Мясник-убийца, который мне улыбнулся

13 декабря 2014. Суббота. 08:54 Отмена Значит, так. У меня в расписании не заложен блок на переосмысление ориентации. У ДЕТЕЙ СЕГОДНЯ ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ.  У МЕНЯ НЕТ ВРЕМЕНИ НА ВСЮ ЭТУ ХРЕНЬ С МУЖЧИНАМИ.  Я ее отменяю. Подумаю про свою неуместную эрекцию на каникулах. Я не собираюсь быть геем! Кавагути сказала, что все-таки лучше подумать сейчас. Сорок пять минут мы спорили. Точнее, я орал, а Кавагути попивала чай и делала пометки в своей драной книжечке.  Когда время приема истекало, она спросила меня, готов ли я в таком случае сексуально удовлетворять Роуз или какую-то другую девушку до конца жизни.  Я представил этот вынужденный кунилингус длиной в бесконечность. В красках представил. Как я раз за разом готовлю брусничную подливку воображаемой девушке. Собираю детский комод и все такое прочее. Как улыбка этой девушки тускнеет, а я не улыбаюсь вовсе. И нет.  Я не готов. Это была бы очень несчастливая жизнь. Хочу другую. Отклик: раздражение, ярость, несогласие Непонятная ситуация: что там Кавагути все время черкает Гипотеза: наверное, пишет, что я самый невыносимый клиент Успехи: ну, ответ я все-таки нашел Теги: #бытовое, #здоровье, #отношения

──────────────────────

13 декабря 2014. Суббота. 22:35 Гранд финал  Половину партии наших украшений отгрузили в боксерский клуб «Бобёр». Надеюсь, сегодня там занималось много девочек. Кроме рождественских венков к ним приехало двадцать два детских ободка для волос с пуансеттиями.  «Распределительный центр допустил ошибку. Ваша доставка прибудет по верному адресу завтра утром. Устраивает, мистер Холландер?» Нет! Каждый раз одно и то же. В прошлом году перед показательными кто-то угнал старый замбони. Теперь у нас новый замбони.  Я знал, что что-то пойдет не так, поэтому приехал на каток за пять часов до начала мероприятия. Бесцельно слонялся по коридорам. Мне нравится, как тут пахнет. Влажный сквозняк, металл и пластик. Неважно, сколько пройдет времени, я мгновенно узнаю этот запах. Мне позвонил флорист, с которым мы договорились на сборку фотозоны «Крылья ангела». Флориста подкосил грипп.  Пришлось в спешке докупать в «Доллараме» искусственные цветы, похожие на мятые носовые платочки. Хейден был на подходе. Вооружившись клеевыми пистолетами, мы налепили их на готовую основу из картона. Под рост детей конструкция подходила. И лепестки не осыпались. Мать Колетт все равно потом жаловалась Терио, что наши крылья травмировали ее чувство вкуса. Я сам сфотографировал Колетт. Каждому ребенку причитается фото на память, даже если его воспитанием занята свора снобов. Миссис Уилсон обошлась с нами милосерднее. По ее мнению, фотозона с крыльями «уникальна». Ну вот. Другой разговор! Между собой родители судачили, что миссис Уилсон только что окончила курс химиотерапии. Она утопала в пушистом белом кардигане явно не по размеру. Ей только предстоит вернуть себе здоровый вес. Я, как мог, подсластил пилюлю, расписывая успехи ее сыновей. Пришлось цепляться за все, что было правдой хотя бы наполовину. Кто поспорит с тем, что близнецы очень «активные» и «вовлеченные»? Вот именно. Миссис Уилсон долго меня благодарила, а еще она единственная, кто принес домашнюю выпечку.  Пока мы возились с фотозоной, Джей Джей и Трой украшали фойе еловыми венками и лентами. Терио просил создать ощущение рождественского чуда, чтобы родители охотнее делали взносы в фонд катка. Смотрелось все прилично. А что до капризов матери Колетт — наверняка в ее доме всей красотой заведует экономка, как было в прошлой жизни Розанова.  Он крутился возле интерактивного стола, за которым Харрис и пара ассистентов развлекали детей игрой «Наряди рождественскую ель». Не я звал Розанова. Точно не я. На нем был полосатый галстук и жилет в клетку. Кажется, Харрис приходил в точно таком же на показательные прошлого года. Господи Иисусе.  У меня получилось выжать из себя кивок. В ответ Розанов с фирменной улыбочкой закатил глаза. Я практически слышал его язвительный голос через весь зал: «Ну знаешь, пра-аздники». За полчаса до начала официальной части приехала Джеки, и я обнял ее, холодную и румяную, вцепившись в плечи. Она сказала, все будет хорошо. Этого хватило, чтобы меня перестало мелко колотить. Очень кстати, потому что на нас тут же накинулась матушка Сьюзен. «Где моя дочь? Почему вы за ней не следите?» Я и не ожидал от своей фаворитки меньшего.  Пришлось проверить каждый коридор, прилегающий к фойе. Теперь мне было плевать на запахи. Когда я заходил на второй круг сквозь жужжащий рой взрослых, вооруженных фотоаппаратами со вспышкой, Розанов поймал меня за локоть. Он выглядел встревоженным. Представляю, что было написано на лице у меня. Розанов спросил, нужна ли помощь. С чем? С эрекцией? Только не это. Я пробурчал, что работаю, и нырнул обратно в толпу.   Сьюзен пряталась под раковиной в туалете для персонала. Она сидела, поджав ноги, в обнимку с пятилитровой бутылью чистящего средства. Я спросил, в чем дело. Со Сьюзен проще, чем с Малкольмом. Она всегда говорит. И говорит прямо. Ее волновало три вопроса: 1) как обойти Малкольма в скорости 2) как проводить атаку, если в скорости с Малкольмом сравниться невозможно 3) что сказать маме, когда не получится забить ни одной шайбы Я ответил, что можно не волноваться об этом, если встать на ворота. Просто хорошо провести время. А вдруг? Сьюзен уверена, что отобьет шайбы Малкольма? Конечно. Ей же больше нравится ловить шайбы, а не забивать? Да об этом весь каток знает! Сьюзен высморкалась в бумажное полотенце и с какой-то пугающей горечью выкрикнула: «А как же мама?» У меня перехватило горло. Комок внутри рос и жегся. Я даже дышать начал с присвистом. Чертовы ожидания чертового мира! Я заверил Сьюзен, что она участвует в показательных прежде всего для себя. Что каток создан, чтобы все веселились и были счастливыми. Ее радость имеет значение. Сьюзен не обязана играть в хоккей. Она играет — потому что хочет. Пусть кто-то другой сражается за роль нападающего. И даже если от Сьюзен ожидают позицию рядом с Роуз, она может выбирать. «Я в тройке с Малкольмом и Колетт, мистер Холландер. Кто такая Роуз?» Пришлось ответить, что другая девочка. А мама Сьюзен в конце концов смирится. Наверное. «Точно?» Я не мог ничего обещать. Сьюзен придется попробовать. Выяснить это самой. Когда она окончательно успокоилась, я передал Сьюзен матери из рук в руки. Лично мои руки все еще дрожали. Это был безумный вечер. Безумный.  Вместе с Хейденом мы вышли на лед, встав у бортика. Свет на арене приглушили, чтобы высветить детей. Они выезжали на центр катка по очереди. В праздничных свитерах и с маленьким красным цветком-липучкой на груди.  Меня всегда раздражают размякшие полурыдающие родители. Во время показательных я ничем не лучше. Трой представлял каждого ребенка, и я жалел, что стою за их спинами, а не сижу на трибуне. В центральной секции я различил фигуру Джеки. С самого начала беременности у нее появился особенный мягкий взгляд. Почти уверен, что знаю, о чем она думала и что представляла в тот момент. Рядом сидел Харрис с телефоном в руках. И Розанов, конечно. В своем дурацком галстуке в полосочку.  Я сжимал и разжимал кулаки, пока мои дети выходили на центр и махали родителям рукой в перчатке. Хейден в итоге не выдержал, ткнул меня в бок и ласково сказал прекратить. Стало полегче.  Полоса прошла гладко. Каждый продемонстрировал скольжение, поворот вокруг конусов и бросок по пустым воротам. Это была не соревновательная часть. Просто показ. Я молился, чтобы близнецы не сорвались. Хотя бы сегодня, ради спокойствия их матери. Мы тренировали полосу раз двести. И близнецы справились! Я был шокирован — в смысле, очень рад.  Подошел черед мини-игр трое на трое. Мы решили не испытывать удачу и оставили близнецов на льду, добавив третьим парнишку из группы Хейдена. Против них к синим линиям подъехали Малкольм, Сьюзен на правом фланге и Колетт на левом. Вратарей не было — только маленькие импровизированные ворота.  Пока Трой разливался соловьем, Сьюзен повернула ко мне бледное лицо. Я наблюдал, как она через силу делает из себя героиню фото с каминной полки. Никто не узнает реальную историю за идеальной фотографией. Наверное, я должен был подбодрить ее. Улыбнуться, не знаю, или кивнуть. Но я не смог. Я указал на нее пальцем и беззвучно произнес: «Ты. Решай». Между розовым пони на радуге и тренером Терио я был ближе к Терио. Сьюзен одеревенела. И не могла пошевелиться — что-то изменить. Прозвучал сигнал. Малкольм вырвал шайбу после вбрасывания и ринулся к воротам соперников. Сьюзен летела следом, но не поспевала для проведения передачи. Малкольм приготовился атаковать. Позади них Колетт… катилась на коньках, держа в руках клюшку.  Близнецы сели на хвост Малкольму. Центровой почти догнал его. Почти. А потом с фланга его протаранил брат. Центрового отбросило. Он прокатился по льду несколько метров на защитном панцире. В тишине как будто с опозданием прошли щелчки металла и пластика. Мне вдруг стало так холодно. Дети ойкнули и непроизвольно отпрянули назад.  Кроме Малкольма.  Прежде, чем Трой просвистел в свисток, прежде, чем мы с Хейденом бросились к близнецу, к нему подлетел Малкольм. Ничего толком не соображая. Рефлекторно. На инстинктах. Да что, твою мать, творится у него дома? Малкольм не был напуган. Он собирался помочь.  Я оттеснил его, чтобы он не переворачивал Уилсона. Не его задача — помогать травмированному игроку. Даже не наша. Я крикнул Терио, где Кори. «Звоню!» Терио был в ярости. В гневе. Ну, или как назвать состояние, когда мужик за пятьдесят теряет контроль и не может с собой справиться?  Я его не виню.  Нет, виню. Медик Кори теперь проводил с нами только половину рабочего дня. Его напарницу сократили. Пять минут мы стояли как истуканы и ждали помощи, а Джеки пробиралась через два ряда сидений, чтобы удержать миссис Уилсон от того, чтобы выбежать на лед. Нам нельзя самостоятельно перемещать травмированных игроков. Тем более, детей.  Кори был в здании. Я пожимал ему руку с утра. И я прекрасно понимал, куда он вышел. Так вот, если наш медик из-за ситуации с сокращениями был на тех же противотревожных, что и я, то… Запор. Или понос. Третьего не дано. Я выучил список побочных эффектов наизусть.  Не было смысла ждать, когда он закончит. Розанов уставился на меня с трибун. Весь перекошенный. Кусающий губы от напряжения. Он уже слегка привстал с пластикового сиденья. Я знал. Один жест. Одно слово — и он был готов.  Я вырвал из рук Троя микрофон. Как будто вырывал его сто раз до этого. И сказал, любуясь галстуком в полосочку: «Доктор Розанов. Выйдите на лед, пожалуйста».  Розанов вздрогнул. Моргнул. И перемахнул через бортик одним движением. Как будто перемахивал через него сто раз до этого. Он потребовал аптечку. Обследовал травмированного близнеца. Дэн, черт, его зовут Дэн. Дэн и Бен — мы с первого дня сошли с ума от их имен. Миссис Уилсон не была выдумщицей. Но она любила своих сыновей. Дэн был в сознании. Его зрачки реагировали. Розанов надел на него фиксирующий воротник. Проверил пульс. Еще что-то сделал. Видимо. Мой собственный пульс бился как бешеный. Подъехала скорая, и Дэна переложили на носилки. Миссис Уилсон и Бен потрусили за командой медиков.  Терио махнул Трою продолжать и уволок меня с Розановым через запасной выход.   В коридоре он себя не сдерживал. Мужик за пятьдесят в ужасе, да?.. «Кто это вообще такой? Холландер, ты рехнулся? Уилсон может пойти в суд. Ты что, не понял?» Я возразил. Илья Розанов — сертифицированный спортивный массажист. Терио упорствовал. Диплом где? В Москве? Тогда пошел твой Розанов на хер!  Розанов угрюмо следил за истерикой Терио, за тем, как он меряет подсобку шагами и вдруг заявил, что у Терио хронический гипертонус трапециевидных мышц, блокада реберно-позвоночных суставов, а прямо сейчас — как будто защемление седалищного нерва на почве стресса. Если Терио хочет, он, Розанов, может всем этим заняться. Терио не унимался. «Спасибо, епта, Дэвид Копперфильд! А то я сам свой седалищный нерв не чувствую!» Розанов добавил: «Но вы хороший человек, да?» Терио крикнул: «Посмотрим!» Когда скорая закрывала двери микроавтобуса, увозя семейство Уилсон в больницу, Терио молча пожал Розанову руку. Из дверей фойе к нам выбежал перепуганный до чертиков Кори, но Терио тут же рявкнул ему, мол, а все уже.  Но это было далеко не все. Пора было возвращаться на лед. Трой, как мог, убалтывал родителей. Хейдену, мне и Джей Джею пришлось выбирать, кого ставить в схему трое на трое вместо близнецов. Нам не хватало двоих.  Нет, троих.  Сьюзен дернула меня за рукав и, глядя мне прямо в глаза, заявила: «Мистер Холландер, послушайте. Могу я встать на ворота?» Я захохотал, закрыв лицо ладонями.  Мы вывезли маленькие ворота на центр. В полной тишине к ним встала Сьюзен. Малкольм подал ей шесть шайб, включая два щелчка. И она взяла все за исключением одной! Сьюзен взяла их так, будто это было плевое дело. Взяла красиво! Я понял, что всхлипываю. От смеха, конечно же. Слева от меня терся Розанов. Он не стал возвращаться на трибуну. Просто сжал мое предплечье ладонью, и я опустил на него глаза. Когда я на коньках, здоровый Розанов становится чуть ниже. Я сказал: «Она сделала это. Она это сделала». И Розанов, грустно улыбнувшись, ответил «да». Мы стояли и пялились друг на друга, два человека с дурацкими сумками и дурацкими коробками, полными дурацких кубков.  Раздачу наград я не запомнил. Подозреваю, что победила дружба, и все были молодцы.  Когда в фойе начали угощать печеньем и какао, я увидел его. Мистера Саммерса. В ауре из перегара от пива «Лабатт Блю». Я думал, раскатаю его по стенке. Повторю за близнецами. Может, их стоило записать в клуб MMA? Подумаю об этом позже.  С мистером Саммерсом у меня получилось сдержаться.  Почти! Я подловил его, когда он нацелился на печенье миссис Уилсон. Он спросил: «Хотите мне что-то сказать?» А я хотел. Сообщил, что ему пора прекращать пить. Когда его сын Малкольм попадет в НХЛ, он, конечно, сможет оплатить приличный рехаб в Оттаве. Но я не уверен, что мистер Саммерс к тому моменту будет хоть что-нибудь помнить. Что останется в своем уме.  Я пялился на остолбеневшего мистера Саммерса, ощущая небывалую легкость, а потом молча сбежал, поджав хвост. Выговорился! Не знаю, подаст ли мистер Саммерс на меня жалобу. Если так, я подам на него жалобу в ответ. Я вообще-то подам ее при любом раскладе. В моем идеальном мире из-за травмы товарища Малкольм тоже паникует. Потому что для него это редкость. И ему не нужно никого спасать. Я трясся у дальней стены с печеньем, которое схватил вперед мистера Саммерса. И пока я жевал, еле ворочая челюстями, ко мне подошел Розанов. Он мог бы спросить, как дела. Мог бы похвалить сам себя в привычной манере. Как здорово он справился с близнецом, а? Видел, Холландер, видел? Но он хотел знать, почему нигде не видно Роуз. Предатель! Чертов Копперфильд! Я выдумал ей какую-то срочную занятость. Костюмы чудовищ для спектакля нужно было отдать в химчистку. И еще она играет мать! И смотрит «”V” значит Вендетта». А так у нас все отлично! Розанов подозрительно на меня покосился. А что еще я должен был сказать? Что Роуз меня бросила? Что я гей? Что не знаю, где найти спонсоров для Плана? Ну уж нет. Я должен быть собранным. Излучать уверенность. Иначе Плану и месту Ильи в нем конец.  Не хочу, чтобы все так закончилось. Не хочу выглядеть перед Ильей жалким. На прощание Сьюзен обняла меня, а я сказал, что она умница. Малкольм уходил домой с отцом. Отец держал его за руку, стреляя по сторонам виноватым взглядом. Я испытал странное мерзкое удовлетворение. Ну и кто я после этого? Илья сказал, что «хороший тренер». С чего бы? Илья пожал плечами и пробормотал, что видел плохих. Потом он невпопад объявил, что «МЯСО» снова открыто. И я могу прийти в любой день. Какое счастье, что этот ад повторится только через год. Мы справились! Я справился! А теперь пора спать. Отклик: все чувства Непонятная ситуация: как выжить после этого Гипотеза: сначала сон Успехи: всё успех Теги: #работа, #друзья, #катастрофа, #парадоксы

──────────────────────

14 декабря 2014. Воскресенье. 17:24 День после Не верю, что это правда. Я проспал ночь и половину дня и все еще пустой. Звонили родители. Они ждут меня на Рождество. У меня ни на что нет сил. Я поел, принял душ и снова ложусь спать. Отклик: усталость, шок Непонятная ситуация: - Гипотеза: - Успехи: сон Теги: #бытовое, #режим

──────────────────────

15 декабря 2014. Понедельник. 08:43 Лучше бы говно в раковине Вчера ближе к вечеру я проснулся окончательно. И почему-то в голове крутились слова Розанова: «Где Роуз? Где Роуз?» А я — не знаю! Но у меня появилась кое-какая мысль.  Я ведь обещал ей грудинку. Поэтому я встал, оделся и пошел в «МЯСО». Было уже темно, но Розанов еще работал. Аня, которую он взял в лавку в честь открытия, крутилась вокруг него, но Розанов был занят. Покупатели иссякли, а он продолжал переставлять куски шпика на витрине, прилаживая их так и эдак. Еще Розанов начал следить за бухгалтерией. Я видел, как он фиксирует что-то в тетрадке, не дожидаясь сдачи налогов. Он как будто стал ответственнее. И мрачнее. Первым делом ему хотелось узнать, как дела у Уилсонов. Я вкратце пересказал то, что выяснил у Терио. Подозрение на сотрясение мозга легкой степени, ушибы мягких тканей и копчика, ссадины. Теперь у каждого из близнецов по сотрясению. Один-один. Розанов среагировал тогда правильно. Облегчил жизнь миссис Уилсон. Она привыкла, что ее сыновья постоянно влипают в неприятности, но все же… Я не мог избавиться от ощущения, как приятно было произносить это — «доктор Розанов». Звучало… круто? Солидно. И очень подходило Илье.  Я сказал ему, что он мог бы подтвердить свой диплом здесь, в Канаде. Повысить квалификацию до парамедика. Или до врача общей практики. Хирурга? Разумеется, это займет время. Будет непросто. Зато Илье больше не придется сцеживать кровь из туш, замывать ее водой и час размазывать по полу мокрой тряпкой. Наоборот — медики спасают жизни! А спустя десять-пятнадцать лет в профессии можно заработать настоящий авторитет, который больше, чем просто деньги. Лицо Ильи перекосило. Он кинул в меня пакетом с грудинкой. «На, приготовь-ка Роуз ужин!»  Он рычал не переставая минут десять. Сказал, что я ничего не понимаю. У него нет такого выбора, как у меня. Что дядя через дальних знакомых чудом пропихнул его на рынок «Байуорд», когда Илья прилетел в Оттаву. Что первые полгода в Канаде его подкармливали какие-то yasha. Это организация? Как фудбанк? Что в его квартире термиты под плинтусами, и он не может заснуть из-за их шевеления по ночам в стенах. Что он теперь боится неудачно посрать в толчок и засорить его. Что он не знает названия строительных инструментов в магазине строительных инструментов. Что ненавидит чистить зубы нитью, но делает это каждый вечер, потому что не потянет услуги стоматолога. Что он устал смотреть на меня и чувствовать себя бессильным. Что его английский все еще не так хорош, хотя он понимает «Бриджит Джонс» без субтитров. Под конец дня он выматывается настолько, что английский отключается полностью — он просто вытаскивает куски мяса с прилавка наугад. Дальше Илья говорил по-русски, и я ничего не понял.  В завершение он послал меня на хуй. Уже на английском, тут я понял все до последней буквы.  И я ушел. Илья не знает, что я гей, так что было бы подло взять и вправду… Я понял, что перегнул палку. У меня нет никакого права рассуждать о его жизни. Я толком ничего о ней и не знаю. Можно было признаться, что… Но я ушел.  Удар двери о косяк в лавке Ильи разрывает мои барабанные перепонки каждый гребанный раз. Отклик: удивление, обида, шок Непонятная ситуация: зачем я начал? Гипотеза: мне все время хочется сделать больше Успехи: были в субботу, но сегодня понедельник Теги: #парадоксы

──────────────────────

15 декабря 2014. Понедельник. 12:15 Не могу работать Я обидел его. Сделал ему больно. Черт! Я даже не знаю, для чего это сейчас пишу. Кусок в горло не лезет. Отклик: стыд, вина, раздражение, грусть Непонятная ситуация: я начал, потому что решил, что могу? Гипотеза: но я не могу. Не так Успехи: Сьюзен просто светится сегодня Теги: #бытовое, #парадоксы

──────────────────────

16 декабря 2014. Вторник. 17:58 Радужные перспективы Муниципалитет Оттавы дал ответ по поводу гранта. Я проверял почту с утра. Письмо зависло между спамом и списком рождественских дел, который мне отправили родители. Спам был про часы «Ролекс». Девяносто девять долларов девяносто девять центов за две пары. Но нужно спешить. Акция действует только сутки. А в гранте нам отказали. В том, который получить было — плевое дело. «Спасибо за ваш вклад в сообщество… Предлагаем снова отправить запрос…» Бла-бла-бла. Рассылка от почтового робота. Спам про «Ролекс» выглядел более продуманным. Его как будто писали от души. Всю тренировку я стоял у бортика, делая редкие замечания детям. Сегодня учились отдавать пас на ходу. Малкольм пока не совсем грамотно распределяет вес при ускорении, но… Я вижу хороший прогресс у него и у Сьюзен. То, с чем они не справлялись месяц назад, постепенно начинает получаться. Мне нравится, что упорная работа неизбежно превращается на льду в результат.  Особенно у детей. Они меняются каждый день, и я становлюсь свидетелем роста их навыков. Того, как работает их голова — вообще. До конца тренировки я позволил им дурачиться. Наплевать на правила и просто скользить, забивать голы в пустые ворота, сцепляться в «поезд». Делать все бесполезные штуки. Детям тоже надо учиться выдыхать. Не хочу, чтобы однажды кто-то из них сломался.  Иногда я забываю, что им всего шесть.   Трой подъехал ко мне, указывая на хихикающего Малкольма и Бена. Сегодня Бен вел себя гораздо спокойнее. Я даже не уверен, действительно ли у близнецов СДВГ. Или дело в том, что их двое на единственную мать, которая боялась, что вот-вот умрет от непредсказуемой болезни. «Разрешил им бездельничать?» Я пожал плечами, так что Трой отпустил и своих ребят тоже. Мы оперлись на борт, перекидываясь пустыми фразами. Погодка сегодня, да? Я задубел. А Терио тебе что? Понятно. Кори потом сам документы заполнил. Ага. Вообще мрак. Мы тоже могли лениться до конца тренировки. Ничего не делать. Могли молча пялиться в пространство под щелчки клюшек и скрип коньков. Звуки катка меня успокаивают. Кажется, что мира за его пределами не существует. И очень долго это было… единственным приятным чувством. Я вздохнул. Хлопнул Троя по плечу и сказал, что я гей. Думаю, это было странно. И поспешно. Но мне хотелось сказать. Признаться кому-нибудь. И чтобы… Не знаю, как объяснить. Чтобы после этого не нужно было ничего менять? Трой вскинул брови и ответил: «Знаю. Я тоже».  Я не поверил ему. Даже переспросил. Трой был удивлен не меньше моего. По его словам, я не мог быть не в курсе. Трой же познакомил меня со своим парнем. Харрисом.  Я совсем растерялся. Харрис его парень? Трой усмехнулся. Сказал, кем еще Харрис мог ему приходиться. Я ответил, что не знаю. Дальней родней? Трой застыл на секунду, а потом у него все лицо сморщилось. Он сказал: «Фу» и попросил забыть эту мысль.  Мы оба смотрели друг на друга с недоумением. Мол, как это вообще могло прийти тебе в голову. Мы с ним очень разные. В смысле… В смысле, я отличаюсь от него. Трой планирует сделать Харрису предложение, когда потеплеет. Я не уловил связи, но рад за него. Теперь-то. Когда знаю, что они с Харрисом пара. Уму непостижимо!  После мы обсудили ближайшие месяцы работы. Нужно стартовать «Юных для юных»: общаться с родителями, готовить расписание, подбивать тройки так, чтобы дети внутри не конфликтовали и могли мотивировать друг друга.  Терио заполнял отчетность, сидя на трибунах позади нас. Он нечасто выходит. Обычно запирается у себя в кабинете — последствия административной работы. Думаю, Терио не хватает этого. Катка.  А потом я не помню, как точно Трой спросил. Что-то вроде: «Все ли у вас с ним в порядке?» Из-за того, что я гей или типа того. Я оглянулся на Терио. Мне впервые пришло в голову, что Терио может быть дело до того… что я гей. Это повлияет на наши рабочие отношения? Он будет относиться ко мне хуже? Начнет сально шутить? Надеюсь, он не настолько закостенелый.  Я никогда серьезно не думал о последствиях. В хоккейных раздевалках болтают всякое. От этого сразу чувствуешь себя грязно. Только раньше я не понимал, что мерзости относятся в том числе и ко мне.  Боже. Скорее себе, чем Трою, я пообещал, что не допущу буллинга. Трой поморщился примерно так же, как когда я предположил, что Харрис ему родня. Он заявил, что вообще другое имел в виду. И спрашивал не про Терио.  Меня чуть не стошнило. Потому что я, наконец, понял, о ком речь. Отклик: меланхоличность, легкая грусть, опустошенность, ужас Непонятная ситуация: другие фонды Гипотеза: продублирую заявки Успехи: сказал вслух, что я гей? Теги: #друзья, #работа, #катастрофа

──────────────────────

16 декабря 2014. Вторник. 22:49 Компенсация Я ворвался к нему после девяти вечера. Пришлось подождать за углом, пока уйдет последний покупатель. Кавагути ошиблась. Я не «успешно переработал» стычку с Розановым. Я из-за нее сначала не ел. Потом не спал. Дальше не знаю, что случилось.  Смешно. Я сохранял непрошибаемую уверенность в том, что собираюсь сделать. Ни о чем другом  думать не мог. К «МЯСУ» я буквально ЛЕТЕЛ.  Илья был ошарашен. Похоже, не мог поверить, что я набрался наглости явиться без приглашения. Он угрюмо поинтересовался, что я тут делаю. Аж охрип, Розанов-то. Потом добавил, мол, если я собираюсь извиняться, то могу валять. А он послушает. Он расселся на подоконнике с таким надменным видом, что мне сразу захотелось ему врезать. Но я не стал.  Вместо этого я гаркнул не своим голосом, где тут у него половая тряпка. Илья опешил. Снова спросил, какого черта я делаю. Я в ответ продолжал требовать тряпку, как будто от этого зависела моя жизнь. Сейчас вспоминаю, и желудок сворачивается. Но тогда я был на волне. Смотрел Розанову прямо в глаза и упрекал в том, что он намеренно мне мешает.  Розанов понял, что общаться со мной в таком состоянии, в сущности, бесполезно. Хотел было меня выставить, но я оттолкнул его локтем. Сказал отвалить. Розанов, наверное, уже не мог удивиться сильнее, но у него получилось. Да, он пытался выдворить меня на улицу, но действовал явно не в ПОЛНУЮ силу. Наверное, боялся навредить. Не знаю. Он застыл в углу и больше не выглядел нахально. Или по-хозяйски.  Думаю, что сильно его напугал. Но тогда я не понимал этого. Был таким разъяренным. Не на Розанова — вообще. Трой не хотел меня поддеть, конечно, но после разговора с ним внутри что-то перещелкнуло.  Мне хотелось выйти из тела. И зайти обратно как-то по-нормальному.  Я понесся в подсобку и нечаянно сбил ящик с салом. Позади меня Розанов слабо вскрикнул, но не сдвинулся места. Он реально ЛЮБИТ свое мясо! Извращенец. Мясник-убийца. Мне стало еще паршивей. Я раскидывал по подсобке вещи Ильи до тех пор, пока не добрался до швабры. Тряпка на ней была свежая, но кроме чистящего средства в воздухе витал фантомный запах свернувшейся крови. Я начал с холодного цеха. Мыл полы от краев к центру. От дальней стены к выходу. Не жалел хлорки. И забыл надеть перчатки к тому же. Не до них было. Первые минут десять Илья наблюдал за мной, встав у дверного косяка, потом плюнул и начал снимать кассу. Пока я мыл подсобку, он переоделся в коридоре в уличную одежду. Хлорка обжигала мне руки, а я еще успевал пялиться на его спину. Розанов, отвернувшись к стене, натягивал свою чертову толстовку «Адидас». У него куча родинок. Похоже, Илья не в курсе про солнцезащитный крем. Я пришел в ужас при мысли, что он погибнет от рака. А потом я умру от хлорки. Я не мог остановиться. Начал мыть общий зал. Илья делал расчеты в тетрадке. Ему же надо было за мной закрыть. Так что он сидел, ждал и писал, подогнув под себя ногу. Потом я понял, что вымыл зал как-то не очень, и лучше перемыть его еще раз. Илья терпел. Он оторвался от тетрадки, только когда я свалился на подоконник без сил. Пары хлора — они мне всю ротоглотку прожгли. Было больно даже сглатывать слюну. Илья спросил, в порядке ли я. Пришлось кивнуть, хотя я был не совсем уверен. Он спросил: «Ты что-нибудь скажешь?» Я замотал головой.  Илья потянул за ткань парки на локте и повел меня обратно в подсобку. К раковине, из которой когда-то, я уже даже не помню когда, хлестало дерьмо, а рядом проплывали носки. Илья засучил мне рукава и тщательно промыл руки с мылом. «Иначе кожу разъест» — такое было пояснение. Я провел в верхней одежде час. Вся спина чесалась от пота. Возможно, Илья подкрутил конденсатор, но это не помогло. Как только он вытер мне руки полотенцем, я попятился и выбежал на мороз, оглушительно хлопнув дверью. Бесит. Почему я, блядь, такой. Отклик: боль, тоска, вина Непонятная ситуация: как будто провалился назад во времени Гипотеза: я поторопился с Троем Успехи: с полов в «МЯСЕ» можно есть Теги: #катастрофа, #здоровье

──────────────────────

17 декабря 2014. Среда. 02:27 «Ативан» не работает Когда-то Илья сумел сказать мне спасибо, а я… Вернулся туда, откуда начинал. Наверное, я должен быть взрослее. Умнее. Смелее? Должен научиться справляться — хоть с чем-нибудь. Отклик: бессонница, тревога, отчаяние Непонятная ситуация: нужно попробовать еще раз Гипотеза: но без мытья полов Успехи: - Теги: #бытовое

──────────────────────

19 декабря 2014. Пятница. 11:40 Тик-так Нам ответили из фонда Тима Хортона! Не «спасибо, что подали заявку, приходите-ка в следующем году», а по-настоящему ответили. Написали кучу приятных слов и пригласили в офис для знакомства, чтобы узнать о «Юных для юных» побольше. Никто из нас четверых не ожидал.  Приличные фонды должны были проснуться только к концу января. Но нас записали для очной презентации уже на пятнадцатое число! Невероятно! Я понесся с новостями к Терио. Он одобрительно читал письмо, которое я распечатал во время обеда — все равно есть не могу, — а потом со вздохом постучал колпачком ручки по последнему абзацу.  «Смотри, Шейн». Я хотел было возмутиться его пессимизму, но… Да. Терио был прав. Я зачитал вслух, хотя и так помнил текст письма наизусть.  «После успешной презентации будем рады присоединиться к другим спонсорам и партнерам вашей инициативы».  Терио громко выдохнул. «Ты же понимаешь, что это значит»? Да. Фонду Тима Хортона мы нравимся, но они не хотят становиться первой линией поддержки. Они хотят занять второе, третье, а лучше пятое место, чтобы не пришлось помогать нам слишком активно.  «Тебе нужно найти коммерческого спонсора за три недели», — подытожил Терио. И добавил: «Но лучше за две. Так будешь меньше волноваться». Спасибо за подсказку. ЭТО ЖЕ ТАК ЛЕГКО. Отклик: волнение, паника, энергия Непонятная ситуация: где этот спонсор? У меня шесть новых отказов Гипотеза: я ищу где-то не там. Нужно расширить горизонт поисков Успехи: письмо Теги: #работа, #катастрофа, #ЮдЮ

──────────────────────

20 декабря 2014. Суббота. 22:15 Там, где живет чудовище Роуз говорила, что ее Гранд финал — как и мой, в субботу. Рождественская постановка в театральной студии. Мы планировали свидание сразу после поклонов. Приличный ресторан, Роуз в серебряном платье. А теперь… Я никогда всерьез не думал, как работается Роуз. С каким трудом она собирает постановку. Шьет костюмы вместе с мамами воспитанников. Как терпит назойливые вопросы театральных боссов. На первом месте у меня были показательные. А потом и «ЮдЮ». На свиданиях мы почти всегда обсуждали хоккей.  Я был ужасным бойфрендом. Но я ей нравился. Настолько сильно, что она старалась больше, чем я. Точнее, это я старался. А она просто любила — естественное состояние, не требующее усилий. Хотя, может, я и сейчас ее недооцениваю? Пишу чушь для самооправдания. Следующий прием у Кавагути через неделю. Она бы объяснила. Может, она и объясняла, только я не понял. Чего я точно не понимал раньше — так это что Роуз тоже нуждается в моей поддержке. Мне было даже не наплевать — я об этом вообще не думал. В моей голове отсутствовала такая категория.  Я забывал спросить, как прошел ее день. Мне не хотелось вдруг заявиться в ее студию, чтобы рассмотреть костюмы чудовищ поближе. Сесть за шитье рядом с ней. Или зайти в тот итальянский ресторан, чтобы оставить ей записку на баре. Я даже не знаю, как он называется! Мне не хотелось… Много чего важного.  И я вижу это только сейчас. Потому что был слишком рад тому, что родители рады. Потому что голос мамы по телефону смягчался, когда я говорил о Роуз. Все выглядело как надо. А мы с ней в кофейне были почти как Пайки в своих маленьких апартаментах. Или как родители в гостиной коттеджа под Оттавой. Я ставил эти сцены в ряд и считал, что моя ничем не хуже.  Я в это верил. Есть я все еще не мог, но готовить был в состоянии. Получилась приличная грудинка с брусничным соусом. Я нарезал ее и аккуратно переложил в контейнер. Обычно ношу в нем обеды на каток. А сегодня поехал с контейнером в театральную студию.  Там мило. Я узнал еловые ветки из «Долларамы». В Оттаве мы все вращаемся в довольно замкнутом круге. Кроме людей, не знаю, вроде Розанова.  В темноте я проскользнул в зрительный зал. Присел на свободный стул, стараясь не шуметь. Представление только началось. Мама-Роуз исчезла со сцены. Мальчик по имени Макс провозгласил себя королем чудовищ. Дети внутри лохматых неповоротливых костюмов танцевали вокруг него. «Самый дерзкий! И самый безумный! Самый свободный. И остроумный. От мамы сбежал он на раз и на два. С нами останется Макс навсегда». Я смотрел, как Макс обманывает запутавшихся в собственных распрях чудовищ.  Может, я тоже был уверен, что могу сбежать от ожиданий в неведомую страну, где буду повелевать стихиями и приносить всем счастье. Иногда даже против их воли.  В конце концов, Макс вернулся домой, чтобы доесть суп и обнять рыдающую от беспокойства маму. Роуз плакала как профессионал. Она вообще великолепно играла.  Пока все хлопали детям, а сияющая Роуз вместе с ними кланялась залу, я щелкал крышкой контейнера, как маньяк, и не мог остановиться.  Я не знал, с чего начать. Но я встал. Сжал контейнер. И пошел вперед. Роуз не ожидала меня увидеть. Я объяснил, что задолжал ей грудинку. И извинения.  Не помню, что говорил. Заготовленной речи не было. Возможно, просто повторил то, что сейчас пишу. Или сказал что-то другое. Мне хотелось, чтобы она понимала, что я понимаю. И мне жаль. Роуз стоит попробовать свои силы в Лос-Анджелесе. Если она, конечно, захочет. Оттава — город маленький. Мы все закупаемся в «Доллараме».  Мы обнялись. Миниатюрная рука Роуз сжала мою шею сзади. Почти забыл это движение. Я сказал, что люблю ее, просто по-другому. «Ясное дело. Меня все любят». Роуз расхохоталась. Кажется, с облегчением. Я пообещал, что выслушаю, как прошел ее день, в любой момент. Даже по телефону. «Даже по телефону? Шейн, это серьезно». Я сказал, конечно, видела ли Роуз счета за международную сотовую связь? А Лос-Анджелес — это вообще другая планета. Роуз пообещала подумать насчет звонков, но после Рождества. В Рождество у нее свидание. С каким-то красавчиком, который в ней души не чает. Я был рад за нее. Роуз заметила, что в следующий раз хочет и меня наконец-то увидеть счастливым.  А контейнер она мне не вернет. Отклик: вина, печаль, разрядка Непонятная ситуация: она же шутила про контейнер? Гипотеза: она не шутила про контейнер Успехи: стало легче Теги: #отношения, #бытовое, #друзья

──────────────────────

20 декабря 2014. Суббота. 23:46 Собачий календарь Я не мог заснуть, не сделав еще кое-чего.  Пришлось написать Трою и попросить связать меня с Харрисом. Следом я писал уже Харрису — насчет Ильи. Харрис поразился, что у меня нет его контакта. «Как вы, парни, переписываетесь?» Никак? Мы просто приходим друг к другу, когда нам что-нибудь нужно. Харрис решил, что я шучу — с чего бы, — но номером поделился.  Я скомпилировал сообщение из самых удачных версий, которые набросал в блокноте. «Привет. Это Шейн. Не хочет ли Аня погулять со мной завтра утром? Можешь спросить?» Мой СМС-Франкенштейн получился легким. И ироничным! Ни слова о том, как я громил подсобку Розанова, запинаясь об сало. Первые пять минут я испытывал приступ гордости, а потом меня охватило беспокойство. Что, если Розанов не ответит? Должен ли я вообще волноваться по этому поводу? Он ведь не откажет в ЛФК для детей. Нет? Так почему тогда я нервничаю? Я бездумно листал список контактов. Возможно, Розанов сегодня отмечает открытие «МЯСА» в клубе для съема. Или гуляет с Аней по темной аллее, пугая своим видом канадских старух. Ответ пришел через полчаса. Я даже не задремал. «Привет. Секунда». А потом: «Аня проверяет календарь».  Никогда в жизни я не ждал вестей о фальшивом календаре собаки с трепетом. «Нет, прости. У нее груминг в салоне. Нельзя перенести». Лжец! Он обманул меня с собакой, хотя это я обманывал его с собакой. Илья не мог писать такое всерьез. На это я ему и указал. «Посмотрю, что можно сделать. Она не любит менять планы. Ты понимаешь. Собаки». О, господи. Оказалось, у Ани все-таки есть окошко с шести до полседьмого. Парк Джека Пёрселла. Аня будет ждать на лавке у самого высокого клена. Я напомнил, что мы вообще-то в Канаде. В любом парке куча кленов. Как определить самый высокий?  Розанов ответил: «Используй глаза». Отклик: беспокойство, тоска Непонятная ситуация: как не напортачить Гипотеза: куплю для Ани паштет Успехи: придумал СМС Теги: #работа, #парадоксы

──────────────────────

21 декабря 2014. Воскресенье. 12:38 Самый высокий клен Я отказался от мысли надеть костюм в последний момент. Розанов мог меня обсмеять. Никто не ходит извиняться в костюмах! Ну, Роуз по этому поводу хотя бы промолчала. Она еще не писала мне. Но, думаю, мы вправду расстались на хорошей ноте. Я просто не хотел, чтобы что-то подобное случилось с Ильей. В смысле, не костюм, а… Я обошел парк, в очередной раз морщась от скульптуры в виде гигантских бадминтонных ракеток, на которые не натянули струны. Архитекторы посходили с ума, когда проектировали это место.  Аня сидела на коленях Ильи. За их лавкой возвышался клен с шапкой из снега. На вид довольно высокий. Илья хотел привстать, но я остановил его и вытащил из кармана пакетик с паштетом. С минуту мы молча наблюдали за тем, как Аня слизывает паштет, который я ей медленно выдавливаю. Мне не хотелось начинать разговор. Илья заговорил первым. Он был таким уставшим. И раздраженным. Похоже, клуб для съема его не взбодрил. Если он вообще до него доехал. Илья пожаловался, что я постоянно хочу его переделать. Превратить в чистенького канадца под стать своему окружению. Этого не будет. Илья не знает, получится ли восстановить лицензию спортивного массажиста. Он об этом серьезно еще не думал. Может, он всю жизнь проработает в «МЯСЕ» и каждый месяц будет молиться о том, чтобы не случилось кассового разрыва. Для него это не временная остановка. То, что я вижу сейчас, — может быть навсегда. Розанов не собирается карабкаться наверх, руша по пути свою жизнь, только потому что я так себе придумал. Он уставился на пустую собачью площадку, утешительно гладя Аню за ушами.  Я уточнил, не передумал ли Розанов насчет занятий по ЛФК. Он зашелся смехом. «Тебя только это волнует?» Я сказал, нет. И я больше не хочу его переделывать. Я просто его хочу. В смысле, он мне там нужен.  Розанов удивился. Точно удивился, потому что выронил шоколадный пончик себе под ноги. Аня соскочила на асфальт и тут же в него вцепилась. Собакам нельзя сладкое. Пришлось вдвоем доставать пончик у нее из пасти. Я держал, Илья вытаскивал.  Какое предательство. А ведь я скормил Ане целую порцию паштета. Илья пробормотал, что ему давно пора открывать «МЯСО», но я могу пойти с ним. ЕСЛИ лавка меня не смущает. Он и кофе мне сварит. В «МЯСЕ» есть кофемашина. С каких пор?! А зачем мы тогда таскались до кафе, раз сделать кофе можно было прямо в лавке? Пока Аня тянула поводок вперед, показывая дорогу, Илья провалился в свои мысли. Потом он неожиданно спросил, что со мной успело случиться. А что успело? Я подумал и ответил, что посмотрел вчера детский спектакль. У лавки Илью дожидался мужчина лет пятидесяти. По пробежавшей тени на лице Розанова было ясно: это не постоянный покупатель. Не покупатель вообще. В «МЯСО» явился инспектор из Департамента общественного здравоохранения Оттавы. Он хочет провести незапланированную проверку, чтобы убедиться, что после открытия соблюдаются все санитарные нормы. Я заметил, как у Ильи нервно ходит кадык, пока он отпирает лавку и дважды не может попасть ключом в замок.  Мне сразу же захотелось пожать инспектору руку и рассказать, насколько я ценю местные продукты как коренной канадец во многих поколениях. Мой отец учился в МакГилл, потом работал на казначейство и прививал мне искреннее уважение ко всем, кто ведет легальный бизнес и обеспечивает нас, канадцев, продуктами питания. Моя мать особенно любит товары из лавки Ильи. Лучших бройлерных цыплят не найти во всей Оттаве. Инспектор вообще видел, какой нонсенс предлагают в «Лоблоуз»? Цыплята из «МЯСА» — совсем другое дело. После моего пассажа Илья изнуренно прошептал «blyad» и пояснил для инспектора, что по-русски это — «добро пожаловать». Инспектор осмотрел каждый угол. Илья открывал для него холодильники, ящики и шкафы, включал и выключал воду в мокрых точках, демонстрировал промышленные вытяжки, которые уничтожали запахи при разделке туш.  Инспектор покивал, сделал несколько заметок в планшете и пожелал Илье хорошего дня. По его мнению, лавка выглядит отлично, и он не видит смысла задерживаться здесь дольше. Илья проводил его с самой натянутой в мире улыбкой. Он так не реагировал, даже когда я кричал на него по-французски, попав в «МЯСО» впервые. Илья бесшумно прикрыл за инспектором дверь. Повесил табличку «Закрыто». Глубоко вздохнул и зарыдал. Он уронил голову ко мне на плечо и всхлипывал, пока я гипнотизировал взглядом пластиковые шторы, ведущие в холодный цех. Я растерялся. Не знал, что делать. Он попросил обнять его, и я сжал плечи Ильи, насколько у меня хватало сил. Мы раскачивались из стороны в сторону, но это перестало меня... беспокоить? С Ильей вообще довольно спокойно.  Наконец, я спросил, стало ли ему легче. Он ответил, немного. Скоро все пройдет. В нем просто есть штука. Склонность к печали. Наследственная. Его мама убила себя из-за нее, а Илья пока что справляется. Ох. Мне захотелось задарить его фарфоровыми собачками. Построить из них для Ильи бунгало, и чтобы он оттуда не выходил без крайней необходимости. Никаких больше инспекторов. Вместо этого я уточнил, наблюдается ли он у психиатра. Илья всхрапнул. «Зубная нить, помнишь?» Я помнил. К тому же, Илья не понимал, что мог бы изменить психиатр.  Много чего. Мне, например, недавно диагностировал аутизм первой степени. И заключение имеется. Сюрприз! Илья шмыгнул носом. Его интересовало, проще ли живется с такими новостями. С одной стороны, да. Я теперь знаю правильное слово. С другой — я знаю, и это не отменить. Окажись я в семнадцатом веке, мне бы не поздоровилось. А так я время от времени, как приспичит, ору на французском и не в состоянии извиниться, если правда виноват.  Илья сказал, что не извиняюсь я не поэтому. И пошел-ка я к черту. Я ответил, чтоб он сам туда шел. Кроме этого, я сожалею о смерти его матери. Уверен, она была чудесной женщиной. Только Илья собрался съязвить в своей обычной манере, как я сказал: «О, заткнись». И крепче его обнял. Кудряшки у него на ощупь почти такие же мягкие, как шерсть у Ани. Отклик: дискомфорт, вообще ничего, спокойствие Непонятная ситуация: а что теперь делать Гипотеза: а я не знаю Успехи: теперь «МЯСО» точно не закроется Теги: -

──────────────────────

22 декабря 2014. Понедельник. 16:55 Мультики про ярость Провел последнюю тренировку перед каникулами. Дальше только бумажная работа. Удивительно, но после «Дня лени», который мы устроили с Троем, дети вновь были готовы трудиться.  Я наблюдал за Сьюзен, разъезжающей у ворот. За Малкольмом, который пытался пробить, и сегодня у него не получалось. В отместку он громко восхвалял серию «Доктора Чудобрючкина», которую Сьюзен еще не смотрела. За Колетт, которую «Чудобрючкин» интересовал кратно больше, чем скольжение вокруг конусов. И все-таки она лениво ползла вдоль полосы. Даже Бен проявил выдержку: не наезжал на беднягу и честно оттачивал атаку «с виража».  Я был доволен каждым. Не потому что «все молодцы». Нет. Целый год они росли над собой. Раньше перемены меня пугали, а теперь плохо от одной мысли, что я могу упустить что-то. Не только для детей — для себя тоже. Мы договорились увидеться с Хейденом, Троем и Джей Джеем сразу после Рождества, когда все вернутся в Оттаву. Родня Джей Джея в другой стране. Трой, как и я, отправится за город, прямиком на ферму Харрисов. Мать Троя, оказывается, в круизе. Кругосветном. Так еще кто-то делает?.. Хейден и Джеки встретят Рождество в их маленьких уютных апартаментах. Врачи забеспокоились насчет малышек, и вплоть до родов Джеки лучше воздержаться от перелетов. О пляже в Мексике, на котором Пайки рассчитывали погреться, пришлось забыть.  Каждый из нашей четверки был сегодня на своем секторе льда, со своей детской группой. Не терпится увидеть, как мы будем работать вместе. Программа «Юных для юных» распланирована у нас от и до.  Дело за малым. Тренировка шла к завершению. К борту спускался мистер Саммерс. Он шел по ступеням ровно, не оступаясь. В его взгляде сквозило столько опустошения, что я сразу определил: он полностью трезв. Мать Сьюзен уже подписала разрешение на участие дочери в инициативе. Мой ангел. Мистер Саммерс — пока нет.  Я подхватил с ближайшего сиденья планшет и заскользил прямиком к нему. Решил говорить только по делу. Занятия — с начала февраля. Дополнительная экипировка предоставляется инициативой. Двух тренировок в неделю на первых порах вполне достаточно. Все как в прошлый раз. Только вопрос денег улажен.  На последнем пункте мой голос даже не дрогнул. Спонсор найдется. Мы как-нибудь выкрутимся. «Ну, пускай играет. Завозить не смогу. Жена будет». Я не имел права сообщать мистеру Саммерсу, что сразу после показательных звонил в службу защиты детей Онтарио. А мне бы хотелось. Если он действительно… Вместо этого я сказал, что буду рад познакомиться с миссис Саммерс лично. Они с ней воспитывают превосходного спортсмена. За Малкольма можно не волноваться. Я внимательно слежу за каждым его успехом. Подозвав Малкольма, Саммерс положил руку на плечо сына и усмехнулся.  Я его презирал. Отклик: ненависть Непонятная ситуация: это все, что я пока могу сделать Гипотеза: хочу, чтобы служба защиты перевернула вверх дном всю его биографию. Вероятно, дело кончится простейшими опросами Успехи: узнал многое о «Докторе Чудобрючкине» Теги: #работа, #ЮдЮ», #друзья

──────────────────────

22 декабря 2014. Понедельник. 23:43 Послевкусие Мерзкая ухмылка Саммерса не выходила у меня из головы до вечера. Не получалось стряхнуть с себя это липкое ощущение жути.  Мне остается ждать решения службы защиты детей. Не знаю, что из этого получится. Я был обязан сообщить, а теперь думаю, вдруг для Малкольма все станет хуже? Что будет, если Саммерсу погрозят пальцем и ограничатся предупреждением? Напряжение дома усилится?  Выдохнуть получилось, только когда я получил сообщение от Розанова. Мы переписываемся.  «Хочу отвезти тебя кое-куда. Оденься тепло. Встречаемся у "МЯСА"».  И едем в Сибирь? Отклик: жаба в желудке, беспокойство, любопытство Непонятная ситуация: не волноваться раньше времени — по обоим пунктам Гипотеза: надо отвлечься. Собираю вещи для Рождества у родителей Успехи: упаковал подарки Теги: #работа, #семья, #парадоксы

──────────────────────

23 декабря 2014. Вторник. 22:15 Дипломированный любимчик Мы ехали на автобусе, на метро, а остаток пути прошли пешком. Розанов заранее узнал прогноз погоды. Ожидался редкий для декабря день: солнечно и никаких осадков. Как же нас сносило ветром… В лицо бил колючий снег. Бывает, прокричал я, потому что нужно было что-то прокричать. Илья решил, самое время сообщить, что ему согласовали налоговый вычет. На часть суммы он планирует нанять помощника в будущем году. Спасибо папиному старому контакту. Илья исполнил запястьями маленький победный танец, отплевываясь от снега и шагая вперед спиной.  Он привел меня на русский рынок. В смысле, на рынок «Байуорд», конечно же. «Штаб-квартира людей с недействительными учеными степенями» — так он выразился.  Илья объявил, что, во-первых, ему нужен творог. Мы перепробовали творог у десяти или двенадцати торговцев и не могли перестать смеяться. Творог почему-то был очень смешной. Возможно, в него подмешали крэк. От творога с изюмом я почти дрыгал ногами.  Я ненавижу изюм.  Мы петляли между торговыми рядами. Илья вывел нас к мясной лавке. Широко улыбаясь, он сказал, что это его первое место работы в Оттаве. Вроде и «МЯСО», но какое-то другое. Внушительнее. Старше. Без остекления. Один здоровый прилавок, не магазин. Слева под козырьком кто-то прикрутил икону и трех плюшевых зайцев с банкой для чаевых. У фарфоровых собачек обязаны были быть предшественники. Я присмотрелся к надписи на банке. «На философский пароход»? Илья махнул рукой. «Забей. Иммигрантское».  Сам он вытянул шею и привстал на цыпочки, выглядывая кого-то в глубине. Его голос дал от волнения петуха. Но как будто… счастливого? Он позвал: «Тетя Сара? Сар, ты тут?» А потом пророкотал что-то по-русски.  Отодвигая продавщиц, к нам вылетела круглая женщина в фартуке. Невероятно шумная. Как два постаревших Харриса. И немного безумная. Илья подобрался, посмотрел на тетю Сару и, похлопав меня по спине, тихо сказал: «Это Шейн». Будто внес полную ясность!  Меня не устроило такое представление. Я подробно объяснил, кто я и кем работаю. Затем вкратце пересказал тете Саре суть программы ЛФК, придуманной Ильей. Он топтался тут поблизости, хмурился и переводил взгляд с меня на тетю Сару и обратно. Не дослушав до конца, она расцеловала меня в обе щеки и попросила Илью кормить меня получше. Кто я для нее, маленький мальчик?! Я ответил, что на диете с высоким содержанием клетчатки. «А это я в ваши дела не лезу». И — махнула рукой так же, как до этого сделал Илья. Они даже не были родственниками!  Выяснилось, что у нее уже заготовлена большая партия творога специально для Ильи. Он вел меня по прилавкам ради развлечения? Русские странные. Илья попытался угостить меня тетясариным творогом с ложки, но я вежливо отказался. Илья опустил руку, на секунду став пристыженным без причины. Я ведь не обидел его? Тетя Сара разглядывала меня со всех сторон, приговаривая, какой же я красавчик. «Ilyusha, какой у тебя красивый друг!» Она похвалила мои волосы, переложив ладонью челку набок, чтобы открыть «светлый лоб». Потом сделала комплимент моим глазам. «Как два черных тоннеля». Ну, тетя Сара не была Сильвией Плат. На родине она работала инженером-химиком. Она пришла в восторг даже от формы моих ногтей. Я не понимал, что происходит. У меня взрывалась голова. Илья потихоньку отвел тетю Сару в сторону, и ничего подобного она мне больше не говорила. Пока они перешептывались, я поднял глаза к козырьку. «ГОВЯДИНА, СВИНИНА И КУРЯТИНА». Боже мой. Для своей лавки Илья усовершенствовал название.  Из-за спины тети Сары на нас поглядывало несколько работников. Илья уловил, как я кошусь ему через плечо, обернулся и разразился потоком русской речи. Беглой, хлесткой и плавной одновременно. Говорил он громче обычного. И выразительней.  Что-то внутри меня сжалось. За два месяца я ни разу не слышал, чтобы Илья звучал так пылко. Я сдулся. Не знаю, наверное, выглядел несчастно. Не из-за себя — из-за Ильи.  Он заметил и истолковал по-своему. Потому что тут же перешел обратно на английский и познакомил меня с Яшей, сыном тети Сары. Вот кто кормил его первые полгода в Канаде. Это была не организация. Это был человек. Потом Илья пожал руку сморщенному старику Али без фаланги указательного пальца и паре-тройке ребят.  Я поразился, сколько ласковых имен имеет Розанов среди этих людей. Записал те, что запомнил на слух: 1) Ilyusha 2) Ilyushenka 3) Ilyich 4) Ilyukha-Delovukha 5) Rozochkin  Я только и вслушивался в речь тети Сары. Меня мама называет «дорогой» и «детка». Тут было другое. На рынке Илья попал в кокон из грубоватого обожания. Только он как будто игнорировал его. Отталкивал. Делал не таким важным, получается, стеснялся или не умел принимать. Все вместе мы сели пообедать из приготовленных с вечера судков. Мне досталась половинка загадочного вида котлеты со вкусным пюре. Тетя Сара превосходно готовит. Мясо такое же первоклассное, как у Ильи. Это и понятно. Сара сказала, что поставщики у них одни и те же.  Пока мы ели, Илья незаметно кивнул Али. Они отошли подальше, к промышленным холодильникам. Илья вытащил из рюкзака что-то, перевязанное полиэтиленовым пакетом, и отдал в руки Али. Я потом спросил Илью насчет содержимого пакета. Это были деньги, которые Илья возвращал Саре по частям за восстановление «МЯСА». Кроме Сары на лавку скинулась половина диаспоры. Когда он пересказывал это мне, то криво улыбался. «Нас немного, поэтому мы считаем долгом помогать друг другу. Пока что помогают только мне. Не могу их подвести». Меня полностью оглушили люди, которые поддерживали Илью. Они переругивались, хохмили, гремели судками, мурлыкали что-то себе под нос. Когда стало чуть тише, я понял, что они СПЛЕТНИЧАЮТ о чем-то своем. Понятно было только «blyad» и «kurwa». Наш водитель замбони — поляк. Тетя Сара хотела знать, не просил ли Илья об услуге Левина. Илья покачал головой, явно чувствуя себя неловко. «Он бы не дал, Сара. Пришлось перекрыться кредитом». Тетя Сара возмутилась, сказала, что Левин обожает рубец, поэтому обязан помочь. Илья безразлично пожал плечами. Сказал, что племянника Левин обожает явно больше. Тетя Сара поджала губы и предложила всем чай. «Индийский со слоном!» Я понадеялся, что в чае не будет кусочков слона и на свой страх и риск попросил кружку. На прощание тетя Сара пожаловалась, что скучает по Илье, и просила, чтобы он приезжал почаще. Илья смущенно ответил ей, что ему теперь ехать через весь город.  Почему-то мне пришла на ум картина, как я представляю Илью своей маме, и меня замутило. Это было странное чувство. Думаю, он бы ей понравился.  После обеда Илья смотрел на меня с ленивым прищуром, как будто только что вышел из комы и был этому рад. Не знаю, как описать его в тот момент. Он выглядел обессиленным, но при этом странно довольным. Можно так сказать? Он не смог обнять тетю Сару на прощание, поэтому за него это сделал я. Тетя Сара замахала рукой перед лицом как из-за жары, улыбаясь кончиками рта вниз. Мы шли обратно, не замечая метели. Илья спросил, как мне всё. Я ответил, что было… Слишком. Илья допытывался. Слишком странно? Слишком громко? Слишком по-русски? Я сказал, что просто — слишком. Он расхохотался, запрокидывая назад голову. «С ними всегда так. Ощущение, что сходишь с ума, да? Поэтому "слишком"?» Да. Но я добавил, что не против. Отклик: замешательство, теплота, сумбур Непонятная ситуация: кто такой Левин, есть ли в чае слон, для чего Сара хвалила мои ногти Гипотеза: не надо искать смысл в хаосе Успехи: не простудился Теги: #бытовое

──────────────────────

24 декабря 2014. Среда. 10:12 Кентавр по Фрейду Не знаю, таблетки виноваты или декабрь, но сегодня мне приснился самый нелепый сон. Я аж в кровати подскочил. Сначала даже не понял, где я и какой сегодня день.  Во сне я бродил по пустой парковке русского рынка. Снег там никто не чистил. Помаявшись, я решил слепить себе из снега Аню. Помню, как скатывал первый ком, и ладони кололо от холода. Стояла полутьма. Солнце зависло над крышами, и парковка была залита темно-оранжевым густым светом. Я как будто барахтался в чайной заварке со слоном.  Снеговик получился кособоким. И на Аню был не похож. Два кома, сзади хвост, а спереди почему-то четыре лошадиных копыта. Собака-кентавр — это же нормально для сна?  Из снеговика послышался голос Ильи. Отдельные фразы, что-то экспрессивное на русском. Я же теперь знаю, как на самом деле он звучит! Не могу смириться с тем, что до вчерашнего дня у меня была зарубежная версия.  Язык мог быть и польским, честно говоря. Пару раз снеговик вздрагивал, недовольно кричал «kurwa, kurwa» и хохотал.  Я решил, что Илье нужна помощь, и начал разламывать верхний шар. Внутри показалось лицо Ильи. Его кожа после снега с ледяной корочкой ощущалась такой горячей. Илья открыл глаза, проморгался и протянул уже по-английски: «Так-так-так». Деловито и насмешливо. Даже во сне он меня поддразнивал. Я от злости сразу же впился в его рот.  Странное ощущение. Я как будто всасывал целлофан с чем-то мягким и тяжелым внутри. Типа весовой грудинки. Ни разу в жизни я не фантазировал о человеке с телом собаки и копытами лошади. Обычно мне снятся абстракции, где я трусь о тела невидимых людей — что-то в таком роде. Под конец года в подсознании полный бедлам. И в квартире я не убирался полторы недели. Мне не хотелось возвращаться в разруху после праздников с родителями. Нужна была причина для срочной уборки, и я ее нашел — предложил Розанову заехать. До первых чисел января меня не будет в городе. Если Розанову нужно постирать вещи, лучше времени, чем сегодня, не найти. Хочу скорее сделать последнюю запись года в канун Рождества. Я заслужил скучные праздники с имбирным элем и трансляцией по телевизору.  Отклик: недоумение, испуг, истощение Непонятная ситуация: теперь каждый день будет такое сниться? Гипотеза: надеюсь, нет Успехи: вымыл полы перед Ильей. Это становится привычкой Теги: #бытовое, #парадоксы

──────────────────────

25 декабря 2014. Четверг. 00:04 - Не надо. Только не опять. Отклик: - Непонятная ситуация: - Гипотеза: - Успехи: - Теги: -