[Не]одинокие люди

Яркий свет в окно. Холодная постель. Сажусь, растерянно тру лицо, пытаюсь прийти в чувства. Весь вчерашний вечер… Мурашки по шее. Наверное, сошла с ума? Свихнулась, точно. Сложенная бумажка на подушке: номер телефона и мелким почерком приписка — «извини, не хотел тебя будить». Я улыбаюсь. Не думаю (похоже, не для меня это) — сразу набираю. Женский голос в ушах: «Набранный вами номер не существует». Складываю рваные края обратно. Пополам. Болят искусанные плечи.

***

Мой дом горит —

Ты смотришь сверху.

Неужели ты — лишь миф.

Этот день похож на остальные. Мы не давали друг другу обещаний. Нужно поменять код на двери. Давлюсь. Осадок — горький. Выливаю кофе в раковину. Близость… не измеряется выдумками сердца. Не смотреть в ночь, и не верить расплывчатым образам. Но я всё равно рада, что ты звал меня по имени.

***

Розовый закат — к дождю. Из какой реальности не выпадай — всегда такое чувство, будто унесло течением — обратно не вернуться. В чате — триста новых сообщений. Я мотаю разговор на автомате. «Встречаемся в следующую субботу! Только попробуйте, блять, снова не прийти!» — последнее пуш-сообщение — туча, что напоминает о побеге. Вчера, сразу же после моего ответа, Винстон вышел из сети. Тоже не пошёл на встречу? И я — тому виной? Смотрю на знак «онлайн» под его именем. Не было ещё такого дня, когда не висело пропущенного сообщения. Сегодня — вместе с моим разбитым сердцем — тишина. Chesterfield: Злишься на меня? Winston: Мы договаривались, что пойдём вместе. Стыд кусает щёки. Танки учат нас не ведать страха. Хилеры — беречь других. Если подвести итоги дня… то итоги подводят меня. Chesterfield: Мне жаль. Winston: Забей. Вчера у меня сел телефон. А ты где был весь день? Chesterfield: Спал. Мне хочется выдавить хотя бы на одно слово больше — но не могу. Друг из меня неважный получился. И саппорт тоже. Winston: В понедельник?! До самого вечера? Я уже собрался морги обзванивать! Winston: 😭 В сети — мы самые близкие люди. Но знаешь, на самом деле в жизни я — лишь глупая трусиха. В любом случае — спасибо. Chesterfield: Хах, и что бы им сказал? Winston: Что потерял угрюмого парня, которого смешат мои дебилячьи шутки. Случилось что-то? Chesterfield: Устал вчера очень. Извини. Честер в порядке. Правда. Но мне хочется остаться Кали. Хотя бы ненадолго. Chesterfield: На следующих выходных, я обещаю, встретимся. Укрываюсь одеялом с головой. Если эта встреча станет первой и последней… ладно.

***

Winston: Приглашаю на свидание — в дискорд! Chesterfield: Работы много на этой неделе. До выходных бы дотянуть. Winston: Ладно. Вечно весёлый лучший друг всё чувствует — стал тише в последние дни. Но от этого грустнее только. Плохая была идея — приглашать незнакомца в свой дом. Я выключаю свет. Поделиться — не с кем. Стены глушат звуки.

***

Чувство, словно отдалилась ото всех до точки невозврата. Ещё и встреча эта… Chesterfield: Я на месте. Найдёте меня в самом углу. …конец? Пришла раньше. И должна, наверное, переживать. Но Честер — слишком сдержан в эмоциях. А у Кали — сердце покрылось корочкой льда. Не так уж и страшно, если они вдруг отвернутся. Только плечи отчего-то ноют до сих пор.

***

— Честер? Дай угадаю — имя не настоящее? — кто-то присаживается на стул напротив. Улыбка во все тридцать два. Волосы длинные. Стиль… самурайский? Пиздец, как смело. Сразу узнаю — без представления. Во всех играх, где можно взять катану, ему — нет равных. — Город… в котором я выросла. Не люблю ни его, ни имя своё. Просто… хотелось оставить что-то настоящее. И было забавно играть в свинюшку-повторюшку — и выбрать ником пачку сигарет. — Хирург, — он тянет руку в приветствии. — А зовут меня — Хару. Мама — японка. Ну, по глазам, наверное, понятно. Он рассказывает меню. Советует пиво и золотую рыбку. Прекрасно. Загадаю какую-то чушь — без ожиданий — поем. Спустя пять минут подтягиваются ещё двое. Вы только посмотрите — сдружились уже — идут в обнимочку и шутки травят. Именно такие, какими я их представляла. Что насчёт меня… Немного вяжет рот. — Ощущение, что была вечеринка, на которую меня никто не позвал, — отшутившись, делаю глоток воды. — Вообще-то тебя позвали. — Да, но обидно, что пропустила всё веселье, — виновато утыкаюсь мордой в меню. — Ну-ну! Веселье — только начинается! Становится спокойнее. Кажется… я выдумала великанов, с которыми сражалась. У каждого хила — за пазухой — проклятие. Им не страшно умирать в бою, страшнее — терять кого-то. — Кстати, что там с Винстоном, кто знает? Танки такие нерасторопные… — Я тут, — голос звучит знакомо. Я вскидываю голову. Жёлтые глаза. Подпрыгиваю — стол скрипит по полу. Растерянно хлопаю ресницами. Бар живёт своей жизнью — очень громко. Мы смотрим друг на друга. На нас смотрит три пары глаз. — Покурим? Провалиться бы… или хотя бы сдвинуться с места.

***

Тот же угол. Только теперь нам двоим здесь тесно. Он в жизни — совсем другой. Я — тоже. Но это чувство, словно мы были очень близки… — Хотел спросить тебя кое о чём, как лучшего друга. Его слова оседают на плечи — грузом, что тянет на самое дно. Опускаю глаза. — Спрашивай. — Последнюю неделю я думал, не пиздец ли — ввалиться к девушке, которая, кажется, не хочет меня видеть? Хотя бы спросить, что между нами. Он вдруг становится передо мной. — Сам ведь ушёл. Руки начинают дрожать. Не плачь! Не плачь! Умоляю, только не плачь! Взбрыкнув головой, молча лезу в карман. Журнал звонков. На громкую связь. «Набранный вами номер не существует». — Что теперь? Думаешь, мы останемся друзьями? Чувствую, как Винсент наклоняется. Выдох — у самого уха. — У меня настолько непонятный почерк? — забирает телефон, стирает цифру. — В конце не тройка, а пятёрка. Звоню. Вибрация в его кармане — моё сердце на ходу — из вагона метро. Мы снова смотрим друг на друга. Лучше бы не думали. Усмешка со вкусом чёрного перца. И грустные глаза. Я тянусь к нему. Он улыбается мне в губы — «мы всё ещё друзья?».