Sonic: В темпе «Вместе»

      «Гала-вечер индустрии» — так это называлось в приглашениях, разосланных за месяц до события. Большой зал «Кристалла» сиял белым и золотым: белые скатерти, золотые ленты, хрустальные люстры под потолком. Здесь пахло дорогим одеколоном, шампанским и тем особым напряжением, которое бывает только там, где собираются конкуренты.       Правило этого года было беспрецедентным, но единогласно одобренным: на сцену выходят только продюсеры. После прошлогоднего инцидента, когда двое солистов подрались прямо во время вручения, а один басист запустил в другого статуэткой, организаторы решили — хватит. Продюсеры умеют держать лицо. Или хотя бы делают вид.       Салли стояла у колонны с бокалом нетронутого шампанского и смотрела, как зал заполняется людьми. Она была в тёмно-синем брючном костюме — строгом, элегантном, без лишних деталей. Хани, когда Салли показала ей этот наряд, одобрительно кивнула: «Никаких бантов. Ты не дебютантка. Ты — продюсер».       Рядом с ней, чуть позади, стояли её ребята. Соник впервые за долгое время был не в кедах, а в чёрных ботинках, и это доставляло ему видимое неудобство — он то и дело переступал с ноги на ногу. Эми была в светлом платье, которое Хани доработала специально для этого вечера. Наклз — в костюме, который сидел на нём так, словно он в нём родился. Тейлз теребил манжет рубашки и, кажется, считал минуты до конца мероприятия.       — Расслабьтесь, — тихо сказала Салли, не оборачиваясь. — Мы не на сцене. Мы в зале.       — Я расслаблен, — отозвался Соник. — Просто ботинки жмут.       — Это потому что ты их третий раз в жизни надел, — заметил Наклз.       — Четвёртый. Я считал.       — Тихо, — прервала их Салли. — Начинается.       На сцену поднялся ведущий — известный в индустрии конферансье с безупречной дикцией и улыбкой, которая, казалось, никогда не гасла. Он объявил открытие вечера, поблагодарил спонсоров и перешёл к номинациям. Первыми шли технические категории: «Лучший звук», «Лучшая студийная работа», «Лучший клип». Здесь почти всё забрал Эггман. Вернее, его группы. Сам он не выходил на сцену — за него получали статуэтки его продюсеры-помощники, молчаливые и одинаковые, как манекены. Салли смотрела на них и думала: «Интересно, у них есть свои имена? Или только номера?»       Потом пошли артистические номинации. «Лучший дебют» — «Темп» не попал в эту категорию: они уже не считались дебютантами. «Лучший живой концерт» — здесь их обошёл «Картель». Шедоу, представлявший группу вместо Руж, вышел на сцену, взял статуэтку и произнёс ровно три слова: «Спасибо. Мы работаем». И ушёл. Салли заметила, что он даже не улыбнулся.       — Вот это выдержка, — прошептал Соник. — Я бы так не смог.       — Ты бы сказал «спасибо, я быстрый», — ответил Тейлз.       — И это тоже правда.       Наконец объявили номинацию «Открытие года». Ведущий выдержал паузу — и назвал «Темп».       Зал зааплодировал. Салли на мгновение закрыла глаза. Открытие года. Они.       Она поднялась на сцену — спокойно, с прямой спиной, как учила себя когда-то перед зеркалом в пустом кабинете. Приняла статуэтку. Подошла к микрофону.       — Спасибо, — сказала она, и голос её прозвучал ровно. — Эта награда — не моя. Она принадлежит людям, которые поверили в меня, когда я сама в себя не верила. Соник, Эми, Наклз, Тейлз — вы лучшая группа, о которой можно мечтать. Вы — «Темп». И это только начало.       Она спустилась со сцены под аплодисменты. Её руки чуть дрожали, но этого никто не заметил.       После официальной части начался фуршет. Люди разбились на группки, зазвенели бокалы, зазвучал тихий джаз — где-то на заднем плане Салли заметила знакомые фигуры: «Джаз-Хаос» обеспечивали музыкальный фон. Вектор, увидев её, чуть приподнял смычок в знак приветствия и тут же снова уткнулся в контрабас.       Салли отошла к столику с водой, когда рядом с ней материализовалась Руж. Сегодня она была в фиолетовом платье — длинном, облегающем, с высоким разрезом. На плече поблёскивала брошь в форме сердца.       — Поздравляю, — произнесла она, беря бокал с подноса. — «Открытие года» — это серьёзно.       — Спасибо. Ваш «Картель» тоже не остался без наград.       — Мы привыкли.       Они замолчали, глядя на зал. Салли заметила, как Соник и Шедоу стоят у противоположных стен и не смотрят друг на друга — но при этом явно друг друга замечают. Наклз и Омега стояли ещё дальше, разделённые всем залом, и это, как ни странно, выглядело почти как диалог.       — Знаете, — произнесла Руж, не глядя на Салли, — мы с вами, кажется, единственные, кто отказал Эггману в личной встрече.       — Вы тоже?       — Он приходил лично. Был весьма... убедителен.       — И что вы?       — Послала. Вежливо.       Салли чуть усмехнулась.       — Я тоже. Только по телефону.       — Значит, у нас есть кое-что общее.       Они снова замолчали. А потом Руж тихо добавила:       — Он не остановится. Вы это понимаете?       — Понимаю.       — И что будете делать?       Салли повернулась к ней и встретила её взгляд — прямой, оценивающий.       — То же, что и всегда. Играть.       Руж чуть заметно улыбнулась — той самой улыбкой, которая не обещает дружбы, но признаёт равенство.       — Может быть, когда-нибудь сыграем вместе.       — Может быть.       И они разошлись — каждая к своей группе. А где-то у дальнего столика Эггман, до этого молча наблюдавший за залом, отставил бокал и что-то коротко бросил своему помощнику. Тот кивнул и исчез в толпе. Вечер продолжался, но расстановка сил уже начала меняться.