Jeongdon

      Белый Гелендваген рассекает широкую практически свободную дорогу, стрелой светлой пролетает незаметно. В кремовом нежном салоне тихо играет классическая музыка вперемешку с некоторыми вечными хитами, которым подпевали все по очереди. Афина с искренней улыбкой ведет авто, уверенно держит мягкий руль в руках, нажимая худыми, но сильными ногами на педали, идеально чувствуя габариты огромной угловатой машины. На заднем сидении Тэхен сидит расслабленно в солнцезащитных черных очках, улыбаясь квадратно, кивает словам песни. На его коленях уложился мятноволосый, он свои очки в руках крутил, потому что неудобно с ними валяться, с чувством подпевал своим хриплым голосом знакомым словам песни.       – Как же хорошо – тянет Ким, прикрывая глаза, но никто не замечает из-за очков.       –О да, если бы я знал, что вот так буду жить, сам бы к Доку пошел – хохочет Юнги, и Тэхен смеется следом.       – Да, я согласна, Мин, я бы тоже еще сто раз пошла бы в заложники к террорам – хохочет девушка, кивая понимающе, следит за дорогой.       – Афина, ты крутая, не то что эта Сонхва – морщится Юнги и встает с чужих колен, вальяжно рассаживаясь на кремовой коже кресла.       – Ну, она мой наставник, поэтому я ее по-своему люблю – усмехается девушка, рассматривая парней в окне заднего вида.       – Ладно, на вкус и цвет – хмыкает Юнги, закатывая глаза.       –Да забей, брат, сейчас нужно наслаждаться моментом, – расплывется в улыбке Ким, притягивая к себе в объятия друга, – сейчас Пак будет выбирать нам новый стиль одежды, по любому.       – О нет, - смеется, шуточно обреченный мятноволосый.       – О да – смеется в ответ, отпуская друга.       – Ладно, ему свой стиль я доверю, Барби шарит – хохочет Юнги, рассматривая город за окном. Он не выходил за пределы двора со времен последней прогулки на пустырь, – тем более с тем количеством денег, которые можно потратить на шмотки, это пиздец.       Тэхен засмеялся, приспуская очки на переносицу, смотрит на парня.       – Милый, деньги не главное, помнишь? – усмехается.       Мин глаза закатывает и хмыкает.       – Помню, помню. Сложно переключиться.       – Пак тоже был зациклен на деньгах. Но после попадания к Доку, переосмыслил это, – делится Тэ. Юнги брови вскидывает, а после хохочет, сжимая живот от смеха.       – Как-то Док сильно часто влияет на глобальные изменения в мировоззрениях парней вроде нас.       Ким хмыкает, задумываясь. Правда в словах друга была.       – Дико извиняюсь, что перебиваю ваш философский разговор, но мы приехали – тормозит Афина и с улыбкой поворачивается к парням.       – О кайф – кидает Мин, одевая брутально очки на глаза, открывая крупную дверь.       Ким, ушедший в свои мысли, выходит из авто на автомате, но тут его вырывает оклик родного человека.       – Милые мои! – громко зовет Пак, отходит от шикарной красной спортивной машины в сопровождении двух амбалов. Его плечи прикрывает тонкая ткань накидки, под ней топ, струящиеся брюки развиваются на воздухе, а очки в тонкой дорогой оправе блестят в лучах солнца.       – Нихуя себе, Ferrari La Ferrari, Барби, ебать ты даешь нахуй – вскидывает брови, завороженно разглядывает тачку, подходя к ней ближе, приспуская темные очки на переносицу, – эта сука такая вкусная, – комментирует воодушевленно Юн.       Чимин разливается в смехе, обнимает Тэхена, а после подходит к мятноволосому и обнимает его тоже.       – Да, жаль я водить не умею, мы бы с тобой гонки устроили – усмехается, целуя нежно в щечку друга, а после видит машину Кима, – Как ты и говорил, Мин, фантазии у мужчины Тэ мало – хохочет, замечая очередной Гелендваген.       – Ты чего, Барб, цвет новый – важно восклицает и хохочет.       Ким глаза закатывает и руки на груди скрещивает.       – В отличие от вас, я не выпендрежник – усмехается, откидывая голову в сторону.       Юн и Чим переглядываются и хихикают.       – Ладно, ой, а вы кто, прелесть? – обращает внимание на девушку, которую только заметил.       – Водитель Господина Кима – кивает учтиво, смотрит с улыбкой на блондина.       – Какая ты милая – визжит Чимин, рассматривая девушку, – и очень красивая. – отмечает парень.       – Ой спасибо Вам – немного смущается, руки в карманы широких штанов прячет.       – У твоего мужчины одни девушки на стороне? – усмехается Чимин, игриво спрашивает у лучшего друга, под руку его цепляет.       – А я тебе с самого начала сказал, что вижу в нем натурала – хмыкает с улыбкой Ким, подмигивая парню. Он понимает, что у друга нет намерений задеть.       – Дурак – хохочет, цепляя другой рукой мятноволосого, – ну что, господа, вы готовы поменять свой стиль, чтобы мужчины ваши рты поотрывали и накинулись на вас тут же.       Тэхен и Юнги хитро улыбаются, кивая почти синхронно.       – Было бы славно – играет бровями Тэ.       – Было бы очень славно – добавляет настойчиво Мин.       Чимин смеется и заводит в один из самых дорогих торговых центров своих друзей.

×××

      – Ну нет, немного не твое. Тебе бы контрастное что то, под темные волосы, Кимми – вальяжно сидит на диване перед примерочной, попивая дорогой британский чай из хрустальной чашки, разглядывая детали образа друга.       – Я не фанат классических костюмы – морщится, разглядывая себя в зеркало за Чимином, – слишком мужественно.       – А спортивные костюмы очень утонченно – парирует, закатывает глаза король моды.       Ким усмехается, откидывая голову в сторону.       – Они, хотя бы удобные. Чон называет их уютными – улыбается мило. Чимин задумчиво кидает на парня взгляд, анализируя.       – Попробуй Celine, мне кажется, тебе понравится. Идеальное сочетание спортивной свободы и классической утонченности – кивает уверенно.       Ким вскидывает бровь, за спину заглядывая. Там на вешалках столько одежды, что можно одеть весь мир, о чем именно идет речь – не понятно.       – На них написано Селин – хохочет над другом, кивая в примерочную, – иди давай.       Ким хохочет в ответ и заходит обратно в комнату, закрывая двери, впереди еще миллион костюмов. В это время выходит Юнги из соседний кабинки в бежевом костюме с розовым подтоном и струящимся шарфиком на шее.       – Вау, ты кто такой и куда ты дел моего друга? – вскидывает брови, облизывая свои губы, – ты та еще итальянская сучка, Минни – ведет взглядом по образу друга.       – Да ну, ты ебнулся. Кринж какой-то. С мятными волосами ваш этот строгий Валентино, перебор. Мне бы что-то более дерзкое и темное. А это – вытягивает шарфик, морщась, – вообще не мой стиль – оглядывает себя, рассматривая костюм. Чимин усмехается.       – А я в тебе прям вижу спутника Чона в этом. Ты прямо разбавил бы элегантно и органично его total black – играет бровями, лыбясь довольно.       Мин хмурится, разглядывая себя в зеркале, задумываясь, губы поджимает.       – Возможно, но мне не нравится вообще. – вздыхает расстроенно.       – Тогда попробуй красный или с оттенками синего. Может, попробовать белый? – задумчиво водит по фигуре парня, – главное – однотонный. Твои эти принты на футболках совершенно не в стиле твоего папочки.       – Может за это я ему и нравлюсь – хмыкает, щурит хитрые глазки. Ему бы хотелось, чтобы это было правдой.       – Тогда найди принт, который будет сбалансированным – закатывает глаза, пытаясь пробить эту упертую стену. С Тэхеном легче.       – Еще скажи волосы перекрасить – бурчит Юнги, хмыкая, грубо закрываясь в кабинке.       Чимин вздыхает ему вслед и чай попивает.       Тэхен выходит из примерочной, как будто икона стиля по красной дорожке. Свободные классического цвета джинсы, черная кофта в мелкую сеточку, не просвечивающая тело, сверху легкое пальто внутренний подклад которого выполнен из шелка. На шее – изящные две тонких цепочки, а на поясе черный кожаный ремень. Пак рот открывает, кивая одобрительно.       — Вот это я понимаю, третий человек – говорит завуалировано, восхищаясь образом парня.       – Да, мне так тоже больше нравится. Довольно расслабленно, но при этом элегантно, – расплывается в квадратной улыбке, надевая свои очки.       – Ну нет, теперь они сюда не подходят. Нужны этого же бренда, – усмехается Чимин, – но выглядишь ты, как греческий Бог, – хохочет.       – Надеюсь, Фемида – смеется Ким, довольно разглядывает себя в зеркале.       – Не разбираюсь, – усмехается Пак, – ладно, первый готов. Ты там чего, Минни – громко спрашивает у парня в примерочной.       – Отстань Барби – кричит возмущенно в ответ.       Тэхен хохочет, подходит ближе к зеркалу за Паком, рассматривая себя, представляет реакцию Гука и Дина, когда они увидят и сияет. Но через пару минут мятноволосый наконец-то выходит. Тэ видит, как лицо Чимина оживает и поднимает глаза в зеркале на друга, зрачки расширяя.       – Чон тебя сожрет – коротко комментирует Ким. Чимин болванчиком кидает.       Мятноволосый был в строгом черном костюме Louis Vuitton, но под широким пиджаком, словно украденным из шкафа господина, виднелась яркая рубашка с полосами темно-красного, синего и белого цвета. Пиджак застегивался только на уровне пояса двумя большими брошами в виде летящих самолетов, а поперек плеча висела зеленая сумка с широким поясом, на котором зелеными буквами было написано «AT THE SAME TIME». Строгая элегантность смешивалась с внутренней натурой бунтаря. Он смотрел уверенно на друзей, поправляя сумку.       – Не дурно – хмыкает себе в отражение младший из парней.       – Не дурно? – переспрашивает эмоционально Пак, шумно ставит чашку на столик.       — Это так символично. Снаружи черный и сдержанный, как того требует наш Дом, а внутри яркая личность с взрывным характером. Словно предупреждаешь о том, что темнота – лишь образ, чтобы соответствовать мужчине. – Рассуждает Ким, разглядывая парня.       – Шаришь, самолеты тут тоже не просто так, думаю, Чон поймет – хмыкает Мин, расплываясь в хитрой улыбке, – ладно, мне нравится.       — Это восхитительно. – воодушевленно тянет Пак, поднимаясь, – предаешь свою Италию – хохочет он.       – Италия пусть будет только в тачках – щурится лисьими глазами.       – Ну вот, наконец то вас приодел, мои милые – хохочет Пак, – а теперь переодеваться и идем дальше. Теперь вам нужно очки подобрать. Может, Тэ, тебе часы нужны? – вскидывает бровь с интересом Чимин.       Парни убегают от вопросов в примерочные, смеются, но быстро возвращаются. Консультанты запаковывают в люксовые брендовые пакеты, а Пак прикладывает карту к пинпаду, чувствуя колоссальное удовольствие.       – Ты зачем это сделал? – вскидывает бровь Ким, забирая свой пакет с красивыми черными буквами Celine.       – Успокойся, милый, ни для кого из нас это теперь не деньги – расплывается в ухмылке, прячет черную карту в клатч, – так, баловство.       –А ты мне говорил, что он изменил отношение к деньгам – усмехается довольный Юнги, почти шепчет брюнету на ухо.       – Так и есть, раньше было хуже – хохочет Ким, отдает пакеты с французским брендом своему другу.       – Что вы там шушукаетесь, пошлите. Нужно посмотреть Кимми сумку и часы, а тебе, Минчик – обувь и аксессуары.       – А сумка не в их счет? – вскидывает бровь серьезно.       – Мало – ухмыляется Чимин.       Парни обреченно вздыхают и плетутся за блондином. Ким периодически на время поглядывает, чтобы уложиться в сроки, которые он представил Чону старшему. Трио в окружении громил, пары людей Чондона и Афины гуляли по огромному торговому центру. Чимин держал под руки своих друзей, а те несли пакеты с одеждой. Переговариваясь на разные темы, парни хихикали, наслаждаясь таким прекрасным временем друг с другом. Спустившись на нижние ярусы, туда, где магазины были по проще, но была небольшая кофейня, чтобы взять напитки, парни столкнулись со странными людьми почти у входа в милое место.       – Ебать, смотри Дону, какие пидоры у нас тут – прокуренный сиплый голос привлек внимание второго человека.       Парни окинули взглядом, каждый морщась от неприятного запаха и внешнего вида. Того, кого позвал парень, был явно старше и неприятнее. Коренастый, приземистый, с широкими, развернутыми плечами, которые делали его похожим на бочку, перетянутую старой курткой-аляской цвета болотной тины. Рукава куртки закатаны до локтей, открывая корявые, в шрамах и кустарных татуировках предплечья – размытые пятна, в которых уже невозможно было угадать ни драконов, ни надписей. Волосы короткие, нечёсаные, сальные, и он то и дело поправлял их тыльной стороной ладони. – Нихуя, какие цацы, – сплевывает зубочистку, что в зубах грыз, начинает подходить к ним, – заднеприводные.       Громилы за Паком напряглись и обошли парней, закрывая их собой, хмуро одаривали взглядом неприятелей. Люди Чондона под прикрытием окружили незнакомцев, а Афина стояла за парнями, не позволяя кому либо еще подойти и ударить со спины. Оказавшись в таком кольце безопасности, парни отстранились друг от друга, переглядываясь напряженно. Выдавать себя было нельзя, как и поддаваться явно недоброжелательным мужчинам.       – Ебать, вы что типа элита, сразу прячетесь за спинами, пидоры ебучие. А выйти и по-мужски решить базар слабо? – хмыкает старший, а его напарник медленно вытаскивает нож из внутреннего кармана куртки, направляя их на громил перед собой.       Чимин начал задыхаться, а перед глазами картинки заднего двора четы Кан. Страх медленно расползался по телу, заставляя хрупкого парня дрожать. Ким замечает это и притягивает в объятия, стараясь успокоить бедного друга, поглаживать по спине. Сам теряется, но не показывает этого, создавая безопасное пространство блондину. Только Юнги по природе слишком вспыльчивый, не позволит, чтобы его брали на слабо какие-то утырки, очевидно, из западного района.       – А ты, я погляжу, венец мужественности и доблести, кусок дерьма – выпаливает и толкает громил Фармацевтов, подходит смело к мужчине, щурит глаза лисьи.       Мужик рычит на него, опасно смотрит, за ним, парень с ножом резко вперед подается, пугает, но не нападает. Юнги равнодушным взглядом по ним ведет, руки за спину прячет, бровь вскидывая. Нет в этом мире никого страшнее, чем Консильери в ярости. Все остальные – пустышки.       – Типа напугал? Забавные зверушки, решили повыебываться за счет хрупких парней. Слабо и ничтожно, я не оценил. Как там на западном? Стоит ваш дом? С крысами делите еду? – дерзко выдает, расплываясь в хитрой ухмылке, распаляясь.       Чимин смотрит на него испуганно, брюнет оборачивается к Афине и кивает, та с легкой улыбкой кивает в ответ: у нее все под контролем.       А мужик противный злиться, его задевают слова хрупкого парня, он шаг в его сторону делает и уже схватить за футболку хочет, чтобы преподать выскочке урок, второй с ножом туда-сюда метается, как в группе поддержки. Но Юнги не дает себя тронуть и пальцем, пинает с худого колено в пах, и пока мудак от боли корчится, Мин заламывает его и ствол из-за пояса под футболкой достает, к виску ублюдка приставляет, опасно глядит на парня с ножом, который точно не ожидал такого поворота.       – Еще один шаг, и ты будешь молить о том, чтобы этот нож лишил тебя жизни, мразь. – рычит опасно, сжимая руки за спиной мужчины, обращается к нему, – ублюдок, не верь внешнему виду, он обманчив. Вот я, с виду худой, щуплый, на торчка похож, а заставить страдать могу тебя по щелчку пальца. Ты, с виду весь такой опасный и грозный, на деле – сосунок, который о реальном диком страхе, что холодом парализует, ничего не знаешь – шипит змеей Мин, пронизывая словами, отравляет душу, – но я тебя с ним познакомлю лично, уебище. Потому что никто не смеет мне угрожать, а угрожать моим друзьям, называть нас пидорами — значит подписать себе контракт на нечеловеческие пытки, мудак, – Юнги глоком ударяет по нужным точкам и коренастый падает на пол, теряя сознания.       Мин смотрит на парня с ножом, он весь дрожит, выпрямляет руку, обороняется, а Юнги равнодушно смотрит на нож, почесывая мятный висок дулом глока, рассматривая напуганного парня, усмехаясь. Чон учил, что истинное оружие – не показывать страх, даже если в руках пушка или холодный металл. Парень уже проебался.       – Ну и что мне с тобой делать, м? – так холодно и равнодушно, кого-то определенно напоминает.       А парень в конвульсиях бьется, роняя нож и пятясь назад. Мин дулом ведет, и люди Чондона смыкают круг, не дают сбежать парню. Он натыкается на мужчину и падает, смотря на Юнги, как на смерь. Парень медленно подходит к нему, на корточки садится, скучающе разглядывает, пистолет вертит в руке, держит его уверенно, замечает в широких зрачках, на дне испуганных глаз блеск, почти слезы.       – Лицемер – тянет Мин, толкая язык за щеку, – называешь нас пидорами, а сам под крэком долбишься в зад на тусовках запада, да? – хищно ухмыляется.       Парень рот открывает и закрывает, как рыба, краснеет, ведь Юнги точно в душу попадает. – Прячешься за спиной этого гомофоба, а сам мечтаешь о его члене по ночам – хрипло смеется, поднимаясь, кивает людям Чондона, те рубят его тоже, – обоих к нам, Господа решат, нужны они или нет.       Мужчины кивают и уносят через черный выход бессознательные тела.       Тэхен и Чимин подходят к другу, ошарашенно пялятся на него. Паку удалось успокоиться, особенно после того, как Мин легко вырубил коренастого мужчину.       – Вы че? – с непониманием вскидывает Мин бровь, прячет глок обратно.       – Ты? Это ты как       – Ты его, их ты       – Да ты вообще       Перебивают друг друга, невнятно пытаются выразить свое изумление, а Юн лишь усмехается.       – Они пытаются сказать, что в невероятном восторге с вашего поступка. Сначала сильно испугались за вас, а потом смотрели первоклассный боевик. Вы очень брутальны и на своего господина похожи, – выдает свободно Афина с легкой улыбкой.       Ким и Пак болванчиками кивают, каждое слово подтверждая. Юнги смеется и берет друзей под руки. Теперь его пакет с одеждой несет Чимин.       – Да ладно, оскорблять моих друзей я никакому ублюдку не позволю. Меня аж триггернуло, ведь я был почти таким же, как этот с ножом. – хмыкнул Мин.       – Но сейчас ты вообще просто невероятный, так смело их раскидал. – восхищается Пак, наконец то отошедший от шока и приступа.       – Да! Ты вообще бешеный. Мне не терпится рассказать Чону старшему, каким ты был крутым! – восторгается Ким.       – Я даже боюсь представить, что с ними будет, если все трое наших узнают о случившимся, – комментирует Юнги.       Ким и Чим переглядываются.       – Даже страшно подумать.       – Все улажено, Господин Ким, очевидцев не было, конфиденциальность сохранена, – комментирует Афина.       – Спасибо милая, ты не успела еще рассказать Дону? – тихо спрашивает, чтобы услышали только она и друзья.       – Успела конечно – усмехается. Тут резко звонит телефон Тэхена и он тихо смеется.       – Как у вас все схвачено то -усмехается Ким и отвечает, – Да, Чон.       – Какого хуя у тебя происходит, – рычит разъяренный голос на другом конце провода.       По интонации, тону и рыку Чон понимает – Дикарь. Значит плохи его дела. Парень отстраняется от друзей, кивает им, чтобы шли дальше, но Афина остается подле хозяина.       – Чон, все хорошо, я в порядке, безопасности – успокаивающе пытается смягчить зверя.       – Где ты? Я еду – приказывает злой до ужаса голос.       – Ну Чооон, все правда хорошо. Мин их всех разложил, их повезут домой и там ты сделаешь с ними все, что твоя дикая душа пожелает – тонко намекает, что понимает, с кем говорит.       Чон молчит, но в этом молчании нет ничего хорошего.       – Чон? – с опаской спрашивает.       – Тэхен? – спокойный голос непонимающе переспрашивает.       – Чон, все хорошо, я правда в безопасности. Я же говорю, Мин всех разложил и теперь их к нам везут, а там уже сами решайте – информирует Чонгука, зная, что гневный Дикарь распинаться не будет, а паники на альтер-эго нагонит знатно.       – Что? Ты один? – непонимающе Чонгук спрашивает.       – С водителем эйкей телохранителем – хохочет Ким, расплываясь в улыбке, – успокойся пожалуйста, у меня все прекрасно, правда. Я буду дома ровно через три часа и двадцать минут – знает, что Чонгук скрупулёзен ко времени.       – Ладно, я с ним поговорю и дома обсудим нормально – хмыкает Чонгук и отключается.       Ким шумно выдыхает, прикрывая глаза. Сегодня Дикарь его сожрет.       – Все нормально, Господин? – аккуратно вмешивается девушка.       – Да, все хорошо. Не переживай, пойдем к друзьям – кидает парень и они возвращаются к Чимину и Юнги.       Они уже сидели в ресторане, разглядывая меню. Завидев парня, они улыбнулись, рассматривая брюнета.       – Тебя не съели? – интересуется Чимин       – Еще не вечер – усмехается Ким.       – Да ладно, все пучком будет, не парься – отмахивается Мин с улыбкой.       – Ну ты прямо дал жару, брат – хохочет Ким, усаживаясь за стол, оглядываясь тревожно. Как будто сейчас Дин окажется рядом и укусит за самодеятельность.       – Ты напряженный какой-то – замечает Мин, откидывая голову в сторону.       – Пустяки – улыбается и утыкается в меню, чтобы отвлечься. События дня стали неожиданностью для новоиспеченного спутника.       – Видимо, аксессуары выберем в другой раз, – дует губы Пак, разглядывая друзей.       – Если отпустят после такого еще куда-то – усмехается нервно Ким.       – Ну, мы будем надеяться, что да – вздыхает Юнги, вспоминая сегодняшние события.       – С тобой, Минни вообще ничего не страшно – ухмыляется Пак, подмигивая.       Юн самодовольно сияет, а в лисьих глазах дерзость играет.       – У меня были хорошие учителя – добавляет он.       – О да, это было мощно – расплывается в гордой улыбке за друга, – так и до спутника не далеко – шепчет тихо, только для друзей.       Друзьям удалось спокойно поесть. Они, как и планировал Тэ, управились за без малого три часа. Чимин уехал на Феррари, а Ким и Мин с Афиной и тенями-охранниками в разных машинах направились в Чондон.       Главные ворота фамильного поместья открываются со скрипом, впуская во двор авто. Тэхен неуверенно смотрит на Юнги, интуитивно чувствуя опасность. Нет, не от чужаков, а от братьев Чон. Мин под руку его берет, чтобы не так боязно было брюнету, а сам привычно смело идет к главным дверям.       – Все нормально будет, Ким, формально мы правил не нарушали, - усмехается мятноволосый.       Ким кивает неуверенно, но губы все равно кусает от тревожности. Лакеи открывают массивные двери, впуская парней с пакетами в руках в особняк. Друзья глаза поднимают, вступая за порог дома, и видят их.       Две абсолютно черные фигуры.       Холодные глаза и горящие пламенем. Равнодушие стальное и дикая ярость. Лед и пламя. Братья пронизывают две фигуры напротив взглядами, не издавая не звука. Руки обоих заведены за спину, а вид внушает опасность.       Юнги поворачивает голову к Тэхену, ловит его круглые глаза своими лисьими. Ким сглатывает слюну. Они оба понимают, что мужчины очень недовольны.