ПРОХОР И КОШКА: Игра в прятки

Глава 12. Виктор Кириллович поднял телефон из водительского сидения. Это принадлежало Кошкиной - экран был треснутым, но заряд батареи был равен 50%. Но когда он его включил - нужно было ввести пароль. Он не знал, поможет ли это или нет, но он ввёл пароль. 0812-0105. Да ладно! Вика, серьезно?! На удивление телефон разблокировался. Среди последних звонков был десять пропущенных от него меньше часа назад. На соседнем сидении лежала её красная куртка, а в кармане полковник обнаружил пистолет “Макарова”, полный магазин и снят с предохранителя. Прохоров нахмурился. Она никогда не ходила без оружия. Он вздохнул с новой кучей вопросов, положил пистолет в бардачок и вынул оттуда фонарь. - Товарищ полковник! - закричал капитан Коровин, стоя на тропинке возле окровавленных кустов. - Иди сюда! Вы должны это увидеть! Прохоров резко поворачивается на голос. Коровин стоит в метре, лицо бледное, глаза широкие - не похоже на обычного хладнокровного капитана. - Что случилось? - коротко спрашивает Прохоров и уже делает шаг к нему. Коровин молча отступает назад, указывая фонарем в сторону леса. Между деревьями видна узкая тропа... а по ней идут следы - маленькие детские ботинки.... и чьи-то тяжёлые отпечатки с пропитанной грязью и кровью подошвой. И одна капля крови... свежая. И вдруг коровин раздвинул кусты, где показалось расчленённое дело мальчика. Как только полковник увидел это зрелище, его чудом не стошнило. Разлагающееся тело ужасно воняло гнилью и трупным ядом. Но самое страшное, что сразу зацепило его взгляд - это отрубленная голова и отсутствие глаз. И нет уха. Прохоров замер, а лицо побледнело сильнее. Тело мальчика было изуродовано до жути, как из фильма ужасов. Такие увечья оставил точно не зверь. Это мог сделать только человек. И делал явно осознанно, медленно и холодно. Коровин стоял рядом молча, бледный как смерть. - Господи...- еле слышно прошептал Прохоров. Он отступил на шаг, сжимая кулаки. Его дыхание стало тяжелым от такой ярости, которой он не чувствовал уже давно. Перед ним лежало тело ребенка, который стал жертвой жестокого мира. Кто-то так хорошо над ним поработал, словно расвеживал тушу поросенка. Полковник на миг прикрыл глаза: он видел того Колю Суворова, который попал в больницу... весь перебинтованный... напуганный... А ведь на их месте могли оказаться мы, - подумал про себя Прохоров, совсем не обратив внимания на скатывающуюся слезу по его щеке. Перед его глазами снова промелькнула картина, но на месте тех погибших и несчастных малышей были Маша и Даша... Викины дочки... Коровин дрожащей рукой активировал рацию: — Говорит капитан Коровин… Нашли тело… Ребёнок…— сбивчиво говорил Коровин. — Приказ: обойти весь лес. Если найдёте ещё трупы, немедленно сообщить и попытаться выйти на источник! Рация прошипела коротким подтверждением — диспетчер принял сообщение. Коровин тяжело дышал, сжимая рацию обеими руками. Его пальцы дрожали, а в глазах стояли слёзы. Он не плакал вслух… но внутри всё рвалось. Прохоров тем временем оглядывал местность: гнилая земля, следы на тропе… кто-то здесь ходил недавно. Возможно — тот самый убийца.тОн достал фонарь и начал осматривать кусты вокруг тела: искать любые улики… гильзу от выстрела… веревки… нож… «Надо найти этого ублюдка», — подумал он сквозь зубы. — Думаете, Кошкина ещё жива? – спросил Коровин, переведу взгляд на начальника. Прохоров на мгновение замер, глядя в темноту леса. Он не ответил сразу. В голове мелькнуло: последний звонок… странный мужской голос… «игра в прятки»… Вика исчезла без следа. Машина сбилась с пути. Геолокация не работает. И теперь перед ним — труп ребёнка, разорванного кем-то безумным… — Да… — наконец произнёс он глухо. — Думаю, жива. Потому что если бы её убили… они бы уже оставили тело. В дальних кустах послышался шорох и тихое рычание. Рык пса или волка, он рычал в их сторону и сверкал свирепыми глазами из-под веток. Прохоров мгновенно насторожился, его рука тут же легла на кобуру. Фонарь резко повернулся в сторону шороха. Из чащи, медленно и тяжело шагая, вышел огромный пёс — серый, дикий вид… но не волк. Слишком массивная голова… слюна капала с оскаленных зубов. Глаза горели жёлтым светом в темноте — безумным блеском голода и агрессии. Рычание становилось громче: низкое, хриплое… как у зверя перед прыжком. Пёс сделал шаг вперёд… потом ещё один… Коровин инстинктивно отступил за спину Прохорова. Пес присел… готовился к атаке. — Б-борзая? — икнул с испугу Коровин. Прохоров не ответил. Он знал, что это не борзая — перед ними был собака-убийца. Дикая, агрессивная… возможно, сбежавшая из какого-то подземного бункера или лаборатории. Пёс снова зарычал — громче. Его тело напряглось… и в следующую секунду он рванул вперёд со скоростью пули! Коровин вскрикнул: — Осторожно! Пес, как чёрная молния, бросился на Прохорова — оскалив зубы, готовый вцепиться ему в лицо. Прохоров не растерялся. Он резко отскочил в сторону и одновременно выхватил пистолет из кобуры. БАХ! Выстрел грянул оглушительно тишине леса. Пуля попала собаке прямо между глаз. Огромное тело на мгновение зависло… затем с грохотом рухнуло на землю — мёртвое. Глаза ещё светились… но уже пустые. Коровин стоял открыв рот: он убил пса без колебаний. — В-вы с-серьёзно? Прохоров медленно опустил пистолет. Дымок ещё шёл из ствола. Он не смотрел на Коровина, а смотрел на мёртвую собаку — её огромную тушу, окровавленную морду с пеной у рта. — Да, серьёзно, — спокойно ответил он. Голос был ледяным и ровным… как у человека, который только что сделал то же самое десять раз подряд в бою. Пёс лежал мёртвый… но его присутствие здесь не было случайностью. Дикие животные не приближаются к телу ребёнка без причины… Кто-то мог использовать эту зверюгу… или она сама искала еду. Прохоров потянул носом воздух: снова запах гнили… — Фу, что за вонище? — прослезился Коровин и зажал пальцами ноздри носа. Прохоров не обратил внимания на жалобу Коровина. Он знал, что запах гнили — это тело ребёнка… и теперь ещё мёртвый пёс рядом. Он достал из кармана платок, смоченный в флаконе с дезинфектором, и зажал его перед лицом. Коровин стоял бледный, едва держался на ногах. Его глаза слезились от вони… а желудок явно протестовал. — Дыши через рот… или уйди подальше, — холодно бросил Прохоров. — Нам нужно осмотреть место преступления. «И пока ты тут хнычешь, — подумал он про себя, — убийца может быть совсем рядом» — Товарищ полковник! — закричал кто-то. Наверное, стажёр Лопаткин. Молодой парень, лет двадцати, выбежал из другой части леса с овчаркой на поводке. Запыхался весь пока бежал, или от волнения. — Товарищ полковник… Мы нашли девочку в трех метрах от нас возле одной заброшки… Живая. Прохоров резко повернулся к стажеру, сердце на секунду замерла. Это было неожиданно… как глоток воздуха после затмения. Лопаткин тяжело дышал, лицо в испарине, глаза — огромные от шока и адреналина. За ним стояла овчарка: большая серо-чёрная собака с поводком в зубах Лопаткина. — Где? — коротко спросил Прохоров без лишних слов и сразу зашагал туда же. Коровин оглядел мёртвого пса… потом тело ребёнка… затем бросился следом за полковником. Глава 13. Вика лежала на холодном полу, ее тело ужасно ныло от боли. Голова кружилась, в висках стучало и ее сильно тошнило. Она попробовала пошевелиться - ее запястья были крепко связаны за спиной прочными веревками. И ноги тоже затянуты вместе. Темнота вокруг была абсолютной. Только едва уловимый запах сырости и пыли... Но по иному запаху этой комнаты Вика поняла, что ее бросили в другое место. И убийца явно хорошо себя застраховал. Она снова попыталась встать, толкаясь от пола, но у нее получилось только ползти и перевернуться на живот. Ее взгляд мигом встретился со стеной. Подняв свои глаза на стену выше - она увидела целый арсенал оружий, инструментов... Вика замерла. Пилы... топоры... ножи всех размеров. Даже садовой секатор - острый как бритва. Ее дыхание участилось. Сердце начало колотиться так громко, что казалось - кто-то может услышать в соседней комнате. Она поняла лишь одно:на этот раз это не было подвалом, куда ее принесли в первый раз после аварии. Это была рабочая зона. Зона мясника, соединенная с кухней. - Черт... - выругалась сыщица, когда прекратила свои бесполезные попытки освободить руки и улеглась щекой на холодный и грязный пол. Она вздохнула. - Надеюсь, Зине удалось сбежать отсюда и она в безопасном месте. Где-то за дверью раздался звук шагов. Кто-то шел по коридору... Дверь открылась с противным скрипом. - Вижу ты пришла в себя, принцессочка, - ядовито произнес клоун. Он подошел к ней и встал у нее за спиной. Он не говорил ни слова несколько секунд, натачивая разделочный нож - металлический звук скрежета по точительному камню разнёсся по комнате и врезался Вике прямо в мозг. Запах масла и железа... Она кузнала этот запах. Это было кровью пропитано лезвие. - Принцессочка, - прошипел он снова, нараспев. Его голос был настолько фальшиво-веселым, что Вику буквально стошнило еще сильнее от одного лишь его звука. Но она не двигалась. Даже дышала еле-еле... - Убей, не тяни...- зашипела Кошкина сквозь зубы. - Ого...- протянул клоун и наклонился ближе, встав на одно колено. Лезвие ножа коснулось ее щеки, едва царапнув кожу. - Ты не боишься? - Если уж ты и детей не пожалел - убивал и пожирал, что тебе стоит прикончить меня прямо сейчас? - спросила она, не глядя в его сторону. Она даже не могла перевернуться на спину, чтобы встретиться с его безумными глазами своими отважными. Клоун на секунду замер, совсем не ожидая такой смелости от обычной хрупкой женщины. Потом - рассмеялся. Громко, истерично, как самый настоящий сумасшедший. - О-о-о! Какая же ты умная, девочка...- заявил он сквозь смех. Лезвие медленно скользило по коже женщины на ее нежной щеке до самого подбородка. Но внезапно веселье оборвалось. Он резко перехватил нож и быстрым движением, почти молниеносно, провёл им по ее лицу. Вика даже дрогнуть не успела, как по ее щеке потекло что-то теплое и стала падать большими каплями вниз. Это была ее кровь. Он располосовал ей щеку, из раны которой потекла струя алой крови. Боль для нее была очень резкой, но она не закричала и не дёрнулась... Сам клоун с заворожённым взглядом наблюдал за всех этим и улыбался, словно это ему приносило больше удовольствия. Для него ее спокойное поведение было удивлением и в новинку. По его ухмылке можно было сразу понять, что он ожидал слезы и крики. Но Вика была не так уж и слабой, как он считал. Такая выдержка для жертвы была для него крайне редко. - Интересная же ты однако штучка, - прошептал он прямо над ее ухом , перевернул жертву к себе лицом и снова поднес нож к ее щеке, надавливая на рану острием. Словно пытался причинить немало боли, чем это... Это было для него как игра на выживание. Кот и мышь. - Такая моя работа, - фыркнула Кошкина, с огнем в глаза плюнув маньяку прямо в лицо. Слюна женщины попала клоуну прямо в маску, смешиваясь с жутким гримом. Сейчас ее ничего не держит от такой возможности. Не будь у нее руки связаны - всадила бы этот нож ему прямо в глаз! - Ловить таких уродов, как ы, и сажать их в гнилые камеры до гробовой доски! На минуту воцарилась мертвая тишина. Клоун не шевельнулся. Его глаза - полные безумия и страшного огня, - стали ледяными. И его безумный оскал исчез. Он медленно поднял руку, вытер лицо тыльной стороной ладони... И тогда его пальцы сжались вокруг рукояти ножа так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Не говоря ни слова убийца просто резко вонзил лезвие ей в плечо. Нож вошёл глубоко в плечо Вики — боль была острой, жгучей, как раскалённый металл. Она не смогла сдержать стон: «а-а-ах!». Кровь тут же проступила сквозь ткань её блузки и быстро растекалась по ее телу и одежде. Она замерла от шока… дыхание спёрло… глаза расширились от ужаса и адской боли. Клоун вытащил нож медленно… с наслаждением наблюдая за её муками. Кровь капнула на пол. — Ну что, сыщица?.. — прошептал он почти ласково. — Всё ещё хочешь сажать меня? Вика от болевого шока сжала зубы, но она нашла в себе силы и посмотрела на маньяка с яростью. — Я не просто тебя посажу, сволочь, — зарычала она как зверь. — Я тебя сгною там! Если не я, то кто-то другой! Ты даже спать будешь бояться, мразь! Клоун замер. Его глаза — за маской, под нарисованными бровями и ухмылкой — вспыхнули настоящей яростью. Никто ещё не говорил с ним так… особенно в лицо. Особенно после того, как он воткнул в неё нож. Он присел перед ней на корточки, держа окровавленный клинок одной рукой… а второй схватил её за волосы и резко запрокинул голову назад. — Ты думаешь… ты герой?.. — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Голос больше не был игривым… теперь это был шёпот зверя перед убийством. — А как тебе вот это? И прежде чем Вика успела что-то сказать… Он резко ударил её рукоятью ножа по лицу! Вика стала задыхаться от боли. Ей удалось перевернуться на живот, чтобы сплюнуть кровь, поняв — он разбил ей губу. Жжение пронзило все органы, но Вика не сдалась. Кровь текла из разбитой губы, смешиваясь с пылью на полу. Вика дышала тяжело, через боль — каждый вдох резал лёгкие. Она перевернулась на живот… не для того чтобы убежать. Просто не хотела лежать лицом к нему. Не хотела видеть его лицо… этот оскал безумия. Её глаза застилали слёзы от боли… но сознание было ясным. Ярость горела внутри сильнее любого страха. Клоун наблюдал за ней сверху вниз… как хищник над раненым зверем. Но вместо того чтобы добить… Он медленно поднёс нож снова — теперь уже к её спине. Клоун замер на секунду, глядя на дрожащую спину Вики. Его пальцы сжимали рукоять ножа… но он не бил сразу. Вместо этого — медленно провёл лезвием по её спине, вдоль позвоночника. Ткань блузки порвалась и холод металла коснулся кожи. Вика вздрогнула от прикосновения… ожидая удара. Но его не было. Он играл. Наслаждался её страданием… напряжением в каждом мускуле… Потом внезапно перехватил нож в другую руку… И резко воткнул его ей прямо между лопаток! Вика вскрикнула — впервые за весь этот кошмар. Нож вошёл глубоко, прямо между лопаток, пронзив мягкие ткани. Боль была невыносимой — острая, жгучая… как будто её раскалённый металл прожигал изнутри. Дыхание перехватило полностью. Она упала лицом в грязь и забилась: тело судорожно дёргалось от рефлекса на боль… кровь быстро расплывалась под ней по полу. Клоун не вытаскивал нож сразу. Он прижал его сильнее… чтобы убедиться: попал точно. На лице убийцы снова появилась ухмылка…Клоун с наслаждением наблюдал, как Вика корчится в агонии. Каждая её судорога, каждый хриплый выдох — для него было искусством. Он медленно… почти ласково… начал поворачивать нож внутри раны. Вика замерла от ужаса. Глаза округлились, слёзы текут рекой… она больше не могла кричать — только тихий стон вырывался из груди. Её тело охватил шок: сознание затуманивалось… кровь текла без остановки… А клоун всё ещё улыбался своей жуткой маской и шептал: — Ну что?.. Всё ещё хочешь меня посадить? Вика едва могла слышать его голос. Мир вокруг начал расплывается, как акварель в воде. Боль больше не была острой - она стала отдалённой, словно происходила с кем-то другим. Кровь текла, дыхание становилось поверхностным и пульс замедлялся. Клоун наклонился ближе, чтобы увидеть последний взгляд своей жертвы перед смертью... Глава 14 Прохоров сидел в машине, держа чашку с остывшим чаем. В глазах — усталость и напряжение. Он смотрел на маленькую девочку, закутанную в плед, её лицо было бледным от пережитого ужаса. — Как тебя зовут? — тихо спросил он. Девочка всхлипнула и прошептала: — Саша… Меня зовут Саша… Он кивнул. Его сердце сжалось от жалости к ребёнку. — Товарищ полковник! — к нему Коровин. Его взяла тяжелая одышка, что даже согнулся в спине, держась руками за свои колени. — Виктор Кириллович… Прохоров резко распахнул дверь машины и вышел, увидев бледное лицо Коровина. Он сразу понял — что-то случилось. — Что? Говори! — коротко бросил он, подходя к капитану. Коровин тяжело дышал, не мог выпрямиться. Его глаза были расширены от ужаса. — Мы нашли ещё одну девочку! — наконец-то отдышавшись ответил Коровин. — Зиной, кажется, зовут. Говорит, ищет взрослых… Короче… Про клоуна у неё есть информация. И про Кошкину нашу. Прохоров резко напрягся. Его глаза загорелись — не надеждой, а жгучей решимостью. Клоун… Вика. — Где она? — спросил он коротко, уже делая шаг к машине. Коровин выпрямился и махнул рукой в сторону леса: — В трехстах метрах от здания. Лопаткин с ней сидит, пока мы её не доставили. Прохоров кивнул и быстро направился туда. Прохоров быстрыми шагами шёл сквозь лес, раздвигая ветви. Его сердце билось чаще обычного — не от усталости, а от тревоги за Вику. Если девочка знает о ней… значит, она жива? Или видела её последний раз? Через несколько минут он увидел Лопаткина с маленькой девочкой в куртке. Та сидела на пне, дрожа и прижимая колени к груди. — Тётя Вика спасла меня, — всхлипывала Зина. — Она кричала: беги! А сама… Сама… Прохоров замер. Его лицо стало каменным, но в глазах — буря эмоций: страх, гнев, отчаяние. Он медленно опустился перед девочкой на корточки. — Где она сейчас? — спросил он тихо, почти шёпотом. Зина подняла заплаканные глаза и неуверенно указала рукой в сторону заброшенного здания. — Я не знаю, — ответила она. — Когда я убегала, Вика дралась с тем дядькой, с топором в руках… Я не знаю, что с ней… Я выпрыгнула в окно на втором этаже… Прохоров резко вскочил на ноги. Его лицо исказилось — не гневом, а животным ужасом. Вика… дралась с клоуном? С топором? — Сколько их было?! — рявкнул он Зине, но тут же смягчился, видя её испуг. — Дядька был один… — снова всхлипнула Зина. — Но он такой быстрый и все время нас находил… А потом он уволил моих друзей, и они не возвращались живыми. Прохоров сжал кулаки так, что костяшки побелели. Один клоун… один психопат — и уже столько жертв. Его взгляд метнулся к зданию: тёмные окна, разбитые стёкла, дверь нараспашку. — Артиллерийский расчёт! — внезапно крикнул он Коровину. — Нужен штурм! — Но товарищ полковник, — произнес Коровин. — Не лучше ли вызвать ФСБ? Прохоров резко обернулся к Коровину, глаза горели яростью. — У нас нет времени ждать! — прошипел он. — Каждая минута может стоить Вике жизни! Подготовьте группу из шести человек. Оружие наготове. Вход через парадный… — Да что вы за эту Кошку так печетесь? — возмутился капитан. — Она сама себе проблем нажила… Мы тут причём? Прохоров резко схватил Коровина за воротник, прижав к дереву. В его глазах — чистая ярость. — Заткнись! — прошипел он сквозь зубы. — Она следователь… мой человек! И если ты сейчас же не подчинишься приказу, я тебя лично уволю и сдам по статье за саботаж! В лесу повисла гнетущая тишина. Даже Зина испуганно отползла. Прохоров быстро проинструктировал группу: тихий захват здания, блокирование всех выходов. Он лично возглавил штурм — не мог остаться сзади. Спецназовцы в масках и бронежилетах заняли позиции у входов. Прохоров взял автомат, проверил магазин... — Пошли! — коротко скомандовал он. Группа беззвучно ворвалась внутрь тёмного здания. Спецназовцы в масках и бронежилетах заняли позиции у входов. Прохоров взял автомат, проверил магазин… — Пошли! — коротко скомандовал он и группа беззвучно ворвалась внутрь тёмного здания. Темнота внутри была густой, как смола. Запах крови и плесени заполнял воздух. Прохоров шёл первым, автомат наготове, оглядываясь в темноте. Шаги группы были бесшумными — профессиональная подготовка. Вдруг... Сквозь щели в стенах просочился слабый свет из дальнего коридора. Прохоров жестом остановил группу. Поднял руку — «тихо». Прислушался. Из-за поворота коридора доносились странные звуки: металлический лязг, шарканье ног… и хриплое напевание. Точно клоун. Полковник сделал знак двоим бойцам: обойти сбоку, а остальные — готовить штурм главного зала. — П-пожалуйста… — дрожащий голос мальчика эхом раздался по всему этажу. — Пожалуйста, отпустите… Прохоров резко замер. За углом открылся жуткий вид: клоун в окровавленном костюме держал мальчика за волосы… и подносил к нему топор. Раздался треск стекла и кто-то выпал через окно вниз. Коровин вдруг побледнела, когда увидел… — Кошкина?! — ахнул капитан, пнув дверь. Но ни Кошкиной, ни клоуна не было. — Черт! Они сиганули в окно! Прохоров в два прыжка оказался у разбитого окна. Внизу, во дворе — следы борьбы: смятая земля, капли крови… и свежие отпечатки ботинок — Они живы! — крикнул он Коровину. Без раздумий Прохоров вылез через окно, приземлился на колени, тут же вскочил и бросился вдогонку за следами. — Не лезь, Прохор! — рявкнула Вика, прихрамывая к клоуну с ружье в руках. Прохоров застыл на месте, увидев Вику. Его сердце ёкнуло от вида ее ран на плече... Клоун стоял спиной к нему: окровавленный костюм, маска съехала набок… Он медленно поворачивал голову. В этот момент Прохоров выхватил пистолет и тут же выстрелил. — Прохор! Этот урод мой! — зарычала она на полковника, ударив мушкетом клоуна по чашечки колена. Выстрел Прохорова пролетел мимо — клоун уже начал поворачиваться, и Вика первая ударила его мушкетом. Резкий треск кости раздался в тишине. Клоун с визгом упал на колено, держась за ногу. Его маска съехала полностью, открыв искажённое от боли лицо… Прохоров не колеблясь подошёл ближе и наставил пистолет ему прямо между глаз. Кошкина толкнула полковника в сторону, приграждая маньяка собой. — Какой части слова тебе не ясно?! — воскликнула она. — Я. Сама. Справлюсь. Он. Мой! Прохоров, отброшенный Викиным толчком, на мгновение ошарашенно замер. Его глаза метнулись с неё на клоуна и обратно — он не ожидал такой ярости. Клоун корчился от боли, но в глазах читалась безумная злоба. Он попытался достать нож… Вика тут же пнула его руку с оружием и резко ударила мушкетом по лицу. — Ну что, до сих пор хочешь меня зарезать, а?! Вика в ярости наступила клоуну на грудь, прижав мушкет к его горлу. Кровь текла из её раны, но она не чувствовала боли — только адреналин и жажду мести. Клоун захлебнулся от страха. Его пухлые пальцы судорожно схватили её руку с оружием… Прохоров стоял рядом как статуя: не вмешивался, но каждый мускул напряжён — готовый в любой момент защитить Вику. Клоун оскалился, схватил мушку и приставил к горлу сильнее. Вика оторопела, не ожидая его таких действий. Клоун заглянул ей в глаза и прошептал: — Игра в прятки… — его рука в миг потянулась к курку. — Плохо ты пряталась… дочка… — и нажал на курок. Пуля попала прямо ему в глотку и кровь фонтаном забрызгала во все стороны. Выстрел оглушил всех. Кровь брызнула на стены, на Вику… клоун дёрнулся, глаза закатились — он был мёртв ещё до падения тела. Тишина. Только капли крови с потолка и тяжёлое дыхание Прохорова. Вика стояла как вкопанная: мушкет всё ещё в руках, лицо перепачкано кровью убийцы… Полковник сделал шаг к ней и осторожно взял её за плечи. Прохоров молча обнял Вику, крепко прижав к себе. Его руки дрожали — не от страха, а от переполняющих эмоций: она жива… она выжила… Вика вдруг вся обмякла в его объятиях. Шок, боль и адреналин разом накрыли её — слезы потоком хлынули по лицу. Он не говорил ни слова. Просто держал её, гладя по спине одной рукой. — Как я устала, — всхлипнула она, приложив свою руку к раненному плечу, чтобы остановить кровь. Прохоров сразу заметил кровь. Его лицо исказилось — он не видел её рану раньше, в темноте и в ярости. — Чёрт… — прошептал он и быстро снял свою куртку. Осторожно, но настойчиво заставил Вику сесть на ближайшую ступеньку. Разорвал рукав своей рубашки и начал перевязывать ей плечо. Его пальцы были твёрдыми, но движения аккуратными. — Не думала, что это так быстро закончится, — сказала она тихо, глядя на труп. Прохоров закончил перевязку, затянул узел. Его пальцы ненадолго задержались на её плече — как бы проверяя, не больно ли. Он тоже посмотрел на труп клоуна. Внутри всё ещё бушевал гнев… но теперь было спокойнее: монстр мёртв. — Ты его добила… — тихо произнёс он и впервые за весь день чуть-чуть улыбнулся ей. — Вернее он сам себя казнил… Прохоров кивнул. Да, это была его собственная пуля — последняя ошибка маньяка. Он встал и оглядел зал: разбитые инструменты, следы крови… Здесь творился настоящий кошмар. Но теперь всё кончено. Повернувшись к Вике, он протянул руку: — Поехали отсюда. Нужно обработать рану нормально… И ты должна отдохнуть. — На этот раз я соглашусь, — ответила она. Потянувшись к палке, она оперлась ею об землю. Прихрамывая и скуля от боли во всем теле, он пошла к машине. Прохоров шёл рядом, поддерживая её под руку. Каждый её шаг давался с трудом — видно было, что тело измотано до предела. Коровин и бойцы уже заканчивали осмотр здания. Один из спецназовцев открыл дверь машины для Вики. Полковник осторожно помог ей сесть на заднее сиденье, сам занял место водителя... — Поехали в больницу? Или сразу домой? — спросил он тихо. — Делай, что хочешь... — холодно ответила она, чуть не падая в его объятия. Прохоров резко подхватил её, чтобы она не упала. Его лицо напряглось — он видел, как Вика на грани: сил почти нет. — В городскую! Быстро! - крикнул Виктор Коровину, остановившись у машины. Потом аккуратно поправил Вику на сиденье, пристегнул ремнём... Двигатель заурчал — они поехали. Глава 15. Дверной звонок раздался по всему дому, оповещая всех его жителей о чьем-то приходе без приглашения. Вика, которая в это время укладывала своих дочерей спать, услышала сигнал. Тихо вздохнув - она вышла в прихожу, идя костылях. После больничного посещения прошла где-то неделя, как ее выписали и приписали покой. За то время, пока сыщица пыталась ускорить процесс выздоровления, Прохоров сам под своим руководством и с помощью генерала разгрёб дело о маньяке, халатность школы и директора... Виктория, еле таща за собой ногу, подошла к двери и открыла её. Какое было у неё лицо, когда она увидела того, кого не ожидала. Полковник Прохоров стоял напротив неё, одет как обычно - деловой костюм, пахнет как обычно. Но единственное, что совершенно поразило Кошкину - белые пакеты. Пакеты с продуктами. Два пакета. Прохоров стоял молча, не зная, что сказать. Он посмотрел на Кошкину: бледную, в халате поверх пижамы, с костылём под мышкой. - Прости... - прочистил он горло, пытаясь успокоить себя и разрядить неловкую обстановку. - я пришёл без предупреждения. - Какими судьбами, Прохор? - спросила она и пожала плечами, хотя рана между лопатками сильно болела от любых действий. - Я не мог не прийти...- ответил он. По его интонации Вика поняла, что мужчина испытывал смесь боли и сочувствия. - Хотел проверить, как ты. И девочки в порядке? Он осторожно переступил порог, не дожидаясь разрешения. Поставил пакеты на пол у вешалки и сразу снял куртку. - Дети спят, - тихо произнесла женщина, прежде чем развернуться и уйти на кухню. - Чаю, или решил просто продукты занести? - Чаю, если можно, - Прохоров кивнул ей в ответ, снимая ботинки, чтобы надеть домашние тапочки. Он последовал за ней, пока Вика ставила чайник на газовую плиту и доставала чашки, Виктор молча наблюдал за ней. Тишина. Вика налила кипяток, положив в кружки в пакетики с мятой и ромашкой. А полковник сел напротив сыщицы, сложив ладони перед собой. Он не знал как начать разговор после всего, что они оба пережили. Но его больше грызла совесть за то, как они поссорились и она подвергла себя опасности, не думая о себе. - Больно? - просил он вдруг тихо. Вика подняла на Виктора глаза. Она не ожидала вопроса о ее состоянии, но какая-то часть ее души радовалась - за нее беспокоятся. - Терпимо, - ответила она и сделала глоток чая. Кипяток обжог ее язык, но это для нее не имело значения. Чтобы не молчать весь вечером за столом, она спросила. - Какие новости ты мне принёс? Прохоров вздохнул, сжимая кружку в руках, прежде чем ответить. - Маньяка мы похоронили за чертой города в закрытом гробу без именной таблички, только табличка с номером дела. Генерал настоял на этом, - он сделал глоток. - Все еще прочесывают лес... Ищут остальные следы лагеря. Но пока ничего - будто его вообще не существовало. Вика прикрыла глаза, сжимая кулаки до побеления костяшек. Она ожидала подобного исхода, но вопросы ее не покидали и требовали ответа. - А что насчет детей? - спросила она и посмотрела на Виктора Кирилловича. - А родители? То же ждет детей, которые выжили? Прохоров поставил чашку чая на стол, а его лицо стало каменным. - Из двадцати детей 3-го класса выжило только три малыша, и Коля, - ответил он, не скрывая всей боли и сочувствия родителям. Большинство из них были из неблагополучных семей, кто-то был сиротой, как Коля Суворов. А родителей мы оповестили сколько смогли и кого нашли в пределах Петербурга. Коля будет под присмотром врачей. Есть вероятность, что мальчика поместят в белые стены. В детский дом отдавть - будет только хуже. Остальные дети будут вынуждены ходить к детскому прихологу. - А школа? Что же ждет Королькову? Он замолчал. Стоит ли ей рассказать об этом, или нет? Виктория имела права знать. В этой школе учатся и ее дети тоже... - Школу закрыли на месяц до проверки. Королькова сейчас под следствием. В ее сторону была куча обвинений в пособничестве злодею, а классного руководителя 3-го класса уже уволена, ей грозит судимость, - он отпил чай еще раз. - Но насчет Корольковой есть еще кое-что. Ее вызвали на допрос шишка из Москвы. Если правда раскроется, и не важно какой она была, ей грозит срок до двадцати лет. - Слишком мягкое наказание, - вздохнула женщина. - Да... мягко, - он кивнул. - Особенно если учесть, что это из-за них дети оказались в том автобусе. Но знаешь... она не могла знать, кто их ждеь там. Школа была уверена на все 100% и верила директору лагеря. Все документы были чистой подделкой. Но когда мы стали искать этого директора - никого не нашли. - Это была махинация... - Да. Поэтому мы подключили сотрудников ФСБ из Москвы и всех наших подключили. Мне жаль, Вика... Кошкина ему ничего не ответила. Она встала со стула и подошла к окну, глядя на серое небо. А на улице моросил дождик, где-то громыхал гром. Тишина. Опять гробовая тишина нависла на кухне, как самая мрачная туча. Но когда Прохоров собрался уйти, чтобы оставить Кошкину в покое, как он услышал... - Значит, это новое начало? - Вика, не отрываясь от окна, произнесла это с загадочностью, словно уже предсказала следующий ход событий... И Прохоров ответил легким кивком, накинув куртку и взявшись за ручку двери. - Новая глава...