Большие птички

«Есть вещи более важные, чем счастье.» — Андрей Тарковский, «Мартиролог»

«Если бы сегодня вечером я не предложила пойти на кофе… Вы бы сами нашли повод остаться?» Мария замерла. Несколько секунд она просто смотрела на экран, не двигаясь. Где-то внизу по дому продолжал работать телевизор, за окном тихо шелестели мокрые после дождя деревья, а на прикроватной тумбочке негромко тикали часы. Но все это внезапно стало неважным. Потому что впервые за весь вечер она не знала, какой ответ будет правильным. И потому что впервые за весь вечер правильного ответа, кажется, вообще не существовало. Она перечитала вопрос еще раз. Если бы сегодня вечером Таня не предложила пойти на кофе. Нашла бы она повод остаться? Мария медленно выдохнула и закрыла глаза. Самое неприятное заключалось в том, что ответ она знала сразу. Просто ей не хотелось произносить его вслух. Несколько секунд она смотрела на клавиатуру, словно надеясь, что решение примется само собой, а потом все-таки напечатала: Если хотите честно, то да Сообщение улетело прежде, чем она успела передумать. Ответ пришел почти мгновенно. Кто-то украл телефон Марии Генриховны? Верните на место!! Мария не удержалась и тихо рассмеялась. Конечно. Именно такой реакции следовало ожидать. Татьяна, в следующий раз я подумаю над своей честностью) Она отправила сообщение и почти сразу увидела ответ. Мы перешли на скобочки?) Мария покачала головой. Господи. Ничего от нее не ускользает. Татьяна Викторовна, время позднее. Я бы предпочла сейчас пойти спать, чего и Вам советую На этот раз ответ появился настолько быстро, будто Таня все это время держала телефон в руках. Так точно! Спать будет сделано! Приятных Вам снов, Мария Генриховна) Мария несколько секунд смотрела на экран. Потом медленно напечатала: Доброй ночи, Таня Сообщение отправилось. И только после этого она поняла, что именно написала. Не «Татьяна Викторовна». Не привычное официальное обращение. Просто Таня. Мария еще несколько секунд смотрела на экран, а потом неожиданно улыбнулась самой себе. Странно. За сегодняшний вечер произошло достаточно вещей, которые должны были волновать ее намного сильнее. Но почему-то сейчас мысли крутились именно вокруг этого короткого слова. Вокруг того, что ей вдруг совершенно естественно захотелось назвать ее именно так. Она отложила телефон на тумбочку и выключила свет. Комната сразу погрузилась в темноту. За окном негромко шумели деревья после дождя, дом постепенно затихал, а где-то внизу наконец выключили телевизор. Мария устроилась под одеялом и закрыла глаза. И вдруг поймала себя на совершенно нелепой мысли: ей хотелось назвать Таню как-то мягче. Не намного. Не настолько, чтобы самой стало не по себе. Не настолько, чтобы выйти за рамки, которые она так старательно выстраивала все эти годы. Просто чуть мягче. И от этого осознания почему-то стало удивительно тепло. Мария еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихому шуму за окном. Мысли постепенно становились медленнее, тяжелее. Где-то между последним воспоминанием о сегодняшнем вечере и наступающим сном она успела подумать, что завтра наверняка посмотрит на все происходящее гораздо спокойнее. Это была разумная мысль. К сожалению, Татьяна Викторовна в данный момент разумностью не страдала. Совсем. Потому что пока Мария Генриховна мирно засыпала, Таня сидела посреди своей комнаты, смотрела на экран телефона и находилась в том состоянии, когда человек уже понимает, что ведет себя как идиот, но останавливаться совершенно не собирается. «Доброй ночи, Таня» — Таня перечитала сообщение еще раз. Потом еще. Потом решила, что для научной достоверности нужен третий раз.  Сообщение выглядело ровно так же, как минуту назад. И пять минут назад. И десять. Но Таня все равно продолжала смотреть на экран так, словно буквы могли внезапно исчезнуть. Она перечитала сообщение еще раз, потом еще, а потом решила, что для научной достоверности нужен седьмой раз. Результат не изменился. Мария Генриховна действительно написала ей «Таня». Не «Татьяна Викторовна». Не что-нибудь официальное. Просто Таня. — Нет, ну это уже вообще… Таня резко села на кровати. Потом встала. Потом снова села. Потом опять встала. Спокойнее от этого почему-то не становилось. Она прошла через комнату, вернулась обратно, зачем-то заглянула на кухню, открыла холодильник и несколько секунд смотрела внутрь с таким видом, словно там могли храниться ответы на все вопросы мироздания. Ответов не обнаружилось. Зато обнаружилась колбаса. Колбаса Тане была не нужна. Она закрыла холодильник и вернулась в комнату. Сообщение по-прежнему было на месте. Это выглядело подозрительно. В какой-то момент ей пришла в голову вполне разумная мысль о том, что она, возможно, уснула прямо во время переписки и сейчас наблюдает один из самых приятных снов в своей жизни. Для проверки Таня ущипнула себя за руку. — Ай! — Она задумалась, потом ущипнула себя еще раз. — Ай! Нет. Определенно не сон. Почему-то после этого захотелось смеяться еще сильнее. Таня рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и несколько секунд честно пыталась вести себя как взрослый человек. Получалось отвратительно. Когда первый приступ восторга немного прошел, она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Именно тогда ее посетила мысль. Великая. Мудрая. Практически философская. — Под лежачий камень вода не течет! — торжественно объявила она пустой квартире. После чего тут же села. Действительно, если разобраться, сегодняшний вечер выглядел очень подозрительно. Мария Генриховна согласилась на кофе. Мария Генриховна призналась, что сама бы нашла повод остаться. Мария Генриховна написала ей «Таня». Нет, это были не просто события. Это была динамика. Причем положительная. — Значит, будем развивать успех. — Таня прищурилась. Именно с этой секунды началась разработка плана по захвату Марии Генриховны. Первые варианты были отвергнуты почти сразу. Кино? Слишком банально. Ресторан? Слишком похоже на свидание. Театр? Она и так живет этим театром, благодаря самой Тане. Выставка? Скучно. Парк аттракционов? Господи, Таня, ей не двенадцать! Она перевернулась на другой бок. Потом обратно. Потом снова на другой. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью. Таня представляла возможные разговоры, продумывала приглашения, мысленно репетировала собственные фразы. В одной версии Мария соглашалась сразу. В другой поднимала бровь своим фирменным способом, после которого Таня мгновенно забывала половину слов. В третьей называла ее безответственной женщиной. Почему-то именно этот вариант нравился Тане больше остальных. Часы давно перевалили за полночь, когда в голову вдруг пришла идея настолько простая, что она даже резко села на кровати. — Природа! Ну конечно! — Вскрикнула она так, что испугалась сама себя. Не кино. Не кафе. Не шумный город. Что-нибудь тихое и спокойное, где можно просто идти рядом и разговаривать. Без толпы. Без лишних глаз. Без необходимости постоянно отвлекаться. Таня схватила телефон и начала искать варианты. Через несколько минут на экране появились фотографии национального парка «Угра». Лесные тропы, сосны, река, высокие берега, утренний туман над водой и километры тишины. Людей на фотографиях почти не было. Только природа и ощущение, будто весь мир вдруг стал больше и спокойнее. Таня замерла. А потом неожиданно очень легко представила рядом Марию. Не завуча. Не Марию Генриховну. Просто Марию. В удобной одежде. С вьющимися от ветра рыжими волосами. Без школы. Без кабинета. Без документов. Идущую рядом по лесной тропинке и впервые за долгое время никуда не спешащую. Картина получилась настолько живой, что внутри сразу стало тепло. Очень тепло. После этого уснуть стало окончательно невозможно. Остаток ночи Таня провела, ворочаясь в кровати и раз за разом прокручивая в голове будущие разговоры. Что она скажет. Что ответит Мария. Как закатит глаза на очередную Танину глупость. Как улыбнется. Как посмотрит своим внимательным взглядом. Как снова окажется чуть смелее, чем должна. К утру никакого четкого плана у Тани так и не появилось. Зато появилась твердая уверенность в одном. Под лежачий камень вода действительно не течет. А значит, завтра нужно было что-то делать. И желательно до того, как Мария Генриховна снова вспомнит, что вообще-то является разумным взрослым человеком. Она уснула неожиданно быстро. Наверное, организм просто решил, что после такого вечера его мнение уже никого не интересует, и отключился раньше, чем хозяйка успела придумать еще пару десятков сценариев развития событий. Поэтому проснулась она удивительно легко и даже с хорошим настроением. Более того, первые несколько секунд после пробуждения внутри оставалось приятное ощущение чего-то теплого и счастливого, словно ночью ей приснилось что-то очень хорошее. Проблема заключалась только в том, что сам сон Таня совершенно не помнила. Она лежала на кровати, хмуро глядя в потолок, и честно пыталась вытащить из памяти хоть какой-нибудь обрывок. Цвет, голос, место действия, лицо, да хоть что-нибудь. Но чем сильнее она старалась вспомнить, тем очевиднее становилось, что мозг решил оставить все увиденное при себе. От этого стало немного обидно. Таня вообще любила сны. Иногда ей казалось, что каждую ночь она получает бесплатный билет в кинотеатр, где показывают самые странные, смешные и непредсказуемые истории на свете. И самое прекрасное заключалось в том, что ты никогда заранее не знаешь сюжет. Поэтому потерянный сон ощущался почти как пропущенная серия любимого сериала. Впрочем, грустила она недолго. Буквально через несколько секунд в голове всплыла другая мысль, и настроение моментально вернулось обратно. Мария Генриховна. Точнее, ее сообщение. А еще точнее — тот факт, что Мария Генриховна вчера добровольно призналась, что сама бы нашла повод остаться. От воспоминания о переписке Таня даже села на кровати. Вот теперь день действительно можно было считать удачным. Правда, вместе с воодушевлением пришло и другое чувство. Немного грустное. До конца работы в школе оставалось совсем немного времени. Еще недавно ей казалось, что впереди целая вечность, а теперь срок внезапно начал стремительно сокращаться. И, как назло, все самое интересное началось именно сейчас. Впрочем, это было удивительно похоже на всю ее жизнь. Сначала долго не происходит ничего особенного, а потом судьба подбрасывает что-то действительно важное именно тогда, когда времени остается меньше всего. От этой мысли Таня вздохнула, но почти сразу отмахнулась от нее. Пока она все еще работала здесь. Пока все еще видела Марию Генриховну каждый день. А значит, поводов для трагедии не существовало. Собираться сегодня почему-то захотелось по-человечески. Обычно процесс выглядел довольно просто: открыть шкаф, схватить первое, что попадется под руку, и надеяться, что вещи хотя бы приблизительно сочетаются между собой. Но сегодня Таня неожиданно подошла к вопросу серьезно. После нескольких минут раздумий выбор пал на любимые джинсы, белую футболку и клетчатую рубашку. В зеркале результат выглядел вполне достойно, а главное — нравился самой Тане. Она покрутилась перед отражением, критически прищурилась и пришла к выводу, что выглядит вполне прилично. Не как человек, который собирается покорять мир, конечно, но как минимум не как человек, который одевался в темноте. Следующим испытанием стала туалетная вода с запахом карамели. Таня взяла флакон и на несколько секунд задумалась. С ароматами всегда существовала одна проблема: очень легко перейти грань между «приятно пахнет» и «рядом взорвалась кондитерская фабрика». Поэтому она ограничилась несколькими пшиками, после чего подозрительно принюхалась к себе. Вроде бы нормально. По крайней мере, никто не должен был решить, что она вылила на себя десять литров сладкого сиропа. Удовлетворенная результатом, Таня надела наушники, включила музыку и вышла из квартиры. Утренний город постепенно просыпался. Люди спешили по своим делам, машины лениво двигались по дорогам, ветер трепал выбившиеся рыжие пряди, а солнце понемногу поднималось над крышами домов. Но Таня почти ничего этого не замечала. Она шагала в сторону школы, а мысли снова и снова возвращались к вчерашнему вечеру, к переписке и к своему гениальному плану, который пока существовал только в виде красивой идеи. И чем ближе становилось здание школы, тем сильнее ей казалось, что сегодня обязательно должно случиться что-нибудь хорошее. В конце концов, под лежачий камень вода не течет. А значит, пора было брать ситуацию в свои руки. Чем ближе Таня подходила к школе, тем лучше становилось настроение. Возможно, виновата была музыка в наушниках. Возможно, хорошая погода. Возможно, вчерашняя переписка, которую она уже успела мысленно перечитать раз двадцать. А возможно, все сразу. Не дойдя до школы пару кварталов, она привычно свернула к кофейне. День определенно заслуживал правильного начала. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда она вошла внутрь, и уже через несколько минут Таня стояла возле стойки. Для себя она определилась сразу — раф с кедровыми орешками. Тут даже думать было нечего. А вот второй кофе выбирать не пришлось вовсе. — И еще американо. Без сахара, без молока и очень крепкий, пожалуйста. — Только произнеся заказ вслух, Таня вдруг поймала себя на улыбке. Как быстро некоторые вещи становятся привычными. Еще несколько месяцев назад она бы ни за что не ответила, какой кофе предпочитает Мария Генриховна. А сейчас заказ вылетал автоматически, словно она повторяла его каждое утро. Получив стаканчики, Таня вышла обратно на улицу и продолжила путь. Теплый картон приятно грел ладони, прохожие спешили по своим делам, а сама она неожиданно почувствовала себя героиней какой-то романтической комедии. Причем той самой героиней, которая уже придумала гениальный план и абсолютно уверена в своем успехе, хотя зрители прекрасно понимают, что через пару сцен все обязательно пойдет не по плану. От этой мысли Таня тихо рассмеялась. Школа показалась впереди слишком быстро. Она уже почти дошла до входа, когда вдруг замедлилась шаг. Сердце почему-то забилось чуть быстрее. Потому что одно дело — строить планы ночью под одеялом. И совсем другое — воплощать их в жизнь. Остановившись возле крыльца, Таня несколько секунд смотрела на двери школы и мысленно прокручивала разговор. Сначала она поздоровается. Потом вручит кофе. Потом как-нибудь ненавязчиво спросит, какие планы на выходные. Потом расскажет про парк. Или сначала про парк? Нет, так будет слишком очевидно. Тогда, может быть, сначала про красивые маршруты, потом про природу, потом про то, что давно хотела туда выбраться… Таня нахмурилась. Чем больше она думала, тем сложнее все становилось. В какой-то момент она поймала себя на том, что мысленно составляет план разговора примерно с той же тщательностью, с которой люди готовятся к международным переговорам. — Господи, Таня, ты собираешься пригласить женщину на прогулку или подписать мирный договор? — пробормотала она себе под нос и покачала головой. На самом деле никакого идеального сценария не существовало. Мария Генриховна уже давно доказала, что способна уничтожить любой тщательно продуманный план одним взглядом. С этой мыслью Таня наконец толкнула дверь школы и вошла внутрь. Знакомые коридоры встретили ее привычным утренним шумом, голосами учеников и запахом свежевымытого пола. Она поправила сумку на плече, перехватила стаканчики поудобнее и направилась в сторону кабинета Марии Генриховны. В конце концов, любой гениальный план рано или поздно приходится начинать реализовывать. А если все пойдет совсем плохо, у нее хотя бы был кофе. И почему-то Тане казалось, что это уже неплохое начало. Добравшись до кабинета, Таня остановилась возле двери и неожиданно поймала себя на том, что держит стаканчики с кофе так осторожно, словно несет не напитки, а какие-то особо важные документы государственной важности. От этой мысли она сама себе усмехнулась и постучала. — Можно? Мария подняла взгляд от бумаг. Вообще-то постучаться могла любая из учителей, но почему-то еще в момент стука она уже знала, кто стоит за дверью. Наверное, потому что за последние месяцы научилась безошибочно угадывать Таню по одной только манере появляться. — Входите.  — Ответ прозвучал почти автоматически.  Дверь открылась, и вместе с Татьяной Викторовной в кабинет ворвался привычный радостный хаос. С собой он принес запах свежего кофе, который отчаянно пытался перебить сладкий карамельный аромат туалетной воды. На удивление, Марии этот запах совершенно не мешал. Обычно она не любила слишком сладкие ароматы, но сейчас почему-то поймала себя на мысли, что он ей даже нравится. Впрочем, гораздо больше внимания привлекала сама Таня. Она выглядела настолько подозрительно счастливой, что Марии стало даже любопытно. Казалось, еще немного — и у нее на лбу появится огромная надпись: «Я к вам с завоеванием». Особенно выдавали глаза. И улыбка. Эта совершенно невозможная улыбка человека, который явно задумал что-то очень интересное и теперь из последних сил пытается сохранить серьезный вид. — Все как обычно: без сахара, без молока и очень крепкий! — Таня подошла к столу и протянула ей стаканчик.  — Спасибо. — Мария приняла кофе и слегка приподняла бровь. Подозрения никуда не делись. Более того, их стало только больше. Потому что после вручения кофе Таня никуда не ушла. Она продолжала стоять возле стола и смотреть на Марию с таким воодушевлением, словно внутри нее происходило нечто грандиозное. Несколько секунд Мария честно пыталась вернуться к бумагам, но под этим взглядом сосредоточиться было невозможно. В конце концов она отложила ручку и подняла глаза.  — Татьяна Викторовна, может, Вы тогда хотя бы присядете? Таня тут же воспользовалась приглашением и плюхнулась на стул напротив. Впрочем, слово «села» здесь подходило гораздо меньше, чем слово «уставилась». Потому что стоило ей оказаться напротив Марии, как она снова замолчала и принялась смотреть на нее с таким искренним восхищением, будто впервые видела что-то прекрасное. Причем даже не пыталась это скрывать. Мария сделала вид, что продолжает заниматься бумагами, но под этим взглядом сосредоточиться становилось все сложнее. Ей даже показалось, что щеки предательски потеплели. — Я же к Вам по делу! — наконец объявила Таня. — По какому? — Мария подняла взгляд и, кажется, даже немного облегченно выдохнула. По крайней мере теперь становилось понятно, почему Татьяна Викторовна светилась как новогодняя гирлянда. — День сегодня прекрасный во всем. — Это и есть Ваше дело? Я тоже была сегодня на улице, когда шла до работы. — Мария подозрительно посмотрела на собеседницу поверх очков. — Ну кто-то же должен сообщать Вам новости, погоду и прочие важные мелочи. — Вы взяли эту роль на себя? — Она поправила очки и продолжила смотреть на Таню с долей все сильнее закрадывающегося подозрения. — Конечно! На такую ответственную должность нужен надежный человек. Кто, как не я? — Действительно, кто, как не Вы, — сухо согласилась Мария и снова опустила взгляд в документы. Таня удовлетворенно кивнула, словно только что выиграла спор сама с собой. — Погоду я Вам сообщила, а вот главную новость еще нет. — Я Вас внимательно слушаю, — ответила Мария, не поднимая головы. — Вы любите природу? Мария замерла и медленно подняла взгляд. — В новостях, Татьяна Викторовна, информацию сообщают, а не задают вопросы, как в кроссвордах. — А Вы от вопроса не уходите. Любите пейзажи, красивые виды и приятную тишину в окружении деревьев? Мария несколько секунд смотрела на нее, словно пытаясь понять, каким образом разговор о погоде успел привести их к лесу. — Люблю, — наконец ответила она. Таня заметно оживилась. — Знаете, у меня есть к Вам предложение. Если Вы свободны, конечно. На этот раз Мария все-таки отложила ручку и закрыла папку с документами. Опыт подсказывал, что предложения Татьяны Викторовны редко бывают скучными. — Теперь я вся во внимании. — А как насчет съездить на выходных в национальный парк «Угра»? — Это действительно неожиданное предложение. — Мария удивленно моргнула. — Но это еще не все! — Таня подняла палец вверх. — Меня пугает эта интонация. — Мария сразу насторожилась. — Там есть одна маленькая оговорка. — Идея замечательная, Татьяна Викторовна, но меня крайне смущает фраза «маленькая оговорка». — Ну Вы так не хмурьтесь сразу. Туда довольно далеко ехать, а машины у меня нет. Мария несколько секунд молчала. — Вы предлагаете отвезти Вас? — Я предлагаю отвезти нас. — Нас?.. — переспросила Мария. Что-то внутри неприятно и одновременно приятно дрогнуло. — Да. Если Вы не против составить мне компанию. На последних словах Таня вдруг растеряла всю свою уверенность. Будто только сейчас осознала, что именно предлагает. Она даже отвела взгляд и нервно улыбнулась, словно снова сказала что-то, не подумав заранее. И именно это почему-то подействовало на Марию сильнее всего. Не утренний кофе. Не бесконечная болтовня. Не попытки заманить ее разговорами о природе. А эта неожиданная уязвимость, которая на секунду показалась из-под привычной Таниной легкости. Мария задумчиво провела пальцем по краю стаканчика. На самом деле предложение было неожиданным, но не неприятным. Более того, если быть честной с собой до конца, мысль провести выходной вне дома, вне привычной рутины и бесконечных дел показалась ей даже заманчивой. — Вообще-то на выходные я пока ничего не планировала, — наконец ответила она. — Так что, полагаю, Вы вовремя успели забронировать себе место в моем графике. Таня просияла так, будто только что услышала официальное признание в любви. — Я бы предпочла забронировать место не только в Вашем графике. — А где еще Вы предпочли бы забронировать место? — спросила Мария и почти сразу пожалела о своих словах. Потому что Таня моментально оживилась. — Прямо здесь! — Она театрально схватилась за сердце и глубоко вздохнула. — Татьяна Викторовна, мы с Вами всего лишь едем на природу. — Мария закатила глаза. Она произнесла это максимально спокойно, но внутри все было далеко не так спокойно. Где-то глубоко сидело странное желание наконец перестать быть благоразумной хотя бы на пять минут и ответить что-нибудь столь же колкое. Что-нибудь, после чего уже Таня потеряла бы дар речи. Но многолетняя привычка держать себя в руках пока побеждала. — Мы с Вами! — радостно повторила Таня, будто остальные слова в предложении не имели вообще никакого значения. — Татьяна Викторовна, Вы однажды напугаете всю школу. — Мария тяжело вздохнула. — Если бы было можно сообщить всему миру, я бы не упустила такой шанс. Мария едва не подавилась кофе. Таня тем временем наклонилась чуть ближе через стол и неожиданно понизила голос, словно собиралась сообщить государственную тайну. — Тем более мне кажется, что Вы просто притворяетесь. — Что именно? — Что не рады. Мария молчала. — А на самом деле рады, — уверенно закончила Таня. — Вы очень многое себе позволяете. — Нет, я просто наблюдательная. Мария уже открыла рот для очередного возражения, но Таня не дала ей вставить ни слова. — Вы ведь нашли бы повод остаться тогда? В кабинете вдруг стало слишком тихо. Таня больше не улыбалась так широко, как минуту назад. Сейчас она смотрела удивительно серьезно. — Думаю, Вы бы и повод провести время на выходных нашли. Мария замерла. Сердце почему-то пропустило удар. Проклятая девчонка снова сделала это. Снова сказала вслух то, что Мария предпочла бы оставить внутри себя. И самое ужасное заключалось в том, что возразить было нечего. Потому что Таня была права. Мария сидела молча, глядя на нее поверх стола. В голове не осталось ни одной подходящей фразы. Все привычные ответы вдруг показались бессмысленными и неубедительными. Она просто смотрела на Таню, а та смотрела в ответ с неожиданным спокойствием, будто уже знала, каким будет ответ, и теперь терпеливо ждала, когда Мария сама решится его признать. Впервые за все время знакомства она не пыталась заполнить тишину шуткой, очередной историей или каким-нибудь нелепым замечанием. Просто ждала. И именно это ожидание почему-то оказалось самым страшным. Потому что пока Таня болтала без остановки, Мария могла прятаться за привычной ролью строгого завуча. А сейчас прятаться было некуда. — Таня… — наконец тихо произнесла она. Таня едва заметно выпрямилась. — Я честно не знаю, что со мной происходит, но мне действительно приятно проводить с тобой время. Как бы странно это ни звучало. Последние слова Мария почти прошептала. Таня не ответила сразу. Не потому что не знала, что сказать. Наоборот. Сказать хотелось слишком многое. Но она боялась спугнуть этот момент. Боялась одним неосторожным словом заставить Марию снова спрятаться за привычной вежливостью и осторожностью. Сейчас она напоминала птицу, которая наконец села совсем рядом. Красивую, редкую и очень пугливую. Такую, на которую хочется просто смотреть, не делая резких движений, иначе улетит. Молчание затянулось, и Марии стало еще более неловко. Она отвела взгляд и нервно переплела пальцы. — Поэтому да. Я бы нашла повод остаться. И нашла бы повод провести время вместе. По правде говоря, я сама не понимаю, что со мной происходит, когда ты рядом… — Все Вы понимаете, Мария Генриховна, — Таня мягко улыбнулась. — Просто почему-то боитесь признаться самой себе. И попала точно в цель. Слов у Марии не нашлось. Потому что Таня попала именно туда, куда она сама старалась не смотреть. Разум уже давно все понял. Уже давно сложил воедино желание задержаться после работы, ожидание сообщений, радость от случайных встреч и то странное тепло, которое появлялось рядом с Таней. Но понять оказалось гораздо проще, чем принять. Мария медленно выдохнула и покачала головой. — Тань, я сейчас не готова к этому диалогу. Если ты не против, мы можем обсудить все позже. — Хорошо. Но Вы не переживайте так. Я Вас всегда пойму и поддержу. Она снова улыбнулась. Уже не весело и не озорно, а удивительно мягко. Видя, как тяжело сейчас Марии, Таня впервые решила не давить. Она поднялась со стула и направилась к двери, понимая, что иногда лучший способ помочь человеку — оставить его наедине с собственными мыслями. — Татьяна Викторовна, постойте. Таня остановилась и обернулась. Несколько секунд Мария молчала, словно сама не понимала, зачем ее окликнула. Потом все же решилась. — Я хотела сказать, что Вы сегодня очень хорошо выглядите. И вода у Вас тоже приятно пахнет. Произнеся это, Мария тут же опустила взгляд в документы, словно они внезапно стали самым интересным объектом в кабинете. — Спасибо большое, Мария Генриховна. Надеюсь, что теперь до самого вечера в кабинете будет пахнуть именно так! Ответ прозвучал легко, будто подобные комплименты она получала от Марии каждый день. Они еще несколько секунд стояли молча и смотрели друг на друга. Никто не торопился заканчивать этот разговор, хотя оба понимали, что он уже закончился. — Ну, я пойду. Меня уже, наверное, дети заждались на репетиции. — До встречи, Таня. Имя прозвучало настолько естественно, что они обе это заметили. — До встречи, Мария Генриховна. Дверь тихо закрылась за ее спиной. Мария осталась одна в кабинете и еще долго смотрела в одну точку, пытаясь вернуться к работе. Но мысли раз за разом возвращались к одному человеку. А в воздухе все еще едва заметно пахло карамелью. После ухода Тани кабинет словно стал непривычно тихим. Не той обычной рабочей тишиной, к которой Мария давно привыкла, а какой-то другой. Будто вместе с кудрявой учительницей из помещения исчезло что-то еще. Какая-то энергия, движение, жизнь. Несколько минут Мария просто сидела за столом, глядя на документы перед собой и совершенно не понимая, что именно читает. Потом заставила себя вернуться к работе. По крайней мере попыталась. Получалось плохо. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же разговору. К Тане. К ее взгляду. К ее словам. К тому, как легко она произносила вещи, на которые самой Марии не хватало смелости даже подумать вслух. И чем дальше тянулся день, тем сильнее ее раздражало собственное поведение. В конце концов она была взрослой женщиной. Серьезной. Разумной. Замужней. У нее была работа, обязанности, семья, выстроенная годами жизнь. Люди в ее возрасте не теряют голову от чужой улыбки. Не ждут сообщений. Не ловят себя на желании задержаться рядом с кем-то подольше. Не начинают вдруг вспоминать интонации, взгляды и случайные прикосновения. И уж точно не ведут себя как школьницы. Мария устало потерла переносицу и попыталась сосредоточиться на очередном отчете. Не помогло. Потому что стоило ей отогнать одну мысль, как на ее место тут же приходила другая. А может? Нет. Не может. Конечно не может. Мария тут же мысленно отмахнулась от этой идеи, как от назойливой мухи. Смешно даже предполагать подобное. Она столько лет замужем. Столько лет строила свою жизнь рядом с одним человеком. И как бы ни складывались отношения, сколько бы ни было обид, недосказанности или усталости друг от друга, этот брак все равно был почти всей ее взрослой жизнью. Там были годы воспоминаний, общие решения, общий дом, общие трудности. Такие вещи не исчезают просто потому, что однажды в твоей жизни появляется кудрявая учительница, рядом с которой почему-то становится слишком тепло. Логика была безупречной. Проблема заключалась только в том, что рядом с Таней ей действительно было хорошо. По-настоящему хорошо. Тепло. А иногда, если быть совсем честной, даже жарко. Именно это пугало больше всего. Потому что объяснить подобное одной лишь симпатией к интересному человеку уже не получалось. — И вот зачем я согласилась? Зачем вообще все это сказала? — тихо проворчала Мария, откладывая очередную папку в сторону. Ответа не было. Документы по-прежнему лежали перед ней. Работа никуда не делась. День продолжался своим чередом. Только мысли почему-то раз за разом возвращались к выходным, к прогулке среди лесных троп и к одной кудрявой руководительнице, которая каким-то совершенно непостижимым образом умудрилась перевернуть вверх дном ее идеально упорядоченную жизнь. Почти до самого вечера Мария пыталась убедить себя, что сможет спокойно вернуться к работе. День был заполнен документами, звонками, бесконечными вопросами учителей и учеников, но все это проходило будто где-то на фоне. Мысли постоянно возвращались к одному и тому же разговору. К Тане. К ее улыбке. К выходным. К тому, как легко она заставляла Марию говорить вещи, которые та обычно оставляла при себе. В какой-то момент Мария даже поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит в один и тот же документ, совершенно не понимая, что там написано. Это раздражало. Раздражало настолько сильно, что хотелось запретить себе думать о Тане хотя бы до конца рабочего дня. Но чем сильнее она пыталась выкинуть ее из головы, тем чаще вспоминала. К вечеру усталость окончательно победила. Мария собрала документы, убрала рабочий стол и, накинув пальто, направилась к выходу. На улице погода успела испортиться. Небо затянуло тяжелыми серыми тучами, ветер гонял по асфальту листья и мелкий мусор, а где-то вдалеке прогремел гром. Через несколько секунд на землю обрушился дождь. Мария остановилась под козырьком школы и машинально посмотрела вперед. В этот момент она заметила знакомый силуэт. Таня уже уходила. Без зонта. Впрочем, это совершенно не удивляло. Вместо зонта она зачем-то пыталась прикрывать голову клетчатой рубашкой, которая с каждой секундой становилась все более бесполезной в борьбе со стихией. Мария сама не поняла, почему почувствовала легкое разочарование. День закончился. Вот так просто. Еще несколько минут назад Таня была рядом, сидела напротив нее, улыбалась, спорила, шутила, а теперь постепенно растворялась в сером дожде вместе с этим днем. И почему-то от этой мысли стало грустно. Марии хотелось еще немного послушать ее глупые шутки. Еще немного поспорить. Еще немного побыть рядом. Она тяжело вздохнула и направилась к машине. Уже сев за руль, Мария завела двигатель и автоматически выехала со стоянки. Только вот повернула почему-то не в сторону дома. Она повернула вслед за Таней. Потому что было бы совершенно неправильно не предложить подвезти ее в такую погоду. Абсолютно неправильно. Особенно после того, как в прошлый раз Таню пришлось буквально уговаривать сесть в машину. Да. Именно поэтому. Никаких других причин не существовало. Подъехав ближе, Мария опустила стекло. — Татьяна Викторовна, Вам стоит носить зонт! — крикнула она сквозь шум дождя. — Следите за мной? — Таня обернулась. Несколько мокрых кудрей прилипли ко лбу. — Нет. Просто увидела, что Вы в такую погоду решили идти напролом. — Мария Генриховна, у природы нет плохой погоды. — Может, Вы все-таки сядете в машину? — Только если Вы настаиваете. — Таня хитро улыбнулась. — Хотя обычно я не сажусь в чужие машины, но для Вас бы сделала исключение. — Очень настаиваю. Садитесь уже. Через несколько секунд Таня забралась в салон. Промокшая насквозь. И без того кудрявые волосы от дождя завились еще сильнее. Несколько капель медленно скатились по виску. Мария отвела взгляд на дорогу и неожиданно поймала себя на мысли, что сейчас с удовольствием простояла бы на аварийке хоть целый час. А лучше вообще заехала бы в какой-нибудь тихий двор, где никто не станет их искать, и просто сидела рядом с Таней, слушая дождь по крыше машины. Рядом с ней всегда становилось теплее. А в такую погоду особенно. Несколько секунд в салоне царила тишина. — Ну, куда поедем? — первой нарушила молчание Таня. — А куда Вас нужно подвезти? — Желательно куда-нибудь далеко, где нет дождя, людей и есть только птички. — Она улыбнулась. — Но можно и просто домой. Мария ничего не ответила и молча повернула в сторону Таниного района. Некоторое время они ехали в тишине. Только дворники ритмично скользили по стеклу, а дождь барабанил по крыше. — Тань… — наконец тихо произнесла Мария. — Ау? — таким же тихим голосом ответила Таня. — Я обещала тебе ответить потом… Она замолчала всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы сердце снова забилось быстрее. — Это все очень странно. Все, что происходит. Но мне кажется… — Мария крепче сжала ладонь на рычаге коробки передач. — Мне кажется, что я бы хотела, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Таня ничего не сказала. Только мягко улыбнулась и осторожно коснулась ее руки. И снова внутри Марии все перевернулось. Страх смешался со спокойствием. Тревога — с каким-то почти детским счастьем. Она боялась того, куда все это может привести. Боялась собственных чувств. Боялась того, что разум уже давно проигрывает сердцу. Но одновременно с этим рядом с Таней ей было удивительно спокойно. Будто впервые за долгое время можно было не притворяться. А еще появилось странное теплое ощущение где-то внизу живота. Почти забытое. Настолько старое, что она не сразу поняла, что именно чувствует. Такое ощущение не посещало ее уже много лет. И именно поэтому напугало сильнее всего. Но руку она не убрала. Они доехали до дома Тани, когда дождь стал еще сильнее. Ветер бросал капли в стекла, а на улице заметно похолодало. — Тань, давай я дам тебе куртку. — Мария потянулась на заднее сиденье. — Не стоит. Мне только до подъезда дойти. — Вы хотите, чтобы театральный кружок пустовал из-за Вашего больничного? — Нет. Ведь тогда и Вы останетесь без кофе. — В ее глазах появилась знакомая хитрость. — Кофе я переживу. — А отсутствие меня в школе? Мария растерялась мгновенно, словно провалилась сквозь землю. Она ничего не ответила. Только отвела взгляд. Таня заметила это и, кажется, решила идти до конца. — А хотите зайти на кофе или чай? В такую погоду самое приятное сидеть в тепле и пить что-нибудь горячее. Мария замерла. Потому что это был именно тот момент. Тот самый. После которого уже нельзя будет делать вид, что ничего не происходит. Она посмотрела на подъезд. Потом на Таню. Потом снова на подъезд. И неожиданно поняла, что уже знает ответ. Еще до того, как успела его обдумать. — Хочу. На этот раз удивилась уже Таня. Настолько искренне, что Марии даже стало немного легче. — Вас муж искать не будет? — Вопрос прозвучал неожиданно серьезно. Мария на несколько секунд задумалась. — Не будет. Он уехал перед выходными в командировку. Какие-то вопросы по бизнесу. Таня молча кивнула. Почему-то от этого ответа внутри стало немного спокойнее. Не потому, что она желала Марии ссор или проблем в семье. Просто исчезла необходимость постоянно смотреть на часы и думать о том, что их разговор может закончиться в любую минуту. — Тогда Вы надевайте куртку. Мне терять нечего, а вот Вы промокли не так сильно. Внутри Марии бушевал шторм, которого не существовало ни в одной сводке погоды. Страх, волнение, предвкушение, растерянность и какое-то совершенно безрассудное счастье смешались в одно целое. Будто она поставила на кон всю свою спокойную, понятную жизнь ради одного единственного момента. Мария надела куртку. Они одновременно выскочили из машины и побежали к подъезду под проливным дождем. А потом молча поднимались по лестнице. Для обеих происходящее казалось чем-то настолько невероятным, что любые слова только испортили бы этот момент. Поднявшись до этажа, Таня открыла дверь первой и быстро шагнула внутрь квартиры. Уже в прихожей она стянула с себя насквозь промокшую клетчатую рубашку и повесила ее на спинку ближайшего стула. — Вы не обращайте внимания, я обычно гостей не жду, — произнесла она с максимально невинным видом. Мария окинула взглядом квартиру и едва заметно улыбнулась. Беспорядок действительно был. Но какой-то очень специфический. Такой беспорядок появляется, когда человек за пять минут до прихода гостей начинает героически прятать вещи по шкафам. И Мария почему-то была уверена, что если сейчас открыть хотя бы один из них, наружу вывалится вся Нарния вместе с персонажами всех книг сразу. — Вот здесь можете снять куртку, а там гостиная. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Мне нужно переодеться, потом поставлю чайник и приду к Вам. Мария кивнула, сняла куртку и прошла в гостиную. Комната больше напоминала творческую мастерскую, чем обычную квартиру. На стенах висели зарисовки, какие-то наброски, фотографии, афиши спектаклей и плакаты с совершенно незнакомыми ей людьми. На книжных полках соседствовали пьесы, художественная литература и предметы, назначение которых Мария даже не пыталась угадать. Все это выглядело немного хаотично, но удивительно уютно. Настолько, что спустя несколько минут она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время просто сидит и никуда не торопится. Из размышлений ее вывел голос Тани. Мария подняла голову. И на несколько секунд забыла, о чем думала. Таня стояла посреди комнаты в свободной футболке и коротких домашних шортах. Самая обычная домашняя одежда. Ничего особенного. Но почему-то именно сейчас она выглядела гораздо более настоящей, чем в школе. Без привычной рубашки, без сумки через плечо, без необходимости постоянно что-то организовывать и контролировать. Просто Таня. Домашняя. Расслабленная. Своя. Мария слишком долго смотрела. Неприлично долго. — Ну чего Вы так смотрите? — рассмеялась Таня. — Это домашняя одежда. Куда мне наряжаться? — Просто… задумалась. — Мария моргнула. — Эвфемизмы — Ваше все, Мария Генриховна. — Таня выразительно подняла брови. — Вам чай, кофе или чего покрепче? — У Вас есть вино? — Не знаю, понравится ли оно Вам, но кое-какое есть. Правда, к нему никакой нарезки нет. С этими словами она скрылась на кухне. Мария же осталась сидеть на диване, пытаясь понять, почему рядом с этой женщиной привычная способность мыслить логически начинает давать сбои. Перед глазами все еще стояла картина Тани в домашней одежде, а внутри снова появлялось то самое странное тепло, которое в последнее время посещало ее все чаще. Чтобы отвлечься, она достала телефон и открыла приложение доставки. — Я закажу все. Тебе что-нибудь еще нужно? — крикнула она в сторону кухни. — Не-е, спасибо! Через минуту Таня вернулась с бутылкой вина. — Нашла! — Неплохо. Даже очень неплохо. Я часто покупаю такое к семейному ужину. — Мария посмотрела на этикетку и невольно улыбнулась. — А Вы, Мария Генриховна, сомелье? — В каком-то смысле да. — Уголки ее губ дрогнули. — Тогда рассказывайте. — К такому вину хорошо подойдет бри или камамбер, виноград, груша, прошутто, салями, оливки. Еще можно взять орехи. И багет. — Теперь мне стало стыдно за мои гастрономические привычки. Пока Мария оформляла заказ, Таня бесцельно ходила по квартире и пыталась изображать хозяйственную деятельность. Она перекладывала какие-то вещи с места на место, поправляла книги, двигала декоративные мелочи и делала все возможное, лишь бы не начать прыгать от счастья. Потому что прямо сейчас в ее гостиной сидела Мария Генриховна. Настоящая. Красивая. Живая. И заказывала продукты для их совместного вечера. — Все, заказала. Минут через пятнадцать будет курьер. — Вы бы хоть сказали, я бы оплатила. — Не стоит. С тебя вино, с меня закуска. Таня снова не нашла, что ответить. Марии вдруг стало удивительно забавно наблюдать за этим. Обычно именно Таня заставляла других чувствовать себя неловко. Сейчас же роли будто поменялись местами. — Слушайте, а давайте фильм посмотрим? — неожиданно предложила Таня. — Есть предложения? — Да! Может быть, «Сто дней после детства»? — Давайте. Мария смотрела на нее и невольно улыбалась. От Тани буквально веяло счастьем. Пока та возилась с телевизором и искала фильм, приехал курьер. Мария совершенно по-хозяйски открыла дверь, забрала заказ и вернулась в гостиную. Таня к этому моменту уже успела открыть вино и теперь ждала ее с двумя бокалами в руках. Они устроились на диване с бокалами вина и разложенными на журнальном столике закусками. За окном продолжал шуметь дождь, по стеклам медленно стекали капли, а где-то вдалеке еще ворчал гром. Таня включила фильм и села рядом, старательно делая вид, что сейчас ее интересует исключительно происходящее на экране. Получалось у нее плохо. Первые несколько минут они действительно смотрели фильм. Иногда Таня комментировала какие-то сцены, иногда Мария отвечала, иногда они спорили по совершенно незначительным поводам. Постепенно разговор начал уходить все дальше от происходящего на экране. Сначала они обсуждали персонажей, потом разговор каким-то образом свернул на школу, затем на студенческие годы, а потом и вовсе на воспоминания, которые не имели к фильму никакого отношения. Мария сама не заметила, как начала рассказывать вещи, которые обычно предпочитала оставлять при себе. О том, как боялась устраиваться на первую работу. О том, как в юности была гораздо менее уверенной в себе, чем многие думали. О том, что взрослые люди на самом деле редко знают, что делают, а чаще всего просто стараются выглядеть так, будто знают. Таня слушала удивительно внимательно. Иногда шутила, иногда смеялась, иногда смотрела на нее так, будто Мария рассказывала что-то невероятно важное. И именно этот взгляд почему-то сбивал с мысли сильнее любых вопросов. В какой-то момент Мария поймала себя на том, что совершенно перестала следить за сюжетом. Фильм продолжал идти, герои что-то говорили, куда-то шли, происходили какие-то события, но все это существовало где-то очень далеко. Гораздо ближе был тихий свет настольной лампы, шум дождя за окном и женщина, сидящая рядом. Со временем расстояние между ними как-то незаметно сократилось. Никто не двигался специально. Никто не приглашал другого сесть ближе. Просто разговор затягивал, а диван вдруг оказался не таким уж большим. Мария заметила это только тогда, когда почувствовала рядом тепло Таниного плеча. Любой разумный человек давно бы немного отодвинулся. По крайней мере раньше она бы именно так и поступила. Но сейчас почему-то не сделала ничего. Вместо этого продолжала сидеть рядом и слушать очередную историю, которую Таня рассказывала с такой эмоциональностью, будто от нее зависела судьба человечества. Иногда Мария ловила себя на том, что смотрит вовсе не на экран. На профиль Тани. На то, как она улыбается. На то, как во время разговора жестикулирует руками. На выбившиеся кудри. На живые глаза, в которых постоянно происходило что-то свое. Каждый раз, замечая это, Мария заставляла себя перевести взгляд обратно на фильм. Правда, хватало ее ненадолго. Чем дальше тянулся вечер, тем сложнее становилось делать вид, что ничего не происходит. Мария слишком хорошо чувствовала присутствие Тани рядом. Слышала ее смех раньше, чем понимала шутку. Замечала движение плеча боковым зрением. Чувствовала едва уловимый запах шампуня, смешавшийся с ароматом вина и дождя. В какой-то момент Таня потянулась за бокалом и их руки случайно соприкоснулись. Всего на секунду. Но никто не извинился и не отстранился. Будто обе решили сделать вид, что ничего особенного не произошло. Хотя произошло. И они это прекрасно понимали. Позже Таня осторожно положила ладонь поверх руки Марии. Без давления. Без попытки удержать. Просто накрыла ее своей рукой и оставила ей право выбрать самой. Мария прекрасно понимала, что должна отстраниться. Хотя бы ради здравого смысла. Хотя бы потому, что еще совсем недавно убеждала себя, что ничего не происходит. Но почему-то не сделала ни одного движения. Внутри снова поднялась тревога, смешанная с тем самым теплым чувством, которое она уже перестала понимать. Ей было страшно. Спокойно. Неловко. Хорошо. Все одновременно. Поэтому она просто оставила свою руку там, где она лежала. Когда по экрану наконец поползли титры, Мария первой перевела взгляд на часы и тут же резко выпрямилась. — Боже мой… — Что случилось? — Таня моментально повернулась к ней. — Уже двенадцать ночи. Таня тут же схватила телефон и через секунду округлила глаза. — Да ладно… Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Фильм они, кажется, так и не посмотрели. Вернее, включили честно, но в какой-то момент обсуждение происходящего на экране плавно превратилось в обсуждение собственной жизни, потом воспоминаний, потом вообще всего подряд. Мария покачала головой и начала подниматься с дивана. — Мне пора домой. Улыбка на лице Тани заметно потускнела. — Да… наверное. Мария потянулась за сумкой. — Только нужно найти ключи от машины. Таня замерла. Сначала посмотрела на Марию, потом на пустой бокал, стоящий на столе, потом снова на Марию. — Стоп. — Что? — Мария Генриховна, Вы же выпили. Мария уже собиралась что-то ответить, но вдруг сама поняла, в чем проблема. Она действительно выпила. За окном по-прежнему шумел дождь, машина стояла возле дома, а вести ее было нельзя. И самое удивительное заключалось в том, что она даже не подумала об этом раньше. Настолько увлеклась вечером, разговорами, фильмом, который они так и не посмотрели, и самой Таней, что впервые за долгое время перестала просчитывать все наперед. — Да, но я вызову такси. — Не-е-ет. — Что значит «нет»? — Это значит нет. Вы у меня в гостях, а значит, я за Вас отвечаю. А я, как Вы знаете, человек крайне ответственный. — В этом я никогда не сомневалась, — перебила ее Мария. — Правильно! Поэтому знаете что? Оставайтесь. — Тань, мне как-то неудобно… — Мария невольно улыбнулась. — Диван раскладывается. Постельное белье есть. Я вообще могу закрыться в комнате и не показываться до самого утра, если это поможет. Мария тихо рассмеялась и отвела взгляд. Именно в этот момент она вдруг поняла одну очень простую вещь. Она хотела остаться. Не потому, что выпила вина. Не потому, что за окном шел дождь. Не потому, что было поздно. Она просто не хотела уходить. Не хотела заканчивать этот вечер. Не хотела возвращаться домой и делать вид, что ничего не происходит. Ей хотелось остаться здесь. Рядом с Таней. — Это очень благородно с твоей стороны, — почти шепотом произнесла Мария. — Ведь ты совершенно не обязана все это делать для меня. — Бросьте, Мария Генриховна. Да я для Вас горы сверну. А если понадобится, потом еще обратно поставлю. — Таня посмотрела на нее так, будто только что услышала величайшую глупость в своей жизни. Мария рассмеялась. Искренне. По-настоящему. Не потому, что шутка была настолько смешной, а потому, что рядом с Таней ей вдруг стало удивительно легко. Настолько легко, что она забывала о работе, о бесконечной ответственности, о том, что всегда должна быть правильной и собранной. Рядом с Таней она словно снова становилась собой. Не завучем. Не женой. Не человеком, который обязан знать ответы на все вопросы. Просто Марией. И именно это пугало ее сильнее всего. Таня все-таки настояла на том, чтобы Мария спала в спальне. Мария несколько раз попыталась возразить, объясняя, что прекрасно может переночевать и на диване, но Таня отказалась настолько категорично, будто речь шла не о месте для сна, а о вопросе государственной важности. — Нет. Это вообще не обсуждается. Вы у меня в гостях. — Тань, правда, это совершенно необязательно. — Обязательно. Я не только ответственный человек, между прочим, но еще и гостеприимный. Спорить с этим оказалось бессмысленно. В итоге Таня выдала ей чистую футболку и шорты, а сама отправилась готовить диван в гостиной. И если Мария чувствовала себя неловко, переодеваясь в чужую одежду, то Таня, наоборот, едва держалась, чтобы не начать светиться от счастья. Потому что по ее квартире сейчас ходила Мария Генриховна. В ее футболке. В ее шортах. И эта картина казалась настолько невероятной, что мозг отказывался воспринимать ее как реальность. Спустя некоторое время квартира погрузилась в тишину. Мария лежала в спальне, Таня — в гостиной. За окном все еще шумел дождь, иногда ветер бросал капли в стекло, а где-то далеко негромко ворчал гром. Прошел час. Потом, возможно, немного больше. Таня честно пыталась уснуть. Переворачивалась с боку на бок. Закрывала глаза. Считала овец. Пыталась думать о чем угодно. Но стоило ей ненадолго отвлечься, как в голове снова появлялась одна и та же мысль: в соседней комнате сейчас спит Мария Генриховна. От этой мысли сон убегал еще дальше. В какой-то момент Таня не выдержала. Тихо поднялась с дивана и на носочках подошла к двери спальни. Заходить внутрь она не решилась. Просто остановилась возле проема и негромко спросила: — Мария Генриховна, Вы спите? Из комнаты почти сразу послышался голос: — Нет. Сон никак не идет. — Ой, замечательно! — радостно выпалила Таня и тут же замерла. — То есть… я тоже не могу уснуть. Она неловко переступила с ноги на ногу. Несколько секунд в квартире было тихо. — Тань, если хочешь, можешь пройти. Таня послушалась моментально. Тихо вошла в комнату и осторожно села на край кровати, будто боялась спугнуть момент. Несколько минут они просто молчали. За окном продолжал идти дождь. — Знаете, — наконец произнесла Таня, — а мы так и не поговорили о том, как эти большие птички удерживаются на тоненьких веточках. — Опять ты со своими птичками на веточках. — Мария рассмеялась. — Вопрос века вообще-то. — А что если я хочу поговорить не о птичках? — А о чем бы Вы хотели поговорить? — Таня сразу повернулась к ней. И неожиданно Мария поняла, что сейчас готова говорить. Без привычной осторожности. Без попыток подобрать идеальную формулировку. Просто честно. — Я бы хотела поговорить о нас. — О нас? — Таня замерла. — Да. О нас и о том, что происходит. — А что происходит? — На губах Тани появилась знакомая хитрая улыбка. Но в этот раз улыбка не скрывала веселье. Она скрывала волнение. Мария несколько секунд собиралась с мыслями. — Я чувствую себя счастливой рядом с тобой. — Так это же замечательно. Я очень рада внести такой вклад в Вашу жизнь. — Улыбка Тани стала мягче. — Дело не совсем в этом. — Она говорила тихо. Медленно. Будто каждое слово приходилось доставать откуда-то очень глубоко. — А в чем? — Мне кажется, что ты стала для меня гораздо важнее, чем должна была стать. Улыбка исчезла. Совсем. Таня просто смотрела на нее. — Мария Генриховна… — Мне кажется, что я думаю о тебе гораздо чаще, чем должна. Жду сообщений. Ищу встречи. Радуюсь им. И мне уже сложно делать вид, что это ничего не значит. На несколько секунд Таня перестала дышать. Сначала ей показалось, что она все-таки уснула на диване. Потом решила, что, вероятно, умерла. И только после этого допустила мысль, что все происходящее может быть настоящим. — Вы мне тоже очень важны. В этот раз она не шутила. Не пряталась за улыбками. Не переводила разговор. Просто сказала правду. После этого в комнате стало удивительно тихо. Только дождь за окном продолжал тихо барабанить по стеклу. Таня осторожно протянула руку и взяла ладонь Марии в свою. И впервые Мария не сделала вид, что ничего не происходит. Наоборот. Она медленно сжала ее пальцы в ответ. Несколько минут они просто сидели молча, продолжая держаться за руки. Казалось, что после такого разговора любые слова будут лишними. За окном шумел дождь, в квартире давно погас весь свет, кроме небольшой лампы возле кровати, а время словно специально замедлилось, позволяя им еще немного побыть в этом странном, хрупком и невероятно важном моменте. — Мария Генриховна? — наконец тихо позвала Таня. — Да? — Можно я попрошу кое-что очень наглое? Мария невольно улыбнулась. — После всего, что произошло сегодня, меня уже сложно напугать. — Это обнадеживает. Таня несколько секунд собиралась с мыслями. — Только не отказывайте сразу. — Тань… — Все-все, говорю. Можно я останусь здесь? Мария удивленно посмотрела на нее. — Здесь? — Просто полежу рядом. Обещаю не мешать. Не разговаривать. Не храпеть. Не воровать одеяло. Хотя последнее обещать не могу. Мария тихо рассмеялась. — Татьяна Викторовна… — Я серьезно. Просто сегодня был очень хороший день. И мне почему-то совсем не хочется, чтобы он заканчивался. Мария смотрела на нее несколько секунд. Еще неделю назад она бы отказала не раздумывая. Еще несколько дней назад сама мысль о подобном показалась бы ей невозможной. Но сейчас рядом сидела Таня, которая весь день заставляла ее смеяться, весь вечер смотрела на нее так, будто она была самым важным человеком на свете, а несколько минут назад призналась, что чувствует то же самое. Мария тяжело выдохнула и немного подвинулась к стене, освобождая место рядом с собой. — Только попробуй украсть одеяло. Счастливее Тани в этот момент, кажется, не было никого на планете. — Есть! Она тут же устроилась рядом, натянула одеяло почти до подбородка и неожиданно притихла. Наверное, впервые за весь день. Несколько минут они лежали молча, слушая шум дождя за окном. Мария смотрела в потолок, чувствуя рядом тепло другого человека, и никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле. А потом поняла, что Таня уже уснула. По-настоящему. Быстро и совершенно беззащитно, как умеют только очень уставшие или очень счастливые люди. Сначала она просто лежала рядом. Потом во сне немного придвинулась ближе. Потом еще. А спустя несколько минут окончательно устроилась возле Марии, прижавшись к ней так естественно, будто делала это всю жизнь. Мария тихо улыбнулась, осторожно посмотрела на мирно спящую Таню и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, не сомнения и не страх перед завтрашним днем, а простое человеческое счастье. Под шум дождя и спокойное дыхание Тани она наконец закрыла глаза и уснула.