Jeongdon

      «Жду тебя на заднем дворе. Слуга проводит. Оденься свободно.»       Высвечивается на дисплее СМС от контакта «Господин Чон», единственного в телефоне Юнги. Парень вскидывает бровь, задумываясь: первый раз, когда Чон разрешает выйти во двор со дня контракта. Мин не может не радоваться, он давно хотел подышать воздухом.       Ему, в целом, нравилось так жить. Вкусная еда, личная ванная и огромная комната с бильярдом. Порой, вечером, в свой час, который юноша прозвал «золотым», натирает киль и тренируется в этой незамысловатой игре с шарами. Приятное времяпровождение, о котором еще месяц назад мог только мечтать. Мужчина не сильно его напрягал: Мин новенький и мало, чем полезен пока что. Поэтому было время на прогулки по дому, непринужденные пустые беседы с девушками и парнями, некоторыми даже очень симпатичными. Такая простая, но далеко не бедная жизнь приходилась ему по вкусу.       Его не трогали, он не трогал в ответ. Идиллия. Мысленно пальцы средние крутит своим «знакомым» с западного района.       Единственное, периодически сильно хотелось курить или крепко затянуться чем-нибудь, но пока он не нашел способы достать себе хотя бы одну сигарету. Он видел ее тогда у Дона, но с ним отношения не задались. Жаль, можно было бы стрельнуть сигу.       Мин одевается привычно: однотонная футболка и спортивные штаны, на ноги кроссовки. Выбор не велик. Выйдя из комнаты, наткнулся на слугу, что кивнул приветственно и повел Юнги на лестницу, ведущую на задний двор.       Свежий воздух ударил в ноздри и Мин вдохнул его полной грудью, насыщая легкие кислородом. Он вкусно пах и был таким необходимым сейчас. Парень слегка улыбнулся, идя по каменной тропинке, расстеленной среди травы. Он увидел черную широкую спину и узнал в ней своего Босса.       – Добрый день, Господин Чон, – уже привык называть мужчину так, вариантов все равно не было.       – Юнги, приветствую, – спокойно отвечает Хосок, оборачиваясь с огромным автоматом в руках.Мин вскидывает брови с интересом рассматривая черный металл в руках старшего.       – Сегодня мы учимся стрелять? – предположил Юнги, намериваясь получить очки за внимательность согласно предпоследнему правилу.       – Верно, – одобрительно кидает взгляд, перезаряжая оружие и отдает его в руки другого мужчины, видимо, помощника, а сам отходит в сторону.       Перед взглядом мятноволосого мелькает стол, у каменного огромного забора покоится мишень в виде фигуры в человеческий рост, а на столе разные виды оружия: от пистолетов до автоматов, вроде того, что был в руках у Чона. Он подходит ко столу, оглядывая содержимое.       – Стрелял когда-нибудь? – спрашивает Хосок, наблюдая за Мином.       – Один раз, но в жестком трипе, поэтому считай, что нет, – хохочет парень, поднимая глаза на старшего.       Чон хмыкает, берет в руки пистолет, передергивает затвор, не глядя на оружие, и протягивает его Юнги. Мин берет его, чувствуя под подушечками пальцев стальной холод.       – Целься, – кивает в сторону, туда, где находилась мишень.       Юн разворачивается параллельно столу, берет рукоять удобнее и выпрямляет руки, направляя оружие к цели. Ему кажется, что он выглядит круто и брутально, как самый опасный человек на планете. Но наделе его поза была зажатой.       Хосок оценил взглядом тело в пространстве и подошел со спины, близко, почти вплотную.       — Расслабь плечи, — голос прозвучал прямо над ухом, тихий, ровный, но от него по позвоночнику младшего пробежал холод, — сейчас ты похож на струну. Струны громко поют, когда их отпускают. А потом лопаются.       Мин хмыкает, замирая, сжимая до побеления в костяшках рукоять ствола. Парень чувствует на своих плечах широкие мужские руки, что насильно опускают вниз. Юнги делает глубокий вдох и расслабляет указанную часть тела.       – Смотри в цель. Не на пистолет, не на свою руку. Оружие врёт, рука трясётся. Цель не подводит, — Хосок грудью прижался к спине Юнги, обхватил его руки своими, поправляя хват.       Юнги замирает, чувствуя, как собственное сердце начинает бешено стучать от непонятной нервозности, которая самого себя бесила.       – Если будешь отвлекаться на свои чувства, когда стреляешь в кого-то – тебя опередят, – комментирует состояние младшего, прекрасно слыша его ритм сердца.       Парень хмурится, делая глубокий вдох и выдох. Смотрит перед собой, прямо на мишень. Хосок отстранился ровно настолько, чтобы Юнги почувствовал потерю тепла, и встал сбоку, скрестив руки на груди. Смотрел на мишень, на руку парня, на напряжение в его шее — сканировал каждую мелочь.       — Спокойно выдохни. И на полвдоха — жми. Не тяни, не дёргай. Просто жми, будто хочешь раздавить эту железяку пальцами, – комментирует неизменно спокойно. Юнги выдохнул. Половину воздуха. Нажал.       Пространство оглушил звук выстрела, грохотом отдаваясь по пространству. Птицы разлетелись, а люди даже не дрогнули – привыкли. Отдача ударила в запястье, пистолет дёрнулся вверх, плечо пронзила острая вспышка боли — он держал слишком жёстко, не гася импульс. Пуля ушла куда-то в траву, даже не задев силуэт. Юнги чертыхнулся:       – Блядь! – взялся за плечо свободной рукой, поглаживая руку.       – Плохо, — Хосок качнул головой, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на разочарование, но это лишь иллюзия эмоции. — Ты не выдохнул до конца. Ты задержал дыхание перед выстрелом. Боишься звука? Или того, что пуля может попасть потенциально в живого человека?       – Я… – теряется неожиданно для себя от подобных вопросов, поджимает губы, рассматривая в руках оружие.       – Эмоции губительны, если их использовать не верно, – комментирует Чон, убирая руки за спину, – используй их в своих целях. Представь, что перед тобой тот, кого ты ненавидишь, кто тебя унижал и кому ты не мог дать сдачи, – предлагает мужчина.       Юнги хмыкает, задумчиво смотрит на мишень и снова поднимает дуло на уровень вытянутой руки. Расслабляет плечи, смотрит в цель, представляя своих безмозглых дружков, что отдали на растерзание наркодилерам.       – Крепко сожми рукоять, твоя рука – продолжение оружия. Помни про выдох, не задерживай дыхание, – командует Чон, наблюдая за мятноволосым.       Мин сосредоточился, пытаясь учесть все, что сказал ему мужчина. Спускает курок. Выстрел. Пуля вошла ровно в правое плечо силуэта. Не смертельно, но попала. Юнги расплылся в улыбке и боль в плече от отдачи чувствовал меньше. Он довольно посмотрел на учителя.       – Видал! – самодавольно тянет, словно дразнясь перед Чоном.       – А теперь в голову. Насмерть. – сухо комментирует и Юнги тут же тушуется. Его сердце пропускает удар.       – Что? На убийство смелости не хватит? – спрашивает с вызовом: психологический прием, не более.       Юнги хмыкает, сплевывая накопившуюся слюну. Его задевает – уловка действует. Он поднимает оружие, с рыком щурится, смотря на мишень, стреляет несдержанно, но учитывает позу и дыхание.       Взрыв раздирает воздух, и пуля проходит где-то в области носа мишени – ювелирная точность. Мин, как в фильмах, сдувает с дула пистолета дым, которого практически не было, и смело смотрит на Хосока.       – Схавал, Господин Чон? – железная уверенность в голосе.       Чон ухмыльнулся, его манипуляция четко сработала. Он делает заметку о том, как мотивировать мятного впредь.       — Это случайность. Попади еще пятьдесят раз в нос и тридцать в любой из глаз, после мишень будет движущаяся, – парирует Хосок, наблюдая за парнишкой.       Мин вскидывает брови, удивляясь таким цифрам, хмыкает. Брать Юнги на слабо – себе дороже.       Мятноволосый быстро входит в азарт.       – Да расплюснуть! – огрызается Юнги, поднимая пистолет снова. Хосок усмехается, откидывая голову в сторону. Мин его забавлял. Внимательно ведет по его уверенной фигуре взглядом.       Мин нажимает на курок, но ничего не происходит.       – На будущее, проверяй периодически заряжен ли ствол, Юн, – парню кажется, что Хосок издевается, на деле же просто развлекается.       – Ты специально? Блядь не смешно, Господин Чон! – саркастически рявкает Мин, чью триумфальную победу так обломали, – а как его открыть то? – вертит пистолет в руках.       Чон подходит ближе и встает напротив, вытягивая из тонких рук пистолет. – Ищешь защелку магазина, – нажимает на кнопку до щелчка Глока старший, – затвор оттягивается назад за насечки до упора, – демонстрирует на оружии, — вот патронник, сюда патроны вставляются, – указывает пальцами на металл, – они заряжаются сверху, прижимая подаватель вниз. Каждый патрон аккуратно вставляется в магазин пулей вперёд, под углом примерно 45 градусов, затем досылается большим пальцем до щелчка.       Юнги слышит этот самый щелчок, внимательно наблюдая за ловкими пальцами.       – Заряженный магазин вставляется в рукоятку снизу, до упора, до характерного щелчка защёлки. А после спускаешь с предохранителя, – оттягивает его второй рукой и возвращает ствол Юнги, – там три пули, следующий меняешь сам.       Мин серьезно кивает, принимая перезаряженное оружие, укладывая в голове информацию, полученную в ходе объяснения. Парень наводит пистолет на мишень, концентрируясь, встает в нужную позу, расслабляя плечи, смотрит на цель, прямо в голову и стреляет.       – В живот попал, отрикошетило, крепче держи, – сухо комментирует Чон, отходит на свое привычное расстояние.       – В живот тоже смертельно, – хмыкает хрипло Юнги, поглаживая плечо. Все еще отдача неприятно больно бьет.       – Тогда почему ты жив? – парирует Чон, усмехаясь сухо.       – Ой блядь, бесишь, – бубнит Юнги, щурясь и готовится стрелять еще. Делает глубокий вдох и с выдохом пускает пулю прямо в лоб – яблочко.       – Как интересно. Статистика показывает, что ты попадаешь в голову, когда злишься, – заключает Чон, рассматривая продырявленное чело мишени.       – Туда вас, ублюдки, – довольный собой тянет Мин, максимально пафосно наводит ствол еще раз и с ухмылкой на устах стреляет – черт возьми, он вошел в азарт. Пуля попадает в рот, а Юнги довольный откидывает голову в сторону, наслаждаясь своей фееричной победой.       – Недурно – коротко комментирует Чон, рассматривая мишень.       – Недурно? Это было охуенно чел…Господин Чон – поправляет себя, не желая нарушать самое простое из правил.       Чон усмехается с этой несостоявшейся оплошности, кивает на стол.       – Перезаряжай, – требует.       Юнги вздыхает и подходит ко столу ближе, рассматривая пули. Он открывает затвор магазина, раскрывает патронник, вставляет туда патроны под нужным углом, задумываясь, рассматривая сконцентрировано все ли он сделал правильно.       –До упора не было. Переделывай, – требует ровно Чон.       Мин хмыкает, матерясь под нос, разбирает и пересобирает более внимательно, а после смотрит вопросительно на мужчину. Чон одобрительно кивает и Мин закрывает магазин, снимая с предохранителя.       – Работай над внимательностью, – говорит Чон, рассматривая парня перед собой, – еще раз попадешь в голову, перейдем к движущейся жертве, – информирует.       – А как же пятьдесят раз, – закатывает глаза, саркастически тянет, – наебал?       – Пули жаль тратить, – механически хохочет, кивая на мишень, – стреляй, не отвлекайся.       Юнги бесила эта спокойность и тон, он поморщился. В голове возникла картинка перевести дуло пистолета на мужчину, но страшно подумать о последствиях такого. Мин рисковать стабильностью не будет. Поэтому представляет раздражающего робота перед собой и на полвдоха стреляет. Но пуля проходит совершенно мимо.       Мин удивляется, хлопая глазами, сверлит мишень взглядом. Не попал, совершенно. Ему смелости не хватило убить даже воображаемого Чона?

      Глупо.

      – Видимо на сегодня хватит. Последний способ не используй, не эффективен, – комментирует мужчина, подходит к парню.       Мин переводит на него удивленный взгляд своих желтых глаз, хлопая ими. Он отдает оружие мужчине. Почему он не смог его метафорически убить. Все было так четко. Это странно.       – Свободен, Юнги. Иди к себе, – отпускает мужчина, закуривая сигарету и сам берет травмат со стола, щелкая его металлом.       Меж губ тлеет табак, он сосредоточенно смотрит на мишень перед собой, но ждет, даже не целясь. Мин отходит чуть в сторону и наблюдает, как искусственную мишень оттягивают, а двое других мужчин ведут под руки какого-то человека, с заклеенным ртом, который метался в чужих руках, мычал и пытался выбраться, но тщетно.       Мужчины встали напротив стола, как статуи, держа крепко брыкающуюся жертву в руках. Чон оперся бедрами о стол, поднимая массивное оружие на живого парня. Еще один человек в черно-белом костюме встал на «поле» с черным флажком на тонкой ножке и опустил перед собой. У Юнги дыхание сбилось, а сердце замерло. Он не знал, что будет дальше. Но как завороженный смотрел на эту сцену.       Мужчина с флажком начал считать, и на счет три поднял флаг выше головы. Статуи в эту же секунду отпустили жертву из рук, и парень с заклеенным ртом ринулся бежать, словно антилопа, не разбирая пути. Хосок вел его дулом травмата, держа на мушке, стреляя. Взрыв раздался по пространству и Юнги зажмурился: он не хотел видеть этого. Но игра не закончилась и послышался второй залп. Мин испугался и открыл глаза, увидев, что бедный паренек еще был жив, но у него из ног текла кровь, он упал на землю, плача, цепляясь за траву, полз на руках. Новая очередь разрывала пространство, и парень обессиленно упал на покрасневшую траву.       Хосок сделал четыре выстрела точно по коленным и локтевым суставам.       Юнги заткнул себе рот рукой, чтобы не закричать. Все его тело задрожало. Он видел много человеческих страданий, но такой жестокости – никогда. Сердце пропустило удар, заставляя ноги дрожать.       Хосок услышал подавленный крик за спиной и обернулся с травматом в руках, рассматривая мятного. Его взгляд ледяной и черный нашел свою новую цель.       – Я тебе что сказал делать, Юнги, – низким, почти рычащим голосом произносит Чон, не вкладывая эмоций. Отчего становилось страшнее. Мужчина опустил травмат вниз и медленно приближался к парню, цепляя дулом траву, тащил за собой.       Юнги попятился назад, он нарушил правило беспрекословного исполнения приказов, а за это в контракте «награда» похуже четырех простреленных суставов. Впервые Мин напугался так сильно. Даже собственный отец не был таким тираном. Напасть словесно в ответ в этом случае – максимально небезопасно.       – Я уже шел! Как услышал выстрел, рефлексы, понимаете? – оправдывается, переходя на учтивый тон, пятится, хочется сбежать, но понимает, что будет, как этот умирающий парень.       Хосок подходит вплотную, близко, заставляя сердце парня колошматиться внутри. Чон убирает оружие за спину, проходясь убийственным взглядом по хрупкой фигуре, и молчит. Юнги затаив дыхание, смотрит в эти бездонные омуты, сжимая руки в кулаки, ожидая своей участи.       – Слабак, – шепчет змеем без эмоций голос мужчины в самое ухо. Мин вздрагивает, молнии по телу разлетаются, он рвано выдыхает, закусывая губу.       – Видимо, – шепчет ели слышно в ответ куда-то в шею мужчине, дрожит перед ним.       – В тебя когда-нибудь стреляли? – добавляет стальной низкий голос в шепот мужчина.       Юнги отстраняется, не в силах выдержать такого своими чувствительными ушами. Он поднимает взгляд на мужчину и кивает несколько раз.       – Тоже в трипе и это тоже не считается? – делает вид сарказма, на деле – бесчувственно.       Юнги нахмурился, хмыкнув, поджал губы: Чон прав.       – Как много в твоей жизни было под приходом. Видимо, вся жизнь, – Хосок перезаряжает травмат и поднимает его перед лицом парня.       Юнги бледнеет от ужаса, его сердце моментально падает в пятки. Он врал себе, что не страшно умереть, врал. Мозг пытается зацепиться за жизнь, глаза мечутся по окружающему в поисках помощи. Руки и ноги дрожат, а дыхание становится хаотичным, словно он сейчас выплюнет свои легкие.       – Наблюдать за страхом любопытно. Это чувство – самое сильное из всех человеческих, – комментирует спокойно, буднично, оглаживая массивный курок пальцами.       Мин не в силах ответить что либо, ужас поперек горла стоит.       – Но у всех он по-разному проявляется. Еще ни разу не видел одинакового страха, – продолжает философствовать, будто бокал вина держит, а не травмат, – Так вот запомни, Мин Юнги: если ты показываешь противнику страх – ты уже проиграл, – Чон нажимает на курок и Юнги жмурится с визгом.       Видимо он умер.       Но бешенное сердце, не остановленное, напротив, бегущее быстрее, говорит обратное. Мин открывает глаза и оглядывается назад. Пули попали в фонтан, отчего там образовались вмятины, а мрамор раскололся. Мин потрогал свое тело и голову в руками – цел и невредим. Пуля прошла за миллиметр от его лица: он чувствует виском ее ушедший жар.       Он поворачивается к мужчине и злость закипает в крови. Он скалится и с рыком набрасывается на Чона словами, – привычная щазита.       – Ты психопат недоделанный! Сука, блядь урод! Монстр! – кричит на мужчину перед собой, подходит ближе. Хосок безэмоционально смотрит на него, протягивая травмат младшему.       – Так убей монстра – кивает с вызовом.       Юнги от злости выхватывает оружие больше его самого. Он встает в позу, выученную ранее, приспосабливается к габаритам и направляет дуло прямо на мужчину в чёрном.       Хосок сухо усмехается, заводит руки за спину и откидывает голову в сторону, пронзительно, но абсолютно безразлично смотрит на парня с оружием, как на муху.       – Ну, стреляй, он заряжен, – вскидывает брови призывая. На лице ни один мускул не дрогнул под дулом.       Юнги дрожит от злости и страха, его ведет в стороны, но он старается стоять ровно и смирно, расслабляет плечи. Чертов Чон, ему действительно пора схавать пулю. Мин оглаживает курок трясущимся пальцем, сжимает до побеления костяшек рукоять травмата.       – Крепче держи, а то сам убьешься отдачей, – комментирует позу Хосок, цепляя взглядом младшего, – стреляй уже, слабак, – провоцирует.       Отсутствовали эмоции в голосе, в мимике – ни единого намека на какой-либо страх. Да, оружие в руках мятноволосого, но его жертва все равно держит на прицеле своего палача, стреляя уверенностью и бесстрашием сильнее, чем любая пуля.       Мин до глубины души поражается. Злость начинает переливаться бликами восхищения. Вот он уровень смелости, уровень опасности, которого хочет достичь Юнги.

      Пьедестал – это не деньги и власть над кучей людишек в форме, это – умение в лицо смерти посмотреть без капли страха и напугать этим саму смерть.

      Мин открывает рот в своем познании преисполняясь. Он не замечает, как палец дергается, спуская курок. Очередь из пуль контузила отдачей юное тело не меньше, чем потенциальную жертву.       Чон повернул шею и все пули прошли мимо, попадая на траву и в каменный забор за спиной. Юнги швыряет травмат на землю и оседает на колени. Было больно и неприятно, дрожь от отдачи по всему телу разливалась. Он прикрыл лицо руками, тяжело дыша.       Хосок подошел к нему ближе и чуть наклонился. Юнги в моменте не понял, но оказался в сильных руках мужчины. Мин ошарашенно смотрел на Чона, а после свел брови к переносице. Его все еще потряхивало, но теплое, крепкое тело прижимало к себе и немного унимало дрожь.       – Если показываешь противнику страх, то ты уже проиграл, – повторяет слова мужчины, как мантру. Мин обессиленно вздыхает и укладывает голову на накаченную грудь, прикрывает глаза, расслабляясь в цепких объятиях самой смерти.       – Хороший мальчик – шепчет в макушку цвета мяты, чувствуя, как тельце в руках поддается и успокаивается.