Предел: на сумрачных улицах

Каланфия выглядела так, словно сбежала из старой сказки. Теодор еще никогда не встречал таких людей. Она улыбалась так сладко, что хотелось улыбнуться в ответ, но глаза ее оставались холодными и потерянными. Парень не мог отвести взгляда от нее. Когда ему начинало казаться, что еще немного, и он поймет, что же в Каланфии ему представляется таким знакомым, мысль ускользала от него. Девушка была похожа на удивительной красоты статую, которую он мог увидеть разве что в книге. Цвет ее кожи напоминал каменную поверхность лестницы старого особняка на главной площади. Тео вспомнил, как спрятался за ней от пьяниц, и как рассерженный сторож грозился отвести его к хозяевам дома. Теодор не сделал ничего предосудительного, но мужчину испугался, и унесся прочь. Пальцы еще долго помнили холод ступеней, что в свете луны казались высеченными из кости. Теодору чрезвычайно захотелось узнать, была ли кожа Каланфии наощупь хоть немного теплее белого камня. Из размышлений его выдернул скрежет ножек стула об пол. Девушка села напротив него и замерла. Ее до этого туманные глаза вдруг приобрели ясность и с интересом стали изучать Теодора. От ее взгляда становилось не по себе, поэтому он прекратил рассматривать Каланфию и виновато улыбнулся. – Скажи, если тебе станет плохо. Не люблю проветривать комнаты по пустякам, но многим почему-то не нравится эта привычка. Тео втянул носом воздух и даже удивился, что не обратил внимания на сладковатый запах гнили. Он показался ему даже… приятным? Парень наконец оглядел комнату — склянки, свечи и растения повсюду ввели его в ступор. – Мне здесь нравится. Ты тут… работаешь? Теодор и сам не заметил, как перешел на более свободный тон. Они с Каланфией никогда не были знакомы, она казалась недосягаемой в своей отстраненности, но все же… С ней хотелось говорить больше, чем с Ленор или капитаном Эс´Веллером. В Теодоре поселилось теплое чувство, что Каланфия поймет его целиком, даже если он будет молчать. – Не совсем. Ее лицо застыло нечитаемой маской. Живость Каланфии выдавали лишь слегка подрагивающие уголки губ, которые то и дело она пыталась растянуть в улыбке. Тео все ждал, что она заговорит. Или сделает что-нибудь страшное. То, чего так боялась Ленор. Но Каланфия лишь наблюдала за ним, поэтому парень решился заговорить первым. – Я… Странно это говорить, но вижу будущее. Это что-то неконтролируемое и, как мы узнали дней пять назад, опасное. У нас на запястьях появились метки и, хм… В подтверждение своих слов, парень закатал рукав до локтя. Тео решил все же умолчать про дистанцию в четырнадцать шагов между ними. Он не хотел раскрывать, что Ленор не может уйти из этого дома, не дождавшись его возвращения. Намекать на ее слабые места незнакомому человеку казалось предательством. Каланфия наклонила голову и всмотрелась в метку на запястье. На ее лице не отразилось ни единой эмоции. Она продолжала ритмично моргать, обдумывая новую информацию. Тео увлекли движения ее ресниц. Желание залезть в чужую голову стало всепоглощающим. – Можно? Ладонь девушки застыла над его рукой. Она заметила легкий кивок, не поднимая глаз. Тео подумал, что разрешение ей и не было нужно. Он и так был готов сделать все, что она скажет. Воздух в комнате стал удушающим. На фоне этого, контрастное прикосновение ледяных пальцев Каланфии оказалось еще более приятным. Тео подался вперед, почувствовав, как она поглаживает его вены. В нос ударил запах роз, который затмил собой все, чем пахла эта комната. Теодор закрыл глаза. Словно в трансе, он забыл обо всем. На освободившееся место пришло наслаждение прикосновениями пальцев Каланфии, запаха свежих цветов и обыкновенной человеческой близости. В абсолютной черноте замелькали яркими вспышками размытые воспоминания. Он вжруг почувствовал чужеродную деталь в своем организме. Она не подходила к общему механизму, но казалась такой важной и значимой. Отказаться от нее было невозможно. Как только парень привык к этому ощущению, Каланфия отстранилась. Тео почувствовал пустоту в совсем недавно переполненных легких. В голове не нашлось ни одной четко сформулированной мысли. Он растерянно открыл глаза. В изящных пальцах Каланфии лежала странная баночка с иглой, каких он никогда не видел. Только сейчас Тео заметил, что девушка сняла перчатки. Нет, он безусловно это почувствовал, но не обратил должного внимания. Изуродованные шрамами руки Каланфии выглядели пугающе. Воспаленная от кончиков пальцев и почти до локтей кожа была покрыта сеткой из уже заживших и только появившихся волдырей. На мизинцах совсем не было ногтей. Парню показалось, что он видит слезающие кусочки кожи. Теодор почувствовал, как легкий завтрак вырывается наружу. Он поскорее отвел глаза и глубоко задышал. Каланфия бесшумно оказалась рядом. Парень не успел опомниться, как внезапно она ввела иглу в место метки. Импульс пробежал по всему телу и резанул по вискам. Теодор согнулся пополам, жадно глотая воздух. Он почувствовал, как что-то темнее и вязче, чем кровь, покидает его организм. От этого ощущение захотелось взвыть. Вместо этого парень всцепился в ребра, в надежде сломать. Девушка даже не дрогнула. Она осторожно вынула иглу и отложила баночку в сторону. Сердце сжалось и, как Тео показлось, остановилось насовсем. Пришел в себе он уже на полу, прижавший колени к груди. По щекам стекали слезы. Теодор слизнул одну, но вместо привычной соли почувствовал на языке привкус ржавого металла. Дрожь продолжала сковывать руки. Каланфия открыла одно из маленьких окон в комнате. Теодор знал это, потому что свежий воздух заполнял легкие. Он раскинул руки в стороны и уставился в потолок. – Ты чувствуешь эту боль? Каланфия возвышалась над ним. Когда она говорила, ее губы почти не размыкались. Теодор не сразу понял, что она хочет. – Чувствуешь? Парень неуверенно кивнул. Голова не хотела слушаться, как и все тело. Будто он теперь состоял из разрозненных кусков плоти, между собой связанных лишь в его памяти. Каланфия присела и взяла его голова в ладони. Она уложила ее на свои колени и принялась покачиваться из стороны в стороны. Этот жест почти материнской заботы заставил Теодора отдаться ей полностью. Он мог лишь вслушиваться в слова, лившиеся рекой, но не запоминать их. – Ты станешь заложником этой боли, начнешь делиться ей с другим. Она – не просто часть тебя, она и есть ты. Я знаю, ведь в этом мы схожи. Однажды ты почувствуешь, что в этой боли заключена твоя главная сила, и тогда дороги назад не будет. – Но я не хочу… Звуки пришлось силой выталкивать из себя. Теодор замычал, захныкал от нависшей над ним тени. Холодные пальцы Каланфии ощущались длинными лезвиями, вспарывавшими его разум. – Тогда не проще ли тебе умереть? Вопрос вывел из ощущения присутствия между реальностью и сном. Теодор нашел в себе силы вскочить и отползти назад. Всего пару шагов разделяло их, но даже они были пропастью. Каланфия распрямила сгорбленные плечи и медленно поднялась. Она смотрела в щель между половицами, но парню казалось, что прямо на него. Тео качнуло в сторону, и он, в попытке удержаться, заскользил руками по деревянным доскам. В ладони сразу же врезались мелкие щепки. – Птичка вернулась в клетку и принесла подарок. Стоит проведать и ее, не так ли? Она ушла, забрав собой дивный аромат ранних роз. Теодор остался задыхаться в сладостной гнили, забивавшейся в легкие. Он точно знал, что никогда не забудет этот запах. Время растекалось по полу вместе с самим Теодором. Ленор и Айзек все еще здесь, остальное было неважно. Ощущение тела возвращалось постепенно. Звон в ушах сменился давящей тишиной. Затем Теодор почувствовал, как чешутся ладони – занозы никуд не делись. Вместе с этим он ощутил грудной клеткой холод половиц и боль расшибленных коленей. Тео с трудом открыл глаза, и солнечный свет, заглядывающий в комнату через маленькое окошко, лизнул его зрачки. Он глубоко вдохнул и закашлялся – пыль защекотала ноздри. Еще немного, и парень осторожно сел, пытаясь собрать мысли в кучу. Способность дышать без боли принесла короткую вспышку счастья. И тут же оно растворилось, ведь в голову пришел вопрос: «Что вообще произошло?» Тео пытался вспомнить детали, но все казалось расплывчатым – только жуткая боль и чувство неполноценности оставались такими же яркими. Но сейчас в нем разливалась пустота. Ни страха, ни жалости к себе. Это было непривычно, но очень приятно. За дверью послышался шум. «Кто-то упал», подумал Тео и решился подняться. Голова закружилась, но земля не ушла из-под ног. Стоял он вполне твердо, поэтому попытался сделать шаг. Еще один, более уверенный. И вот Теодор уже выходит из комнаты, оставляя в ней свои размышления. Ленор, хватаясь руками за стены, вылетела из-за угла. Стоило им встретиться взглядами, как девушка тут же потянулась и прижала его к себе. Тео ощутил неровное биение сердца и сбившееся дыхание девушки на своих волосах. Ленор была напугана и этот страх передался Теодору. Он вцепился в нее в ответ. До этого Тео не осознавал, как нужны ему были эти объятия. Ленор вздрогнула, и парень не сразу понял, почему. Мысль, что он неосознанно причинил ей боль, ударила наотмашь. Но дело было не в Теодоре – всего лишь в Айзеке. Он положил ладонь Ленор на плечо и слегка сжал. Девушка обернулась и встретилась с ним глазами. Она отпустила Тео, одернула ткань штанов и прикрыла глаза. Теодор заметил затерявшийся среди темных кудрей белый цветок. Он был самозванцем, ни имеющим к личности Ленор никакого отношения. Парню захотелось избавиться от него, пока Ленор не стало хуже. Ей потребовалась пара секунд, чтобы окончательно прийти в себя. Когда Ленор вновь открыла глаза, ее искаженное ужасом лицо приобрело спокойный, чуть усталый вид. – Не могу больше здесь находиться. Теодор переплел пальцы девушки со своими. Ленор не приняла жест немой поддержки и спешно направилась к выходу. Она пару раз чуть не упала, запутавшись в ногах, но не сбавила шагу. Капитан оглядел Теодора с обеспокоенным выражением лица. Было бы привычнее увидеть его недовольным временем, проведенным с Ленор наедине. Тео тепло улыбнулся, пораженный его участием, и кивнул в сторону двери. Стоило позже расспросить обоих о том, что произошло, пока его не было. – Вы уже уходите? Вопрос остался без ответа. Черноволосая ширра, которую они уже встречали на пороге квартиры, выскользнула из комнаты и замерла у стены. В руках она неуверенно сжимала сверток серой ткани, перебирая в пальцах неровные края. Тео поднял взгляд на ее маленькие злые глаза и подумал, что стоит как можно быстрее покинуть этот дом. Он сделал несколько шагов перед тем, как в последний раз обернуться. Внезапно все в ней показалось Теодору грустным и каким-то уставшим – от опущенных уголков рта до подрагивающих ресниц. Парню показалось, что ширра сейчас расплачется, и вместе с этим его окутало желание прижать ее голову к своей груди и заплакать вместе с ней. – Подожди, Ленор! Наваждение спало. Теодор снова увидел лишь злые глаза и то, как стремительно она приближаетсяк Ленор, готовясь схватить ее за руку. Девушка попробовала избежать этого, закружившись на месте, но ширра была быстрее. – Чего тебе, Дей-дей? Совсем спятила в одиночестве? Дурная, дай мне спокойно уйти! Дей-дей дернула ее руку ладонью вверх и, вложив туда сверток, грубо оттолкнула. Лицо девушки застыло, но Теодору показалось, что она самую малость смущена. Ленор двумя пальцами обхватила сверток и аккуратно развернула один край. Она долго изучала содержимое, изредка бросая нервные взгляды на Эс´Веллера. Капитан выглядел раздраженным и явно хотел поскорее уйти из этого места. Странно, но Тео наоборот предпочел бы задержаться здесь. – Неплохо. Выглядит лучше всего, что ты отдавала мне раньше. Ленор вытянула из свертка тонкий кинжал, затем еще один, точно такой же. Покрутила оружие в пальцах, проверила, как рукоять лежит в ладони. Тео и сам залюбовался блестящим изогнутым лезвием. – Подумала, что тебе нужно что-то такое… незаметное и легкое. «Как ты сама», повисло в воздухе. Теодор знал, что такие подарки не делают просто так. Он чувствовал, что судьба Ленор была пропитана болью и желал впитать эту боль. Только вот она была не из тех, кто легко делится подобным. За несколько дней их знакомства, Тео понял это достаточно четко, чтобы не пытаться залезть ей в душу. Девушка надавила лезвием на кончик пальца и слизала выступившую кровь. Айзек прикрыл глаза ладонью и отвернулся, привалившись к стене. Ему явно было не по себе, хотя Теодор не смог понять причину. Эс’Веллер – капитан, разве будет он бояться вида крови? Когда Тео вновь взглянул на Ленор, кинжалов в ее руках уже не было. Вместе с ними исчезло и что-то еще. Поза девушки стала более расслабленной. Дрожь окончательно покинула ее тело. Глаза вновь смотрели шутливо, немного надменно. В ней не осталось ничего от испуганной девочки, какой она казалась несколько минут назад. Дей-дей тоже заметила эту перемену и отступила. – Пока ты остаешься подле нее, на восток ты не вернешься, Деянира. Сколько бы ножей и оберегов ты не сделала, к родине тебя это не приблизит. Надеюсь, однажды ты все же прислушаешься к моим словам. Деянира мотнула головой и перевела взгляд на Теодора. Ленор пожала плечами и развернулась, готовая уйти. Капитан тоже зашевелился. Его тяжелый вздох растворился в тишине. Тео поднял руку и махнул Дей-дей на прощание. Закатанный до этого рукав рубашки опустился, прикрыв метку, но ширре было достаточно и секунды. Девушка в один прыжок оказалась рядом, излишне взволнованная. Ее лицо вытянулось от удивления, когда она рассмотрела символ детальнее. – Откуда у тебя…? Тео запоздало отреагировал, попробовав избавиться от чужих пальцев, но хватка стала только сильнее. Глаза Деяниры загорелись интересом. Девушка уставилась на его запястье; ее длинные ногти царапали кожу, но Теодор не ощущал боли. – Ты бывал на востоке? Тео ни разу в своей жизни не покидал Вексморн. На военную службу он так и не пошел, а другой возможности оказаться в столь отдаленной провинции у человека его уровня не было. – Ты знаешь, что это за знак? Деянира кивнула, улыбаясь. Теодор бросил взгляд на своих спутников, которые застыли в нерешительности у самого выхода. Они молча наблюдали за происходящим. Айзек просунул руку под жилет, что насторожило Тео. Разве он не сдал оружие еще во второй день? – Это телеос. – Что? Дей-дей тоскливо и очень нежно погладила знак на запястье Теодора. Она отвела взгляд в сторону и поджала губы перед тем, как отступить на пару шагов, наконец отпустив чужую руку. – Телеос. Он служит для разделения слов, но не имеет звука. Когда глава рода оставляет послание, он пишет всё, что нужно, одной строкой. Чтобы не запутаться при чтении, существует телеос. – Разве это не слишком сложно? – в голосе Тео читалось недоверие к ее словам. Несмотря на то, что чужие пальцы больше не касались его метки, парень все равно их чувствовал. Прикосновения Деяниры, а еще раньше Каланфии, остались в его памяти и теперь не давали покоя. Теодор накрыл запястье ладонью и сжал, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения. – В Ширрагет письменность не так сильно распространена, как здесь. Но она есть и… – Ширрагет – всего лишь провинция Каприфорта. Разве вы не пишете на капри? Дей-дей бросила на Айзека суровый взгляд. – Ширрагет не просто клочок земли. Он не может быть чьим-то. Капитан уже успел открыть рот, чтобы возразить. Ленор выглядела способной на убийство, но ограничилась тем, что со всей силы придавила ногу Айзека к полу своей. Он резко выдохнул, но все же не стал развивать тему. – В общем, с этим возникают некоторые трудности. Читать и писать учат только наследников. Главы племен могут обмениваться знаниями, остальным же это ни к чему. Многие ширры не знают даже алфавит. Ленор и Айзек переглянулись. Тео понятия не имел, каким образом они выстроили первый шаткий мост к пониманию друг друга без слов, но сейчас его это не волновало. Он думал только о том, что Деянира что-то знает. Наконец-то, в самом деле знает, а не обещает помочь! – Ты можешь рассказать подробнее? – С тех пор, как бежала из Ширрагет, многое позабылось. Но я уверена, что смогу вспомнить что-нибудь. Конечно, при условии, что никто не будет мне мешать. Дей-дей стрельнула взглядом в сторону Ленор. Девушка, заметив ее взгляд, тут же оскорбленно закатила глаза. – Это значит, что все, склонные меня перебивать и гримасничать, могут уже сейчас покинуть эту квартиру и забыть дорогу, ведущую сюда. – Ты серьезно? Я даже рта не открывала пока… – Иначе ничего не скажу. Деянира обернулась к Теодору и пробежалась пальцами по его щеке. Ему захотелось удержать ее руку и, развернув ладонью вверх, вцепиться в нее зубами. По всему телу пробежали мурашки. Он постарался не пересекаться взглядами с Дей-дей. Ощущение, что она заметила изменения его состояния, никуда не ушло. – Меня всегда раздражала твоя манера говорить, что вздумается, Ленор. Тео не расслышал, что она сказала. Мысли были заняты странным желанием, которое он никогда не назвал бы своим. Или все же…? Каким бы диким оно не было, все же, оно появилось в его мыслях, а значит именно Теодор хотел вгрызться в теплую кожу. Глупости. Парень попробовал сразу же забыть об этом, но в голове то и дело всплывали образы, которые вызывали лишь отвращение, – и все же не мог остановиться. – Зато я не лицемерю. Наслаждайся обществом моих посредственных и менее раздражающих компаньонов. Kaniá, Dejaníra! Хлопок двери вывел из полусна. Казалось, пораженный очередной вспышкой гнева, вздрогнул весь дом, не только присутствующие. Теодор неуверенно оглядел присутствующих. Деянира тяжело вздохнула; Эс´Веллер, до этого собиравшийся уйти, устало привалился к стене. Молчание грозовой тучей накрыло комнату. – Может, чаю? – голос Дей-дей дрогнул. Кухня оказалась такой же мрачной, как и все здесь. Паутина комками свисала со стен, пыль не протирали несколько месяцев уж точно, а яблоки в небольшой миске уже покрылись плесенью. Деянира, повозившись с краном пару минут, набрала воду и поставила чайник на плиту. Айзек отказался соприкасаться с прогнившей поверхностью стула, услышав в ответ презрительное фырканье. Девушка же присела за стол, напротив Теодора. Второй раз за день он поймал себя на мысли, что его изучают. Деянира не была так же чарующе притягательна и опасна, как Каланфия, но и в ней чувствовалось что-то хищное. – Представляю, как вам тяжело. Я жила с Ленор в одной комнате, и это были худшие годы в моей жизни. Даже порадоваться можно, что вам это не грозит. В конце концов, ни один порядочный мужчина не согласился бы жить с незамужней девушкой. Хотя ее бы это, конечно, не смутило. Дрожащий свист прокатился по комнате. Тео подумал, что порядочные мужчины пришли бы в ужас от их сожительства и запретили бы своим порядочным женам даже думать о таком. Но разве было что-то предосудительное в том, что они каждым вечер расползались по разным углам и пытались смириться с мыслью, что завтра снова придется взаимодействовать друг с другом? – Наверно, не найдется в этом мире чего-то, что сможет смутить Ленор. Она же не замечает ничего, кроме себя! Но, я уверена, вы уже это поняли. Помню, как она выгоняла меня на улицу, потому что ей надо было побыть одной. Мне кажется, или за три года она стала только противнее? Монотонный звук, напоминающий гудок паровоза, раздражал уши. Струйка пара взлетела к потолку, надеясь убежать от разговора. Тео положил голову на руки и стал наблюдать за оживленно болтающей Дей-дей. Ее голос становился все громче и громче с каждым предложением. – А эта ее привычка пританцовывать, когда сильно задумалась? Или вертеться на месте, когда волнуется? Ну разве не по-детски? С каждым годом она все меньше контролирует себя. Может, с ума сходит? Ну, неудивительно. Ленор же… Крик чайника, молящего о помощи, слился с немым воплем Эс´Веллера. Капитан ударил по столу так сильно, что пылинки замелькали перед глазами. Деянира замолчала, обиженно поджав губы. А вот Теодор чувствовал благодарность – у самого бы духу не хватило остановить девушку. – Леди… Мне совершенно не интересно слушать, как долго Старфолл портила Вам жизнь. По видимому, у нее это получалось отлично. Но если бы не она, нас бы здесь не было. Пока Старфолл приносит пользу – терпеть ее не составляет труда. Так что давайте уже перейдем к той части разговора, где Вы становитесь хоть сколько-нибудь полезной, потому что, пока, Ваши жалобы я не вижу смысла терпеть. Дей-дей вскочила и повернулась к плите. Назойливый свист наконец прекратился. Девушка начала возиться с чашками. Кипяченая вода застучала по медным стенкам, а теплый пар взметнулся в воздух. Теодор без промедления сделал глоток, стоило только чашке оказаться в руках. Жажда мучила его уже давно. На языке разлилась странная смесь меда, гвоздики и металлического привкуса. Тео не первый раз пил из медных кружек и знал, что это нормально. Хотя, настоящий чай он пробовал лишь раз и делал это из фарфоровой чашки! Да, все же на вкус это намного лучше, чем кипяток. Тео заметил, как Дей-дей наблюдает за ним. Ее губы растянулись в улыбке, когда он отставил полупустую кружку в сторону. Он постарался выглядеть как можно более благодарным. – Нравится? Каланфи долго старалась над вкусом. Твой друг не будет пробовать? Айзек не притронулся к напитку. Он вытянулся по струнке и предпочитал сверлить взглядом стену. Теодор потянул его за рукав, вопросительно наклонив голову, но Эс´Веллер лишь сильнее сжал кулаки. – Тогда перейдем к делу. А ты пей, не стесняйся. Странно говорить об этом, ведь вы друзья Ленор. Даже хорошо, что ее здесь нет. Деянира развалилась на стуле и уставилась на потолок. Пальцами она выводила на столешнице странные узоры: петли и волны, точки и прямые линии, завитки и, Тео узнал его, телеос. – На самом деле, письменность в Ширрагет не менялась уже несколько столетий. Уверена, некоторые стойбища до сих пор хранят послания, оставленные давно мертвыми людьми. Мы верим, что буквы – это дар наших предков. Этим знанием их наградил Лименарх. – Ваш Творец? Язык еле ворочался. Теодор чувствовал себя уставшим после такого долгого дня. Все, чего он хотел – вернуться в квартиру Ленор и задремать на пару часов. Он взглянул на Айзека. Капитан выглядел крайне заинтересованным. Тео не смог понять причину. Решив, что главное дослушать рассказ и уйти побыстрее, он устроился поудобнее и дал себе слово больше не перебивать. – Никто не знает. Он все и сразу – нет смысла давать ему определенных названий, каждое из них будет подходить. Но вам важно не это. Телеос – не просто символ. Когда человек умирает, тело его должно отойти земле. Душа же – остаться с родными. Чтобы разделить их, глава рода рисует телеос на только что закопанной могиле. Он отделяет живое от мертвого, замыкает круг. Сам телеос также является проводником: следующий ребенок в семье рождается с душой недавно почившего. Сохраняет память рода. Я думаю, что в вашем случае, телеос служит как раз для этого. – Значит, проводник и разделитель? Может, что-то еще вспомните? Теодор прикрыл глаза. Веки показались тяжелее, чем обычно. – Если вам повезет оказаться здесь вновь, можешь спросить еще раз. – Тогда прощайте. Вряд ли леди Старфолл пожелает вернуться в это место, и я поддержу ее. И примите нашу благодарность. Капитан потянул Теодора к выходу из комнаты. Парень сквозь пелену наблюдал, как Деянира закатывает глаза и заглядывает в Айзекову полную чашку, как захлопывается перед его носом дверь кухни, как они выходят из квартиры и как сменяются лестничные пролеты. Ему вдруг стало холодно, а кончики пальцев совсем онемели. Эс´Веллер подтолкнул его вперед. Вместо того, чтобы сделать шаг, Тео запутался в ногах и приготовился к полет в неизвестность. От падения его спасли руки Ленор. Знал, что это она, хоть и не видел. Девушка взяла его лицо в такие горячие ладони и затрясла. Вопросы, которые она задавала, казались лишенными смысла. Набором звуков, которые она встреводенно пыталась вбить в его голову. Тео испугался от резкого изменения положения – кто-то закинул его на плечо. Голос Ленор в очередной раз ударил по ушам. В полудреме парень услышал, как Айзек, вечно спокойный Айзек, ответил ей. «Ты обещала, что не дашь ему умереть.» Слова удалось разобрать с трудом. Кто умрет? Неужели, он? Тревожная мысль ускользнула также быстро, как и все остальные. Теодора бросило в холодный пот перед тем, как он потерялся между реальностью и вязким, кошмарным сном.