Твой звонок

      Слушая привычное монотонное «пулюм-пулюм» Ден-Ден Муши, я нервно постукивала пальцами о деревянную поверхность рабочего стола в ожидании ответа. Он никогда не берёт трубку с первого раза. «Слишком занят», «совещание», «Гарп и Кудзан заколебали со своим чаем» — его типичные отмазки. Я понимаю. Обычно. Звание главнокомандующего несёт собой не только огромную ответственность, но и огромную занятость и нудную бумажную волокиту. Но сейчас я не готова ждать. Каждая минута, очередной набор номера и вновь невыносимое «пулюм-пулюм» бедной улитки заставляли злость клокотать в груди всё сильнее.       Я бросила взгляд на розыскную листовку, бережно расположенную в центре стола. Буквы на ней складывались в давно забытое, но такое до боли знакомое имя. Родные серые глаза смотрели в объектив камеры с лёгкой хитрецой, с усмешкой — так обычно молодые пираты смотрят на дозор, ошибочно полагая, что всесильны. Вплоть до своего ареста. Но он уже не новичок — успел наделать шума в родном море, получив солидную награду за голову.

      Трафальгар Ло. Капитан пиратов сердца.

      Одиннадцать лет я была твёрдо убеждена, что он мёртв — погиб в ту злополучную ночь. По крайней мере, так сказал мне дед, нагло, бесповоротно и, самое главное, уверенно солгав. И я должна знать зачем.       Будучи ещё адмиралом, главнокомандующий Сэнгоку взял меня на воспитание много лет назад, назвав внучкой. Впрочем, ввиду колоссальной занятости этим самым воспитанием он заняться так и не смог и, в итоге не придумав ничего лучше, отдал тринадцатилетнюю девчонку в железные руки вице-адмирала Гарпа. Вроде как из-за того, что у него опыт есть в воспитании трудных детей. Как выяснилось с годами, опыт, прямо скажем, не очень удачный. Но об этом позже.       Дед хотел сделать из меня, бывшего пирата, идеального рекрута и, в последствии, образцового офицера морского дозора. Как бы то ни было, его замысел хоть не безупречно, но воплотился в жизнь. Из меня получился офицер — сквернословящий, подверженный вредным привычкам и предпочитающий водить дружбу с так называемыми преступниками, но, как бы это странно не звучало, исполнительный и преданный идее справедливого правосудия — офицер в звании коммодор.       Звание я получила не за то, что являюсь внучкой главнокомандующего, напротив, дед всегда ко мне был слишком предвзят и строг, относясь намного более сурово, чем к остальным. Гарп-сана он просил не делать мне никаких поблажек, но у того всегда были свои и без того жестокие методы обучения.       Верой и правдой я несколько лет служила под командованием вице-адмирала Гарпа, вплоть до моего перевода на G-2 три года назад.       После длительного «пулюм-пулюм» в очередной раз никто не ответил. Я медленно положила трубку. Щелчок механизма улитки возвестил об окончании моего безграничного терпения.       Настольная лампа первой попалась под руку и полетела в сторону двери, разбиваясь вдребезги. Её судьбу повторила стеклянная пепельница. Затем увесистая пачка розыскных листовок отправилась туда же, рассыпавшись в воздухе на огромную кучу листов. Увидев мой воинственный настрой, улитка состроила испуганное выражение на морде и попыталась уползти подальше. К её счастью, я не обижаю животных даже в порыве ярости.       Затем стул полетел в сторону двери. Грохота от удара не последовало. Я резко развернулась, не сразу заметив, что в своей каюте находилась уже не одна. Мои волосы взметнулись от порыва и вновь водопадом упали на плечи.       — Если захочешь разнести весь корабль, предупреди заранее, — с довольно безразличной физиономией произнёс Акки, ставя на пол пойманный им стул. С привычной сигаретой во рту он выдохнул облако едкого дыма. — Я хоть шлюпку к отплытию подготовлю.       — Обязательно, — раздражённо бросила я в ответ, обратив своё внимание на шкаф. Стол с сидящей на нём и без того испуганной улиткой я трогать не собиралась.       Акки, или официально капитан Аккорт, — высокий молодой мужчина с чёрными длинными волосами, которые он предпочитает собирать в высокий хвост. Он — моя правая рука, старпом, хороший друг и, вообще, единственный человек в дозоре, которому я доверилась, не считая деда и Гарп-сана. Мы знакомы уже много лет, не счесть, сколько раз спасали друг другу задницы, по-тихому сваливали с базы, чтобы напиться, долго потом извиняясь за это перед Комилом, и поделились историями своих жизней, рассказав самые нелицеприятные секреты. В прошлом Акки тоже оказалось полным-полно грязного белья. Но не больше, чем у меня.       — Остыла? — невозмутимо спросил Акки, нарушая повисшую после грохота падающего шкафа тишину. Он облокотился спиной о стену и сложил на груди руки, терпеливо ожидая окончания вспышки моего негодования.       — Почти, — намного тише и спокойнее ответила я, судорожно шерудя руками по карманам джинс. Я не сразу вспомнила, что на нервяке скурила все хранящиеся в каюте запасы. — Сигареткой поделишься?       Выгнув бровь, но не проронив ни слова, Акки молча достал из кармана форменного плаща дозора пачку сигарет и, сделав пару шагов вглубь помещения, протянул мне. Подрагивающими руками вытянуть сигарету из пачки оказалось не так просто и парень, недолго наблюдая за моими попытками, сделал это за меня.       Я в очередной раз бросила нервный дёргающийся взгляд на розыскную листовку, лежащую на столе, чувствуя вновь окутывающий тело мандраж. Акки протянул к моему лицу зажигалку, поджигая кончик сигареты, и, затянувшись приятным едким дымом, в первый момент слегка обжигающим горло, я ощутила, как дрожь постепенно сходит на нет, уступая место мурашкам и частому ритму отбивающего барабанную дробь сердца.       Что же, меня можно понять — не каждый день узнаёшь о том, что близкий человек, когда-то бывший тебе семьёй, которого много лет считал мёртвым, оказывается вполне себе живым, своей физиономией на розыскной листовке раскачав моё и так шаткое душевное равновесие. Не улучшает ситуацию и то, что дед не берёт трубку. И совсем тошно от мысли, что дед одиннадцать лет назад убедительно солгал мне о том, что видел собственными глазами мёртвое тело мальчишки.       — Он так и не ответил, — тихо сказала я, лихорадочно гуляя глазами по ковру из разнообразных противных рож на розыскных листовках, раскиданных под ногами. Взгляд остановился на чёрных до идеального блеска наполированных туфлях Акки. В вопросах внешнего вида он всегда был до ужаса педантичен.       — А я думал ты от разговора взбесилась, — ответил парень с нотками удивления в голосе. Его ноги сделали два шага к стене, заставляя взгляд сместиться и вновь нервно плясать по полу. — Всё же надо подготовить шлюпку, пока ты с ним не поговорила. На всякий случай.       — Не потоплю я собственный корабль, — недовольным тоном буркнула я под нос.       Я слишком люблю «Северный Ветер», чтобы возмещать на нём свою ярость. Скорее под горячую руку попадут рядовые.       С носовой фигурой в виде волка мой корабль пережил с нами столько разных невзгод, бурь, приключений, радостей и печалей, что стал полноправным членом семьи. Аккурат, как завещал один ненавистный мне Шичибукай много лет назад.       Цокот каблуков и хлопнувшая дверь каюты ясно дали понять, что Акки всё же отправился исполнять задуманное.       Продолжая лихорадочно мельтешить по полу, среди кучи противных рож мой взгляд зацепился за знакомую беззаботно улыбающуюся физиономию. Монки Д. Луффи. Не успев выйти в море, внук вице-адмирала произвёл фурор своим появлением в пиратском мире. Ничего удивительного — гены не пропьёшь.       Дед не раз грозился Гарп-сану арестовать всю его «чёртову семейку», но пока угроза осталась лишь пустыми словами, произнесёнными в воздух. Хвала морю за это.       У революционной армии дела, конечно, продвигаются вяло, медленно и даже уныло, но в целом общая тенденция радует — Драгон, сын Гарп-сана, заработал авторитет и репутацию, которые вдохновляют многих людей набраться смелости и начать хоть как-то бороться с мировым правительством. Возможно, когда-нибудь у них что-то и получится. И даже если вдруг Драгона арестуют — его идеи продолжат жить в сердцах его последователей, дело всей его жизни не погибнет.       Внуки вице-адмирала — отдельная болезненная для всех тема.       Гарп-сан, преследуя свои корыстные мотивы, довольно часто возил меня в Ист Блю, к своим внукам, чтобы моим примером показать, дословно: «даже пираты в итоге идут в дозор!». Конечно, он умолчал все важные детали моей истории. Эйс, приёмный внук вице-адмирала, будучи тогда ещё мелким засранцем, высказал мне в форме нецензурной речи то, как некрасиво я поступила по отношению к своим накама. Луффи, естественно, поддержал названного старшего брата. Надавав мелким шкетам смачных подзатыльников, я уж было хотела рассказать, как на самом деле всё обстояло, но Гарп-сан быстренько заткнул меня и утащил подальше от пацанов, не дав и рта открыть. Он строго-настрого запретил им рассказывать мою историю. Я легко согласилась, в голове вынашивая хитрый план по раскрытию мальчишкам правды. Не хотелось мне, чтобы какие-то мелкие сопляки считали меня предателем.       Только спустя несколько месяцев после нашего знакомства Эйс и Луффи узнали настоящую причину моего чудесного перехода из пиратов в дозор, что, впрочем, не помешало мне продолжать их лупить в воспитательных целях.       В каждый наш визит Гарп-сан полностью скидывал на меня заботу о мальчишках, преследуя всё ту же цель — вбить обоим в голову желание пойти на службу в морской дозор. Но послушав рассказы о их погибшем названном брате и мальчишеские мечты о свободе, я поняла, что никогда и никакими силами этих сопляков не получится впихнуть в форму дозора и узкие ограниченные рамки законов. Размечтавшись, я и сама подумала тогда о дезертирстве, но быстро отогнала эту мысль. Деда удар бы хватил.       В последний мой визит в Ист Блю Луффи с радостной широченной улыбкой сообщил, что Эйс отправился в море, чтобы стать пиратом. С того момента не было и дня, чтобы я не переживала об этом дерзком, наглом, нахальном, но запавшем в душу мальчишке.       Заправив за ухо прядь постоянно выбивающихся непослушных пепельных волос, я присела на корточки, рассматривая знакомое неизменно беспечное лицо на розыскной листовке. Соломенная шляпа и легкомысленная улыбка, постоянные спутники резинового мальчишки, отлично отражали характер Луффи.       Я подняла с пола запечатлённую на листовке улыбающуюся физиономию мальчишки, выпрямилась и положила бумагу на стол. Луффи всегда имел непревзойдённый талант к созданию проблем на ровном месте и добавлению головной боли окружающим. Мне точно. Теперь придётся переживать ещё и за него.       Выдохнув горький дым, я прикрыла глаза. Темнота приносила лёгкое облегчение, заставляя на секунду обо всём забыть. Слишком много событий на каждый сантиметр моей нервной системы. Слишком долгий день.       Погром в каюте помог частично сбросить накопившееся напряжение, но, боюсь, всё вернётся в двойном размере после разговора с дедом. Может Акки прав и действительно стоит подготовить на всякий случай шлюпку?       Стоило открыть глаза, как уставший взгляд вновь упал и зацепился за такое до боли знакомое, но повзрослевшее лицо когда-то родного человека. Я не знаю, что сделаю или скажу ему, когда найду. Извинюсь? Возможно. Задам сотню вопросов? Безусловно. Но тот факт, что я найду его — это вопрос почти свершившийся, лишь дело времени.       Прославившись, как главный разведцентр морского дозора, G-2 имеет все средства и возможности для шпионажа и поиска пиратов. Это не считая того факта, что у меня есть личный связной из подпольного мира, который до скончания веков будет обязан мне за спасение своей бренной преступной жизни. Этот бесполезный хорёк редко приносит пользу, обычно от его информации толку немного. Взять хотя бы то, что он за год почти ничего не раскопал на одного из главных воротил подполья, Джокера. Впрочем, я давно оставила попытки что-то о нём выяснить. Но мой информатор должен помочь мне найти обычного пирата.       До моего чуткого слуха донеслись крики с палубы. Вопль «пираты!» кого-то из рядовых чётко врезался в подкорку моего сознания, заставив растянуться на лице улыбку. Вот, что действительно поможет сбросить накопившееся напряжение.       Бросив последний взгляд на уснувшую в конечном итоге улитку, я решила повременить со звонком деду и с этими мыслями уверенным шагом направилась к двери, слушая хруст битого стекла под толстой подошвой тяжёлых сапог.       Надо бы прислать пару рядовых в свою каюту для уборки. Спать в таком бардаке я точно не намерена.