Jeongdon

      Гелендваген, сливающийся с ночью, светом фар и звуком протекторов шин о гравий дает знать о своем появлении.       Тэхен выбирается из теплых объятий и поворачивает голову на звук. Авто паркуется наспех, а из салона выходит грациозная девушка.              Ее черные прямые волосы прикрывают плечи, глаза темно-карие в темноте кажутся кофейными. Темная рубашка, почти такая же, как на самом Чонгуке и обтягивающие черные джинсы, подчеркивающие аппетитные формы. Она плавно, словно пантера, движется навстречу стоящим.       – К вашим услугам, Господин – кидает с улыбкой девушка, кланяясь мужчине.       Чон ведет по ее фигуре расфокусированным взглядом и расплывается в улыбке.       – Прелесть, ты долго, мы успели замерзнуть и погреть друг друга, да, Тэхен? – хохочет хрипло, смотря на парня, облизывает свои губы после поцелуя.       – На то и расчет, мой Господин – игриво и уверенно кидает девушка, кивая парню рядом с мужчиной.       Тэхен удивляется ее смелости и опускает взгляд на землю. Из всех работников, которых он успел видеть, относились к господам с трепетом и страхом, но не эта девушка. Ким бы тоже так хотел себя вести и чувствовать рядом с Чоном.       – И даже без ревности? – усмехается мужчина, кидая на двушку взгляд, а после открывает пассажирскую заднюю дверь Тэхену, опираясь на нее. Свежий воздух немного попустил затуманенный разум, но расслабление приятной негой все еще разливалось по телу, – прыгай, Тэ.       – Не смею ревновать вас, – тянет с возможным сарказмом она в ответ.       – Хорошая девочка – тянет в ответ, передразнивая.       А Тэхена что-то больно кольнуло в сердце. Его уголки губ опустились и он, уткнувшись в землю, залез в машину, отворачиваясь к окну.       Чон медленно залез следом, закрывая дверь. А девушка плавно обошла грубое авто и уселась обратно за руль.       – Куда едем, Господин – кивает она, сверкая взглядом в зеркале. Тэхен не смотрит, молча концентрируясь на окне.       – Тэхен – зовет Чонгук, – что ты решил?       Ким нехотя поворачивает на него свои глаза, наполненные легкой злостью и, кажется, ревностью, резко кидает:       – Куда Господин отвезет, туда и поедем – и снова отворачивается.       Чон медленно, словно ленивец, поднимает одну бровь вверх, изгибая ее. А губы также плавно расплылись в ухмылке. Пусть он под дозой таблеток, но увидеть ревность в состоянии. Мужчина переводит цепкий взгляд на девушку и ловит ее хитрый ответный.       – Детка, вези нас в восточный район, адрес скину на карты, – кидает мужчина девушке, достает из кармана телефон.       Тэхен резко поворачивается и ошарашенно смотрит на Чонгука.       – Ты откуда… – затыкается моментально, сглатывая от испуга.       – Это не я, Тэхен, это не я – шепчет одними губами, расплываясь в ухмылке, поглядывает на парня.       Чонгук понимает, что Тэхен догадывается о его диагнозе. Трезвый и вменяемый Чон ни за что на свете не стал бы обличевать своего монстра, но сейчас он слишком расслаблен, чтобы адекватно анализировать сказанные слова.       Ким прижимается к двери, смотря испуганным зверьком. Чимин был прав, если Дону нужно, он запросто его найдет. Сердце ушло в пятки.       Сонхва открывает полученный адрес и давит газ в пол, плавно ведет авто, концентрируясь на дороге. Чонгук откидывается на спинку сидения, рассматривая парня, мажет по нему глазами.       – Я бы так не поступил, хотя и мог, – добавляет, а после разворачивается и ложиться на колени к парню, складывая руки на груди, прикрывает глаза, – я бы вел себя куда адекватнее, чем он – шепчет так, чтобы слышал только Тэхен.       Таблетки совершенно выключают фильтр для речи.       Ким хмурится: не ожидал, что к нему на ноги улягутся. Сердце забилось чаще, а во рту пересохло. Ему буквально признаются в том, о чем он догадывался, и это пугало.       – Я… – начинает он, не подозревая, что мужчина под веществами, – запутался в тебе – со вздохом заканчивает фразу и смотрит на лицо старшего. Оно было таким расслабленным и спокойным.       Чон открыл глаза, смотрел на парня: с этого ракурса хорошо было видно искусанную шею. Чон нахмурился, рассматривая следы зубов, потертости кожи и ало-синеватые отметины.       –Понимаю, и он, и я – мы все – хмыкает, пальцами аккуратно ведет по шее, вздыхает и закрывает глаза, уводит руку обратно.       Тэхен вздрагивает от прикосновений, затаив дыхание, а после его тело мурашками покрываются. Он закусил губу, наблюдая за мужчиной, заметил его грустный вздох. Сердце наполнилось состраданием: если Тэхену тяжело с мужчиной, у которого личности меняют друг друга, то каково ему самому? Ким положил руку на черные волосы и нежно, аккуратно погладил, затихая: следил за реакцией. Но заметив, что мужчина уснул, продолжил гладить, залипая на него.       Он был сильным, опасным, порой до одури пугающим. Но сейчас он, будто открылся Тэхену, позволяя заглянуть карем глаза в его темные глубины души.       – Мы приехали, мой Господин – слышится голос девушки. Автомобиль паркуется перед многоэтажным домом, где жил Тэхен.       Ким выглядывает в окно и видит родной двор. Его губы сами тянутся в улыбке: он наконец-то дома.       – Твой господин спит – хмыкает низким голосом Ким, разглядывая до боли знакомые места.       Девушка ухмыляется и разворачивается к задним сидениям, оглядывает эту картину.       – А ты поцелуй его, он и проснется – кидает девушка, подмигивая, словно знала, что это работает на сто процентов.       Ким нахмурился: смущение и ревность смешались в шейкере чувств. Наглая девушка раздражала.       – Сама и целуй, раз знаток такой – хмыкает Ким, убирая свою руку с чужой макушки, блестит тучным взглядом. – Не совсем удобная поза для этого, поэтому передаю эту ответственность тебе, – хохочет и открывает дверь авто, выходит из него.       Ким начинает раскачивать Чона, что спокойно спал на его коленях. Мужчина мычал сквозь сон, но не просыпался.       – Чон, вставай – почти над ухом старшего говорит, продолжая толкать аккуратно спящее сильное тело. Не было реакции. Ким вздохнул. Ничего не оставалось, и он, закрыв глаза, наклонился к губам старшего и накрыл их своими.       Чон среагировал и начал отвечать, перехватывая инициативу. Властные губы сминали половинки младшего, покусывали и заставляли открыть рот. Язык проник и по-хозяйски начал исследовать рот, оглаживать небо. Ким промычал в поцелуй, открывая глаза, и столкнулся с блестящими черными омутами.       В них он увидел вернувшегося Дикаря.       Надавив на грудь мужчины, отстранился не без усилий и сбито дышал, облизывая искусанные губы. Чон поднялся с колен, кидая жадный и распаленный взгляд на запыхавшегося парня. Губы младшего блестели от слюны и сильно манили.       – Малыш, ты это зря – ухмыльнулся в своем оскале и оставил поцелуй на шее: ровно туда, где был укус.       Дверь открылась снаружи и перед взглядом Дикаря престала Сонхва.       – Детка, выглядишь шикарно, я не говорил? – урчит зверь, разглядывая аппетитные формы девушки, выходит из машины.       – Благодарю вас, мой Господин – с ухмылкой отвечает она, красуясь перед мужчиной.       Тэхен, открыл рот и закрыл его. Невзирая на легкую боль в шее после касаний старшего, он хмурый вышел из машины, кривясь от услышанного. Теперь сомнений не было – у Чона раздвоение личности.       – Чонгук! – громко и резко прокричал Тэхен, хлопая с силой дверь авто.       Мужчина и женщина повернулись на парня. Взгляд Чона после прозинесенного имени снова был спокойным, а сонливость и слабость накрыла опустошённое тело. Действие таблеток постепенно угасало.        Сонхва удивленно рассматривала Кима, вскидывая брови: называть господина по имени было категорически запрещено и за это грозила смерть.       Ким, увидев изменения во взгляде выдохнул, и обошел машину, посмотрел на Чона.       – Спасибо, что подвезли, – сухо кинул он обоим и побрел к подъезду.       Чон посмотрел ему вслед, а после повернулся к девушке.       – Езжай домой, ты свободна, милая – спокойно приказывает и идет следом за парнем, оставляя ошарашенную девушку за спиной.       – Зачем ты идешь за мной? – спрашивает Тэхен, не выдавая больше никаких эмоций.       – Провожаю тебя, – ответил Чон не менее ровно.       – Не нужно, – отрезает и заходит в лифт. Чон ногой придерживает дверь и заходит следом, нажимая на нужный этаж. Ким хмурится. – Хотя бы вид сделал бы, что не знаешь – хмыкает раздраженно, поворачиваюсь к зеркалу. Он вспоминает, что все это время был в мужских вещах.       – Нет сил на такое – устало тянет, разминая шею руками.       Ким наблюдает в отражении за этим действием. Сильные руки, играющие татуировки, серьезное выражение лица. Эта привычка заставляла внизу жаром обдавать.       – Ты часто так делаешь, это просто привычка? – интересуется несмело и ловит на себе взгляд мужчины.       – Нет, это необходимость, – отвечает коротко.       – Для борьбы с ним, да? – продолжает любопытничать.       – Ты сам догадался об этом всем или он помог? – вопросом на вопрос кидает.       – Он не сказал прямо, но намеки были – кидает в ответ на одном дыхании, щурясь.       – Откуда ты имя узнал? – продолжает допрос Чон.       – Твой брат сказал – честно отвечает.       Чон удивленно вскидывает бровь, а после лифт открывается. Ким выходит первым и идет к своей квартире. Ключи прячет под ковриком, чтобы не потерять. Хорошо, что он так делает, иначе вместе с телефоном бы забрали и их. Тэхен открывает дверь и заходит в свою уютную, теплую квартиру. Легий бардак, родные стены и любимые вещи. Ким чувствует себя на своей территории и расслабляется.       Чонгук заходит следом и с интересом разглядывает узкий коридор. Он разувается и с любопытством идет осматривать квартирку. Она маленькая, почти игрушечная: одна комната, совмещённая с кухней-нишей, крошечная ванная, где стиральная машина спрятана под раковиной. Но в этой тесноте было что-то особенное, непривычное для мужчины. На подоконнике он замечает пёструю армию фиалок и пару неприхотливых кактусов, один из которых, самый кривой, наряжен в шапочку, связанную крючком. Чонгук усмехнулся с этой картины, вспоминая страсть Тэхена к рукоделию и осматриваясь дальше, убирает руки за спину, словно барин.       На стенах висели фотографии. Вот замёрзшая кошка на карнизе соседнего дома, вот мальчик с воздушным шариком, смазанный в движении, вот крупный план осеннего листа — каждая капля дождя на нём словно стеклянная. Нет ни одного снимка людей. Только город, животные и странные, подсмотренные мгновения жизни, которые другие не замечают. В этих кадрах было столько жизни, Чон с упованием рассматривал каждую. Сознание проглядывало сквозь густой туман наркотика, сохраняя в памяти эти рисунки природы.       Тэхен слишком прекрасен для него.       – Ты будешь что-нибудь? Ты ел вообще сегодня? – спрашивает тихо бархатистый голос хозяина квартиры и Чон оборачивается.       – Вообще с утра что-то закинул, но пища сегодня была в основном духовная,– ухмыляется Чон, рассматривая парня. Он не переоделся и все еще был в вещах Дикаря.       – Надо тебя было в свои вещи нарядить, – хмыкает Чон и подходит ближе к парню.       – Так они же и так твои – вскидывает бровь, смотрит на себя в зеркало, что стояло в углу комнаты.       – Не мои, – усмехается Чон и подходит близко, вплотную, но не трогает парня, все еще держа руки за спиной.       – Ах да…– тушуется Ким, а после отводит взгляд от зеркала, встречаясь с омутами напротив. Дыхание сперло от такой близости.       – Ты второй после брата теперь знаешь мою самую ужасную тайну, – хмыкает Чон, держит чужие глаза своими.       – Неужели никто не видит, как сильно меняется твое поведение? Да и не только оно – говорит тихо, почти шепотом, замирая перед мужчиной.       – Нет, – отвечает коротко, – я буду чай, – говорит он и отходит, продолжая рассматривать фотографии на стенах.       Ким усмехается и идет на кухню, чтобы поставить чайник. Чон идет за ним, словно тень.       – Я же могу полюбопытствовать на эту тему, пока ты искренний и уставший? – тихо хохочет, машинально достает две кружки, пакетики чая, закидывая их во внутрь.       – Ну попробуй, если так хочется, – усмехается Чон и садится за крохотный стол, упирается на него руками, укладывая в ладонь голову, облокачиваясь на стену, – только постарайся не триггерить, а то я не могу отвечать за последствия.       Ким прокашливается и аккуратно начинает свой расспрос:       – Сколько вас и как зовут?       – Двое. Я Чонгук, а он Дикарь, – отвечает Чон, оглядывая спину парня.       – А почему Рэй? – поворачивается лицом к старшему и ставит перед ним печенье, найденное на полке.       – Нейтральное имя для обоих, плюс конспирация личности в рамках деятельности. Ну, личностей в нашем случае, – усмехается и берется за печенье. Голод давал о себе знать, – его не знают работники и, так сказать, коллеги. Поэтому ты, сладкий, спалил мое имя Намджуну – указывает на парня печеньем, а после откусывает.       – Ну откуда мне было знать, – хмыкает Ким и возвращается к чаю, заливая пакетики кипятком.       – Незнание не освобождает от ответственности – сухо, голосом закона, говорит Чон.       Ким вскидывает брови и поворачивается к нему, а после возвращается к чаю.       – Кто решил заниматься английским? Он сказал, что вы владеете этим языком, – продолжает любопытничать. Ставит чай перед мужчиной и садится напротив, притягивая к себе свою любимую красную кружку.       – Я, и я же нашел тебя. Ты меня заинтересовал внешностью. А его привлек твоей рекламный слоган, – ухмыльнулся Чон, запивая сладость чаем.       Тэхен смущенно спрятался в кружке. Он помнит провокационный слоган про язык.       – Это Чимина была идея, для привлечения клиентов – мямлит, кусая печенье.       – Маркетинг хороший, на язык слетаются все, – хохочет томно, откидывая голову в сторону, укладывая одну руку на шею, массируя.       – Что значит эта привычка? Ты сказал, что она не просто так, – возвращается к своему допросу юный следопыт.       – У него шея – чувствительное место. Если ее касаться, то можно ослабить. Массаж же помогает контролировать это чудовище. Раньше получалось лучше, но, когда в нашей жизни появился ты, он стал почти неуправляемым, – спокойно отвечает, тянется за еще одним печеньем.       Тэхен покраснел и положил на свои щечки руки, чтобы спрятать. Сердце затрепетало, а глаза округлились.       – Почему? Я тут причем? – затаив дыхание, спросил.       – Он же сам сказал, что ты его зависимость – смотрит жадно на такого милого парня, упиваясь реакцией.       Тэхен отрывисто выдохнул, сжимая ножки под столом.       – Поэтому каждое прикосновение к тебе – риск его пробудить. Также он любит, когда его боятся и, если ты показываешь страх, он дуреет – информирует Чон, сдавливает мышцы шеи в обеих руках.       Ким опустил руки со стола, сжимая свои дрожащие колени. Знать, что кто-то по тебе так сохнет – невероятно заводит.       – Но я… – начинает неуверенно, тяжело выдыхая.       – Ты испытываешь симпатию ко мне, а его боишься? Это его только распаляет – расплывается в ухмылке Чон, самодовольно откидывается на стул.       – Черт, заткнись, это очень смущающий разговор – хмыкает парень, вставая со стула и идет к холодильнику. Сердце бьется как бешенное. Холод из бытовой техники касается лица, немного помогает. Глазами ищет что-либо еще.       – Почему ты решил подчиниться ему, а не попробовать сбежать в ангаре. Тебе так было интересно, что значит Дон? – очередь Чона задавать вопросы.       Ким нахмурился и закрыл холодильник, доставая оттуда шоколадный топпинг к печеньям: нужно же было чем-то оправдать свой резкий поход к магнитному другу.       – Я не знаю. Вряд ли бы мне удалось сбежать и после снотворных мозг не то, чтобы работает нормально, – врет Ким, чтобы скрыть свой кинк на подчинение.       Чон ведет по нему внимательным взглядом, усмехаясь.       – Я говорил, что ты плохой актер? Не верю – укладывает руки на груди Чон.       – Твое право. – делает небольшую паузу, задумывается – Что будет дальше, Чон? – серьезно спрашивает и смотрит уверенно прямо в глаза мужчине.       – Мы тебя не отпустим, Тэхен. Но я позабочусь о том, чтобы он не навредил тебе, – отвечает Чон, и его глаза резко сверкают диким блеском.       – Не позаботится. Но он прав, тебя никто не отпустит, малыш, – урчит гортанно.       У Тэхена сердце падает в пятки и он шепчет одними губами:       – Дикарь…