Сосед сверху.

Ночь уже давно перевалила за середину, когда Игорь наконец понял, что заснуть не получится. Сначала он просто лежал и слушал тишину. Но потом тишину нарушил громкий стук. Сверху — глухой удар. Потом ещё один. Что-то упало, прокатилось по полу и с глухим стуком остановилось. Игорь сел на кровати, прислушался. Минуту было тихо. А потом снова — резкий звук, будто кто-то задел мебель. Следом — короткое, сдавленное ругательство. — Да что ж там происходит… — пробормотал он, глядя в потолок. Он подождал ещё немного. Но шум не прекращался, а наоборот — становился всё более беспорядочным, как будто человек внутри комнаты пытался что-то сделать и каждый раз проигрывал. Игорь накинул куртку прямо поверх футболки и вышел из квартиры. Лестница ночью была другой. Узкой, гулкой, чужой. Каждый шаг отдавался в стенах, будто дом слушал его. Он поднялся на этаж выше и остановился перед дверью соседа. За ней снова что-то упало. Игорь постучал. Он постучал сильнее. — Эй… у вас всё нормально? Пауза. И вдруг изнутри послышалось: — Кто там?.. Голос был напряжённый. Осторожный. Как у человека, который не до конца уверен, откуда именно идёт звук. — Сосед снизу. У вас тут… шумно. Снова пауза. Потом замок щёлкнул. Дверь приоткрылась. Игорь уже собирался что-то сказать, но вдруг замер. Из квартиры за спиной мужчины не пробивалось ни единого огонька. Абсолютная, густая темнота, будто за дверью вообще не было жизни. Даже привычного ночного свечения техники — ничего. Игорь невольно нахмурился. — У вас… что, пробки выбило? Мужчина на мгновение задержался в ответе. — Нет, — спокойно сказал он. И чуть после добавил: — Я просто не включаю свет. Дверь открылась чуть шире. В проёме стоял молодой мужчина в тёмной футболке. Спокойный, собранный. Но взгляд его не цеплялся ни за что конкретное — скользил мимо Игоря, как будто ориентируясь по звуку, а не по лицу. И в этот момент в глубине квартиры снова что-то с глухим стуком упало. Игорь перевёл взгляд за его плечо, в черноту и нахмурился. — Уронил? У вас там будто мебель дерётся. Мужчина чуть сжал челюсть. — Я просто… не всё сразу нахожу. Пауза. Игорь хотел что-то ответить — привычное, раздражённое, соседское. Но не получилось. Что-то в этой фразе зацепило. Игорь шагнул ближе, заглянув внутрь. — Вы… один тут? — Да. - коротко произнес парень. Без жалобы. Просто факт. Игорь помолчал, потом выдохнул: — Ладно… давайте так. У вас что именно упало? Мужчина чуть повернул голову в его сторону, будто пытаясь “поймать” голос. — Всё. И после паузы добавил тише: — Почти всё время. Игорь на секунду замер, он посмотрел ему в лицо и всё понял. А потом, сам не ожидая от себя, сказал: — Давайте я помогу. *** Игорь переступил порог, и дверь за его спиной тихо, почти осторожно, закрылась — будто сама не хотела нарушать этот странный порядок темноты. Воздух внутри был другой. Тяжёлый, спёртый, с запахом дерева, ткани и чего-то едва уловимого — то ли лекарства, то ли старой бумаги. Он сделал пару шагов и остановился, стараясь не задеть ничего в темноте. — Где у вас… свет включается? — спросил он почти автоматически, по привычке, уже протягивая руку к стене. И тут же сам осёкся. Вопрос прозвучал глупо. Парень стоял где-то рядом — Игорь чувствовал это по направлению голоса и по тому, как тот повернул голову. — Я не… — начал он и замолчал. Пауза повисла неловко, но без раздражения. Игорь понял раньше, чем тот успел закончить мысль. Не пользуется. Не может. — Ладно, — тихо сказал он сам себе. — Я разберусь. Он вытянул руки вперёд и медленно двинулся вдоль стены. Пальцы скользили по обоям, по холодному дереву, по углу мебели, пока наконец не наткнулись на что-то знакомое — пластиковую рамку. Щёлк. Тишина на мгновение будто сжалась. А потом квартира вспыхнула светом. Резко. Бело. Безжалостно. Игорь зажмурился так сильно, что на секунду показалось — глаза действительно “вдавились” внутрь. Он резко отвернулся, морщась, прикрывая лицо ладонью. — Чёрт… Он медленно, осторожно приоткрыл глаза. И замер. Свет не просто осветил комнату. Он её разоблачил. Перед ним была не квартира — а последствия борьбы с ней. Мебель стояла не на своих местах, будто её двигали в спешке. Стол был сдвинут под странным углом. Стулья — один перевёрнут, другой отодвинут к стене. По полу, как следы бытового взрыва, лежала разбитая посуда: осколки тарелок, чашка без ручки, ложки и вилки, рассыпанные так, словно их специально разбросали. Шкаф стоял распахнутый настежь. Внутри — беспорядок, вещи свалены не стопками, а слоями, будто их не складывали, а бросали наугад, пытаясь “попасть” в полки. И в этом всём было что-то особенно тяжёлое — не бытовое, а отчаянное. Игорь медленно опустил руку от лица. Он не сразу нашёл слова. Только тихо выдохнул: — …Вы как тут живёте? - хватаясь за голову он медленно обвёл взглядом комнату. — Твою ж мать... Да это не квартира, а какой-то притон после взрыва гранаты... Будем убираться. Кстати, тебя как зовут-то? Мужчина, стоявший возле стены, чуть заметно напрягся. — Леонов Олег Сергеевич. — Олег, значит... А меня Игорь. Будем знакомы. Ну что, Сергеич, твоя хата по генеральной уборке рыдает... навзрыд. Если сейчас начнём — к утру управимся. Игорь усмехнулся и посмотрел на соседа, ожидая хоть какой-то реакции. Но Олег не улыбнулся. Наоборот — словно ещё сильнее замкнулся в себе. Стоял неподвижно, хмурый, с упрямо сжатыми губами. — Мне не нужна ваша помощь... Я сам могу. — Ага... Оно и видно... Слова вырвались раньше, чем Лебедев успел подумать. Он тут же заткнулся, резко захлопнул рот и со стыдом хлопнул себя ладонью по лбу. — Чёрт... Я не это хотел сказать... Олег коротко усмехнулся. Без тени веселья. Горько и устало. — Да понял я... Хорошо быть зрячим, да? В комнате повисла тяжёлая неловкость. Даже старый холодильник в углу будто притих и перестал дребезжать, словно тоже почувствовал, что ляпнул Игорь совсем не то. Лебедев шумно выдохнул и решительно хлопнул ладонями по бокам. — Значит так... Спорить со мной бесполезно. Руки есть, ноги есть — значит работать тоже можешь. Пошли-ка лучше глянем, что у тебя на кухне. Он бодро перешагнул лежащий на боку стул и направился в соседнее помещение. На кухне под подошвой что-то громко хрустнуло. — Ёптись!.. А это ещё что такое? Игорь наклонился, поднял с пола осколок тарелки и присвистнул. — Ты тут, случаем, не серпентарий содержишь? Вместо собаки решил тараканов приручить? Да у тебя тут гора посуды со времён Великой Отечественной не мыта. Я начинаю подозревать, что ты тарелки не моешь, а просто разбиваешь и складываешь слоями для археологов будущего. Он заглянул в раковину и театрально поморщился. — О-о-о... да тут уже своя цивилизация зародилась. После чего выглянул в коридор, где Олег всё ещё стоял возле стены, напряжённый и молчаливый. — Иди сюда. Пока я буду разгребать завалы в комнате, ты займёшься посудой. Тишина. Игорь прищурился. — Я вообще-то с тобой разговариваю. Ты хоть иногда отвечай, а то у меня начинает складываться ощущение, что я сам с собой беседы веду. Не слышу ответа! Олег медленно повернул голову в сторону голоса. — Хорошо... Я согласен. — Во! Другое дело. А теперь — разворот на сто восемьдесят градусов и двигайся на мой голос. Только ноги переставляй аккуратно... Так... стоп. Перед тобой перевёрнутый стул. Перешагни... отлично. Давай дальше. Игорь невольно улыбнулся. — Ну вот, можешь же. Он подошёл к раковине и открутил кран. Трубы недовольно загудели, а из смесителя с хрипом ударила вода. — Сейчас покажу, куда ставить тарелки. Мой и сразу споласкивай. Понял? — Ага... К рассвету квартира Олега сверкала, как новенький серебряный доллар. В коридоре выстроились несколько туго набитых мешков с мусором, окна были распахнуты настежь, впуская в комнаты прохладный утренний воздух. Мебель наконец стояла на своих местах, шкаф был закрыт, только возле него возвышалась внушительная гора грязной одежды. Игорь устало потянулся, хрустнув спиной, и с довольным видом оглядел результат ночных трудов. — Хорошо-то как… Вокруг такая чистота — душа радуется. Сейчас мусор на помойку вынесу и пойду к себе. И ты ложись, отдыхай. Я потом с завтраком зайду — у меня сегодня и завтра выходные. Надо ещё в твоей комнате мебель нормально расставить, чтобы ты на углы не натыкался. Всё лишнее убрать так, чтоб по квартире спокойно ходить можно было. На кухне тоже порядок навести… Но это позже. Он помолчал немного и уже тише спросил: — Слушай… а почему ты один живёшь? Олег сидел на диване, слегка ссутулившись, и машинально перебирал пальцами край рукава. — Нет у меня никого… Я детдомовский. После армии комнату от государства получил, на работу устроился, но… всё как-то криво шло. Не складывалось. Вот и решил обратно в армию вернуться. Контракт подписал на три года… Меня на передовую отправили. Он ненадолго замолчал. — Два года — ни царапины. А потом… взрыв. И темнота. Игорь невольно отвёл взгляд. — Ожоги с лица сошли, а зрение так и не вернулось, — продолжил Олег уже ровнее. — А здесь я случайно оказался. В военкомат по моему старому адресу пришла бумага, что я погиб смертью храбрых. Даже орден дали… А я в это время в лазарете без сознания лежал. Когда очнулся — поздно уже было. — В смысле поздно?.. Олег горько усмехнулся. — В прямом. Мою комнату уже кому-то другому отдали. Через интернет, наверное, за сутки пристроили. Вот город и выделил мне как герою Отечества отдельную квартиру… и сиделку в придачу. Только я сразу отказался. Игорь фыркнул. — Ну и дурак. Хотя бы первое время помогала бы тебе. — Не хочу, чтоб за мной как за маленьким ребёнком ходили, — тихо ответил Олег. — Мне бы денег хватало, чтоб с голоду не помереть, и ладно. Игорь вдруг резко хлопнул себя ладонью по лбу. — Ёшки-матрёшки! Я ж совсем забыл! К тебе сегодня женщина из собеса приходила. Сказала, чтоб в понедельник никуда не уходил — придёт. Или сам приходи, если сможешь. Там какие-то бумаги подписать надо… Что-то с выплатами связано. Олег устало выдохнул. — Я бы рад… но как? — Э, брат, это вообще не проблема, — тут же отмахнулся Игорь. — Я с тобой съезжу. Говорю же — выходной у меня. Да и машина есть. — Я… не хотел бы тебя утруждать… Игорь махнул рукой и широко зевнул. — Да понял я всё. Потом будешь изображать независимого и сурового ветерана. А сейчас — спать. Мне без отдыха за руль садиться нельзя. Я, конечно, человек отчаянный… но не настолько.