Sonic: В темпе «Вместе»

      Репетиционная база «Картеля» находилась не в подвале и не в гараже. Это было просторное помещение на верхнем этаже бывшего склада — с панорамными окнами, звукоизоляцией профессионального уровня и аппаратурой, которую Тейлз, окажись он здесь, разглядывал бы с открытым ртом. Никаких облезлых стен, никаких старых афиш. Только металл, стекло и холодный, выверенный свет.       Шедоу стоял у гитарного усилителя и методично перебирал струны — не играл, а именно разогревал пальцы. Его движения были экономными, точными, как у хирурга перед операцией. Омега сидел за барабанной установкой — массивной, почти монструозной, собранной под его личные спецификации. Он не разминался. Он ждал. Его палочки лежали на малом барабане, и он смотрел на них так, словно оценивал дистанцию до цели.       Руж стояла у окна, спиной к ним, и что-то просматривала на планшете. Её поза была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовался контроль. Она всегда контролировала пространство — даже когда, казалось бы, не делала для этого ничего.       — Начнём, — произнесла она, не оборачиваясь. — Прогон третьего трека. Шедоу, ты в прошлый раз опережал ритм на мостике. Омега, придерживай его, если снова полезет вперёд.       — Я не лезу, — ровно ответил Шедоу. — Это он отстаёт.       — Я не отстаю, — прогудел Омега. — Я держу темп.       — Держи медленнее.       — Держу ровно.       — Значит, ровно неправильно.       Руж чуть заметно усмехнулась — уголком губ, не более. Этот спор длился уже не первый месяц и всегда заканчивался одинаково: они сыгрывались идеально, но обязательно проходили через короткую пикировку.       — Разберётесь по ходу, — отрезала она. — Поехали.       И они заиграли.       Это была не та музыка, которую играл «Темп». Никакой воздушной лёгкости, никакой солнечной энергии. «Картель» звучал тяжело, плотно, мрачно. Шедоу вёл партию гитары — сложную, с резкими переходами и глубокими, почти оркестровыми низами. Омега отбивал ритм, от которого вибрировал пол. А Руж, отложив планшет, подошла к микрофону и запела — низким, гортанным голосом, который не просил, а требовал.       Они звучали как единый механизм. Не семья — команда. Не друзья — профессионалы. Но в этой холодной слаженности была своя красота.       Когда трек закончился, Руж кивнула:       — Мостик всё ещё плывёт. Шедоу, сбавь на полтакта.       — Я сбавлю, если он добавит.       — Я не добавляю, — отозвался Омега. — Я держу.       — Держи иначе.       — Руж.       Одно слово — и оба замолчали. Она не повышала голоса. Ей не нужно было.       — Мостик поправим завтра. Сейчас перерыв.       Омега отложил палочки и остался за установкой — он никогда не уходил во время перерывов, просто замирал, как статуя. Шедоу прислонил гитару к усилителю и отошёл к окну, где уже лежала его бутылка с водой. Руж снова взялась за планшет.       Именно в этот момент в дверь постучали. Негромко, но уверенно. Так, как стучат люди, которые привыкли, что им открывают.       — Открыто, — бросила Руж, не поднимая головы.       Дверь отворилась, и на пороге появился Эггман.       Он был один — по крайней мере, в дверном проёме. Охрана, если и была, осталась снаружи. Одет он был в дорогой, идеально сидящий костюм, и его широкая улыбка сияла так, словно он пришёл на светский раут, а не в репетиционную базу группы, которая ему отказала.       — Добрый день, — произнёс он, обводя помещение взглядом. — Впечатляющее пространство. У вас отличный вкус, мисс Руж.       Руж наконец подняла голову. Её лицо осталось бесстрастным, но в бирюзовых глазах мелькнуло что-то острое.       — Мистер Эггман. Не ожидала увидеть вас лично.       — Я предпочитаю решать важные вопросы лицом к лицу. А вы, безусловно, важный вопрос.       Шедоу от окна даже не обернулся — он продолжал пить воду, но Руж знала: он слышит каждое слово. Омега не шевельнулся, но его палочки теперь лежали чуть ближе к рукам.       — Присаживайтесь, — Руж указала на стул. — Раз уж вы здесь.       Эггман сел. Он не закинул ногу на ногу, не развалился — наоборот, держался подчёркнуто уважительно. Именно это и настораживало.       — Я буду краток, — начал он. — «Картель» — лучшая группа в этом городе. Технически, стилистически, концептуально. Я слежу за вами давно. И я хочу предложить вам сотрудничество.       — У нас уже есть контракты, — спокойно ответила Руж.       — Знаю. Но с моими ресурсами вы можете выйти на уровень, который вам и не снился. Международные площадки, студийная запись высшего класса, полная творческая свобода. Я не вмешиваюсь в музыку. Я обеспечиваю логистику. Маркетинг. Связи.       — И что взамен?       — Лояльность. Исключительность. Вы работаете со мной — и только со мной. Никаких сторонних проектов, никаких совместных выступлений без моего одобрения. Впрочем, — он чуть усмехнулся, — вам это и не нужно. Вы самодостаточны.       Руж молчала, разглядывая его. Пауза затягивалась. Эггман ждал.       — Знаете, что меня смущает? — произнесла она наконец. — Ваша репутация.       — Репутация — вещь субъективная.       — Группы, которые с вами работают, исчезают. Или появляются снова, но уже другие. Без души. Без своих песен. Без... лиц.       — Вы верите слухам?       — Я верю фактам. «Красный рассвет». «Стальной гребень». «Ночные сирены». Хотите, продолжу?       Улыбка Эггмана стала чуть менее широкой. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то холодное.       — Эти группы не смогли адаптироваться к требованиям индустрии. Я дал им шанс. Они им не воспользовались.       — Или вы просто сломали их, когда они отказались играть по вашим правилам.       Эггман откинулся на спинку стула. Его лицо снова стало благожелательным, но теперь эта благожелательность выглядела как маска, надетая второпях.       — Мисс Руж, я пришёл сюда с уважением. Не думайте, что это мой обычный метод. Вы и ваша группа — исключение. Именно поэтому я здесь лично.       — Ценю, — Руж чуть склонила голову. — Но ответ — нет.       В комнате повисла тишина. Шедоу наконец поставил бутылку и повернулся. Омега чуть заметно подался вперёд. Эггман переводил взгляд с одного на другого, и его улыбка теперь напоминала оскал.       — Вы делаете ошибку.       — Возможно. Но это наша ошибка.       Он поднялся. Поправил пиджак. Направился к двери, но на пороге задержался.       — Я не тороплюсь, мисс Руж. Обстоятельства меняются. И когда они изменятся — возможно, вы передумаете.       — Не передумаем, — спокойно ответила она.       Дверь закрылась. Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как гудит усилитель.       — Самодовольный мерзавец, — произнёс Шедоу без выражения.       — Согласен, — прогудел Омега.       Руж ничего не сказала. Она снова повернулась к окну и долго смотрела на город, раскинувшийся внизу. Где-то там, в другом конце, репетировал «Темп». Она вспомнила их выступление на фестивале. Соника с его дурацкими кедами. Эми с её голосом, который дрожал только на первых нотах. Наклза, отбивающего ритм с закрытыми глазами. Тейлза, который играл так, словно боялся, что музыка исчезнет, если он остановится.       — Они тоже отказались, — произнесла она задумчиво.       — Кто? — спросил Шедоу.       — «Темп».       Шедоу промолчал. Омега чуть заметно качнул головой.       — Интересно, надолго ли их хватит, — добавила Руж, и в её голосе не было ни насмешки, ни тревоги. Просто наблюдение. Холодное, точное, как всё, что она делала.