Расплавленный металл

Тоф была слепа, сколько себя помнила. Не то чтобы она могла вспомнить многое из своего детства, но факт оставался фактом — с самых первых воспоминаний ее окружают только тактильные ощущения. Если она пыталась заглянуть внутрь глубокой памяти, то могла вспомнить лишь обрывки чужих фраз, прикосновений, запахи и собственные чувства. Возможно, она бы страдала, будь внутри нее горечь утраты, но так уж получилось, что она просто родилась слепой. Просто в утробе матери что-то пошло не так. Просто случайность. Тоф все равно. Она не знает другой жизни, пусть родители и озадачились вбить в нее понимание собственной беспомощности. Инвалид. Вот кем она была, но кем совершенно себя не чувствовала. Так уж получилось, что она живёт в мире, в котором ненормально ощущать мир так, как ощущает его она. То, что она может использовать в качестве ориентиров — всего лишь неполный спектр. По крайней мере в этом были уверены все окружающие. Нянечки и учителя пытались объяснить ей, что то, что она видит, называется «тьма». Но Тоф не видит ничего. Бесконечное безпроглядное ничто. Существует «свет», но она может только ощутить его на собственной коже теплом. Ей пытались объяснить, что этот цвет противоположен тому, что она видит под собственными веками, но она не понимает, что такое «цвет». Зачем-то ей пытаются объяснить то, что Тоф никогда не сможет понять, но она впитывает знания послушно. Ей интересно понимать, как работают остальные люди. Как работает мир, который представляет собой нечто большее, чем то, что она способна ощутить пятками. Выражения лиц собеседников оставались для нее недоступными. Собственно, как и само понятие «лица». Руками она могла найти «рот», «нос», «лоб», «подбородок», «щеки»… Она знала названия и знала нахождения этих частей на «лице», но общая картина не складывалась. При должном усердии она могла заметить небольшие различия — горбинку на носу, глубоко-посаженные глаза, узкий подбородок… Какие-то незначительные мелочи, которые, тем не менее, помогали другим людям различать друг друга. Тоф же отличала людей по голосу, по ощущении походки и веса на земле. Она знает, что существует «способность видеть», которой она была лишена от рождения. В целом основной функцией глаз оказалось возможность ориентироваться в пространстве. Это было самым главным, что помогало людям выживать в первую очередь. Однако, Тоф и без того ориентировалась в пространстве. Точно ли можно было бы назвать ее беспомощной? Тоф была убеждена, что представляла собой нечто большее, чем ее недуг. У нее есть глаза и Тоф знает об этом. Она может чувствовать их кончиками пальцев, пусть родители и ругались, когда она делала это. Как оказалось, она даже может двигать ими, как остальные люди. При желании Тоф могла почувствовать, как они крутятся за веками, мышцами которых она тоже могла управлять. Ей рассказали, что они помогают сберечь глаза, но Тоф не была уверена насколько для нее это важно. Глаза помогают видеть окружающий мир, но у нее этот орган просто бессмысленный рудимент внутри черепной коробки. Возможно, с таким же успехом она могла бы выковорить их, если бы в этом был какой-то смысл. Ее организм словно не понимал то, что глаза под веками не работают, отчего большую часть времени глаза были открыты. Она не сильно контролировала этот процесс, но это помогало ей в коммуникации. Ее учили, что окружающим ее людям будет комфортнее смотреть ей в глаза. Тоф не была уверена в этом, но не спорила. Когда с кем-то разговариваешь, нужно смотреть на собеседника. Тоф приучила себя поворачивать голову в сторону говорящего, даже если для нее это было бессмысленно. Она понимает концепцию работы зрения только теоретически и это не сильно мешало ей жить. Магия земли давала ей возможность чувствовать все необходимое. Чаще она считала себя даже более зрячей, чем окружающие ее люди. Вопреки всему многие очевидные для обычных людей вещи ей приходилось выяснять методом бесконечных вопросов. Для того, чтобы видеть, зрячим людям нужен источник света и это необходимо учитывать при взаимодействиях. Свет даёт «огонь» или «солнце». «Солнце» находится высоко в «небе». «Небо» «голубое» днём, а ночью «темное», но расцвеченное «звёздами» и «Луной». «Луна» тоже давала свет, но не так много, как «Солнце»… Словом, Тоф знала многое о работе окружающего мира. В теории. Технически это давало ей понимание действий других людей. Понятия внешности оставались для нее недосягаемыми. Она могла повторить лишь то, что ей объясняли. Каждый человек выглядит по разному, что помогает отличать их друг от друга. Родственники, как правило, похожи в той или иной степени. Внешность бывает как отталкивающая, так и привлекательная. Впоследствии она выяснила, что ее друзей можно назвать «красивыми», так как порой слышала обсуждения их внешности. На самом деле не только о мальчиках в их группе, но и о Катаре. О Катаре в первую очередь. Красота тоже была странной вещью. Тоф только примерно могла понять смысл. Если человек красивый, к нему тянутся люди, любят смотреть и получают эстетическое удовольствие от этого. На самом деле это казалось глупостью. Значит ли это, что если человек плохой, но красивый, то ему будет больше поблажек? Звучит максимально глупо. Может быть тогда Тоф видит мир яснее, так как не зависит от подобного отвлекающего фактора? Катара однажды сказала, что Тоф красивая, а Катара никогда ее не обманывала. Значит ли это, что глядя на Тоф, людям так же нравится на нее смотреть? Однако с возрастом Тоф узнала, что все-таки одно понятие, связанное с внешностью, может принять и понять. Тоф поняла, что ей нравятся мышцы. Тела, сотканные из мышц, ощущались иначе. Они казались прочнее, жёстче. Твёрдыми, как скальная порода, а Тоф любила скалы. Она так же чувствовала их и под своей кожей — результат многолетних тренировок. Постепенно с взрослением в жизни Тоф так же появилась тяга к противоположному полу. Она не знала, как это работает, ведь даже не видела мальчиков и, как будто бы, ей должно быть все-равно на кого направлять свои симпатии. Однако девочки не вызвали у нее этого странного желания быть ближе. Даже в детстве ей было весело прижаться к Сокке или руке Зуко, наслаждаясь невинной близостью. Любопытно, что при всей своей внешней холодности, Тоф оказалась довольно любвеобильной. С возрастом мальчики стали вызывать у нее более странные желания. Первый раз она занялась сексом из любопытства. Едва осознав собственное взросление и выяснив достаточно, она, не долго думая, решилась на эксперименты. Найти кого-то для Тоф было не сложно. После войны у нее постоянно появлялись новые знакомства, и так как ей была не важна внешность, ей было достаточно того, чтобы парень не вызывал у нее отвращения. Крепкое телосложение было бы хорошим бонусом, потому что это было чем-то, что ей действительно нравилось. Это был не самый ужасный опыт, но и особенного восторга Тоф не испытала. Это было просто… Сносно. Катара сказала, что все дело в симпатии, а ещё лучше — любви. Чем больше доверия ты испытываешь к своему партнеру, тем больше удовольствия от секса. Тоф приходили на ум в таком случае только ее друзья, но Аанг был занят — к тому же, как мужчина он был не в ее вкусе. В детстве Сокка был очень ей по душе, но он тоже был в отношениях. Как и Зуко. Словом, Тоф не повезло и пришлось искать близость на стороне. Потом Зуко расстался с Мэй, но Тоф была не из тех, кто тут же побежит в поисках близости. В конце концов они оба взрослые занятые люди. Он в особенности. Быть Лордом Огня оказалось слишком муторным занятием, отчего Зуко все время казался похожим на напряжённую струну. К тому же где-то в глубине души дребезжал лёгкий страх разрушить дружбу. Тоф чувствовала, что это скорее иррациональная эмоция, но она тоже удерживала ее от бездумных действий. Зуко был удивительно красивым мужчиной. Так ей говорили. Сама-то она никак не могла проверить эту информацию. Тоф знала только то, что могла ощутить сама, а это было немного. Его нос был длинным и прямым. Подбородок узким. Чем его лицо отличается от других тяжело понять, когда ты слепа от рождения, однако рыхлую, повреждённую шрамом кожу, ощутить было легко. Это было чудовищно-явственный дефект, которого не было у других людей. Подарок от того, кого Зуко не повезло называть «отцом». Со временем Зуко начал двигаться жёстко и твердо. Стал будто сотканным из мышц, что, опять же, нравилось Тоф. Его голос всегда был выше ее головы и с возрастом это не изменилось. Зуко занимал особенное место в ее сердце. Он был милым, добрым, абсолютно очаровательным парнем и это только больше заставляло ее внутренности превращаться в кашу. Ее умиляла его любовь к театральным постановкам и фанатичная убежденность в понятия «чести». Было весело злить его, потому что он был один из тех людей, кто не злился, а дулся. Он сжимался, нагревался как костер и сцеплял руки на груди. А ещё всегда радовался, когда кто-то соглашался пить с ним чай. Ей не нравилась эта странная нежность внутри нее, но, наверное, это было нормально? Она давно призналась самой себе, что искренне любит своих друзей. Возможно, больше, чем что-либо, пусть и не умеет это показывать. Мысль о том, что она встретится с ним с минуты на минуту заставляла ее губы против воли изгибаться в улыбке. Дворец Народа Огня вызывал у Тоф смешанные эмоции. Он весь был создан из камня, отчего находиться внутри ей нравилось, так как она могла чувствовать в нем себя абсолютно свободной. Однако, он был огромным, чем напоминал ее родной дом, являющийся когда-то золотой клеткой. После того, что Зуко рассказал о своем детстве, Тоф снесла несколько стен и памятников от ярости. Дальше он не дал ей крушить наследие своих предков. Внутрь ее пропустили без проблем. Вся дворцовая охрана была осведомлена о людях, которым всегда рад Лорд Огня. К тому же не пропускать друзей Повелителя было просто глупо и бессмысленно, так как каждый из них все равно мог проникнуть внутрь. С разрешения или без него. Она прибыла в Кальдеру по делам. В принципе, как и все, что сейчас они делают. С окончанием войны у них не было времени просто гулять. Любые перемещения всегда нужны для какой-то цели и порой она скучала по путешествию с друзьями, но ничего не могла с этим поделать, кроме как радоваться редким встречам. После того, что случилось с Тагой, это был первый раз за несколько лет, когда ее друзья собирались все вместе, как в старые-добрые. Бодрым шагом следуя по периметру огромного здания Тоф пыталась с помощью сейсмического чутья нащупать знакомые шаги Зуко. Его личные покои были пусты. Кабинет тоже. Ей пришлось потратить несколько минут, прежде чем она почувствовала знакомое присутствие внутри дворцовых бань. Она уже была там не единожды, когда нелегкая приводила ее Кальдеру, и, должна была признать, что бани, расположенные на территории дворца, являлись одними из самых лучших. Возможно, дело было в том, что город расположен буквально в центре вулкана. При должном усилии она могла почувствовать, как его гигантское жерло оберегает население прочным кольцом. Хорошо, что Зуко внутри. После войны их жизнь была сплошным хаосом. Тяжелее всего было Зуко, который дневал-ночевал за документами, пытаясь вытащить страну Огня из кризиса. Сейчас у него хотя бы было время отдыхать, и он даже смог ненадолго уехать, чтобы помочь им с Тагой. И, как можно было понять сейчас, даже находил для себя время расслабиться в бане. — Сейчас бани закрыты, — донеслось откуда-то сверху глухим мужским басом, когда Тоф уже собиралась войти внутрь. Большинство охранников были обязаны носить шлемы, отчего их голоса искажались внутри металла. Касанием алебарды охранник остановил ее, не позволяя пройти внутрь, но Тоф явственно чувствовала знакомую тяжесть Зуко за роскошной дверью и не планировала упускать этот шанс. Вес ее друга стал глуше, что означало, что он залез в бассейн, но он точно был внутри. Не желая конфликтовать, девушка развернулась и вышла наружу, прощупывая территорию на предмет слепой зоны. Земля легко поддалась ее воле, пропуская Тоф внутрь себя. Уже через пару минут она вышла наружу на территории бани, приподнимая над головой толстый пласт мрамора. Она определенно сможет залатать дыру позже. То, что Зуко узнал о ее присутствии, было очевидно, — Магия земли в принципе не предполагала тишину, — но нападать не спешил. После инцидента с обоженными ногами, он приучил себя сначала проверять, прежде чем кидаться огнем. — Тоф? — удивлённо-радостно воскликнул он в узнавании, но тут же осекся, — Я же раздет. Однажды ее друзья запомнят, что она слепа, но сегодня явно не тот день. На самом деле в глубине души это очень веселило ее. Двенадцать лет вся жизнь крутилась вокруг ее дефекта, а потом у нее появились друзья, которые абсолютно его игнорируют. Даже спустя несколько лет Сокка по-прежнему пишет ей письма с завидным упорством, думая, что она их читает. (На самом деле читает. Ей приходится просить учеников, зная, что внушает им достаточно ужаса, что бы они не посмели смеяться над ней даже за ее спиной) — Незачем беспокоиться о своем целомудрии, я все равно ничего не вижу. Со стороны ее собеседника тянулась знакомая тишина. Он находился в воде, отчего она не чувствовала его позы, но она ощущала друзей достаточно часто, чтобы понимать, что он смущен. — Твои охранники не захотели меня пускать, — пожаловалась она, паралельно стягивая с себя одежду, чтобы остаться только в повязках нижнего белья. Влажный горячий воздух тут же облепил кожу паром. Зуко ответил не сразу. — Я рад тебя видеть. — Не могу сказать того же, Спарки, — искренне улыбнулась девушка, — но я определено рада тебя слышать и чувствовать. Бросив одежду там, где стояла, она подошла ближе и села на край бассейна. Словно только этого и ожидая, Зуко подплыл ближе и, оставаясь в воде, положил голову ей на колени. Его руки аккуратно обвились вокруг ее талии, отчего ее сердце ухнуло вниз. — Я скучал, — его голос лег куда-то на обнаженную кожу бёдер и Тоф поняла, что прийти сюда было очень хорошей идеей. «Я тоже» — мысленно отозвалась она, неожиданно ласково для себя касаясь пальцами лежащей на ней головы. — Я не знал, что ты приехала. — Это был незапланированный визит. Пальцы машинально прошлись по волосам, чувствуя длину. Ей пришлось отодвинуть руку, чтобы прядь в ее пальцах натянулась до конца. — Ого, я и не знала, что они стали такими длинными. Ленивое мычание гулко отозвалось в мужской груди, вибрацией отдаваясь в ее ногах. — Мы же виделись месяц назад. Ай! — он тихо охнул, когда она абсолютно беззлобно дернула его за ту самую прядь волос. — Я слепая! — с весёлым раздражением выдала она. Определенно, сегодня не тот день, когда ее друзья запомнят, что она слепа. Если бы она знала их хуже, то думала бы, что они издеваются над ней. Однако, нет. Просто ее друзья — абсолютные идиоты, сеющие хаос во имя мира. Она их обожала. — Хочешь поплавать? — вдруг спросил Зуко, приподняв голову. Она чувствовала, как его тепло покинуло верхнюю поверхность ее ног, а мокрые волосы мазнули по коже. — Ты же знаешь, я не люблю, когда мои пятки не касаются дна. — Я буду держать тебя. Это была та самая дилемма. Ее друзья часто забывали о ее слепоте в повседневной жизни, но в моменты опасности — были ее якорями. Даже Сокка всегда хватал ее за руку, утягивая в нужном направлении. Прикрывал ее своим телом, закрывая от обломков… Зуко был тем, кто подхватил ее в воздухе во время боя с Лишенными, и взял инерцию удара на себя. Кто знает, возможно, если бы не это действие, она вышла бы из боя с куда большими ушибами, а может даже с переломами. Надо признать это чувство чужой заботы грело ее сердце. Понимание, что ее друзья знают ее силу, но готовы поймать в момент слабости кажется драгоценностью. И почему-то эта забота не раздражает ее. Возможно, потому что они никогда не считали ее беспомощной. — Хорошо, — неожиданно смело отозвалась она, и, пока храбрость не покинула ее, резким движением толкнула себя вперёд. Испугаться ей не дали, тут же подхватив ее тело и оставляя его на весу. В тот же миг Тоф поняла, что это была вторая очень хорошая идея за вечер. Ее руки машинально обхватили чужие плечи, нащупывая твердость мышц. Горячая вода, которая никогда не остывала в присутствии мага огня, приятно обволокла каждый изгиб ее кожи. Невольно она блаженно выдохнула. — Мне здесь нравится. Расслабляет. Обычно нахождение в воде вызывало у нее желание как можно скорее коснуться земли. Когда вода обволакивала ее тело полностью, она действительно становилась слепой и в случае чего — могла просто умереть. Ее жаждущее жизни тело тут же стремилось вернуться обратно к контролю, отчего Тоф просто всегда мылась, никогда не заходя в воду полностью. Сейчас неожиданно для нее самой она не испытывала этого привычного ужаса. Это и есть доверие? Нужно признать, быть на весу, прижимаясь телом к одному из ее самых любимых людей, было очень успокаивающе. А ещё… Ступней она провела по коже бедра. — О, ты действительно голый. Что же, это неловко. Она определенно не жалеет. — Я не моюсь в одежде. Теперь ее мысли определенно идут не туда. Как часто друзья купаются вместе? Да ещё и чтобы один человек был голым? Да, технически, ей все равно. Весь мир мог ходить без одежды и ей было бы плевать. Но она росла в обществе и прекрасно знает, что это совершенно не норма. Только если это не влюблённая пара. Возможно, Зуко не прогнал ее сразу и предложил фактически прокатить на себе, потому что она тоже ему симпатична? Может ли это быть ее шансом попробовать сделать их отношения более близкими? Если бы он воспринимал ее исключительно как друга, вряд ли он взял ее на руки, находясь в голом виде? Логично? Логично. Позволив себе провалиться в чувства, она прижалась крепче, отчего губы практически коснулись обнаженной кожи. Сейчас, несмотря на то, что она не касалась земли, особенно ясно ощущала себя какой-то защищённой. Как давно кто-то брал ее на руки? Кажется это было в двенадцать лет, когда Зуко обжёг ей ноги и Сокке пришлось несколько дней носить ее на себе. Ее пальцы прошлись по бицепсам, ощущая так нравящуюся ей тугую плотность. Порхающими движениями она прощупала лопатки, отчего тело под ее ладонями напряжённо сжалось под прикосновениями. — Что ты делаешь? — Соблазняю тебя, — честно ответила Тоф, слегка отстраняясь назад. Для нее это было бессмысленно, но людям было важно видеть лицо и глаза собеседника. Она привычным образом сдвинула невидящий взгляд туда, где, по ее ощущениям, было лицо Зуко. Судя по затянувшемуся молчанию, она явно его сломала. Однако, в хорошую или плохую сторону, девушка не знала. Чувствуя, как беспокойство толкнулось в глотке, она машинально подняла руку к уцелевшей стороне мужского лица. Ей нужно было понять эмоцию. Почему он ничего не говорит? Он удивлен? Или она ошиблась и он разочарован? Бровь была сдвинута вниз, но это мало о чем ей говорило. Ребята шутили, что Зуко хмурится большую часть времени. Уголки рта были расслаблены, а не недовольно поджаты. Это уже не было плохим знаком. — Почему молчишь? Подушечки пальцев вдруг обхватили чужие губы. Ненароком выдохнув, Тоф ощутила, как внутренний жар скатился потоком куда-то в живот. — Я просто удивился, — произнес Зуко, перехватывая ее так, чтобы было удобнее удерживать ее на весу одной рукой. Его пальцы сомкнулись на девичьей ладони, горячо прижимая запястье к губам, и Тоф совершенно против воли чуть не застонала от навалившихся эмоций. Втягиваясь в эту авантюру она не знала, чем в итоге она закончится. Несмотря на всю внешнюю браваду портить отношения совершенно не хотелось, и одно понимание взаимности рухнуло на нее ощущением облегчения. Осев в чужих объятьях, она позволила себе насладиться внутренним трепетом вкупе с образовывающимся внутри горячим комком. Зуко продолжал медленно касаться ее руки губами, что, должна была признать Тоф, было довольно мило. И очень будоражуще. — Честно говоря, я этого не планировала, — она почувствовала как губы сами изгибаются в улыбке, — Это вышло спонтанно. — Я боялся рисковать, — признался Зуко, его голос дыханием осел на коже, — Не хотел провести остаток жизни в какой-нибудь замурованной пещере. — Я не настолько жестока, — практически мурлыкнула Тоф, совершенно теряясь в чужих объятьях. Она и не знала, что была настолько напряжена, но горячая вода, оседающий на лице пар и чувство какого-то нежного доверия превратили ее в расплавленный кусок металла. Она позволила себе насладиться необычным чувством расслабления в воде, чувствуя, как та мягко обволакивает ее тело целиком, а единственным крючком в реальность оставалось плотное тело, удерживающее ее на плаву. Она плыла в густом тепле, удерживаясь на весу только волей другого человека, но страха не было совершено. А ещё была странная нетипичная твердость, которую девушка чувствовала весьма отчётливо. — Твой член упирается мне в поясницу, — шкодливо улыбнулась она, уже зная, какая реакция последует. Смущение Зуко чувствовалось всегда, даже когда он молчал. И дело не том, что он казался зажатым в такие моменты, хотя и это тоже. Просто от него исходил жар. Буквально. — Извини, ничего не могу с собой поделать. Ей хотелось поцеловать его. Желание оказалось неожиданным, так как у нее ранее не было подобных порывов. Катара опять же говорила, что все дело в симпатиях. Тоф была не виновата, что часто вспоминала ее, ведь Катара была ее самой близкой подругой, несмотря на их периодические стычки. Именно Катара рассказала ей в принципе о существовании поцелуев. По причине слепоты Тоф не видела подобных проявлений привязанности, но она чувствовала пятками иногда соприкасающихся лицами людей. Когда она спросила у родителей смысл, те очень негативно восприняли это и устроили скандал, пытаясь выяснить, кто рассказал ребенку о подобных «непотребствах». Катара рассказала, что люди соприкасаются губами в знак любви, и на тот момент Тоф добавила это в копилку очередных странных вещей, которые делают люди. С возрастом она поняла, что не против попробовать. У нее были пару попыток — из любопытства, — но они оставили после себя скорее неоднозначное впечатление. Это было мокро и странно. Именно поэтому сейчас Тоф так удивилась этому желанию, однако это соответствовало тому, что говорила Катара. Дело в симпатии, а Зуко был ей очень симпатичен. Она сделала над собой усилие, приподнимаясь выше, туда, где ее ладони нащупали мужское лицо. Найдя пальцами щеки, она прицелилась губами. Тут же поняла, что попала точно в цель, когда в рот попал ком горячего воздуха. Ей хотелось рассмеяться от этого, но она не смогла, так как ее тут же крепко сжали крепкие руки, прижимая ее так тесно, что Тоф удивленно распахнула глаза. Жар горячо скатился в живот, растекся эйфорией где-то в нутре. Совершенно ошарашенная навалившимся чувством, Тоф растерянно повторяла за чужими губами, пытаясь поймать ритм. Кажется, она все делала верно, судя по тому, как задыхался Зуко под ее губами. Когда ее рот раскрыли, проникая внутрь языком, Тоф поняла, что отныне любит поцелуи. Смесь стонов, слюны и вздохов между их губами вызывало знакомое чувство возбуждения, но оно казалось глубже, каким-то более имеющим смысл. Это было лучше, чем то, что она пробовала ранее. Судя по всему Катара как всегда была права, как бы не хотелось это признавать. — Я хочу тебя, — как-то отчаянно прошептал Зуко, коротко отстранившись и, судя по всему, вглядываясь в ее лицо. Привычно приподняв подбородок, «глядя» в ответ, она ухмыльнулась. — Что тебя останавливает? — Я не смогу незаметно провести тебя в свои покои. — А зачем нам туда идти? Казалось, Зуко искренне удивился вопросу. — Ты заслуживаешь комфорта и мягкого матраса. — Не люблю мягкие вещи, а комфорт переоценен, — широко ухмыльнулась Тоф, — Выведи меня к краю. Вода послушно расступилась от движущихся тел, и вскоре Тоф приподняли, усаживая обратно на край бассейна. Она тут же прижала ноги вплотную к камню, привычно заземляясь. Все было в порядке. По коридору изредка сновали слуги. Возле двери недвижимо стояла охрана. Притянув к себе Зуко, она обвила руками его плечи, вновь проваливаясь в поцелуй. Из-за глубины бассейна его лицо находилось вровень с ее собственным, что было необычно. Тоф привыкла чувствовать себя маленькой. Когда она была ребенком, голоса взрослых всегда доносились откуда-то сверху. Впоследствии ей объяснили, что постепенно она будет расти, но ей уже было двадцать лет, а она по-прежнему слышала всех своих друзей снизу-вверх. Даже голос Катары она слышала на уровне своего лба, а уж что говорить о мужской части их команды… Ей объяснили, что, как правило, мужчины крупнее женщин физиологически, и она особенно ясно осознала это, когда потянулась обнять Аанга спустя несколько лет, но вдруг уткнулась лицом ему в грудь. «Ты что на табуретке стоишь?» — пошутила она тогда, но сама прекрасно чувствовала, что Аанг стоит на земле этой своей странной лёгкой походкой. Впоследствии оказалось, что, если она и выросла, то в сравнении с друзьями все равно была невысокой. Ей не очень нравилось чувствовать себя ниже остальных. Всю жизнь она пыталась доказать свою состоятельность, а маленький рост не помогал казаться грозной. К счастью, люди, которые знали ее больше минуты, узнавали, что внешний вид совершенно не соответствует ее силе. Рядом с Зуко она и вовсе чувствовала себя какой-то миниатюрной. Насколько нормально то, что она даже не может обхватить его полностью при объятьях? Она вообще нормально выглядит или кажется слишком прижатой к земле? Насколько будет удобно целоваться, если они просто будут стоять в полный рост? Будет ли у нее затекать шея? Она обязана попробовать позже. — Вылазь тоже и ложись. Казалось, именно в этот момент Зуко понял, что она задумала, если судить по рваному вдоху. Сопротивляться он не стал. Тоф услышала как вода с шумом ударилась о мрамор, когда Зуко послушно выполнил указание. Не собираясь тянуть, Тоф тут же по-хозяйски уселась сверху живота, безошибочно определив его нахождение по весу на камне. Руками упёрлась в широкую грудную клетку, наслаждаясь открывшимися возможностями. Ей очень нравилось происходящее. И то, как послушно он лег под нее — тоже. Пускай внешне она и могла показаться слабой, внутри нее находился стальной стержень. Возможно, увидь кто их вместе никто бы не подумал о ее силе. Разве что по мускулам, которые она ощущала под своей кожей. Однако, она была лучшим магом земли в мире, что не было хвастовством, а просто являлось правдой. — Сразишься со мной? — Сейчас? — со сдавленным смехом уточнил Зуко. Видимо, это последнее, что он ожидал услышать. — Нет конечно, глупый. После. — Разве тебе недостаточно того, что я уже готов принять твое превосходство. Тебе нужно ещё унизить меня в спарринге при моих подданных? Ранее они уже проводили дружеские спарринги и Зуко так и не смог ее победить. На самом деле никто, кроме Аанга. С Аангом всегда было тяжелее всего. Забываясь, он инстинктивно использовал воздух, паря вокруг, оставляя лишь отзвуки собственных прикосновений. Хорошо, что он был ее другом, и, к тому же, очень миролюбивым. В схватке насмерть она бы точно не справилась. Возможно, каждый из них знал в глубине души, как ее победить. Нужно всего лишь выбить дух из ее груди, выкинуть в открытое пространство воздуха или воды, в котором она будет беспомощна… Никто никогда не использовал это преимущество, не намереваясь вредить по-настоящему. — Причем здесь унизить… — она с нажимом провела пальцами по плечам, спускаясь по рукам ниже, прощупывая каждый мускул и вены, — Мне нужен соперник, с которым будет хоть немного веселее, чем с малодушными. Хмыкнув, узнавая слово, которым Тоф ласково называла своих учеников, Зуко коротко засмеялся. Она отлично чувствовала вибрации его тела с помощью прижатых к камню коленей. Ощущала лёгкий вес рассыпанных вокруг головы волос. Опустившись вниз, Тоф попала губами прямо в открытую шею, которую тот так удачно подставил. Смех в его груди превратился в всхлип, пока она мягко касалась его кожи, наслаждаясь внутренним томлением от имеющейся у нее власти. — Я слышала, что ты очень красивый мужчина, — как бы невзначай вставила она, не прекращая дразнить, — Если это так, то отдавать себя слепой девушке, которая не в силах это оценить, кажется упущением. Всё ещё с запрокинутой головой Зуко сдавленно хмыкнул. — Я бы так не сказал. — Ты любишь себя принижать, так что я не воспринимаю твои слова. Однако, кое-какие вещи я чувствую, — она вернула руки к натянутой на мышцы коже, — Я чувствую жар твоего тела, который исходит от твоей кожи. Чувствую его вес. Тяжесть мышц. Мне это очень по душе. — Тоф, — практически жалобно простонал Зуко, вдавливая ее в себя, — Пожалуйста… Он легко нашел ее губы своими, тут же раскрывая их и проникая внутрь языком. Застонав, Тоф позволила себе чувствовать себя проваливающейся в горячие объятья. Жаркий воздух исходил от Зуко как от костра, что было признаком мага огня. В детстве, обнаружив у Зуко такой милый нюанс, они пристрастились прижиматься к нему. Тот бухтел негромко, но каждый из них знал, насколько Зуко нравится такое внимание. Бедный ребёнок ужасно тосковал по проявлениям привязанности. В детстве Тоф практически ничего не слышала о войне. Тщательно оберегаемая, Тоф росла в достатке, и беды внешнего мира словно совершенно не касались ее. Однако ненависть к магам огня, казалось, всегда витала в воздухе, и даже просторный двор ее семьи не сберёг ее от этого. Однако Тоф так и не смогла возненавидеть их. Возможно, ей повезло, что ни один из ее близких не сгорел в огне заживо. Скорее всего в таком случае она была бы настроена гораздо более воинственно. Как например, Джет, про которого рассказывала Катара. Он был так ослеплён ненавистью к народу огня, что не гнушался убивать даже детей. Для Тоф маги огня были просто кем-то, кого необходимо остановить. Никто из них так и не навредил ей, потому что она была слишком сильна для них. Единственный маг огня, навредивший ей однажды по неосторожности, лежал сейчас под ней и жадно вылизывал ее рот. Из-за того, что она искренне любила Зуко, ее скорее умиляли его признаки мага огня: То, как он чуть-ли не одержимо поклонялся Солнцу и вставал с рассвета. Ее забавляла его привычка выдыхать дым из раздражения. То, как нагревалась его кожа от чувств. Как от него исходил пар, когда он высушивал на себе одежду. Как послушно огонь следовал за его дыханием. Это был источник тепла в их команде. Особенно, когда каждый понял, что Зуко является не сколько угрожающим, сколько пытающимся таковым казаться. — Если мы говорим об этом… — оторвался от нее Зуко, горячо дыша в ее рот, — И я знаю, что для тебя это не важно, но… Ты очень красивая. И дело не только в этом. Ты восхитительна. Абсолютно невероятна, хотя ты итак это знаешь. Она чувствовала его смущение, то, как сбивается его голос, когда он пытался робко сделать ей комплименты. — Верно, — ухмыльнулась она, — но все равно приятно. Можешь продолжать меня хвалить. — А ещё я хочу сказать кое-что, но боюсь, что после этого ты выбьешь мне почки этим же камнем, на котором я лежу. Заинтересованная, Тоф практически легла на него, находясь так близко, что могла бы без усилий заглянуть в глаза. — А вот это звучит интересно. — Ты кажешься мне очень милой, — резко выдохнул Зуко, словно опасаясь потерять скопившуюся смелость, — А ещё ты такая маленькая, что это выглядит очаровательно. Мне каждый раз приходится вспоминать, что ты можешь отбить мне внутренности, и держать язык за зубами. Эмоции, накатившие на нее представляли собой абсолютно дикую смесь веселья, желания и какого-то умиления. Хорошо, что Зуко помнил о ее силе. Она не была милой. Всегда хотела делать все, чтобы не казаться таковой. — Неужели я настолько тебе нравлюсь? — Любовь определенно ослепляет меня. Это все ещё были шутки или что-то большее? Тоф чувствовала его взгляд на себе, то, как его пальцы приподнимают ее лицо, чтобы всмотреться в ее незрячие глаза. Она не знала, что он хочет увидеть в них. Скорее всего они пусты, как и все, что за ними. — Почему ты смотришь на меня? — Любуюсь… «Любоваться». Тоф знала значение слова. Означало «смотреть» и «наслаждаться тем, что видишь». Чувствуя, как невольный румянец горячо заколол ее щеки, она резко спустилась вниз. Движение получилось скорее нервным, но ей нужно было срочно взять контроль обратно в свои руки. В тот же миг, как ее пальцы нашли стоявший колом член, Зуко рвано выдохнул и дёрнулся от неожиданности. Не давая ему времени собраться, Тоф резко ткнулась ртом вперёд, не особо понимая, куда попадет, но она в любом случае не могла промахнуться. Ей просто больше было некуда. Ноги, на которых она сидела, вздрогнули, а Зуко издал какой-то совершенно растерянный гортанный звук. — Тоф?! Не собираясь тратить время на сантименты, она шире открыла рот, проводя языком по удивительно бархатистой коже. Вкуса не было, скорее всего, смытый водой. Практически то же, что облизывать щеку. Только кожица под ее языком казалось какой-то невероятно нежной, практически шелковой. На самом деле она ранее никогда не пробовала подобную ласку, но как и всегда в ее случае — она просто услышала, что так можно. Сейчас случай показался ей самым подходящим для подобных экспериментов и она скорее не думала, а просто решилась. Сейчас она поняла, что ей определённо нравится. Очень и очень нравится. Зуко практически метался под ней. Стонал и всхлипывал. Теряя себя в движениях, он совершенно бесконтрольно распустил ей прическу. Волосы начали лезть ей в рот и она постаралась сдвинуть их в сторону. Сейчас, когда она уже успела визуализировать форму, ей было легко представить, куда именно нужно направлять движения рта. Зуко под ней сдавленно стонал и она практически таяла от такого звучания его голоса. В подростковом возрасте Зуко любил покричать, но сейчас у него был спокойной бархатный тембр, который был довольно приятен для ее ушей. Услышать, как он практически сходит с ума от ее ласк заставляло горячий комок внутри нее становиться больше. — Господин? — встревоженно прозвучало за дверью. — Веди себя тише, — тихо приказала девушка, — Ты же не хочешь, чтобы твоя охрана вломилась сюда, думая, что ты умираешь. Захныкав, Зуко вцепился во что-то зубами, приглушая звуки. В какой-то степени Тоф было жаль. Ей ужасно нравилось слышать как он беспомощно стонет под ее ртом, но ей не слишком хотелось, чтобы их прерывали. На всякий случай она толкнула рукой по камню, вынуждая мрамор послушно изогнуться в сторону двери, закрывая ее. Так, если кто-то откроет дверь, по крайней мере не увидит своего господина, распластанным на полу. — Не порть мое имущество, — не особо рассерженно пробурчал Зуко. Голос его звучал скорее жалко. — Не волнуйся, я потом все залатаю. — Щели останутся. — Не бухти. Чтобы помочь ему замолчать она опустилась ртом обратно, чувствуя, как головка упирается ей в горло. Зуко абсолютно бесстыдно взвыл. — Господин? — повторно донеслось за дверью более взволнованно. Сильная рука заставила ее голову замереть на месте, отчего Тоф застыла, боясь подавиться. Сделав вдох, Зуко громко отозвался: — Все в порядке! Голос его, что удивительно, звучал безукоризненно идеально. Словно он занимается чем-то совершенно обыденным, а не трахает свою близкую подругу в рот. После он расслабил хватку на ее голове. Катара говорила, что заниматься сексом должно быть приятно и весело. Сейчас ей определенно так было. С тихим хихиканьем выпустив член изо рта, отчего он с шлепком ударился по животу, Тоф вставила свой комментарий: — Восхитительный контроль над голосом. — Приходится часто тренироваться, — с дрожащим вздохом Зуко вплел пальцы одной руки в ее волосы, другой приподнял ее подбородок, снова заглядывая в глаза. Это движение всегда было очевидным. Смысла в этом не было, но Тоф была готова списать это на странности зрячих людей. — Смотрю в глаза? — мягко уточнила она, направляя взгляд куда-то вперёд. — В нос, — хмыкнул Зуко и она слышала улыбку в его голосе. Мгновение спустя он произнес уже серьезнее, пальцем растирая слюну, оставшуюся на ее подбородке, — Тоф, мне очень нравится… Но я хочу целовать тебя. Очаровательно. Он абсолютно очарователен. Не в силах совладать с собой, она послушно потянулась следом, движимая чужими руками. Касание губ было уже не первым, но вызывало в ней всю ту же щемящую сердце жадность. — Я должен был сначала пригласить тебя на ужин. Фыркнув, Тоф лизнула впадинку между его губами. — У нас было уже много ужинов, Спарки. Абсолютно потерянный под ее ласками, он не сразу собрался ответить: — Нет, я имею ввиду, чтобы были только мы вдвоем. — Помнишь, мы ели вяленое мясо на острове Эмбер, пока искали Аанга? — Тоф чмокнула его в подставленные губы, — Мы были вдвоем. — Это был вынужденный перекус по пути! — раздраженно выдохнул Зуко, чем напомнил свою подростковую версию, — Ты прекрасно поняла, что я имею ввиду. — Успокойся, Огонёк, ты не обязан соблюдать приличия. Наше желание и без того взаимно. — Зуко, — вдруг невпопад вставил он. — М? — Называй меня по имени. Первым порывом было продолжить дразнить его, но что-то в его голосе убедило ее этого не делать. А она хоть раз называла его по имени? Называла ли хоть кого-то? Она не знала, почему ее так тянет придумывать прозвища, но отчего то это всегда было первым порывом. — Зуко. Имя легло на язык странно и немного чужеродно. Она не успела это обдумать, так как ее вновь подтянули к себе, вынуждая раскрыть уже припухшие губы. — Могу снять с тебя это? — жарко шептал он между поцелуями, оглаживая ее дрожащие бедра, — Пожалуйста, скажи «да». Ещё никогда Тоф не ощущала себя настолько желанной. Кажется, Зуко был готов тереться о нее, насколько возбуждённым ощущался. Тоф в свою очередь не понимала, почему она до сих пор в одежде. — Да. Каким-то образом она обнаружила себя уложенной лопатками на горячий мрамор. Абсолютно раскрытая, мягкая и податливая под чужими ласками, ее тело даже не успело среагировать. Уже через несколько мгновений она ощутила, как ее грудь и бедра освобождаются от натянутых полос ткани. Ей было приятно такое внимание. Между ног она ощутила прикосновение, а затем по форме поняла, что это пальцы. Следующим пришло понимание, что она довольно давно была сильно возбуждена и между ног у нее было горячо и влажно. Кажется, ей даже не нужна была никакая подготовка. Совершенно не осознавая свой порыв, она протянула руки вперёд и как-то отчаянно позвала: — Зуко. Крупное тело тут же рухнуло в ее объятья, мокрые волосы неприятно прилипли к коже. Она раскрыла ноги шире, позволяя чужим бедрам прижаться плотнее. Член твердо упирался ей в бедро и Тоф, зажатая между полом и крупным телом, ногами пыталась подтолкнуть его туда, где он был нужен ей больше всего. — Да не тяни же ты, — вырвалось у нее, когда вместо желанной толщины внутри ощутила только касания. Большой палец мягко накрыл комок нервов и она ахнула, невольно подставляясь бедрами ближе. Однако, это все ещё было не то, что она хотела. — Если ты сейчас же не трахнешь меня, я прикую тебя к железной бочке за твоей спиной и возьму самостоятельно. — Это печь, — весело фыркнул Зуко, прикусив ее за уголок челюсти. — Тебе все равно не навредит, так что я по-прежнему могу это сделать. Кажется, угроза сработала, хотя в глубине души идея приковать Зуко к чему-то ей приглянулась. Возможно, позже она ее реализует. Наконец, она ощутила, как член проникает внутрь нее. Невольно она замерла, наслаждаясь ощущением наполненности, смешанным с внутренним жаром. С мычанием откинув голову назад она открыла шею, куда тут же опустились поцелуи. — О, Великий Агни, — сдавленно прошептал Зуко, когда его бедра плотно прижались ближе. — Я бы хотела, чтобы ты произносил только мое имя, когда находишься внутри меня, — пошутила Тоф, несмотря на дрожь внутри. Это была привычка. Нервное желание всегда держать контроль, даже когда его у нее не было. Сейчас она чувствовала себя слишком раскрытой, слишком мягкой и доступной. Кажется, она могла сболтнуть лишнего, что обычно держалось только ее мыслей. Например, сказать ему, как ужасно она по нему скучала. Это чувство смазалось ударом удовольствия, когда Зуко двинул бедрами и вновь вошёл до упора. Сдавленно вскрикнув, Тоф инстинктивно прижалась плотнее, подставляясь ближе. Задыхаясь от содрогающегося где-то внутри нее клубка эйфории, она машинально ткнулась губами вперёд и поняла, что промахнулась. — Сюда, — ласково обхватив ее ладонями, Зуко судорожно прижал ее губы к своим. Сердце сделало кульбит от горячего дыхания, от близости, от языка, облизывающего ее рот. Ее щеки грелись под чужими ладонями. Было тесно, горячо, и абсолютно-невыносимо-жарко. Ей не хотелось, чтобы было по другому. Все, что она могла — тонуть в этом сжимающем ее тело удовольствии и задушенно стонать в чужой рот. Это было похоже на горячечный бред, в который она позволила себе провалиться. Не было желания для масок, которые она носила. Не было сил притворяться, что она выше этого. Что ей не важно, что о ней думают. Это было похоже на то, как до этого Зуко держал ее над водой, не давая утонуть. Словно быть не в своей стихии, при этом зная, что ты в полной безопасности. Казалось, внутри нее были только безграничное доверие, удовольствие, нежность, и все те слащавые слова, которые обычно она старалась избегать. Сейчас, крепко прижатая к полу, она не могла пошевелиться, не могла сдвинуть ноги, не могла удалиться от этого острого воздействия, но ей и не хотелось. Бедра и лопатки ударялись о твердый пол, но это только добавлял глубины всему происходящему. Чутье, которое она не могла заглушить, дублировало в ее разум понимание того, как она выглядит со стороны: как ударяются их тела и чувствуются как одно. Она могла только всхлипывать, стонать в чужие губы, цепляться за крепкие плечи и чувствовать-чувствовать-чувствовать… В какой-то момент Зуко над ней сдавленно застонал, резким движением вытащил член и, содрогаясь, прижался к ее груди лбом. Все ещё натянутая, как струна, Тоф не сразу осознала происходящее. Горячая склизкая субстанция явственно ощущалась на голом бедре. Судя по всему Зуко хватило самообладания, чтобы не кончить внутрь нее. В этом плане он явно оказался куда осторожнее — она так быстро прыгнула в омут, что совершенно не задумывалась о таких вещах, как внезапная незапланированная беременность от Лорда Огня. Она все ещё ощущала себя распластанной на полу, Зуко часто дышал ей в живот. Тоф чувствовала, как мелко дрожат ее широко расставленные бедра. Волосы Зуко одеялом накрыли ее грудь, слегка щекоча шею. — Мне щекотно, — как-то пьяно хихикнула Тоф, пытаясь сгрести волосы куда-то в сторону, где они не будут кончиками лезть ей в подмышки, — И зачем только ты отрастил их такими длинными. Зуко, все ещё приходящий в себя, медленно приподнял взгляд и весело фыркнул: — Это твои волосы. — А, — коротко сделала вывод Тоф, чувствуя себя немного глупо. Живот нервно дёрнулся, когда Зуко ласково чмокнул ее ниже пупка, а затем неожиданно поцелуями начал спускаться ниже. Когда губами он коснулся ее между ног, Тоф растерянно вздохнула. Бедра нервно дёрнулись от прикосновения, инстинктивно она чуть не сдвинула ноги вместе, но ей не дали сделать этого руки, раскрывающие ее шире. Распаленная донельзя, Тоф не потребовалось много времени, чтобы кончить следом. То, как быстро у нее получилось это сделать, было даже удивительно, но она не собиралась жаловаться. С усталым вздохом, она осела обратно на теплый мрамор. Тело слегка потрясывало от оргазма, а так же пережитых физических и моральных потрясений. Черт бы побрал Катару. Она оказалась права. Снова. Это был определенно лучший сексуальный опыт в жизни Тоф. Однако, к сожалению, все оказалось гораздо сложнее, чем ей думалось изначально. Зуко был монархом целого народа, а она — дочерью знатного рода, героиней войны и самопровозглашенным величайшим магом земли. Звучало достаточно респектабельно, но… Она не из народа огня. Есть ли между ними хоть какое-то будущее, которое представляло собой нечто большее, чем просто нежная дружба старых товарищей? Что теперь их ждёт? Отношения втайне? Редкие тайные встречи, пока советники Зуко не вынудят его жениться? Сложив ноги вместе и, чувствуя себя удивительно ранимой, она несмело уточнила: — И… Что дальше?.. — Ужин, — коротко ответил Зуко, приподнимая девушку над полом и укладывая в свои объятия, — Вдвоем. — А затем? — продолжила гнуть свою линию Тоф, внезапно совершенно не способная найти покой, — Ты ведь прекрасно понимаешь, что… У этого нет хорошего конца. Что она натворила? Может быть ей вообще не стоило доводить до этого. Как ей теперь находиться рядом с Зуко, когда она знает, как ощущаются его поцелуи? В любом случае стране Огня нужны наследники. Зуко нужна невеста, которая станет Повелительницей Огня, а у Тоф открыта школа. У них есть обязательства. Максимум, что ей будет дано — ещё несколько ночей вместе, пока Зуко не вынудят выбрать себе жену. Зуко молчал долго. Он бережно удерживал ее на коленях, оглаживая ее голые лопатки. Внезапно ей стало холодно, несмотря на все ещё стоящий в банях пар. — Если бы я предложил… — внезапно тихо произнес он, — Стать моей женой… Ты бы согласилась? Это было так похоже на Зуко. Если он видел преграду — первым его порывом было снести ее. Он был скорее человеком-действия, что очень ей в нем импонировало. — Твои люди не примут человека из народа земли. — Я спросил не это. Что она могла ответить? Женитьба никогда не была ее целью. В детстве ей искали жениха из благородной семьи, но так и не нашли достойного, по меркам родителей. И в принципе перспектива стать женой никогда ее не прельщала. Это автоматически накладывало на нее кучу обязательств: быть кроткой, послушной, гостеприимной хозяйкой и родить столько детей, сколько захочет муж. — Ты ведь понимаешь, что я не смогу стать красивой куклой возле твоего трона? — Я никогда бы и не надеялся на это. — И я в любом случае должна доучить хотя бы тех учеников, которые уже у меня есть. — Это вопрос чести, я понимаю. — И я никогда не смогу быть привязанной к одному месту, ты ведь знаешь, насколько я ценю свободу. — Меня это восхищает в тебе. — И я отказываюсь рожать больше двух детей. — Это хорошее количество. От уверенности, которую излучал Зуко, Тоф чувствовала, как сомнения постепенно покидают ее. — Думаешь, это хорошая идея? — робко спросила она в итоге, смущённо наматывая на палец прядь чужих волос. Другая ее рука покоилась на открытой груди, частично закрывая ее. Под ней гулко и тревожно билось сердце. — Я не уверен, что может быть идеи лучше, — уверенно произнес Зуко, переплетая свои пальцы с ее, — Ты героиня войны, каждый знает, кто ты. Я смогу использовать нашу женитьбу как символ объединения наций и начала нового периода мира. И ты моя подруга. Я доверяю тебе больше, чем себе. Тоф могла только слушать, не смея перебивать. Прижав щеку к ее плечу, Зуко коснулся лёгким поцелуем открытой кожи. — Для меня, как для Лорда Огня, при выборе невесты самое главное польза для народа. Иметь в жёнах подругу звучит как невероятная удача. Мой отец, мне кажется, никогда не любил мою мать. Мне кажется на самом деле он был крайне несчастным человеком и отсутствие любви так же повлияло на него. — Ты слишком хорош для него, — не смогла промолчать Тоф, — Если умудряешься даже сейчас находить отговорки для этого чудовища. — Я его не оправдываю. Всего лишь пытаюсь объяснить, что если ты станешь моей женой… Я бы мог обратиться к твоей силе в любое время. Смеяться с тобой каждый день. Сражаться с тобой каждый раз, когда нам того захочется. Мне кажется… Это то, чего я действительно хочу. Годы на троне сильно закалили Зуко, натренировали его говорить доходчиво и кратко. Его слова безукоризненно имели смысл и при этом показывали его чувства к ней. Внезапно будущее перестало казаться беспросветным тленом. — Гладко стелешь, Спарки, — фыркнула она и подняла невидящий взгляд туда, где чувствовала мужское лицо, — Я уже слышу, как будут визжать Сокка и Аанг, когда мы сообщим новости. То, как зажглась радость в груди Зуко, она буквально почувствовала телом. Грудь, к которой она была прижата, сначала расширилась, а затем Зуко совершенно легко и искренне рассмеялся. Ойкнув, Тоф позволила сгрести себя в медвежьи объятья, а затем продолжила: — Давай сообщим им в письмах как бы невзначай? Чтобы было что-то вроде «в стране Огня все без изменений, кстати, приглашаем вас на свадьбу». Уверена, они будут кричать так громко, что мы услышим их даже здесь. Говорить было тяжело, потому как Зуко продолжал смеяться, отчего ее всю потряхивало. Через пару мгновений Зуко собрался с силами, чтобы пожурить ее: — Ну же, Тоф, как ты можешь думать так… — он сделал паузу, достигая нужного эффекта, — Мысли масштабнее! Как мы тогда увидим их лица? Серьезно?! Опять?! — Я в любом случае не увижу, Зуко-о! Все происходящее было таким глупым, а она чувствовала себя такой счастливой, что ее лицо совершенно перестало ее слушаться. Смеясь, она даже не обратила внимание, что назвала своего — теперь — жениха, по имени. — Уверяю тебя, что расскажу всё в мельчайших подробностях, — пообещал Зуко, и они продолжили смеяться, выдумывая все более идиотские варианты сообщить друзьям о своих планах. Тоф вполне легко могла забыть, что буквально сидит голой, а за дверьми дворцовых бань стоят растерянные от долгого отсутствия их Повелителя охранники. — Тоф? — тихо позвал он, наклоняясь ниже, практически касаясь ее губ своими. Казалось, он специально дал ей возможность прочувствовать его приближение, заставить сердце замереть в предвкушении поцелуя. — Да? — Выходи за меня замуж? Тоф никогда не была сентиментальной, никогда не мечтала о свадьбе. Они, черт возьми, буквально только что обсудили предварительный брачный договор! В детстве Тоф полагала, что если и услышит подобные слова, они принесут ей исключительно горечь и разочарование. Однако сейчас эти слова, произнесенные от всего сердца, заставляли ее чувствовать себя какой-то по-женски растроганной. Неужели это теперь ее жизнь? Чувствовать себя такой… Влюбленной и бесхарактерной? Такой, какой она никогда не хотела быть из принципа? Но точно ли это она? Или это остатки ее подросткового максимализма, когда она была готова делать что угодно даже во вред себе, лишь бы не так, как говорили родители? В любом случае даже сейчас она все сделала неверно, так что может быть спокойна за свою совесть: она собирается выйти замуж по любви, за мужчину, который знает ее настоящую, а предложение ей сделали, когда она сидела голой на его коленях. Поспешили ли они? Тоф так не думает. Зуко был ее другом уже много лет, и они и без того всегда были готовы встать друг за друга горой. Просто теперь будут делать это спина к спине. — Я согласна.