Глава 70: Предательство
10 июля 2026 г., 00:55
На следующий день Соник пришёл на базу первым. Раньше такого не случалось — обычно он влетал в последний момент, запыхавшийся, с недоеденной булочкой в руке. А сегодня он уже сидел на стуле, настраивая гитару, когда остальные только подходили.
— Ты рано, — заметил Наклз, входя.
— Решил не опаздывать. Надоело.
Наклз ничего не ответил, но про себя отметил: Соник никогда не говорил «надоело». Ему вообще не свойственно было уставать от собственных привычек.
Эми пришла следом. Она плохо спала — под глазами залегли тени, но она старалась держаться. Увидев Соника за гитарой, она на мгновение замерла, потом прошла на своё место.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
— Доброе, — отозвался он, не поднимая головы.
Салли и Тейлз вошли вместе, и Салли сразу поняла: что-то изменилось. Воздух в зале был другим. Более холодным.
— У меня есть новости, — произнёс Соник, когда все расселись. Он отложил гитару, и это был плохой знак. Соник никогда не откладывал гитару перед разговором.
— Какие? — спросила Эми.
— Я ухожу.
Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.
— В смысле — уходишь? — переспросил Тейлз. — Куда?
— К Эггману. Он сделал мне предложение. Я подумал — и согласился. Хватит играть для удовольствия. Пора играть для результата.
Эми побледнела. Её пальцы, державшие карандаш, дрогнули.
— Ты шутишь, — сказала она. — Это какая-то дурацкая шутка, Ник.
— Я не шучу. Я устал. Устал от того, что нас вечно отменяют, вечно отодвигают, вечно мы на вторых ролях. Эггман предложил нормальные условия. Контракт, площадки, гастроли. Без вот этого всего, — он обвёл рукой зал, старые стены, пыльные софиты. — Без самодеятельности.
— Самодеятельности? — голос Наклза прозвучал низко и опасно. — Ты называешь нас самодеятельностью?
— Я называю факты. Вы хорошие ребята. Но этого мало.
Эми встала. Скетчбук упал на пол, рассыпав листы. Она этого не заметила.
— Ты не Ник, — сказала она. — Ты не можешь быть Ником.
— Я — это я. Просто ты не хотела видеть очевидного.
— Нет. Ты — не он. Ты играешь, как он, говоришь, как он, но ты — не он.
Соник посмотрел на неё. В его глазах не было ни тепла, ни узнавания. Только холодная, вежливая пустота.
— Думай, что хочешь, Эми. Я пришёл попрощаться. Завтра меня здесь не будет.
Он поднялся, взял гитару и направился к выходу. На пороге он на секунду задержался.
— Удачи вам. Искренне.
И вышел.
Дверь захлопнулась. В зале повисла тишина. Тейлз сидел, глядя в одну точку, и его пальцы бесцельно касались клавиш, не нажимая. Наклз стоял, сжимая кулаки, и молчал. Салли смотрела на дверь, за которой только что скрылся Соник, и в её глазах медленно проступало что-то жёсткое.
— Это не он, — сказала она.
— Я знаю, — отозвался Наклз.
— Я тоже, — добавил Тейлз.
Эми стояла, опустив руки. По её щекам катились слёзы, но она не всхлипывала. Она смотрела на дверь и молчала.
— Я знаю, что это не он, — прошептала она. — Но он выглядит как он. И мне от этого ещё больнее.
Салли подошла и молча обняла её. Наклз положил руку Тейлзу на плечо. И в этом молчании, без единого лишнего слова, группа «Темп» перестала быть прежней. Что-то сломалось. Но что-то другое, более твёрдое, только начинало формироваться.
— Мы найдём его, — сказала Салли, и её голос прозвучал как обещание. — Где бы он ни был.
— И когда найдём, — добавил Наклз, — он нам всё объяснит.
— А пока, — тихо произнёс Тейлз, — нам нужен план.
И они остались в зале — четверо вместо пяти, с пустым ящиком у стены и гитарой, которую никто не взял.
