Dangerous carelessness

Когда солнце мажет по небу свои закатные краски, озаряя горизонт, а после уходит на законный отдых, отдавая право правления мраку, люди в куртках заводят рычащие моторы и сердца и становятся на старт. Мрак играет по их правилам. Мрак любит наблюдать за этой игрой. Мрак их не выдаст.    Пальцы трут ненавистную шершавость конверта и короткие ногти впиваются в бумагу, оставляя незаживающие раны на душе и вмятины на белизне. Первая слеза срывается с дрожащих ресниц и падает на щеку, рисуя черту между прошлым и настоящим, через которую больше не переступить. Предательский ком в горле саднит, душит и каждый тик часов отдаётся звоном в ушах и стуком в груди. Слишком чувствительный, слишком разбитый. Опять. Поворот ключа в замочной скважине оглушает и Тэхён чувствует, как сердце пропускает удар за ударом не в силах поддерживать жизнедеятельность. Ноги немеют и все мышцы напрягаются, когда предатель входит на кухню и прижимается плечом к дверному проёму.   — Чего не встречаешь? Совсем не соскучился? Я думал, ты приехал ко мне, чтобы порадовать, — усмешка звучит издевательски, звук его голоса звучит до боли издевательски, — Держу в курсе, пока я не особо рад.   Тихие шаги проходят вглубь кухни и останавливаются у плиты, но Тэхён не осмеливается поднять глаз.   — Ты что, опять хнычешь? Господи, что на этот раз? Опять продавщица слишком грубо ответила тебе и ты решил завалиться в мою квартиру, потому что в твоей тебя стены душат?   Тэхёновы глаза стекленеют, наполняются тихой всеобъемлющей яростью.    — Иди ты нахуй, — выплёвывает каждое слово и жалеет, что не в лицо.   — Что ты сказал, щенок? — предатель сжимает кулаки, играет желваками и всем своим видом показывает, что Тэхён обязательно заплатит за свои слова. Так же, как и всегда.    — Я сказал «иди нахуй».   Упрямо. Гордо. На этот раз смотря прямо в глаза, будто сердце не рвётся на части.   Тэхён подскакивает со своего место с желанием уйти из это комнаты, из этого дома. Уехать прочь, убраться, лишь бы не видеть, не слышать того, от кого в голове белый шум. Чужая рука хватает резко, грубо, притягивает близко, так, что Тэхёна чуть ли не выворачивает от омерзения.    — С каких пор ты стал таким наглым? — чёрные глаза прожигают насквозь, выцарапывают на сердце своё ненавистное имя, чтобы Тэхён точно не забыл каков он, вкус обмана.   — С тех самых, как ты спишь с этой шлюхой, — выплёвывает слова прямо в лицо, смакуя каждую букву и вжимает конверт в грудь, надеясь навсегда вытеснить чужой образ из своей.   Ноги сами несут прочь, в коридор, где Тэхён наспех натягивает куртку прямо на домашнюю одежду, хватает телефон и выбегает из пропахшего затхлым предательством когда-то родного дома.   Дрожащие пальцы набирают знакомый номер.    — Юнги, можно я приеду?   ***   — Вход только по пропускам. У вас он есть, юноша? — мужчина сводит брови к переносице и оценивающе оглядывает парнишу с головы до ног, — Я вас первый раз вижу. Если нет пропуска, уходите, не задерживайте очередь.    — Ой, больно надо.    Гул и лязганье бьёт по ушам, чужие разговоры, смех и щёлканье инструментов сливаются в один большой шум. Тэхён морщится, фыркает и отходит в сторону от очереди, скрещивая руки на груди и впечатываясь в охранника таким взглядом, будто это он виноват, что у парня нет пропуска. Выудив из кармана джинсов телефон, Тэхён опирается спиной на фургон и прислоняет телефон к уху.   — Юнги, я даю тебе две минуты, чтобы ты договорился с охранником. Не разочаровывай меня.   — Блять, Тэ, извини, я совсем забегался тут…подожди минут десять, прошу тебя…   Звук мотора оглушает и Тэхён недовольно хмурит брови, без слов сбрасывая вызов и обхватывает сигарету губами, прикуривает, наблюдая за заходящими людьми: кучка девочек, очевидно, болельщиц, компания парней в мотокуртках, механики и парочки. Фе, парочки. Даже на гонках они умудряются сосаться по углам, нагоняя мерзкую вязкость во рту. Сморщив нос, Тэхён глубоко затягивается и выдыхает в небо, наблюдая как густой дым волнами растворяется в воздухе.   — Пропуск, значит. Будет вам пропуск.    ***    — Хосок, я пойду отмечусь, загонишь тачку? — дождавшись кивка, парень вылезает из салона и передав ключи механику, направляется к очереди.    На гонках людей всегда собираются целые толпы и гонщиков пропускают без очереди, но Чонгук не любит привлекать внимание до старта. Хосок всегда упрекает его в глупости, но парень не променяет удовольствие от выражения лица соперника, когда Чонгук встаёт на старт. Люди всегда радуются, когда соперников меньше, чем было заявлено и Чон любит их обламывать.    Сложив руки на груди, парень выдыхает и старается расслабиться. До старта ещё есть время, да и в этой очереди он проторчит немалое количество, так что пока лучше дать мышцам отдохнуть. Перегоняя шарик от пирсинга во рту, Чонгук скучающе оглядывает очередь, скользит взглядом по въезжающим автомобилям, плавится от столь любимых мурчаний моторов и останавливается взглядом на парнишке. Тот стоит сбоку от очереди и смотрит на неё так надменно, будто уже купил задницу каждого, кто в ней находится. На важную шишку не похож, но хоть мордашка красивая. Вот только, почему стоит за оградой? Неужели не пустили? Чонгук растягивает губы в улыбке и неспешным шагом направляется к хмурой фигуре.    — Эй, тучка, ты чего тут стоишь? Не пустили, да? Где пропуск-то потерял? — Чонгук подходит почти вплотную, опирается одной рукой на фургон, а другую упирает в бок.    — А тебя ебёт? — сквозь зубы рычит Тэхён и суёт сигарету меж губ.    — Воу, какие мы грубые. А я уже думал помочь такому красивому одинокому мальчику, но, видимо, не так уж и сильно ты хочешь посмотреть на мой триумф, да и в целом на заезды. Что ж, значит, до нескорого, крошка, — улыбается Чон, но не отходит, а лишь слегка отстраняется, зная, что его остановят.    В последний раз затянувшись, Тэхён бросает сигарету у ног Чона и с силой давит её каблуком, а после выдыхает клубы дыма тому в лицо и растягивает губы в улыбке.    — Ты такой смешной. Так хочешь мне помочь? Окей, помогай. Но я ведь знаю, что ты делаешь это не из доброты душевной. У таких как ты души и вовсе нет. Так что колись, чё надо?    — А ты смышлёный. Готов предоставить тебе две услуги: проход и секс. И всё это бесплатно. Заманчиво, да?    — А если выражаться правильно, ты хочешь трахнуть меня в качестве платы за пропуск, верно? Я думал, такие как ты любят покорных мальчиков.    — Мои предпочтения в партнёрах такие же, как и в машинах.    — Ой, уж прости, не вкурсе твоей любви к машинам, — Тэхён растягивает губы в улыбке и слегка откидывает голову, наблюдая за постепенно заползающей за ограждение толпой.    — Да неужели? — Чонгук наклоняется совсем близко, мягко оглаживает пальцами щёку, и шепчет в самое ухо. — Не придуривайся. Я ведь знаю, что ты тоже дрочишь на меня перед сном, котёнок. Раз ты здесь и так сильно хочешь попасть в смотровую зону, значит не можешь меня не знать.    — Хм, ладно, — схватив Чона за карман мотокуртки, Тэхёнтянет на себя пока чужая грудь не впечатывает его спиной в ближайшую стенку вагончика с напитками. Скользя розовым языком по краю нижней губы, приоткрывает рот, демонстрируя Чону свои клычки. Небольшие, зато острые и белоснежные. А затем в грубоватом жесте хватает гонщика за загривок и впечатывается в чужие губы, несколько мгновений наблюдая как тот ошарашено смотрит. Цель найдена.    Чонгуковы зрачки расширяются, сердце будто вдавливает педаль газа в пол, разгоняясь сильнее, чем сам Чон на трассе, а руки хватают наглеца за талию, заставляя прижаться сильнее, пока язык врывается в горячий рот, переплетаясь с чужим, сладким, мокрым. Вкусным.    — Боже, — лишь успевает прошептать Тэхён на выдохе, когда его вновь утягивают в поцелуй.    Бред, несдерживаемая похоть, неправильность, но им обоим это определённо нравится. Вот только пока воздух вокруг целующейся парочки тяжелел и замедлял время, гонщики всё же постепенно готовились к старту, а толпа скрылась за железными решётками и растеклась по смотровой зоне, заняв все выгодные позиции.    — Чонгук, пора готовиться на старт, — кричит Хосок, встав поодаль от вагончиков и скрестив руки на груди.    — Иду, — бурчит гонщик, даже не поворачиваясь к своему механику.    С тяжёлым вздохом огладя большим пальцем раскрасневшуюся щёку, Чонгук оставляет нежный чмок на скуле и суёт меж чужих губ свою визитку.    — Ладненько, тучка, считай, что это мой тебе подарок за красивые глазки. Мне нужно сосредоточиться на гонке, а не на твоей красивой заднице, но, если вдруг соскучишься, звони.    Пальцы Тэхёна с рваным скрипом сжимают край картонки и суют её в задний карман, пока гонщик подходит к охраннику и шепнув ему что-то, удаляется к своей серо-голубой любимице.    — Чон, будешь обжиматься по углам с рандомнымиоборванцами, потеряешь хватку. И я говорю это не как твой механик, который, между прочим, из-за твоей разгульной жизни рискует потерять работу, я говорю это тебе как твой лучший друг, — предупреждающе шепчет Хосок и сложив руки на груди, недовольно прожигает гонщика глазами, — Прошу тебя, сосредоточься, на кону большие деньги. И я знаю, ты можешь их выиграть, если постараешься. Как мне заставить тебя постараться, а?    — Ну всё-всё, не бурчи, старый колпак. Постараться, говоришь...Проведи сюда мальчишку, с которым я "обжимался", как ты говоришь. Заставь его смотреть на меня. Пусть он поверит в мою победу, пусть он поверит в меня и тогда я отдам тебе половину от выигрыша и бутылку твоего любимого рома, идёт? — Чон улыбается как хитрый кот, который вздёргивает пушистый хвост торчком и покачивает им из стороны в сторону, мягко приминая лапами плед и уже предвкушая свою победу.    — Ой, хрен с тобой, — махнув рукой, Хосок пинает носком ботинка заднее колесо и быстрым шагом направляется обратно к вагончику.    — Эй-эй, поаккуратней с моей малышкой.    — С каких пор он твоей малышкой стал, собственник хренов? — хмыкает Хосок и скрывается меж чужих плеч и голов.    Улыбаясь хищным котом, Хосок на долю секунды задерживается в толпе и уверенно подойдя к Тэхёну, наклоняется и шепчет что-то на ухо.    — Ого, какая щедрость, сразу видно, что вы близки. Ладно, так уж и быть, раз сегодня вы решили побыть добрыми феями, я не против. Но что ему от меня надо? — недоверчиво скрестив руки на груди, спрашивает Тэхён.    — Да кто его знает? Чон привык добиваться всех своих целей любыми путями. Видимо на этот раз красный крест нарисовали на твоём лбу, бедолага. Но каких-то злобных наклонностей у него нет, только рычит громко.    — Да уж, я заметил...— фыркает Тэхён и шагает вслед за Хосоком к толпе зрителей.                       * * *    Тихое мурчание мотора проникает в каждую клеточку напряжённого тела и заставляет пальцы постукивать в предвкушении. Чон неосознанно задерживает дыхание и закрывает глаза, мысл ями оказываясь уже на середине трассы. Он неумолимо рвётся вперёд, мчится так, будто готов взлететь, обгоняет всех своих противников, оставляя их задыхаться в дыме и пыли, исходящим от него.    Блаженство и тепло разливаются по телу, когда адреналин бьёт в голову и короткий сигнал оповещает о подготовке к старту. Чонгук буквально чувствует каждой клеточкой тела как сливается со своим мурчащим монстром воедино, становится его неотъемлимой частью и весь мир гаснет, перестаёт существовать. Пальцы крепко сжимают руль, а пальцы ног уже начинают потрагивать в нетерпении, готовые в любую секунду вжать педаль газа в пол. Чонгукничего не слышит, ни криков, ни рычаний чужих автомобилей, только следит немигающим взглядом за грид-гёрл, за поднятием её руки и вот оно...всего момент...кроха, которая становится вечностью, пока сердце пропускает удар.    Опущенная рука, десяток гонщиков и пыль, разлетающаяся по улице - всё это осталось позади несущегося вперёд бело-чёрного Макларена. Чонгук улыбается довольным котом, мягко лавируя между машинами и чувствует, как оживает. Наконец-то он там, где должен быть. Всего несколько десятков минут жизни, но они дают заряд двигаться дальше, поэтому Чонгук так пыхтит и старается. Прокачивает не только двухцветную малышку, но и собственное тело. Движок рычит довольным зверем, пуская вибрацию и предавая Чонгуку всё больше уверенности, что расплывается на его лице довольной улыбкой.    Большая половина автомобилей остаётся позади, когда Макларен разгоняется до ста тридцати километров. Чонгукуверенно ведёт свою любимую малышку, чувствуя как кровь внутри вскипает с каждым новым поворотом трассы. Клубы пыли от впереди летящих автомобилей затрудняют видимость, но Чон лишь забвенно улыбается, плавно вдавливая педаль в пол и резким поворотом руля обгоняет замешкавшуюся шевроле. За окнами пейзаж сливается в большое яркое пятно, но Чон не смеет отводить взгляд от трассы, от последнего препятствия на его пути к победе - чёрной бугатти.    У Чонгука в глазах дьяволята пляшут, а в кончиках пальцев разряды тока, заставляющие вжиматься в руль с неимоверной силой. Макларен дышит в спину последнему сопернику, а Чон доверяющий своей крошке как себе, даже не смотрит в зеркала заднего вида, знает, что его машина - продолжение его самого и она точно вырвет, выгрызет эту победу когтями и зубами.    Макларен летит по дороге с громким довольным рыком и вжимается в бампер бугатти, удерживаясь на расстоянии в несколько сантиметров от столкновения, когда финиш уже показывается впереди. Чонгук стискивает зубы до скрежета и резко выворачивает руль, нагоняя бугатти. Цифры на спидометре увеличиваются и носы машин практически выравниваются. Запредельная скорость выбивает из головы все ненужные мысли, одаривает крыльями за спиной и бешеным адреналином, заставляющим сердце биться хищным зверем в клетке.     100 метров до финиша. Макларен выравнивается нос к носу с бугатти, яростно рыча. Чонгук выжимает её без остатка и сам помогает, подталкивает своей энергией, он верит. А она не может его подвести.    Толпа зрителей взрывается радостными возгласами, криками, улыбками. Она ликует и Тэхён чувствует, как соединяется с душами болельщиков, чувствует их восторг и сам окрыляется. В груди сердце бьётся, а губы зудят от недавних поцелуев. Ещё хочется.    А у Чонгука также. В жилах кровь кипит как в жерле вулкана и пульс начинает понемногу успокаиваться, разливая по телу столь любимое чувство победы. Больше этого Чонгук любит только секс. И он обязательно получит всё от этого вечера.    Выходя из машины к толпе, Чонгук улыбается довольным котом и принимает не только поздравления зрителей, но и награду в запечатанном конверте. Благодарно кивнув администратору, Чон пробивается вглубь толпы и наконец замечает дурманящие глаза, в которых теперь плавает что-то большее, чем сухое презрение. Может, восторг?    Подхватив парня за талию, Чонгук выводит его из толпы, которая уже переключается на других гонщиков, становящихся на старт.    — Всё же решил посмотреть на меня, тучка? — шепчет в губы, забивая Тэхёна в угол меж ближайших гаражей.   — Ты ведь знаешь ответ, Чонгук…— тэхёновы губы сами собой приоткрываются, позволяя сорвать мимолётный поцелуй.   — Имя моё запомнил? А твоего я так и не узнал.   — Твоё имя скандировала толпа, не обольщайся. Меня зовут Тэхён.    — Тэхён, значит, — смакует имя на языке, пробует звучание и улыбается, — Ну что ж, Тэхён, пора мне забрать свою награду.   *** Дорога до квартиры Тэхёна кажется для обоих вечностью. Чон так и порывается облапать чужие упругие бёдра и не скрываясь, облизывается, глядя далеко не в лобовое стекло. Тэхён же упрямо игнорирует все домогательства и сдерживается, как только может, пока в животе завязывается тугой узел предвкушения. Разум ведёт, жизнь, которая будет ждать его завтрашним утром не волнует его ни на грамм, голове и телу нужна срочная разрядка от постоянного стресса. Чонгук же отличная возможность для этого и Тэхёну ни капли не совестно. А завтра…завтра всё вернётся на круги своя и они станут чужими. Без последствий, без нервов, без любви. Просто секс. К своим девятнадцати Тэхён должен узнать, что это.    Припарковавшись кое-как, Чонгук буквально вылетает из машины и открыв дверь с другой стороны, подхватывает Кима на руки.   — Куда идти, тучка?    Тэхён смеётся, помогает Чону открыть дверь и дойти до нужной квартиры, в которую парни заваливаются уже на ногах, целуясь так, что лёгкие щемит от недостатка кислорода.   — Подожди, я...— задыхается Тэхён и крепко вцепляется пальцами в чужую мотокуртку.    — Что ты? — прижимая парня ближе к входной двери, Чон блуждает губами по скуле, втягивая носом дурманящий запах чужого тела. Позволяет нетерпящим пальцам проскользнуть под футболку, атакуя нежную кожу рёбер. Сжимает стройные бочка, готовый сожрать свою жертву заживо.    — Стой, прошу тебя, господи... — Тэхён с силой давит на чужие плечи и смотрит в карие глаза, мгновенно заливаясь краской. Выудив телефон из кармана, Тэхён быстро стучит слегка подрагивающими пальцами и поворачивает экран с надписью.    — Ну удивил так удивил, — смеётся Чон и вновь прижимается к парню, проходится языком вдоль шеи и плавно перейдя на мочку, слегка посасывает её, — Уж никак не думал, что девственники могут быть такими резвыми.    — Ой заткнись, я просто решил предупредить... — бурчит Тэхён, плавясь от ощущения контраста горячего языка и холодного шарика пирсинга.   — Значит, выбрал меня в качестве своего первого партнёра? Даже интересно почему, но это оставим на разговоры после. Не волнуйся, я буду нежным...Наверное, — улыбаясь довольным котом, Чон подхватывает партнёра под бёдра и делает всего несколько шагов в сторону спальни, когда его останавливают.    — А ты ничего не забыл, жеребец? — указав глазами в пол, Тэхён растягивает губы в недовольной гримасе и ждёт, пока негодяй снимет обувь. А после удовлетворённо кивает и прижимается к парню, оставив на шее несколько поощрительных чмоков.    Тэхён падает спиной на кровать и выгибается как кошка, чувствуя, как все мышцы в теле напрягаются и натягиваются, словно струны, заставляя бёдра содрогнуться. Он покорно разводит ноги, доверяет, отдаётся в чужие руки, даёт зелёный свет, надеясь, что на этот раз не пожалеет. А Чонгук не медлит, сразу стягивает с Тэхёна джинсы с забытым в заднем кармане телефоном и задрав футболку повыше, примыкает губами к плоскому животу, вырисовывает самые необычные узоры, соединяя родинки языком в разнообразные созвездия, и расцеловывает чужое сладкое тело.    — Вау, тучка, и часто ты надеваешь такое, когда ходишь поглядеть на гонки?    Тихий смех застилает размякший разум Тэхёна и зарывшись пальцами в мягкие локоны, он направляет чужую голову в нужную сторону и надавливает на затылок, заставляя Чонгука уткнуться носом в помятые кружева.    Зацепившись зубами за тонкую ткань, Чон тянет её вниз, стаскивая с чужих бёдер и резко тянет носом воздух от переполняющих эмоций, когда видит, как тонкая ниточка смазки растягивается между мокрыми бёдрами и бельём. Тэхён не только выглядит сейчас восхитительно, но и пахнет до одури приятно, возбуждающе.    Откинув белоснежную ткань в сторону, Чонгук закидывает ножки на свои плечи и целует тонкие щиколотки, аккуратно прикусывает, краем глаза наблюдая за тем, как от каждого укуса чужие бёдра вздрагивают, а носочки вытягиваются, заставляя Чона млеть от вида столь сильного возбуждения. Опустив голову ниже, Чонгук проводит языком по аппетитному бедру, сдерживая себя от желания сожрать младшего прямо сейчас и наконец добирается до самого сладкого. Этот малыш сейчас слишком горячий, влажный и такой мягкий, словно плюшевый…    — Я постараюсь быть аккуратным, но пожалуйста, говори мне, если что-то пойдёт не так, хорошо? — шепчет Чонгук, стараясь не спугнуть атмосферу напряжённого желания.    Тэхён кивает и забравшись ладонью под подушку, выуживает оттуда бутылёк со смазкой.    — На, пригодится, не люблю сухость.    — Я заметил, ты и так мокрый, думаешь нужно ещё влаги? — хмыкает Чон, но всё же вскрывает бутылёк и сразу обильно наливает содержимое на пальцы, подставленные к дрожащему колечку мышц.    — Вдохни, — Чон проникает пальцем внутрь горячего влажного тела буквально на одну фалангу и видя, что Тэхёнспокойно его принимает, проталкивает глубже, наблюдая за чужим лицом.    — Господи, я с такой аккуратностью с машиной своей не обращаюсь, как с тобой, девственник хренов, — цокает Чон и сразу же получает мягкий пинок в бок.    — Ну так я и не машина, не заметил? Или у тебя за всю твою жизнь секс был только с ними? — язвит младший и тут же широко распахивает глаза, когда чужие пальцы найдя нужную точку, с силой упираются в неё.    Мелкая дрожь прошибает тело Кима и стон застревает в горле, пока мягкие подушечки настукивают внутри мелкоамплитудную дробь. Пальцы сами собой стягивают простыни и сжимают их, пока Тэхён пытается справиться с волной новых эмоций.    Чонгук замирает, видя, как младшего размазывает по постели от простой растяжки и с улыбкой на губах рассматривает нежное тело, покрытое испариной. Но боковым вглядом Чон замечает какое-то движение у двери и напрягается. Сердце ухает вниз от страха быть застуканным кем-то из родственников Тэхёна и гонщик медленно поворачивает голову.    — О господи, я не могу продолжать, когда она на меня так смотрит, — два зелёных глаза светятся в щёлке двери, явно давая понять, что их хозяйка презирает всё, что происходит в этой комнате, — Она меня напугала, знаешь ли.    — Хах, тебя напугала моя милая кошечка? — Тэхёнулыбается и тихо постанывает, когда пальцы внутри начинают медленно поворачиваться, — Не бойся, она всего лишь сожрёт тебя сразу же, как я закончу.    — Если твоя кошка такая же как ты, я не удивлюсь, — прижав пальцы к нижней стенке, Чонгук немного оттягивает её и припадает губами ко входу, мягко проталкивая к пальцам проколотый язык.   — Блять! — вскрикивает Ким и прогибается, мечится по кровати, пока Чонгук просто издевается и играется с его телом, надавливая на верхнюю стенку языком и стальным шариком, а пальцами барабаня по комочку нервов.    Тэхён кричит и выгибается до хруста в спине, пока внутри всё горит и плавится под чужими ловкими пальцами, что неустанно вытрахивают из него рассудок. Бёдра ощутимо потрясывает, а пальцы ног сами натягиваются как струны, заставляя всё тело парня напрячься буквально на мгновение и бесстыдно излиться на собственный живот, пачкай футболку белёсыми разводами.    — Твою мать, Чон...    Вытащив пальцы из чужого тела, Чонгук нависает над лицом Тэхёна, почти касаясь носом чужой щеки и оставляет на ней нежный поцелуй, а после плюхается рядом, улыбаясь довольным котом.    Тэхёну кажется, что ему лёгкие горелкой выжигают, грудь тяжело вздымается, а губы открываются шире в попытке захлебнуть побольше воздуха, пока картинка перед глазами смазывается в большое тёмное пятно. Но ему мало. Чертовски.   — Ну как ты, тучка? — оглаживает пальцами оголённое бедро и сжимает в слабой хватке.   Тэхён молчит. Ведёт расфокусированным взглядом по лицу Чонгука и седлает его бёдра. Снова близко, кожа к коже, но теперь Тэхён может сам диктовать правила их игры.   — Заткнись, Чонгук…— шипит и не может сделать следующий шаг, боится, просто смотрит тёмными, затянутыми пеленой возбуждения глазами и надеется, что его прочтут, поймут, сделают сами.    Ну пожалуйста, Чонгук, не мучай.   Поцелуй в уголок губ, в щёку, скулу, дальше по шеи…их слишком много и Тэхён вновь задыхается, готовый принести себя в жертву, потому что больше в жизни его ничего не держит.    — Для девственника ты очень резвый, тучка. Всё же хочешь быть трахнутым не только пальцами? — шепчет где-то на сгибе шеи и кусает туда же, заставляя парня выгнуться и застонать загнанным зверем, — Скажи же мне, Тэхён, ну же.   Этот мужчина сведёт Тэхёна с ума и даже не заметит.   — Хочу, Чонгук…— шепчет постыдное признание и кусает губы, чувствуя, как адреналин растворяется в крови.   — Громче.   — Я хочу тебя, Чон Чонгук…— произносит уже громче, чётче, увереннее и наконец получает удовлетворительный кивок.   — Вот так, — Чонгук крепко хватается за тэхёновы бёдра и прижимает парнишку ближе, буквально с силой вжимает его в свой пах через слой одежды, — Чувствуешь, как я  хочу тебя?   Тэхён кивает и постыдно скулит от такого давления. Хочет. Так безумно хочет. Эта медлительность его убьёт. Уткнувшись лбом в плечо Чона, Тэхён жмурится и на ощупь лезет пальцами к ширинке. Молния расходится с характерным звуком, разрезая тишину, перебиваемую только тихими всхлипами Кима. Громкий шлепок по ягодице заставляет его всхлипнуть и всё же поднять голову, утопая в бездне карих глаз.    — Смотри на меня, Тэхён, — Чонгук приспускает джинсы вместе с боксёрами и усаживает Тэхёна прямо на горячую плоть, — Смотри мне в глаза, когда я буду брать тебя.   У Тэхёна перед глазами искры летят только от одного ощущения нежной кожи чужого члена меж бёдер, а слегка охрипший голос, озвучивающий такие пошлости, совсем выбивает из парня ощущение реальности происходящего.   — Чонгук…   — М? Что такое, тучка?   — Чонгук, трахни меня…   Всё чонгуково самообладание с треском рушится от этих слов, этого голоса, этого парня, сидящего на нём, так близко. Чон входит плавно, заставляет себя сдерживаться, но первые же толчки, ощущение невероятной узости этого чёртового уже не девственника буквально заставляет его распадаться на атомы лишь бы не сорваться и ненароком не причинить боль. Но надолго терпения Чона всё равно не хватает. Спустя минуту он уже начинает буквально вдалбливаться в Тэхёна, который кричит так, что перед глазами звёздное полотно расстилается.  — Чонгук… — звучит уже как мантра, молитва, мольба. Тэхёнотдаёт всего себя незнакомцу, лишь бы не думать, лишь бы забыться.    Каждый зов, каждая мольба делает толчки глубже, быстрее. Контроль слетает быстрее, чем Чонгук гнал сегодня по трассе. Этот мальчик дал ему стимул для победы. А Чонгукдаёт ему стимулы жить, даже не догадываясь об этом. Даже эта мнимая близость, тепло чужого тела, даже это лучше обжигающих слов, которые ждут Тэхёна дома. Здесь лучше. Роднее.    Весь мир концентрируется сейчас в этой комнате, ловится чмоками губ, тихим мычанием, скрипом кровати и прерывистым дыханием двух парней, что подходят так близко к грани.    Волна накрывает обоих почти одновременно, когда Тэхёнсжимается, запечатывая Чона глубоко внутри, а сам изливается на живот с громким удовлетворённым криком. Наконец-то он доволен. Ким обмякает в чужих руках, нехотя слезая с члена и прижимается к груди Чона, чувствуя наслаждение и покой. Тишину в голове и душе. Чонгук же аккуратно переворачивает Кима, укладывает на подушки и стирает простынью влагу с его живота.   — Не думаю, что у тебя остались силы для ещё одного захода, я прав? — аккуратно смахивая чёлку со лба Тэхёна, Чон гладит его по щеке, наблюдая за столь интимным видом уставшего после сильного оргазма парня и уже не ждёт ответа, набрасывая одеяло на оголённые бёдра, — Спи, тучка.   С тихим выдохом, Чонгук падает спиной на мокрые простыни и заложив руки за голову, мажет взглядом по нежному телу, покрытому алыми отметинами - его отметинами - а в голову заползают черви, отравляют, поселяют подозрения. Что-то с этим мальчиком точно не так. А где-то на полу чужой телефон вибрирует уже в сотый раз за этот вечер, но Тэхёну сейчас точно не до Юнги