Jeongdon

      – Господин Пак, – кланяется парню, сидящему с книжкой на диване, – вы не видели Господина Кима, ему из Чондона подарок привезли, – добавляет неуверенно.       –Что за подарок, Ниночка, где он? – откладывет книгу и с любопытной улыбкой смотрит на девушку-работника.       – Эм, ну, – делает паузу, – он во дворе. Но мне важно найти Господина.       – Он собирался в лабораторию, наверное, там – информирует Пак, вскакивая с диванчика, припадает к окну, рассматривая.       Во дворе фигуры маячили, какая-то непонятная суета стояла. Чимин преисполняется в желании узнать, что за подарок от мужчин его лучших друзей.       – Спасибо, Господин Пак – благодарит и выходит, направляясь к лестнице девушка.       Чим глазами провожает и выходит из гостиной, быстро к дверям во двор бежит, взрываясь от любопытства. Оказываясь на улице, делает глубокий вдох, расплываясь в улыбке, направляется к концентрации громил во дворе.       – Что происходит? – интересуется он, пытаясь пробраться в эпицентр суеты, но он слишком маленький в сравнении с охраной.       – Господин Пак – все отстраняются, падают в поклоне в его сторону.       Чимин внимания не обращает, видит как на траве в руках двух амбалов брыкается и мычит мужик тот самый с торгового центра с тряпкой завязанным ртом, связанным п рукам и ногам. Его лицо осунулось, под глазами темные круги, а взгляд такой испуганный и зашуганный. На груди висит небольшой мешочек, лента которого крепилась на шее. Он слабо дергался, морщась от каждого движения. Пак понимает, что мужику больно двигаться отчего-то.       – О как – слышится за спиной родной спокойный низкий голос. Чимин поворачивается и удивленно глазами хлопает, не понимая такого «подарка». Ким подходит ближе и обнимает за талию спутника, рассматривая пленника.       – Господин Ким, его прислал Чондон. От стороны Консильери, было сказано, что на шее у него висит записка, из которой вы все поймете, – информирует один из громил, держащий за предплечье мужчины.       — Вот это у вас уровень подарков, нет бы что хорошее дарили, а они людьми обмениваются, – хмыкает Пак, губы пухлые дует. Все любопытство испаряется.       Намджун хохочет с этого комментария, в светлую макушку целует и подходит к пленнику, осматривая своим цепким взглядом из под очков. Мужчина, прошедший через ад, дергается, смотрит напряженно в ответ.       – От Консильери, любопытно, обычно из под его рук никто не выбирается живым, что ты за фрукт такой? – усмехается Намджун, снимает с шеи мешочек, где прятался конверт. Он вытаскивает бумагу, отдает мешок одному из охранников.       — Это один из тех, кто к нам приставал в Торговом центре, милый – комментирует Пак, – правда он выглядел немного свежее, чем сейчас, – морщится.       — Вот как, куколка, это интересно – вскидывает бровь, смотрит на мужчину, а после конверт разворачивает, раскрывает письмо от руки написанное. Цепким взглядом по аккуратному почерку проходится.       «Приветствую, Док. Это Мин Юнги. Ярко помню тот вечер нашей встречи. Я сидел на тусовке у ублюдка, которого считал другом, накирялся знатно, а тебе нужны были люди. Вот и отдали меня в твои лапы. Я ненавидел тебя: когда приехал в особняк, когда лежал на операционном столе до того, как анестезия действовать начала, когда меня тащили в багажник Роуса. Кстати, автопарк охуенный, я оценил. Когда Дону этому бесячему отдал. Когда рядом с Барби увидел. Я немного завидовал, признаться, что он не стал транспортом, хотя тоже хрупенький. Я думал долго, за что, почему я им стал, почему меня отдали, как игрушку тому, кто даже играть не стал и брату отдал. И вот, спустя несколько месяцев под крылом Консильери, я осознал: потому что я был ничтожеством. Мое эго было раздуто так, что слепило, не позволяло увидеть реальность. Я считал себя королем мира, ведь я крышевал Западный до того, как меня тебе сдали. Думал, что ты жизнь мне испортил, уничтожил, растоптал все то, что я зубами выгрызал с детства. А, оказывается, ты подарил мне жизнь. Своеобразный отец. Отдав меня в Чондон, ты дал мне билет на лучшее будущее. Я нашел здесь Тэхена, я узнал ближе твоего спутника, Чимина. Они стали мне ценны, наконец то, я познал истинную дружбу. Хочу сказать тебе спасибо, Док. За все.       В качестве подарка отдаю тебе человека для опытов, транспорта – всего, что угодно. Ведь, люди – ресурс для нас. Теперь, я понимаю. Теперь, я считаю, что заслужил. Заслужил подняться от ресурса до того, кто этим ресурсом распоряжается. Используй его, как угодно. И спасибо, Док, за важный жизненный урок. И за шанс на лучшую жизнь.       По скрипту 1. Консильери сказал, что оставил свой след в теле жертвы. Подробностей не знаю.       По скрипту 2. Передавай Барби привет и скажи, пожалуйста, что Консильери разрешил выбрать мне новые кроссовочки. Он будет рад!       С лучшими пожеланиями Фармацевтам, ваш, Мин Юнги».       Намджун глаза раскрывает, очки спускаются на переносицу. Двор тишиной наполняется: никто не смеет отвлекать Господина. Ким руку с письмом опускает, смотрит на свой подарок от Юнги, до глубины души, пораженной таким жестом.       – Ну что там? – блондин подошел ближе, смотрит на мужчину аккуратно, – все нормально?       Намджун кивает, очки поправляя, передвоит взгляд на Чимина.       – Да, малыш. Письмо, как и человек от Юнги. – информирует мужчина.       Чимин удивляется, рот приоткрывая.       – Чего? Он же тебя недолюбливает, – хмурит брови.       – Теперь все в прошлом, он написал, что благодарен мне за то, что отдал его в Чондон. Он так вырос. Теперь я чувствую в нем личность, а не пустое тело, которое обычно использую в своих целях – усмехается Ким, обнимая Пака за талию       – Конечно, он такая крутая личность! – улыбается блондин, сияя, – Минни балдежный, я рад, что для него это не стало травмой, – голову на плечо кладет.       – Я тоже, хотя я удивлен. Не думал, что у Консильери выживают, – усмехнулся, поглаживая талию, – он кстати разрешил Юнги еще раз на шоппинг пойти. Осталось вам Дона убедить, что его спутник в безопасности и можете еще раз погулять, – информирует мужчина.       Пак воодушевленно восклицает, отстраняясь от мужчины, целует в щечку и убегает в дом, чтобы другу звонить. Ким его с нежностью взглядом провожает, смотрит на мужчину связанного, замечая, что тот болезненно мычит сквозь повязку. Кивает громилам, чтобы несли его в лабораторию на проверку.       – Посмотрим, что за сюрприз оставил на тебе Чон старший – усмехается Ким, письмо на место в конверт возвращает, и покидает собственный двор, направляясь в рабочее пространство.

×××

      – Господин Ким, добрый день, – кланяется взгляд на фигуру рядом переводит, – Юнги, вот ты где – хмыкает один из людей Консильери, полностью одетый в черную рабочую форму, – тебя Господин Чон зовет в кабинет, – информирует.       Мин и Ким смотрят на зашедшего в их мастерскую человека, а после переглядываются.       – У меня через десять минут личный час, – хмурит брови Мин, смотрит на дисплей телефона, отвлекаясь от папье-маше.       – Может он быстро, бро – предпалагает немного удивлённый Ким, склеивая аккуратно свою подделку клеем ПВА.       – Эх, ладно, сейчас вернусь – кидает другу и поднимается из-за стола, выходит из комнаты, оставляя Кима одного.       Они шли молча. Ни Юнги, ни людям Консильери не нравилось друг с другом общаться. Мин искренне считал их занудами, хотя правила у всех одинаковые. Мятный руки за спину прячет, спускаясь на этаж ниже, идет за парнем, доходя сквозь коридор статуй до кабинета, стучась.       Работник ушел дальше по своим делам. Получив разрешение, Юнги вошел и закрыл за собой дверь. В пространстве было привычно тихо. Чон сидел за столом, с граненым стаканом в руке. Видимо, пил виски. Мин оглядывает черную фигуру, а после замечает на столе бумаги.       – Звали, Господин Чон? У меня через семь минут начнется личный час – напоминает, и ведет глазами по спокойному мужчине.       Чон кивает на кресло напротив, и Юнги послушно садится на привычное ему место.       – У тебя больше нет личного часа, – сухой голос информирует, а после Хосок глоток алкоголя делает.       Лед стучит о стекло и это единственный звук в кабинете. Мин застыл от услышанного. Сердце закололо, а глаза лисьи стали круглыми.       – Как? Что я натворил? – на выдохе выдает. Он до одури боится разочаровать мужчину.       Чон расплывается в ухмылке, цепляет этот страх в глазках напротив, наслаждается.       – А ты что-то натворил? – вскидывает бровь, щурит леденящий взгляд.       – Нет, Господин Чон – шепчет, сжимая хрупкие руки в кулачках, выдыхает.       – Славно – упивается реакцией непонимания Чон, отставляет стакан, - я расторгаю наш договор. Ты больше не прислуживаешь мне, Юнги. – отрезает равнодушно.       Мин умер. Сердце лопнуло. Тело задрожало, а уголки глаз наполнились слезами неожиданными. Непонимание разливается ядом внутри, а дыхание сбивается.       – Г…господин Чон… – мямлит, сжимаясь всем телом, глаза опуская, чувствуя боль неистовую, – я вас разочаровал? Почему? – кидает вопросами, пытаясь понять, что произошло.       Чон, словно коршун, следит за каждой реакцией, за каждой эмоцией, усмехается.       – Ты за два месяца столько страха выдал, но сейчас – самый необычный – расплывается в ухмылке, отъезжает от стола и поднимается с кресла, подходя к парню, нависая над ним со спины.       Юнги трясет, как лист на ветру, он пытается эмоции сдержать, но слишком больно, слишком неприятно.       – Вы говорили контракт бессрочный, – чуть ли не кричит, руки к груди прижимает. – вы выгоняете меня? – не унимается, – за что?       Чон руки змеями на хрупкие плечи укладывает, оглаживая их медленно. Мин закусывает губу, наслаждаясь касаниями, как в последний раз. От этого слезы не выдерживают и начинают катиться по впалым щекам.       – Детка, – впервые он зовет его так, отчего внутри все переворачивается. Мужчина руку одну протягивает к столу и пододвигает к парню документ.       Мин рукой утирает слезы, что мешают различать текст, читает заголовок.

      «Контрактное соглашение Спутника Консильери»

      Разряд тока проходится по телу, заставляя застыть камнем. Рука так и зависла у щеки, а пульс в ушах забился. Хосок на реакцию усмехнулся, ведя от шеи до виска парня носом, шепчет змеей.       – Я не разочарован, я вижу, как ты вырос, как поменялось твое мышление, как развились навыки, ты стал на меня похожим. То, как ты вел диалог с пленником, как повел себя и какое решение принял. Я слышал и видел все и теперь считаю, что ты готов к этому, Юнги. Ты станешь моим спутником – не вопрос, а приказ.       Мин лужей готов растечься, расстелиться перед мужчиной, каждое его слово – феерверк внутри. Он задыхается от услышанного, руки тонкие дрожат, а слезы застывают. Юнги аккуратно смотрит на мужчину жемчужными глазами своими, наполненными удивлением, благодарностью и…       любовью. К мужчине, к Чондону.       – Господин Чо… – начинает отрывисто, но его перебивают.       – Просто Чон, – разворачивает к себе парня на кресле, цепляет хрупкие бедра и усаживает на край стола, подходя ближе, раздвигает ножки и умещается между ними, ведет носом по шее, оставляя короткий ледяной поцелуй.       – У меня язык не повернется сказать Вам просто Чон – простанывает и голову в сторону откидывает, а сердце трепещет. Он хотел, но не верит своему счастью, – Вы меня с ума сводите – шумно выдыхает теплым воздухом, – почему я?       Хосок в ухмылке расплывается и смотрит в лисьи глазки, подбородок цепляет пальцами в перчатках черных, чуть сжимает. Не больно, нежно. Юнги кончать готов от таких перемен.       – Ты давно понял, что я псих, это так. Я не испытываю эмоций и не различаю их у других. А если различаю, то манипулирую ими беспощадно. Ты единственный, кому удалось вызывать во мне эмоции. Это было необычно. Но тогда ты не был готов нести такую ответственность. Я обещал тебе пьедестал, но ты выбрал другое место, мои мысли.       У Юнги сердце падает в копчик, он гулко выдыхает, его зрачки расширяются, он аккуратно несмело руки укладывает на плечи мужские.       Теперь, у него нет этого правила дурацкого, теперь можно.       – Ваши мысли – ценнее любого пьедестала, теперь не хочу туда. Я хочу быть вашим полностью, я, итак, весь ваш давно. Мое тело, сердце или любой другой орган, вы все забрали, ваша безэмоциональность мне стала такой близкой, я не боюсь Вас, я боюсь быть без Вас, мой Господин – шепчет в губы мужчине, искренне говорит все, что на душе. Он давно впустил в себя Хосока, проникся им. Чон скалится довольно, рассматривая милое личико парня, сжимая подбородок, поглаживая его большим пальцем сквозь перчатки.       – Хороший мальчик и только мне принадлежащий – довольно произносит, ледяными губами ведет по тонким половинкам, а после отстраняется, снимая со стола, обнимая за талию, – новый контракт будет тебя ждать. Я дам тебе много документов, необходимо ознакомиться с ними, как закончишь, осведоми, – властно распоряжается, а Юнги тает в руках и лишь болванчиком кивает.       – Я все понял – расплывается в довольной улыбке, окрыленный парень. Он по губам языком ведет, цепляя привкус льда и виски, – спасибо.       Чон усмехается с благодарности, подходит к ящику стола и достает оттуда папку, подобно той, что была у Тэхена. Он протягивает ее младшему и тот берет и кивает, прижимая к себе. Юнги, все еще не отошедший от таких будоражащих слов мужчины, сжимает корешок в тонких пальчиках.       Хосок ухмыляется, мажет по нему глазами, цепляет свой стакан, допивая алкоголь. На дне глаз черти пляшут, нашедшие свою любимую жертву. Он кивает, и парень покидает кабинет.        Юнги не помнит, как дошел до мастерской, он, словно обкуренный, заваливается в комнату, а улыбка рот разрвает, заставляя мимические мышцы приятно ныть.       – Он тебя трахнул, что ли? – хохочет Тэхен, наблюдающий за состоянием парня, а после кидает на телефон глаза, – как то быстро, всего двадцать минут, – усмехается юный педант. – Лучше, – тянет, прижимая к себе заветную папку, падая на стул, глазами расширенными и плывущими смотрит на друга, а после показывает бумаги Тэ, – вот!       Ким брови вскидывает, краски отстраняет, рассматривая знакомую папку.       – Да ладно! Серьезно? Юнги, я тебя поздравляю! – восклицает и вскакивает с места, обходит стол, обнимая парня со спины, укладывая голову на хрупкое плечо, лыбится квадратно.       – Ну все, минус бессонная ночь, там очень как много информации – со знанием говорит Тэ, хохочет.       Юнги не верит своему счастью, он трепетно папку открывает и видит большими буквами «Чондон» а после герб родовой. Первые страницы встречают историей, длина которой кажется бесконечной.       – Там есть имя твоего папочки, держу пари, ты до сих пор не знаешь, как его зовут – ухмыляется довольно Ким, наблюдая за действиями парнишки.       – Точно! Ты гений! – восклицает переполненный чувствами Мин, листая бумаги, доходя до фамильного дерева. Взглядом выискивает и видит две крайних ветви. Справа видит имя Дона: Чон Чонгук. Хмыкает и ведет глазами влево.       Чон Хосок, Консильери.       Мятноволосый губу закусывает, в голове смакует имя, которое ему было любопытно узнать.       – Какое необычное чувство. – выдыхает, подушечками пальчиков проводит по имени.       А Ким в улыбке расцветает, кивая, отстраняется, – ну все, теперь мы реально братья. Спутники Чондона – ухмыляется самодовольно.       Юнги от услышанного трепещет, разглядывая общие правила, с которыми знаком давно. Он ко всем привык, даже с перебором. К ответственности тоже готов. Теперь, когда мужчина зовет своим, Юнги ко всему готов.       – Ути милашка, – наблюдает с улыбкой, садится напротив парня, разглядывая увлеченного друга, - ты будешь очень крутым спутником, брат, ты и за себя постоять можешь, и стреляешь искусно и завалить кого либо в состоянии, – урчит Ким, искренне счастлив.       Брюнет телефон берет и пишет Паку сообщение: «Юнги предложили стать спутником Консильери!» и отложил гаджет.       – Тэ, а какого это, быть спутником и иметь своих слуг? – с энтузиазмом спрашивает Юнги, готовый поглощать еще больше информации.       – Для меня необычно. Я не привык быть властным, я обычно очень учтиво прошу. Но приятна забота. А еще весь дом перестает одаривать тебя презрением, – хохочет.       Юнги сияет, как звезда, от чего глазки хитрые щурились.       – Боже, это так круто. – хохочет, его весь дом недолюбливал, не только сторона Консильери.       – Давай читай, и подписывай все.       – А ты иди отпрашивайся у Дона по магазинам! Теперь новый повод праздника.       – Да боже! Иду, иду – хохочет, забирая свою подделку, выходит из комнаты, в последний раз одаривая друга теплым взглядом.       Мин слишком вовлечен в написанное. Он взахлеб читает историю рода, как книгу, давно уже принадлежит Чондону и живет его интересами. Для него нет ничего нового, он полностью готов ко всей ответственности, возлагаемой на него.       ×××       – Чооон – залетает с улыбкой в их комнату, разглядывая привычный черно-красный интерьер.       Мужчина в очках, сидящий на кресле с ноутбуком, активно печатающий что-то, поднимает глаза на вошедшего. Ким понимает, кто перед ним.       – Чонгукии, ты не представляешь, что произошло! – восхищенно руками машет, хитро улыбаясь, готовится удивить своего мужчину.       – Ты про спутника Консильери? – усмехается, откидывая голову в сторону, – Юнги точно псих, раз мой брат принял такое решение в его сторону.       Ким вскинул брови, расстроившись, губы надул, забываясь.       – Ты знаешь? – хмыкает, а после вздыхает, плетется к соседнему креслу.       Глаза мужчины сквозь стекло блистают, и Дин снимает оправу с лица, откладывая ноутбук со скучными документами правительства.       – Я тебе говорил так не делать, прелесть – урчит он, вальяжно рассаживаясь на кресле, хлопает по бедру, – иди сюда, – приказывает, – конечно знает, решения о новом члене семьи через мой кабинет решаются.       Ким ойкает, губы руками прикрывая, с пониманием кивает.       – Дииин, ну не кусай, пожалуйста. Я вообще у тебя пришел разрешение на прогулку попросить. Док и Консильери разрешили своим спутникам пойти по магазинам еще раз, только теперь в другое место. Теперь еще и повод отметить есть! – смотрит молящими глазками, но встает с места.       Чон вскидывает бровь, смотрит на парня напротив, ожидает. Парень садится на мощные бедра, закидывая на сильные плечи руки, чувствуя жар мужчины, его запах, который всегда влияет до одури приятно.       – Тебе придётся очень хорошо попросить, сладкий – ухмыляется, цепляя ягодицы, массируя их жадно впиваясь в шею парня.       Ким постанывает, открывая губы, шумно выдыхая, откидывает голову в сторону. Дикарь пожирает кожу сладкую, упиваясь своей любимой зависимостью. Тэхен кричит, наслаждаясь грубостью любимого зверя, распаляясь, возбуждается.       – Хорошо, папочка – урчит на ушко и отстраняется от мужчины. Он медленно сползает вниз, на коленочки становится и умещается перед раздвинутыми бедрами старшего. Чон урчит, толкая язык за щеку, в темные волосы рукой погружается, массируя их. Ким ухмыляется, глаза темнеют от возбуждения, он оглаживает тонкими длинными пальцами ширинку мужчины, возбуждение выпирало, он сдавливает ткань, медленно расстегивая молнию, припадая губами к ткани боксеров, целуя. Дикарь хрипло мычит, сжимая волосы у корней.       – Хороший малыш – ухмыляется, заводясь от ласк любимых сладких пальчиков, которые откусить хочется, – хорошо постарайся, прелесть.       Ким от этих слов стонет, возбуждаясь сильнее. Он с желанием приспустил белье, выпуская член старшего, шумно выдыхая. Он огладил ствол, под подушечками пальчиков венки набухли, а губами квадратными накрыл мокрую головку, облизывая кончиком языка, вбирая глубже. Дикарь урчит довольным зверем, надавливая на макушку сразу заставляя взять больше. Тэхен хрипит, но щечки втягивает, чтобы уже было.       Мужчина вбивается в ротик, заставляя глотку расслабить. Брюнет поддается, член в горлышко вбивается, заставляя кашлять, пуская волну вибрации по члену мужчины. Тэхен ствол сжимает аккуратно, помогая себе, глаза от удовольствия закатывает. Приносить удовольствие своему спутнику – лучшее для него самого. Дикарь несдержанно и грубо трахает рот парня, глаза его блестят дикостью, а сильная хватка на волосах только сильнее становится.       Чон дышит сбито, наслаждаясь властью над своей сладостью, волны кипящего возбуждения спускаются к паху. Головка пульсирует, и мужчина изливается в глотку парня, не выходя, заставляет сглотнуть все семя. Волосы массирует, скалится в удовольствии и отпускает, откидываясь на спинку кресла, наслаждаясь. Ким откашляться не может, захлебываясь в сперме, что в трахею попала. Покрасневший и распаренный, он упал на задницу, опираясь о ножку стола, руку на грудь кладет, кулаком себя ударяя, чтобы помочь прокашляться. Перед глазами все плыло, а тело подрагивало.       – Ладно, заслужил прогулку. Только не попади в проблемы. Звони сразу, – хриплый, низкий расслабленный голос перебил звуки тяжелого дыхания.       – Спасибо, папочка – шепчет парень, медленно приходя в себя, отдыхиваясь. Он поднялся аккуратно, опираясь о стол, прошел к графину с водой, наливая себе в стакан, осушивая сразу большими глотками.       – Сигареты с тумбы притащи, радость, – приказывает мужчина, застегивая ширинку, а после расслабленно прикрывает глаза.       Ким кивнул и подошел к кровати, цепляя пачку и зажигалку, заметил рядом стоящую бархатную квадратную коробочку.       – А это что? – с любопытством спросил, цепляя ее тоже с собой, - Jacob & Co написано.       Чон в ухмылке расплывается, хохочет с реакции парня, глаза приоткрывая, наблюдая за сладостью.       – Это тебе от Чонгука – информирует, – не успел подарить, - пожимает плечами слишком спокойный и сытый Дикарь.       – Ого, а что там? Можно открыть? – отдает сигареты и зажигалку мужчине, усаживается на край стола, отодвигая дальше ноутбук и очки, оглаживая пальчиками приятную ткань.       – У него спрашивай, дай покурить только – хохочет, зажимая в губах сигарету, прикуривая себе, кидая зажигалку на стол.       – Да нет, я потом могу спросить, я просто любопытный. – хлопает глазами и откладывает коробочку, смотрит на курящего мужчину, – ты такой спокойный, когда кончишь – хихикает, ножками болтая, наслаждаясь присутствием Дина.       Дикарь ухмыляется с этого комментария, дым выдыхает в потолок, вальяжно на кресле рассиживаясь.       – Сытый, но это ненадолго, – коротко комментирует.       – Я знаю, милый – лыбится довольно, облизывая солоноватые губы.       – У меня тоже для тебя сюрприз есть, а то он охуел, все в одного дарить – хохочет Чон, докуривая до фильтра сигарету, встает с кресла, кидая бычок в пепельницу, облизывая сухие губы.       – У меня для тебя, кстати, тоже – вспоминает о подделке, которую оставил на полке незаметно для себя, когда зашел, ведь увидел сначала Чонгука.       – Для меня? Ну нихуя – хохочет хрипло Дин.       – Да, именно для тебя, но ты первый! – довольно лыбится.       Дикарь глаза закатывает и кивает, а после протягивает пакетик бумажный красного цвета с ленточками – ручками, на котором золотыми буквами высечено Сartier. Ким с любопытством живым пакетик принимает, расплываясь в улыбке, в предвкушении заглядывает во внутрь. Бархатная длинная коробочка алого цвета оказалась в руках у парня. Он аккуратно открыл ее и увидел красивое золотое колье. На роскошной цепочке по обе стороны маленькие золотые гвоздики были скручены, украшение переливалось и сияло, как дикие глаза.       – Скрученные гвозди типа скрюченные ублюдки, которых я разорву, если они мою прелесть тронут, – для мужчины романтика чужда была, – а еще закроет шрамы от укусов, будет от них внимание отвлекать – ухмыляется.       – Боже, Дин, оно потрясающее – шепчет искренне восторженный Тэхен, преисполняясь в своем обожании к зверю, – и так символично, ты романтик – расплывается в улыбке яркой, со стола спрыгивает и к шее прикладывает подвеску.       – Романтик? Хуйню не неси, прелесть – хохочет, наслаждаясь радостью младшего, – давай помогу застегнуть.       Ким активно кивает и примеряет украшение, волосы поднимая с шеи. Чон ловко застегивает замочек, целует в шею.       – Там еще в пакете есть кое-что – урчит довольный реакцией младшего мужчина.       Тэхен загорается и припадает к пакету, заглядывая в него любопытно, а после глаза открывает от удивления.       – Карта? – хлопает глазами, достает аккуратный кусок пластика черного цвета, немного смущаясь.       – Да, сокровищ. Я так и не понял, на что ты купил шмотки, если этот не сказал пин код от карты, что к телефону твоему привязал. Поэтому теперь у тебя персональная карта, она на меня оформлена, поэтому буду кидать тебе туда со своих карт деньги, чтобы ты гулял свободно.       Ким хлопает глазами, смотрит на карту, а после на мужчину, удивляясь. Тема денег всегда его смущала.       – Не помню сколько там, но если ты не планируешь купить космическую станцию, то хватит, а если соберешься, то маяки, докину, правда нахуя тебе она, но вдруг– усмехается, откидывая голову в сторону.       – Станция? О греческие Боги – шепчет растеряно, столько денег в руках не держал примерно никогда. Ладони вспотели, а неловкость сковывала тело, – спасибо большое, но это так много.       – Хуйня вопрос, малыш. А теперь давай мне подарок – скалится довольный мужчина, упиваясь взглядом парня.       Тэхен шумно выдыхает, смущаясь, прячет карту обратно в пакет, а после подходит к полке и берет фигурку волка из папье маше. Ким делал ее сегодня, раскрасил в серо-синий цвет. А глаза сделал из блестящих бусинок. Он неловко протянул ее мужчине.       — Это, конечно, не космическая станция и не что-то дорогое. Но я сделал его сам. Это ты, Дин – улыбается смущенно, глаза не поднимает на мужчину – стесняется, – я вижу тебя волком, а отличаю тебя от него не только по голосу, манере, но и по глазам. Наверное, Чон старший не говорил об этом никогда, но у тебя глаза блестящие. Они, словно две звезды, слепят, а дикий свет в них дает понять, что ты – жадный и голодный, как волк. Я безумно люблю твои живые глаза и поэтому сделал на них акцент, – щечки покраснели.       А Чон застыл на месте, даже не моргая. Сердце крепкое сжалось, а дыхание сбилось. Он привык к нежности парня к его персоне, но проявление любви для него все еще чуждо.       Тэхен поднял глаза на секунду, увидев растерянность в диких омутах и хихикнул, подходя ближе. Дикарь забрал фигурку с той аккуратностью, на которую был способен, рассматривая с осторожностью самое драгоценное в его жизни.       – Спасибо – ошарашенно выдает Чон, заглядывая в глаза волку, – он будет тоже Дин, – шепчет мужчина, аккуратно ставит фигурку на самое видное место, расплываясь в довольном оскале, – мне никогда ничего подобного не говорили и не дарили. Это бесценно, Тэхен.       Ким засиял ярко, подошел к мужчине, упиваясь реакцией старшего, обнял его за крепкий торс, нежно прижимаясь к старшему, оставляя поцелуй между лапоток. – Я рад, что тебе нравится, милый, – был искренне счастлив за мужчину.       Чон повернулся к нему лицом, расплываясь в улыбке, даже не оскале. Он обнял свою прелесть за талию, преисполненный чувствами разными, накрыл губы парня своими, вовлекая в сладкий поцелуй.