтому Батлеру остаётся смотреть, как его возбуждение исчезает внутри, иногда заставляя Готье сильнее выгибаться и хвататься за удобно подставленную руку. — Я сейчас кончу, — с придыханием сообщает Готье, не отрывая взгляда от своего входа. Похоже, не одного Джерома это возбуждает. — Ещё немного, — Джером наклоняется к нему, заставляя согнуться сильнее, и снова меняет угол. Готье недовольно мычит, но через секунду, чувствуя, как Батлер зарывается носом в шерсть на ушах, протяжно стонет, резко подтянув руку Джерома к своей груди. От этого Батлер едва не падает на Готье сверху, но вторая рука удерживает вес. В замке пальцы Готье крепко сжимают ладонь Джерома, уже оставив пару царапин. Головой Хитклиф старается потереться о лицо Джерома, и это самый лучший момент, чтобы толкнуться уже резче, обхватив при этом пушистое ухо губами. Слишком громкий и сладкий стон разносится по кухне. Джером подстраивает свои движения так, чтобы они получались именно такими – дающими то, что ирбис хочет. Смазки катастрофически не хватает, но это не мешает ни одному, ни другому. Они продолжают наслаждаться даже такими ощущениями, главное, что их дают именно они вдвоём. Готье поднимает бёдра в погоне за более удачным углом и находит его. Кажется, гнуться уже некуда, но Готье находит способ и выгибается в спине. — Пиздец. Ты там не сломаешься? — Джером не узнаёт свой надрывистый голос. — Нет, но будет лучше, если ты встанешь с меня, — Готье тяжело и сдавленно дышит, говорить в таком положении ему безумно сложно. — Оставить на тебе свой запах я всегда успею. Руки Джерома любовно обводят бока, не задерживаясь на талии долго. Он выпрямляется, продолжая следить за движениями Готье. Джером не может не задержать дыхание, когда взгляд сам падает на место, где член входит в чистокровного, и как чересчур соблазнительно это выглядит. Может, невозможность отвести глаз от этой картины – проявление какого-то странного фетиша, но Готье похоже тоже им страдает. Кажется, Джерому стоит поговорить с Готье об этом позже. Чертовски возбуждает и завораживает эта слегка натянутая кожа вокруг члена, блестящая от смазки и поддающаяся медленным движениям. Джером устраивается поудобнее, уже ухватываясь за бедро Готье, которое тот успешно поднял благодаря плечу Батлера, на котором нога лежала. Хитклиф смог вытянуться и с явным облегчением вздохнуть, снова укладывая голову на руки. Батлер снова начинает двигаться, осторожно и на пробу, стараясь самому не поддаться этим жарким и невообразимо приятным ощущениям. Готье вновь движется навстречу, его голова чуть ли не задирается, уши поворачиваются назад, вслушиваясь, раскрытый рот пускает слюни на собственные руки. Тогда Джером начинает увеличивать силу толчков, подбадриваемый звуками, которые издаёт Готье. Рука сильнее вцепляется в бедро Хитклифа, когда Джером находит необходимый им обоим темп. Каждое движение Батлера заставляет Готье бездумно стонать или выкрикивать фразы, будто тот пытался сделать так, чтобы их двоих услышали с улицы. Но глаза по-прежнему открыты, Готье наблюдает за своим входом. Джером сам перестаёт сдерживаться, когда Хитклиф начинает чуть ли не вибрировать голосом, смешивая мурчание и рык. Вид члена, погружавшегося внутрь, сносит крышу. Но Джером даже не догадывался, что это не предел, пока Готье не начал буквально мяучить его имя – «Джер~мяяя~о-о-ом» – без разбора – всё громче и громче. Тело реагирует невероятно отзывчиво на такую своеобразную похвалу стараниям. Будто находятся всё новые силы, чтобы трахать ещё быстрее, отчего к стонам обоих присоединяются звуки ударов кожи о кожу. — Да-да-да! — бормочет Готье, закатывая глаза, из-за чего Джером сам начинает дрожать как осиновый лист, когда со следующим толчком член задевает простату. Готье так сильно сжимает его, что внутри мгновенно становится ещё жарче. Блядство. — Сука! — Джером снова чуть не падает на Готье, когда ощущает, как мышцы вокруг члена начинают сокращаться, а сам Хитклиф буквально скулит от удовольствия и невозможности стонать ещё громче. — Готье, — хрипло зовёт Джером, мягко оглаживая бедро. Он поднимает взгляд выше по торсу ирбиса и натыкается на белую жидкость, испачкавшую впалый живот. — Ты уже кончил? — Джером ухмыляется, не прекращая тяжело дышать. То, что Готье так быстро кончил, льстило. Батлер правда радовался как щенок, ему не хватало такого же пушистого хвоста, чтобы начать им вилять. Кстати о хвосте – очень длинная конечность сейчас пытается скрыть смущение на лице Хитклифа, мелко дрожа и извиваясь. — Не закрывайся, — просит Джером всё таким же хриплым голосом, погладив пушистый хвост вдоль шерсти. Джерому кажется, что он слышит всхлип, и тут же сердце пропускает несколько ударов. Джером хотел доставить удовольствие, и ведь получалось! Точно получалось, что не так сейчас? — Готье? Хэй, котёнок, ты чего? — Батлер протягивает руку к голове Хитклифа, чтобы погладить. Нога соскользнула с плеча Джерома, и двигаться стало легче. — Эй, — он без труда отодвигает хвост и встречается с горящими серыми глазами, в которых действительно скопились слёзы. — Нет, всё в порядке, это зверь. Я не знаю, что с ним, — Готье вправду выглядит скорее ошарашенным собственной выходкой, чем обиженным или ещё что-то в этом роде. — Чёрт, прости. Всё испортил. — Всё в норме, — Джером легко выскальзывает из Готье, садится и подтягивает его к себе, заключая в не слишком крепкие объятия. Чтобы, если Готье нужно будет отстраниться, он без труда смог это сделать. Хитклиф потёрся головой о плечо Джерома, пытаясь получить порцию ласки, серые глаза всё ещё были мокрыми. Джером почесал за правым ухом, заставляя Готье боднуть руку. Батлер не отказывал себе в том, чтобы насладиться мягким плотным покровом шерсти, который был у коротких ушей. Вторая рука лежит поперёк живота Готье, прижимая ближе. Батлер уже не думал о том, что сам не достиг разрядки, и хотел всё заканчивать, принести Готье воды и дать ему успокоиться. Но Хитклиф обернул руками, вжимая бёдра Джерома в пол. — Куда? Мы не закончили, — Готье дует на мочку уха, заставляя мурашки пробежать по телу. А уже успевший немного опасть член снова набух, требуя долгожданной разрядки. Джером тихо стонет, когда Готье крепко обхватывает рукой основание органа и проводит ладонью вверх до головки, собирая смазку. Хитклиф старается не касаться когтями, но сжимает уверенно и сильно, даже немного причиняя боль. Большим пальцем Готье погладил уретру, вырывая из горла Джерома ещё один стон. Губами Хитклиф спускается к вставшим розовым бусинам и проводит по ним шершавим языком, сразу производя нужный эффект. — Блять, — выругался Джером, когда Готье помимо ритмичных движений рукой начал размеренно вылизывать сосок, вызывая раздражение. Кожу под его языком пощипывает. Руки Батлера разместились – одна на голове за ухом, вторая – на тонкой талии, сильно сжимая её. Готье, оставив след на плече, поднимает голову, движения рукой заставляют Джерома выгибаться и постанывать. Его бёдра сами толкают член в руку в погоне за оргазмом. В заверщающие секунды Джером снова толкается в тонкую ладонь и вскрикивает. Перед глазами белеет то ли от того, что он наконец дошёл до разрядки, то ли от боли, что пронзила его руку, когда Готье додумался укусить её. Сразу после Джером чувствует успокаивающие поглаживания по бедру и шершавый язык поверх раны. — Прости, не удержался. Ты слишком приятно пахнешь, — говорит Готье, переставая на секунду слизывать кровь. Джером тяжело выдыхает и лишь снова гладит его по голове. — Тебя вообще не смущает то, что я ядовитый?

***

— Ого, — Скэриэл, приподняв тёмные брови, с любопытством осматривает довольно глубокую рану от укуса. — Кто это тебя так? — Да, поцапался с одним, — отмахивается Джером, быстро натягивая на себя кофту. — И как? — Я ядовитый, а он идиот, — Скэриэл понимающе мычит и проводит Джерома взглядом, пока тот заходит на кухню с поцарапанным полом, чтобы сделать им кофе.