Jeongdon

      Тэхен заходит в новое для себя пространство, оглядываясь, прижимает к себе папку с огромным количеством бумаг. Кабинет Дона несколько отличался от стиля Консильери. Но, в отличии от комнаты Чона младшего, здесь не было ни красного, ни черного. Он встретил полутьмой: единственная лампа с зелёным абажуром выхватывала из мрака только край стола и чернильницу, остальное тонуло в густых, почти осязаемых тенях. Запах старого дерева, табака и металла ударил в ноздри – здесь, в этой комнате, пахло властью и тишиной, которая была громче любых приказов.       Чонгук сидел в массивном кожаном кресле, его фигура на фоне тёмной стены казалась вырезанной из самой тьмы. Перед ним на столе лежал раскрытый нож с чёрной рукоятью – не угроза, а напоминание. На против стояли два низких кресла: если сесть в них, провалишься в мягкую кожу, окажешься ниже, слабее, без возможности резко встать. За спиной Дона, скрытая портьерой, угадывалась ниша с сейфом, а под гербом рода – старый символ, который сложно разглядеть в полумраке, стояла серебряная чаша с водой. Отчего то, интерьер наводил ужас, он был таким не похожим на своего хозяина. Или же Тэхен просто слабо знаком с хозяином.       – Проходи, Тэхен – спокойный голос Чонгука разрывает звенящую в полутьме тишину.       Ким кивает коротко и, перебирая ногами, падает в кресло напротив, утопая в мягкой коже темного, по-видимому, цвета, шумно выдыхая.       – Боишься? – вскидывает брови Чон, откидываясь на спинку своего кресла, точно трона. Он тут Бог.       – Нет, непривычно – прокашлявшись, отвечает и выкладывает папку на стол. Он прочитал за ночь все. Каждую страницу, каждую строку, разглядел каждую гравюру.       – Достиг понимания? – серьезно, но не без любопытства вопрошает мужчина.       – Да, и я до глубины души поражен историей рода. Чон Дон Хен, великий предок-основатель был северным варваром, где солнце появлялось лишь на пару дней в году. Поэтому во основе Чондона – концепция тьмы. Черные одеяния для того, чтобы сливаться с темнотой, это захватывает дух – делится своими впечатлениями пораженный Ким.       – Да, он заложил то, что сейчас кормит не только криминальный мир, но и обычную общественность,– усмехается Чон, наблюдая цепко, как тогда, во время уроков. И вот, теперь он не ученик – Дон в своем кабинете, на ковер которого попадают лишь избранные. Обычно все вопросы решаются через Консильери, а до Дона доходят самые серьезные из них. Как например, посвящение в члены древнего рода.       – Я ознакомился с каждым правилом, понял, что деление Чондона это вопрос не вашего отношения с Консильери, а вопрос порядка. Так, снижается риск предательства, ведь, предатель на территории Консильери не имеет права заходить на территорию Дона, что в свою очередь, защищает его и наоборот. К тому же, так поддерживается иерархия. Ведь, только старшие работники, прошедшие проверку кровью, могут входить в контакт с обоими господними, – показывает, что понимает. Тэхен, словно на экзамене.       Впрочем, так и было.       – Умница, что дальше – локтем опирается на подлокотник и укладывает голову в кулак, поглощает каждое движение младшего.       – Я понял, что строительная компания и работа в Мэрии – легальное прикрытие, которое позволяет заниматься той деятельностью по четырем отраслям, о который мы говорили ранее. Они отмывают репутацию, позволяя в глазах общества делать Чон Рэймонда и Хоупа – примером благодеяний, скрывая Чонгука, Дикаря и Хосока, – уверенно кидает в мужчину, а глаза наполнены серьезности и силы.       Чон расплывается в ухмылке, облизывая глазами образ парня. Это его мальчик.       – Дон и Консильери Чондона – высшая инстанция власти системы. Любые вопросы необходимо решать через них. Я в качестве Спутника Дона становлюсь третьим человеком системы, смещая правую руку Дона – на четвертое – в эти слова Тэхен столько удовольствия вложил, расплываясь в победной ухмылке. Сонхва теперь ему не враг, она – ниже него.       – Хороший мальчик – расплывается в оскале Чон, откидывая голову в сторону, –ты усвоил правила поведения в людях, ознакомился с правилами поведения с работниками и своими правами? – интересуется довольный Дон.       – Да, мой Господин – бархатно отвечает Тэхен, зеркалит действия старшего и откидывает голову в сторону.       – Мой мальчик, теперь – твое слово – кивает и приближается к столу, укладывая руки на него, поправляя часы.       – Для начала уточнение по лозунгу: «Кровь не врёт. И не прощает». Речь о крови в принципе или только крови рода? – интересуется Ким, доставая свой листочек с заметками по тому материалу, что изучил.       – О крови в принципе. Рождение, боль, посвящение, предательство, смерть – все ключевые события дома сопровождаются кровью. Если человек дает клятву на крови – психологически он боится ее нарушить, потому что ею же и поплатится. – поясняет Дон.       Тэхен задумчиво хмыкает и делает себе заметку. Он прочел, что и сам будет давать клятву на крови.       – Благодарю. Также у меня вопрос по поводу личного времени и встреч с друзьями. Мои близкие – работник Консильери и Спутник Главы Фармацевтов. Будет ли у меня возможность с ними общаться? – серьезно спрашивает, хмуря брови, ведь, это - самый важный для него вопрос.       Чонгук усмехается и кивает.       – Конечно, Тэхен. Консильери и Док связаны с нашей стороной контрактами, а значит нет причин, по которым с их людьми нельзя держать связь, – умиляется Чон, но после возвращается к деловому образу.       – Прекрасно. Могу ли я заниматься дальше преподаванием и своими хобби? – уточняет Тэхен, прижимая ручку к губам.       – Хобби да, репетиторство – нет. Основная цель? – серьезно вопрошает.       – Служить на благо Чондона, – отвечает Ким.       Чонгук кивает.       – Тогда я могу преподавать что-то работникам или же как то с пользой использовать свои навыки, – предлагает Тэхен, с энтузиазмом заглядывает в Чоновы глаза.       – Я подумаю, но преподавать английский работникам звучит не плохо – усмехается, вспоминая, как искал человека, который мог бы сделать домашнее задание.       Ким улыбается квадратно, делая заметку.       – А еще, я же не буду убивать? – аккуратно уточняет, хлопая глазами.       Чонгук усмехается со своего произведения искусства.       – Даже я не убиваю, для этого есть кое-кто еще – ухмыляется, на секунду сверкая глазами, но после возвращаясь обратно, – но оружие держать и уметь пользоваться будут не лишним навыком.       Ким расплывается в улыбке, успев с лаской заглянуть в дикие омуты. Но от слов про оружие серьезно хмыкает: придётся смириться.       – Тогда у меня больше нет вопросов. Единственное, Чонгук, я хотел бы обговорить немного отстранённые от Чондона темы.       Чон бровь вопросительно вскидывает, пронизывая глазами парня.       – Я подумал, чтобы у вас с Дином было меньше конфликтов, создать нам с Вами расписание, где по очереди я буду проводить время с ним и с тобой. Равное количество времени, чтобы у вас не было поводов для ревности друг к другу – тихо предлагает Ким, ежась в мягком кресле: боится реакции мужчины.       Чон вскидывает бровь и в стекло на столе заглядывает, находя в отражении удивленный взгляд Дикаря.       — Это любопытное предложение. Мы обговорим это отдельно от контракта, – предлагает Чонгук. Ким кивает часто, расслабляясь: такая реакция – его спасение.       – Тогда я готов к следующему этапу – уверенно выдает парень, убирая ручку на бумагу, заглядывая в темные омуты.       Чонгук ухмыляется и достает из дубового ящика два листка бумаги с прописанными правилами, протягивая один из них парню. Перед Тэхеном укладывается перо и нож, лезвием направленный на парнишку.       Ким напрягается, выпрямляется по струнке, смело глядя на холодное оружие. Чонгук внимательно за ним следит, как коршун за жертвой. Тэхен медленно притянул к себе нож, цепляя за черную резную рукоять, шумно сглатывая. Чон наблюдает внимательно за каждым движением младшего.       – Пути назад нет, мой милый Спутник – тихо, но крайне серьезно информирует Чон.       Ким поджимает губы, кидая на мужчину короткий взгляд. От его «спутник» по телу мурашки собираются, а бабочки внутри разлетаются. Немного увереннее подводит холодное лезвие к ладони, прикладывая острее к коже. Задержав дыхание, быстро ведет по руке, разрезая эпидермис. Алая жидкость во тьме казалась богровой. Ким шумно выдохнул от резкой, но быстрой боли. Жидкость потекла на лист, оставляя пару капель. Чон из нагрудного кармана пиджака платок достал и парню протянул. Тэхен принял дрожащей здоровой рукой и наспех обмотал порез, сжимая в кулак, укладывая на стол. Парень перо цепляет, обмакивая в капли крови на бумаге, словно чернила, а после ставит на листе свою подпись. Чон протянул второй контракт и там младший повторил манипуляции.       Теперь он навсегда принадлежит Чондону и его Дону.       Прикрыв глаза, парень откинулся на спинку кресла, сглатывая. Рука ссадила и немного пульсировала, а медленное осознание заливалось в мыслях, словно вода.       – Добро пожаловать в клан, Ким Тэхен – мужчина поднялся с кресла с широкой улыбкой на лице, подошел к парню и положил руки на его плечи, массируя.       Ким голову на него поднимает и улыбается, поглаживая здоровой рукой тыльную сторону ладони мужчины. Чон наклонился и глаза его засветились диким блеском. Дикарь раненную ладонь парня берет, убирая окровавленную ткань, притягивает к губам и жадно мажет языком по ране, собирая соленую, но безбожно сладкую жидкость, урча довольно.       – Детка, ты невероятно вкусный – шепчет, целуя ладонь, облизываясь дико, – и теперь официально принадлежишь мне. Я размажу любого, кто посмеет тебе навредить – рыком на ухо шепчет.       Тэхен фейерверки ловит, рука перестает болеть, как по волшебству, а жар внутри разливается от услышанного.       – Дин, спасибо – шепчет, смотрит на мужчину боковым взглядом.       – Моя прелесть – ухмыляется, целуя рану на ладони.       Ким шумно выдыхает и смущается. Но дикий блеск пропадает и Чонгук с улыбкой целует галантно ладонь в своей руке, кивая парню.       – Пойдем, свет мой, у нас много дел – спокойно отвечает Чон, рассматривая предмет своего обожания.       Ким ойкает от неожиданности перемен и кивает, поднимаясь, все еще смущенный, он опускает взгляд. Чонгук останавливается у самых дверей, притягивая к себе парня, цепляя за подбородок, заглядывая в круглые глазки.       – Тэхен, ты невероятный. И я искренне счастлив, что ты согласился стать моим спутником. Твоя жизнь сильно изменится, но я сделаю все для твоего счастья в этих стенах. – нежно проговаривает, поглаживая линию челюсти, улыбаясь, а после наклоняется к ушку и шепчет, – ты, малыш, тот самый редкий день света в кромешной тьме северных земель. У Чон Дон Хена был свой источник света и он желал всем своим преемникам найти свой. Я нашел – опаляет дыханием ушко парня.       Тэхен краской заливается, дыхание сбивается, а каждое слово в сердце отпечатывается. Такое глубокое сравнение, понятное лишь избранным, с ума сводило, личность разрушала от переизбытка чувств. Ким трепетно оглаживает скулу мужчины, зрачки расширяются, а ножки дрожат.       Чонгук и Дикарь жадно ловят эти движения, придерживая парня за талию.       – Вы меня решили оба довести, да? Это такое испытание? – пытается отшутиться, ведь сейчас растает в мужских любимых руках.       Чонгук смеется и нежно целует в лобик, отрицательно головой мотая, кивает на дверь и берет под руку парня. Пара выходит из кабинета, двери которого закрываются. Чон молчит, а Тэхен непонимающе оглядывается по сторонам, послушно следуя за своим спутником. Мужчина выводит на лестничный пролет и ведет вниз, на первый этаж. От статуи Психеи они проходят до главных ворот. Они с громким звуком открываются и Тэхен дар речи теряет.       На улице, во дворе стояло такое количество людей, которого Тэхен даже на университетских линейках не видел. В первом ряду стоял Консильери, пронизывающий обыденно холодным взглядом пару. За ним, Намджун и Чимин, что дождались торжественного момента. С ними, с краю, Юнги присоседился, не желая становиться в ряд с работниками Консильери. Сонхва, к его несчастью, стояла рядом. Далее черными фигурами вырастали старшие работники Чондона, врачи и прочий важный персонал. Следом, в несколько рядов по обе стороны от фонтана – слуги и лакеи. По левую сторону от брызг воды– сторона Хосока, по правую – Чонгука. И замыкали ряды люди в черной экипировке, вооруженные до зубов.       Тэхен к такому вниманию не был готов, поэтому инстинктивно к мужчине прижался, бегая глазами по большому количеству людей. Но затем он вспомнил, что теперь его новый статус не позволяет ему быть в глазах общественности слабым. Ведь он спутник самого Дона. Расправив плечи, он уверенно посмотрел на толпу.       – Дамы и господа. Сегодня мы собрались здесь, чтобы поприветствовать нового члена семьи Чондон, моего спутника. Отныне этот молодой человек, – Чон с гордостью целует руку Тэхена, – для вас – Господин Ким. Имя его запрещено к упоминанию в стенах особняка и за его пределами. Он принадлежит стороне Дона и будет размещен согласно всем правилам. Прошу любить и жаловать! – восклицает Чон, стальным взглядом оглядывая всех жителей дома.       Ким не удержал улыбки от столь приятного жеста мужчины, но внутри себя дико смущался подобного пафоса, что был ему чужд. Чтобы он и «господин» – в дрожь бросало. Люди зашушукались, над двором гул повис, эта новость теперь долго будет основной темой для обсуждения.       Консильери снисходительно улыбнулся, первым подошел к паре и пожал руку Тэхену, коротко бросив.       – Добро пожаловать в семью.       Ким аж рот открыл от неожиданности, ведь привычного холода в глазах Чона старшего не заметил. Далее поздравить подошла Сонхва. Девушка взглядом не читаемым просканировала фигуру парня и натянуто улыбнулась.       – Что ж, поздравляю, Ким. Добро пожаловать на сторону Дона.       Ким кивнул ей пару раз, не зная, что ответить.       Чимин и Юнги подлетели следом и забрали у Чонгука его счастье, заобнимали несдержанно.       – Поздравляю! – пищит Чимин, прилипая к другу.       – Ну ты тот еще господин конечно – хохочет Юнги, расплываясь в хитрой улыбке.       А Намджун тем временем жмет руку Дону, поздравляя его с появлением спутника.

×××

      К вечеру в особняке стало тихо. Пак и Ким старший уехали после того, как Чимин выбил обещание от друзей съездить с ним по магазинам в скором времени. Рабочие разбрелись по делам, возвращаясь в рутину своей жизни. Статуи провожали взглядом редкие фигуры, слонящие по коридору.       В крыле Консильери сегодня, несмотря на радостное событие в жизни особняка, было пугающе спокойно. Ведь утреннее шоу, устроенное Хосоком в качестве демонстрации последствий за предательство, застыло в сердцах его жильцов. Все с диким ужасом будут вспоминать, как молил о смерти замученный и иссохший парень волосами цвета соломы, что так бесстыдно предал Чондон.       Кровь не прощает.       Лишь Юнги сиял, как звезда в Рождество. У него теперь есть друзья, он теперь будет заниматься чем-то новым с ними: делать подделки, вязать, кататься по магазинам. Он о такой жизни и не мог мечтать. Да и к тому же, после встречи с Чоном старшим в гостевой зале, тело каждый раз вспоминает те ледяные касания.              Редкие черные фигуры за километр обходили парнишку, улыбка которого пугала в условиях событий этой стороны. Мин на них просто хмыкал, не обращая внимание.       – Юнги – холодный приказывающий баритон раздался за спиной и Мин радостно обернулся на спокойный голос.       – Да, Господин Чон       Чон взглядом сканирует радостную фигуру и одобрительно кивает, анализируя эти эмоции.       – В свой личный час не в комнате? – кидает взгляд на часы, а после на парня.       – Решил прогуляться вдоль крыла, – усмехается, руки за спину заводит и ближе к мужчине подходит, – вообще, я бы хотел у вас спросить кое-что, если позволите – откидывает голову чуть в бок, дерзко по обыкновению лисьими глазками смотрит.       Чон бровь вскидывает, тоже руки заводит, рассматривая парня в ожидании. – Вряд ли это тема для коридора, – усмехается Юнги.       – У тебя личный час, никаких кабинетов, Мин – напоминает Чон.       Парень глаза закатывает и еще шаг делает навстречу, чтобы прошептать мужчине прямо на ухо.       – Тогда так. А вы не собираетесь обзаводиться спутником? – выдает смело то, что крутилось на языке и в голове с самого утра.       Чон в ухмылке расплывается, смотрит внимательно своим черным ледяным взглядом в лисьи глазки, пробираясь в самую душу.       – А что, нашел мне подходящую кандидатуру?       Мин ревностно нос морщит, сжимая за спиной руки, хмыкая.       – Да – выдает уверенно.       – И кто же этот несчастный? – вскидывает бровь Консильери.       Мин удивленно глазами хлопает.       – Почему несчастный?       – Вопросы здесь задаю я - отрезает сталью в голосе.       У Юнги сердце от него в пятки уходит.       – Кандидатура перед вами – хмыкает, немного собравшись с мыслями.       Чон молча с головы до пят на парнишку смотрит, откидывая медленно голову в сторону. Мин сжался под пристальным взглядом черных глаз.       – А аппетиты растут, верно, Юнги? – усмехается сухо, наклоняясь ближе, опаляя ушную раковину холодным дыханием, – несчастный, потому что у меня требований к спутнику больше втрое, его обязанностей – в двое, и в пять раз жестоки санкции. Потянешь ли – не вопрошает, а утверждает.       Чон отстраняется и окидывая взглядом парня, обходит его.       – После личного часа ко мне в кабинет – приказывает и медленно направляется по коридору, отдалясь от парня.       Юнги глаза раскрывает так широко, как никогда и тупо смотрит вслед мужчине. Ему понадобилась минута, чтобы переварить информацию и нахмурившись, закусить губу.       Видимо, он не дотягивает до спутника. Звучит как вызов. А Юнги не привыкать идти на клич вызова. Щурит глаза и сверкает опасным взглядом. Азарт разливается внутри: он станет спутником Консильери. Это теперь дело принципа.       Мин и не подозревает, что попался на ловкую манипуляцию мужчины, который провоцируя, стимулирует развитие мятноволосого.