Sonic: В темпе «Вместе»

      Утро после нападения на Тейлза началось не с репетиции. Салли пришла в гараж первой, разложила бумаги и долго сидела, глядя на телефон. «Петля» молчала уже вторую неделю. «Неоновый зал» — тоже. А вчерашнее событие добавляло новый уровень тревоги: её группе угрожают уже не только репутационно, но и физически.       Она набрала номер «Изумруда». Долгие гудки. Потом — вежливый, почти извиняющийся голос менеджера:       — Госпожа Вудс, мы очень ценим вашу группу, но... обстоятельства не позволяют. Возможно, в следующем сезоне.       — Обстоятельства, — повторила Салли, когда трубка замолчала. — Каждый раз одно и то же слово.       Она знала, кто стоит за этими «обстоятельствами». Знала, но не могла доказать. И от этого злость была ещё горше. Когда остальные собрались, она не стала ходить вокруг да около.       — «Изумруд» нас снял. Официально. Как и остальные. У нас нет площадки. Вообще.       В гараже стало тихо. Соник перестал перебирать струны. Наклз отложил палочки.       — И что теперь? — спросил он.       — Я думала, — Салли обвела их взглядом. — Если закрытые площадки нас не берут, нужно искать открытые. Фестивали. Уличные сцены. Места, где нет хозяев.       — Улица, — усмехнулся Соник. — Я же говорил.       — Это не навсегда, — твёрдо сказала Салли. — Но если Эггман думает, что мы сломаемся без клубов, он ошибается. Есть фестиваль «Открытый звук» через две недели. Никаких продюсеров, никаких контрактов. Просто сцена в парке. Я подам заявку.       Эми подняла глаза от скетчбука.       — А если он и туда доберётся?       — Тогда мы будем играть во дворах. В переходах. Где угодно. Мы — «Темп». Забыли?       Никто не забыл. И этот тихий, упрямый девиз повис в воздухе — как обещание.       Тейлз сидел в углу гаража. Лёд на скуле давно растаял, но синяк ещё ныл. Он слушал Салли, слушал остальных и чувствовал, как внутри борются два чувства: благодарность за то, что его не бросили, и стыд за то, что из-за него группа оказалась втянута в это.       Когда все начали обсуждать заявку, он поднялся и тихо вышел.       Фиона ждала его не у мастерской. И не у базы. Она позвонила — впервые. Сухо, коротко: «На набережной. Через час. Если хочешь».       Он хотел.       Она стояла у парапета, глядя на воду. Ветер трепал рыжие волосы. Без сцены, без яркого света она казалась меньше. Бледнее. Настоящей. Услышав его шаги, она обернулась. В её глазах — то ли страх, то ли искусная его имитация. Она всегда была хорошей актрисой, но сегодня что-то казалось иным.       — Ты пришёл, — тихо сказала она. — Я боялась, что после того, что сделал Скордж... ты не захочешь меня видеть.       — Ты же позвала, — пробормотал он, задержав дыхание. — Как я мог не прийти?       — Я не знала, что он на такое способен. Он просто сказал, что поговорит, припугнёт. Я думала, всё будет иначе.       — Ты не виновата.       — Виновата. Я втянула тебя в это. Просто... — она осеклась, подбирая слова. — Мне страшно, Тейлз. Он считает меня своей вещью, говорит всем, что я «его». Но это не так. Между нами ничего нет. Я хочу, чтобы ты это знал. Он смотрел на неё, и её слова падали в самую душу. Весь остальной мир словно исчез. Осталась только она — испуганная, искренняя.       — Я верю тебе, — выдохнул он. — Я... я хочу, чтобы ты знала. Моё настоящее имя — Тео. Я никогда никому его не говорил. Только своим.       Фиона чуть наклонила голову.       — Тео, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Оно тебе идёт.       — А твоё?       — Что — моё?       — Настоящее имя.       Она усмехнулась, но улыбка вышла грустной.       — Может, когда-нибудь и узнаешь. А пока... пусть будет просто Фиона. Идёт?       — Идёт, — ответил он без колебаний. Он был не в том состоянии, чтобы что-то анализировать.       — Хорошо. Тогда до встречи... Тео.       Она ушла, и её голос ещё долго звенел у него в голове. Он не мог думать здраво. Он не хотел. Всё, что она говорила, было правдой. Он не умел играть и не видел игры в других.       Вечер опустился на город мягкими тенями. Река блестела в свете фонарей. Эми стояла у парапета набережной и смотрела на воду. После разговора в гараже ей нужно было проветрить голову. Салли подала заявку на фестиваль — хорошо. Тейлз ушёл куда-то, и она догадывалась, к кому — тревожно. Но сейчас, в тишине, она думала не о группе.       Она думала о том, как Соник смотрел на неё сегодня утром. Не так, как обычно. Дольше.       Шаги за спиной она узнала сразу.       — Ты опять одна, — сказал он. — Обычно ты ждёшь кого-то.       — Может, я ждала тебя.       Он встал рядом. Гитара привычно висела за спиной. Они помолчали.       — Знаешь, — сказал он наконец, — я всё думаю про то, что сказал Стерлинг. Про «Красный рассвет». Про Эггмана. И про то, как мы теперь без площадки.       — Страшно?       — Немного. Но не это главное.       — А что?       Он повернулся к ней. Его зелёные глаза были серьёзными, без обычной насмешки.       — Главное — кто рядом. Я это сказал на первом концерте. И сейчас повторю.       Эми опустила взгляд. Сердце стучало где-то в горле.       — Ты всё ещё не готов? — спросила она тихо.       — К чему?       — Услышать то, что я хочу сказать.       Соник долго смотрел на неё. Ветер трогал её розовые волосы. Город шумел где-то далеко.       — Я готов, — сказал он.       Эми подняла глаза. Он не отвёл взгляд. И впервые она не сделала шаг назад.