Jeongdon

      Тэхен сидит в комнате Чона на кресле, выдыхая шумно, нарушая местный покой и порядок. Мыслей очень много в голове крутилось, словно мушек. Он укладывает папку и открывает эту реликвию. По натуре любопытный парень не смог бы терпеть оставшийся вечер.       В ней с первых же страниц его встречает история Чондона. Оказывается, основателем его был далекий кочевой предок еще в десятом веке, после были его последователи, осевшие на этих землях, дети их детей и так до страниц о двух братьях, держащих не только власть и силу, но и великое прошлое рода Чондон. Ким с интересом разглядывает страницы, проходясь по тексту лишь поверхностно, он с ним позже ознакомиться, а сейчас только удовлетворяет интерес живучий. За историей шел устав организации, который начинался с фразы, написанной красным, почти бордовым цветом:       «Кровь не врёт. И не прощает».       Тэхен дыхание затаив, пальцами проходится по буквам, предполагая, что и сама фраза написана чей-то кровью. Мурашки по коже пробежали. Решает позже спросить у Чона, что значат эти слова. Затем идут долгожданные правила, которые от Кима так усердно прятали обитатели. Общие фразы, своей силой покой и порядок обеспечивающие.

Всё, что слышно в доме, умирает в доме.

      Никаких разговоров о делах рода с внешними. Никаких записей. Никаких случайных слов при слугах. Каждый знает своё место. Каждый смотрит не выше, чем ему позволено. Нарушение субординации – первый шаг к предательству. За него язык вырезают, но оставляют жить, чтобы остальные видели.

      Приказ не обсуждается. Приказ не обжалуется. Приказ не повторяется.

      Если ты просишь повторить – ты оскорбляешь говорящего. Если ты просишь отсрочку – ты слаб. Если ты говоришь «нет» – ты труп.

Предатель не умирает. Предатель становится примером.

      Смерть – слишком быстрое наказание для того, кто продал род. Предателя пытают. Потом казнят публично в наказ другим о возможной участи.

Защита рода выше защиты себя.

             Если ты солдат, ты умираешь за хозяина. Если ты Консильери, ты умираешь за солдат. Если ты Дон, ты умираешь за всех. Отказ от этой цепи – нарушение порядка.

Ты не лицо. Ты тень.

      Желания не важны. Гордость – не важна. Ты выполняешь функцию. Если ты хочешь стать личностью сначала стань членом Семьи. Это возможно. Но никто не становился.       Тут Тэхен сжимает в руках текст, от прочтения которого сердце бьется неистово. Ведь ему предложили стать членом семьи, а значит это правило не должно его касаться, теоретически. Но отчего то жутко до ужаса. Невзирая на это, он стойко продолжает и доходит до крайнего общего правила.

Никто не уходит сам.

      Член рода Чондон не может добровольно покинуть дом, род или страну. Только Дон решает, когда ты уходишь. И только Консильери решает, как.       Рот парня открывается, он нервно ладонью его закрывает, глаза мечутся по буквам. Неужели мужчина, который так ему понравился, настолько велик и могуществен.        Выбитый из равновесия Тэхен отложил огромную папку с листами и осмотрел комнату. Он, черт возьми, в личной спальне Дона мафии. Опасность которого не знает границ. Уровень масштаба сознание потрясал. И мужчины не против того, чтобы такой простачок, как Тэхен стал могущественным родственником дома Чондон. Ким сполз с кресла, усаживаясь на пол и закрыл лицо руками. Он ничего не умеет из того, что необходимо этой организации, даже пистолет в руках не держал никогда.       И, если он согласится, то выбора больше не будет, а если нет – потеряет Чонгука и Дикаря навсегда, а может и собственную жизнь. Голова пухла, он поднялся с пола и налил себе воды, спокойно стоящей рядом с крепким алкоголем. Дрожащими руками прислонил стакан к губам и отрывисто выдохнул, отчего вода задрожала. Сделав пару глотков, отложил стекло и осмотрелся. Ему бы поговорить с кем то, вылить на кого-нибудь все свои переживания и получить совета.       Чимин и Юнги.       Ким срывается с места, чтобы скорее найти друзей в огромном доме. Они сейчас необходимы, как никогда.

×××

      Юнги бредет по дому, скучающе оглядывая привычный интерьер. Он уже адаптировался, знает, куда может ходить, а куда – нет. После того, как Чон прижал его в гостевой зале, сердце никак утихнуть не в состоянии. А мысли то и дело кружатся вокруг черного сильного и опасного образа. Что такого в этом собрании утреннем, что Юнги туда нельзя. Там соберутся все те, кто работает на Консильери. А Мина не будет. Любопытство пожирало изнутри, и парень не знал, как интерпретировать этот приказ: как заботу или как то, что его ни во что не ставят. Мысли держали глубоко внутри и мятноволосый не заметил, как в коридоре возникла парочка.       – Юнги – с улыбкой окликнул блондин, отстраняясь от своего спутника в строгом костюме. Мин обернулся и увидел нового знакомого, а затем – фармацевта и немного нахмурился. Намджун лишь расплылся в улыбке и завел руки за спину.       – Вы чего тут делаете? – интересуется Юнги. Он чувствует себя причастным к дому и четко знает, что незнакомцам лучше не гулять вот так просто.       – Не переживай, Мин, ничего такого, что противоречило бы местному порядку – отвечает сухо мужчина, поправляя очки.       Юнги бровь вскидывает.       – Вообще, мы узнали, что Тэхен освободился и я захотел его найти – сияет красивой улыбкой Чимин, – пошли вместе его найдем, нам обещали вернуть нашего Тэшу.       А у мятноволосого от слова «нашего» непонятное тепло внутри разливается, что хитрые грозные глазки округляются.       – Ладно, пошли. Но только вдвоем – вскидывает бровь, скептически кидает взгляд на мужчину.       Ким ухмыляется, сверкая стеклом на глазах.       – Боишься? У тебя же контракт теперь, – хохочет хрипло, – да и я без инструментов, – подмигивает.       – Ну Ким, милый, давай без этого – дует пухлые губы Пак, чувствуя натянутость отношений между парнем и мужчиной.       – Забей, Чим, теперь мне все равно, – кидает мятный, хмурясь, едко кидает, – теперь приносить боль мне может только Господин Чон и он не позволит делать мне больно кому то еще.       Чимин испуганно кидает глаза за спину друга, замечая в коридоре черную фигуру с пугающе равнодушным взглядом. Ким тоже его видит и только ярче ухмыляется. Юнги не понимает такой реакции и оборачивается, вскидывая брови от неожиданности: Хосок стоял слишком близко.       – Хороший мальчик – одобрительно проговаривает Чон, сканируя хрупкую фигуру мятноволосого: слышал все.       – Благодарю, Господин Чон – расплывается в легкой улыбке. Пугающая фигура смотрела слишком спокойно, отчего Мин готов был сиять       – Мы искали Тэхена, нас проинформировали, что он освободился – комментирует Чимин, чтобы предотвратить любопытство Консильери.       – Знаю, он в крыле Дона, – информирует спокойно, окидывая взглядом парочку, – Юнги поможет в его поисках – приказывает Чон и Юнги хмыкает.       Но этого делать не пришлось. Тэхен сам нашел тех, кого так усердно искал. Запыханная, перегруженная информацией фигура хаотично двигалась навстречу. Все обратили на него внимание. Ким младший проморгался, замечая своих друзей в окружении мужчин.       – Добрый вечер всем – кивает Тэхен учтиво, не зная, как себя вести после собрания, – позвольте украсть у вас Пака и Мина, – щурит глаза, уводит руки за спину. Слишком тяжело уживаться с мыслью о том, что он потенциальный член такой семьи, поэтому как теперь ему вести себя среди таких людей, как Ким старший и Чон старший – он не понимал.       – Нет проблем – комментирует Чон, кидая пронзительный взгляд на потенциального родственника.       – Я тоже не против – спокойно улыбается с милыми ямочками мужчина. Он сбавлял это напряжение.       Чимин и Юнги переглянулись, отмечая странное поведение друга и прошли к нему ближе. Они взяли под руки растерянного брюнета и увели в их комнату, ту самую, на нейтральной территории.       Ким и Чон проводили их взглядом, а после Док обратился к Консильери. – Я так понимаю, – начинает Фармацевт, поправляя очки, – Чондон ожидает пополнение.       Чон коротко посмотрел на коллегу, сухо усмехнулся и кивнул:       – Если он выдержит.        Намджун в удивлении глаза раскрыл, боясь представить, что ждет Тэхена впереди. Сколько нужно пройти, чтобы подняться так быстро и так высоко.

×××

      – Я сейчас взорвусь – комментирует Тэхен, оглядывая круглыми глазами своих друзей, глотая воду из стакана, уместившись на диване.       – Так, я не понял, тебя хотят сделать членом семьи? Это типа родственник что ли? – непонимающе рассуждает Пак, сидит на столе рядом с Юнги.       – Ну нихуя себе, из чужака в свояки, это что за щедрость такая? – изумляется мятноволосый.       – Я в шоке не меньше вашего, насколько я понял, быть Спутником Дона это знаете, как быть женой. Ездить на мероприятия, сопровождать его везде, при этом уметь себя защищать, вовремя сказать что то, чтобы не схавать пулю от лап врагов – не верит тому, что говорит. Слишком глобально, - а я всего на всего обычный репетитор. Моя жизнь такая заурядная, а тут такое «счастье»!       – О, у меня с Кимом такие отношения, я ведь тоже его спутник, – аккуратно улыбается Пак, – это типа настолько твой Чон тебя обожает? – вскидывает брови Чимин.       – Я не понял сам. Мы вроде поговорили так душевно с ним, а потом он выдает, что видит меня спутником – пытается разобраться Ким.       – И Чон старший согласился? Ты же вообще далек от всех их движей, – не понимающе хмурится Юнги.       — Вот и я удивился. Мне казалось, у него требования недосягаемые, а он просто согласился, я в шоке! – чуть ли не кричит, - но я морально к этому не готов, типа я обычный, они ультракрутые и богатые, сильные, опасные, но я ведь не такой! – задыхается, не выдерживая эмоций.       – Так скажи им об этом – хмурится Пак, слезает со стола и садится перед парнем, поглаживая его по ногам, успокаивает.       – Я в ахуе, ребят – сухо выдает мятный, болтая ногами, – я тоже хочу в Спутники, – дует губы, хмыкая. Легкая зависть рождается глубоко внутри и отравляет душу.       – Давай ты им будешь, а я буду просто работать на Чона, только поменяемся Чонами, ну ты понял – отмахивается, на эмоциях несет бред, - тебе старший, мне младший, короче да.       Юнги хохочет, хитро улыбаясь, откидывается на столе, опираясь руками о столешницу, представляя себя в статусе спутника Консильери: чуть слюной не захлебнулся.       – Да я только за, правда боюсь представить, какие правила для Спутника.       – Они бесконечные! Там только история Чондона на три тома! – эмоционирует Ким.       Чимин улыбается с их беседы и укладывает голову на колени другу, продолжая поглаживать.       – Тэхенчик, милый, почему ты думаешь, что не справишься? Тебе же нравится Дон, иначе бы ты не пришел добровольно сюда с вещами. Ты сильнее, чем ты думаешь, и ты будешь таким шикарным спутником! – воодушевляется Чим.       – Ты же знаешь, что это не моя мечта – усмехнулся, несколько успокоившись, смотрит на воду в стакане, что держал в руках. – Да ладно, быть Спутником круто. Да, правил возможно больше, но зато доступа тоже больше. И в запрещенные крылья дома есть проход, и в свет выходишь в не в качестве шестерки или прислуги. Статус невероятной высоты. Врагов много, но и бояться они будут не меньше. Раз уж ты все равно попал в лапы Чондона, теперь спокойная жизнь – прошлое. Глядишь, и гараж будет не меньше, чем у этих – хохочет мечтательно Юнги.       – Я даже водить не умею – хмыкает Ким.       – Водители есть, у тебя будут свои шестерки, ебать, а ну давай меняться – спрыгивает со стола и садится рядом с Тэхеном, закидывая руку на спинку дивана за парнем.       – Да оно мне не нужно, мне главное быть счастливым – вздыхает и делает еще глоток воды.       – В чем счастье, если не в деньгах и власти? – вскидывает брови Юнги, смотрит внимательно на Тэхена, которого все еще считает не от мира всего.       Ким поворачивает к нему голову и хмыкает.       – В людях, в том, чтобы любить и быть любимым. И не важно, дружба, семья, отношения. Зачем деньги, если ты один? – глазами бусинками влажными смотрит в лисьи.       – Я тоже раньше думал, что основной смысл жизни – быть богатым и статусным, а сейчас понимаю, что счастье в людях, с которыми безопасно – добавляет аккуратно Пак.       Юнги погружается в глубокие раздумья, поджимая губы.       – У меня не было ничего из этого никогда, значит, я никогда не чувствовал счастье? – резко выдает мятноволосый, неожиданно откровенно.       Парни удивляются такому повороту.       – Но теперь у тебя есть друзья, Мин. Мы обязательно будем рукодельничать вместе, вместе гулять, с разрешением, конечно – усмехается Ким и кладет руку на плечо парня, – и теперь у тебя есть Чон старший, который безопасность обеспечивает – улыбается слабо, – он бы не позвал меня на ковер, если бы ему было все равно на тебя.       Юнги глаза округляет и смотрит на Тэхена пристально, а Чимин умиляется с того, как этот грубый паренек становиться таким открытым, искренним. Такой малыш.       – Но, он даже на собрание своих работников запретил мне идти, – хлопает глазами, дует губы Юнги.       – Какое собрание? – интересуется Чимин.       – Там про предателя из моих коллег будут говорить – информирует аккуратно Мин, не зная, насколько он может об этом говорить.       Тэхен хмурится и напрягает брови, вспоминая прочитанное в уставе Чондона.       – Милый, они не будут говорить – аккуратно начинает, смотрит на мятного, – Чон его убьет на глазах других, что послужит уроком. Так прописано в этой огромной папке, что мне дали братья – заканчивает тихо.       Мин рот открывает и руку опускает с дивана себе на худое бедро. Ошарашенным взглядом смотрит на брюнета и блондина, а сердце замирает.       – Он, видимо, не хочет, чтобы ты это видел – шепчет хмурый Чимин. Он, конечно все понимает, но привыкнуть к такого рода разговорам сложно.       – Да, именно так. Только ты ничего не слышал, вряд ли я могу об этом говорить – строго просит Ким и Юнги хаотично кивает, не веря в услышанное.       Неужели, Чон не хочет, чтобы Юнги видел, как мужчина убивает. Интересно почему? Юнги затихает, смотря на свои тонкие ладони, у которых венки ниточками сквозь прозрачную кожу выглядывают.       Чимин расплывается в улыбке и смотрит довольно на мятноволосого, упиваясь новыми для себя эмоциями на вечно дерзком личике.       – Глядишь, тоже спутником станешь. Будете родственниками. Уверен, вы двое – подомнете Чондон под себя и не моргнете – хохочет блондин, чуть отстраняется от лучшего друга и с нежностью смотрит на обоих, – и все у вас будет хорошо – прогнозирует.       Тэхен и Юнги переглядываются, расплываясь в лисьей и квадратной улыбках. Какое-то тепло и спокойствие окутало вдруг. Ким чувствовал медленное расслабление по всему телу.       – Если вы будете рядом, то я уверен, что справлюсь со всеми сложностями на пути ко всему этому – тихо говорит брюнет, с надеждой смотрит на друзей.       – Конечно будем! – восклицает Пак и протягивает две руки парням.       – Забавно, что я здесь оказался из за того, что твой мужчина меня отдал, как игрушку, а твой не захотел играть и отдал брату – хрипло хохочет Юнги, смотря на лучших друзей, – и меня бесят ваши мужики, но – он делает паузу и улыбается, – вы приносите в мою жизнь что то легкое, такое положительное и теплое, поэтому я готов дарить это в ответ – кивает и берез а руку Чимина, протягивает Тэхену вторую.       Ким сияет, словно звездочка и берет за руки друзей, сжимая их хрупкие ладони своими широкими.       – Я вас обожаю, друзья!       Парни рассмеялись и смотрели друг на друга, наслаждаясь чем то, что разливается внутри и снаружи.       – Нам необходимо сходить на общий шоппинг! – эмоционально выдает Чимин.       – Придётся просить у Консильери новую тачку, ибо в моем Хуракане только два места – смеется заливисто мятный.       – У тебя Хуракан? – восклицает Чимин, хлопая глазами.       Мин самодовольно кивает, смотря на блондина.       – Ну ты моооощный – тянет Пак, улыбаясь ярко, – а мне Феррари обещали, – хвастается.       – Хорошооо, итальянцев обожаю – со знанием качает в одобрении головой Юнги.       – Ничего не понимаю в машинах – хохочет Тэхен, слушая непонятные для себя слова.       – Твой Дон, видимо, тоже. Полный гараж в одной и той же машине,– усмехается Юнги игриво, – оба не шарите, вот у Дока ничего такой гараж, мне правда очень хуево было от анестезии, но я оценил – хохочет, сверкая хитрыми глазками.       Чимин смеется заливисто, а после закатывает глаза, пихая мятного в плечо.       – А что ты делал у Дока? – с любопытством спрашивает брюнет, поочередно глядит на друзей.       – Он вшил мне в живот наркоту и продал Дону, а тот меня отдал Консильери – хмыкает, негромко делится больной для себя историей.       Чимин перестал смеяться, сочувствующе дуя губы, поглаживая Юнги по худому плечу. А Тэхен рот открыл и закрыл рукой.       – Ачуметь… – тихо шепчет от ужаса, – прости, я не знал.       – Да ладно, все в прошлом. Я думал сдохну здесь, а я вон, теперь на Ламбе гоняю, забавляюсь над мышами пугливыми и живу в апартаментах, – пожимает плечами, – еще и друзей нашел – хохочет несколько смущенно.       Чимин и Тэхен налетели на него с объятиями с двух сторон.       – Ты чудо, Юнги – шепчет Чимин и Тэхен кивает активно.        — Это вы – чуды, пришельцы – усмехается привычно игриво, обнимая крепко-крепко друзей.       Тэхен думает, что ни одни правила, ни один враг не страшны, он обрел сильного мужчину, обрел нового друга и укрепил отношение со старым.       И пусть, жизнь колоссально меняется с этого момента, ради таких людей, как Чимин, Юнги, Чонгук и Дикарь – он готов пожертвовать всем и измениться до неузнаваемости.