Грешные души.

Сообщение от Дайнслейфа пришло посреди работы. Они уже год не упоминали Веда между собой, но вдруг, как гром среди ясного неба, текст был коротким и ясным: "Брат в реанимации. Авария". Рери бросил все дела и сорвался в больницу. Столько времени он и злился на блондина за странные слова, и жалел о том, что так грубо с ним обошелся, но никак не находил ни сил, ни гордости ему просто написать... Но сейчас прибежал первым. Дайна уже не было на месте, а брюнет стоял с цветами и фруктами перед дверью, тревожно глядя за стекло палаты. Медсестра впустила, но просила быть осторожнее, так как состояние больного оставляло желать лучшего. На бинты по всей голове было страшно смотреть. Он отделался легким испугом, но все ещё не пришел в себя. Какое то время Рери сидел около его койки и просто бережно держал за руку обеими своими, боясь все случайно испортить. Слова вернулись к нему к концу визита, и то немного. "Вед... Не уходи. Я еще вернусь". Пусть мужчина и не заметил, но стоило ему ответнуться и пойти к дверям, как пальцы Ведрфёльнира зашевелились. ××× Госпитализация длилась всего месяц. Помимо серьезной потери зрения и сотрясения никаких проблем не наблюдалось, но Рери приходил каждый день, постепенно налаживая контакт со старым другом. Нежная улыбка блондина дарила покой и тревогу в одночасье. Он так легко говорил, что все в порядке, что никогда не обижался и прочее - по началу даже не верилось. Все обещанные Толиндис свидания, вечера и встречи выпали из календаря. Девушка пыталась застать его на работе, но находила только коллег, говоривших "он снова в больнице". Даже после выписки Фельнира брюнет не смел его оставить одного слишком надолго. Любое сообщение с незначительным "у меня кружится голова, пришлось притормозить сборы" срывало следователя с места. Ему было не важно, действительно ли просят его о помощи или нет, главное - быть рядом. Главное - быть уверенным, что с Ведом все в порядке. ××× Он пробыл с ним до самого выпуска. Врачи сказали, что большую часть зрения можно вернуть лазерной коррекцией, хотя ста процентов достичь более не выйдет. Рери застал друга в новых, не таких страшных и смешных очках. Честно говоря, он так часто забывал про свою "невесту", что не заметил, как та вывезла все вещи из их квартиры. Толлиндис предложила расстаться. Из чувства привычного и правильного на душе брюнета было невероятно тяжело, но пропустив пару стаканов в баре он понял, что не так уж страшно ее потерять. Алкоголь туманил разум. Он не помнил как очутился на пороге Ведрфёльнира, но хорошо запечатал в памяти его нежное, слегка обеспокоенное лицо. Молодой человек открыл ему дверь в изумлении и тут же поймал в объятия, с которыми на него навалились. В тот вечер Вед поглаживал лежащего на себе, прилично пьяного, Рери и слушал бессвязные россказни. Он что то невнятно говорил о том, как ценит их дружбу, как рад был приходить к ним с Дайном в гости, когда они были детьми... А после следователь поднялся на локтях и со всей возможной пьяному человеку серьезностью посмотрел в голубые глаза напротив. "Знаешь.. а ведь она пахла твоими благовониями.. и пользовалась твоими духами, но далеко не всегда..." Фель озадаченно, но с интересом и вдумчивостью слушал это внезапное обращение. "Тон ее волос был похожим на твой, но они никогда не были такими же мягкими... Она говтрила почти как ты, одевалась, ходила... Я никогда не любил ее, Вед. Я любил -тебя-" Брюнет осмелел под градусом и, пользуясь чужой задумчивостью, припал губами к чужим, мягким и по своему целительным. Ведрфёльнир был поражен, но отказывать не стал. Для того, кто долго скрывал собственные чувства, получить самостоятельное признание было сродни божьей благодати. Блондин чувственно обнимал его за шею, зарываясь пальцами в лохматые пряди на макушке и таял под жаром сильного тела. Он позволил его рукам исследовать, позволил шалость и некую власть, разрешил рискнуть. Разрешил риск... Себе. Казалось, алкоголь просачивается и в него, кожей к коже, чем теснее - тем больше. Он выдохся так, что был готов не просыпаться, но сопение над ухом просто не позволило такой идее укорениться. Может с утра это и станет для него проклятьем, но увидев вблизи обожание в синих глазах напротив .. было не жаль.