Мы разбили здесь окно

      Солнца над горизонтом проснувшиеся каторжане не ожидали. Хотя они сами себя считали таковыми, что персонал, что больные, здание психоневрологического диспансера выглядело отнюдь не зловещим. Оно не возвышалось, как готическая крепость, окруженная мертвыми деревьями и вороньем, оно не кричало, что сюда нельзя, хоть и находилось поодаль от жилых и культурных районов.        Вовсе нет. Это было слегка потрепанное временем сооружение павильонного типа, с бледно-розовыми, хотя уже скорее серыми, стенами. Если бы не крупная надпись на вывеске и не уникальные для данной местности двойные входные двери, можно и не отличить его от, к примеру, областной администрации.       Действительно, зимний антураж не придавал медучреждению привлекательности в глазах обывателей. Но находились врачи, которые сегодня шли на работу, по крайней мере, без ненависти.       Во многом это была заслуга обрусевшего иностранца-главврача по имени Виталий Саввович Некербург. Быстро завоевав уважение и расположение коллег-психиатров, он, не без помощи связей, добился высокого поста и всеми силами боролся за репутацию больницы. Не всегда, к тому же, честными методами.       Однако сегодня, вопреки хорошему настроению в тепле после морозной стужи с улицы, врачебный консилиум омрачила новость: раненый ночью пациент скончался от кровопотери.       Яна Владимировна окинула всех собравшихся смиряющим взглядом и призвала к тишине.       - Мы пока не знаем, кто это сделал. Нападавший был в униформе и не оставил следов. Прошу всех впредь быть предельно бдительными, пока мы не разыщем буйного пациента.       - А что если это был не пациент? - выступила Василиса, консультирующий психолог. - Насколько я знаю, у вас очень строгие порядки, все получают свою дозу лекарств вовремя. Как такое могло произойти?       - Вы здесь на стажировке? - заметила Яна, сразу оценив ярко-красный цвет волос оппонентки.       - Полагаю, ваш голос не учитывается.       - Я предлагаю разобраться, - решительно сказала Кира. Вид у нее был уставший. Собравшись утром пойти домой, она не думала, что придется выслушивать дурные вести.       - Вы были на дежурстве сегодня? Значит это и ваш недосмотр тоже! - выкрикнула невролог.       - Тише! Сейчас не время искать виноватых среди своих. Если мы помедлим, могут пострадать другие пациенты и персонал.       - Хорошо, а вы сами-то что думаете? - задал вопрос один из психиатров.       - Я бы дала сегодня всем двойную дозу... - печально ответила завотделением.       - Но так нельзя! - возмутилась Василиса.       - А вы, - рассерженно метнула взгляд в нее Яна, - сейчас тоже получите, если будете саботировать совет.       - Уважаемые коллеги, к чему паника?       В зал совещаний вошел зрелый  мужчина. На его волосах проступала седина, очки держались на носу в довольно старомодной оправе, зато серый костюм выгодно и стильно выделялся среди белых халатов.       Низким бархатным голосом он сразу перенял на себя внимание.       - С полицией я договорился, - Виталий Некербург прошел к главе стола и воссел в кресло. - Семье пока не сообщим. Так как это был пациент, вы все в курсе, что такие эпизоды случаются.       Мы можем провести внутреннее расследование, а пока сделаем, как говорит Яна Владимировна.       Василиса закусила губу, и это не укрылось от его взгляда.       - Всех, кто не согласен, - с расстановкой сказал он между делом, - попрошу быть осторожными и оказать максимальную помощь в расследовании.       - Кто будет им заниматься? - учтиво поинтересовалась Яна.       - Поручаю это вам, - серьезно и с придыханием ответил мужчина. - В поддержку можете взять, кого посчитаете нужным, даю особые полномочия.       В зале царило напряжение. Хотя бывалые врачи в сторонке отмалчивались, Василиса тоже не могла придумать ничего лучше.       - Всем всё ясно? - уже как можно мягче произнес главный, поправляя очки. - Работайте. Кира поклялась себе, что на следующей смене полностью разберется в ситуации. А пока ей стоило обсудить минувшую ночь с Яной и максимально отдохнуть.

***

      С утра пораньше в очереди за лекарствами любопытные девушки и женщины облепили Костю.       - А как тебя зовут?       - А почему ты здесь?       - Надолго тебя положили?       Но он думал о вчерашней таинственной пациентке, ловя косые взгляды Арсения, стоявшего позади.       - Тишина! Порядок! - командовали тучные санитары.       Теперь Костя понял реакцию соседа на его вопросы накануне, но милее общаться не собирался.       - Что-то сегодня много их, - грызла ногти Марта. - Как бы чего не случилось.       - Вы что, не знаете? Того дедулю Мишу замочили!       От такой радостной интонации в сочетании с новостями вся очередь обернулась назад, на источник голоса.       В сопровождении двух санитаров, перед лицами пациентов предстала низкорослая девушка с темными хвостиками высоко по бокам.       - Да-да, новенькие, у нас тут такие страсти каждую неделю, - она заливисто засмеялась, глядя то на Арсения, то на Константина.       - Опять ты, Ира, - впервые огрубела Марта. - Недостаточно накачали и ты снова набросилась на кого-то?       Все начали шептаться. Санитары снова призвали к тишине.       - Если еще раз кто-то повысит голос, пока идет выдача, вас всех фиксируют до обеда, поняли? - громко сказала медсестра Катя, сидящая за перегородкой с таблетками.       Кому-то в первых рядах стало плохо, и его унесли.       Костя сомневался, что ему хочется принимать то, что дали, но выбора у него не было. Стоило поиграть в пай-мальчика, по его наитию, так удастся быстрее отсюда выйти. Проглотив таблетки и успешно пройдя проверку, у них было минимум полчаса до завтрака, чтобы заручиться информацией.       Из двух девушек, которые явно знали больше остальных, Костя выбрал Иру. Она выглядела, как необходимое зло, и парень посчитал, что ей будут знакомы законы выгоды.       Собравшись с мыслями, Костя подошел к Ире, впрочем, готовый к отказу. Но он ее заинтересовал.       - О, - оживилась она с ухмылкой и горящими черными глазами, - приятно видеть людей, уважающих старые порядки. Мы можем даже подружиться. Ты куришь?       Костя отрицательно покачал головой. Он любил выпить, но не увлекался. Мог перебрать только после срывов.       - Из-за сраного изолятора страсть как хочется курить, - расстроенно сказала дерзкая девчонка. - Если достанешь сигареты, я подумаю, что могу рассказать.       - По рукам.       Перед Костей стояла непростая задача.  Он еще мало кого знал настолько, чтоб довериться, а шевелить мозгами нужно было начинать уже сейчас. Правда ему стало как-то плохо после завтрака. Подавали пшеничную кашу, а он ее совсем не любил, и в причине слабости сослался именно на еду.       Он не стал спрашивать у Иры-задиры про девушку с перевязанными руками. Логично, что Ира могла умолчать о ней, либо недавнее убийство и та парочка были никак не связаны. Да и в целом, лучше иметь несколько источников для сравнения, чем доверять явно истеричной особе.       Вдалеке он заметил, как розововолосая Марта что-то спрашивала у медбрата Данила, а он кивал. Костя уже подумал, что стоит подойти и к ней, но опешил. Все заметили, как он говорил с Ирой и стали сторониться.       Только Сеня оставался спокоен и ни с кем не пытался завести контакт. Казалось, будто опасность его не касается.       Вскоре после завтрака пациенты уже спали в своих палатах от резко навалившейся смертельной усталости.

***

      Антонина очнулась привязанной к кровати.  Ремни не давили очень сильно, к тому же их пришлось завязать выше, чтоб не сжимали раны. Ленивым санитарам проще было дать побольше нейролептиков, чем менять почаще бинты.       Комната с белыми стенами и одной кроватью отлично помогала сойти с ума. Железные двери, смотревшие одной щелкой вместо глаза, уже не казались такими чужими. В конце концов, думала Нина, с Иркой они не так уж различаются.       Девушка и не пыталась выбраться или кричать: она понимала, что ее ожидало после вчерашнего срыва. Еще один бесполезный день, как день сурка. Лимб, который непрекращающимся маршем шагает по ее рассудку.       Коротая время до посетителей с гостинцами в виде похлебки и новых колес, она решила подумать о разговоре, который состоялся между ней и Кирой Алексеевной. " - Теперь, когда я обработала раны, я хочу, чтоб ты рассказала мне о своей подруге. Кира усадила меня на кресло напротив себя и внимательно осмотрела. Сначала зрачки, потом ротовую полость. Мне было плевать, как я выгляжу перед ней. Я знала, что все ее попытки мне помочь, пусть даже с самыми ангельскими намерениями, тщетны. - Откуда вы знаете про подругу? Спросила я, но это было глупо. Хорошо так меня занесло сегодня. - Материалы из истории болезни, - Кира расслабленно откинулась на спинку и продолжила: - Напоминаю, что вопросы тут задаю я. - Нечего рассказывать. Она умерла. - Люди умирают, - бесстрастно сказала женщина. - Другие люди живут дальше. Это не повод себя губить. - Я знаю, что вы скажите, - я не старалась, но мой голос звучал максимально отталкивающе, - мне уже говорили это до вас несколько специалистов. Не ваша вина, что я неизлечима. - Мы говорим не обо мне, не отвлекайся, милая, - Кира поднялась и налила себе чай. На удивление, она заготовила две кружки. - Будешь? Я боролась с собой, но после спирта сильно сушило. Мою гордость здесь и так почти стерли, не стоило ради нее отказываться. - Буду. - Отлично. Пока Кира наливала кипяток, шурша своим халатом, я задумалась, как такую красивую представительную женщину занесло на весьма паршивую работу. Будь со мной все нормально, я бы хотела сесть на поезд и путешествовать по какому-нибудь Транссибу, а не торчать в норе с умалишенными. - Как ее звали? - Светлана. Я и не заметила, как раскрыла ей ее имя. - Не врешь, это хорошо, - Кира улыбнулась, подавая мне чай с печеньем.  Руки сильно болели и ослабли, поэтому я сказала, что пусть пока остывает. Раз уж она меня выигрывала, я захотела взять разговор в свои руки. - Она умерла в больнице, от болезни. А у вас умирал кто-то? Улыбка не сошла с лица Киры, но глаза выдали другую реакцию. - Мой муж, - призналась она. - Соболезную, - соврала я. Мне было совершенно все равно. - Спасибо. Он погиб в аварии. Я надеюсь, ты не будешь распространяться об этом, - заметила врач. - Но если решишься, мне это не навредит. Просто предупреждаю. - Ладно. - У тебя бывают неврозы? Например, ощущение скованности в теле? - Да. - Нарушения памяти? - Да. - Спутанность сознания и необъяснимая тревога? - Всё да. - Галлюцинации? - Нет. - Точно? - Господи, отстаньте уже, - не выдержала я. - Вы все это знаете. Меня уже опрашивали. - Ты не начала видеть Свету в кошмарах или в реальности? - Нет. - Зачем ты рылась в мусоре после отбоя? Ты знаешь, что отходы опасны. - Я хотела найти Свету. - В мусоре? - В ее вещах. - С чего ты решила, что там ее вещи? Я промолчала. - Послушай, - начала Кира со вздохом. -  Ты же хочешь отсюда выйти? Уже месяц мы не можем добиться улучшений твоего состояния, и ты себе не помогаешь. Несмотря на усилия психологов и других специалистов.  Я медленно взяла чашку, сдерживая стон от боли. Чай был вкусным. С бергамотом, как в детстве. - Здесь никто мне не рад. Откуда взяться мотивации на помощь? - Неужели, - Кира приблизилась ко мне, не разрывая зрительный контакт, - ты же подружилась с Василисой? И Даней, разве нет? Марта, кажется, к тебе неравнодушна. - Никто из них не понимает меня и мою боль, - объяснила я, сделав еще глоток. - Но это хорошие люди. - Ты удивишься, если я скажу, что нет хороших людей? Я начала уставать от этого разговора. Ее допрос никак не мог поменять мое мнение и уж тем более не сделал мне лучше. Это не лечение, а простая пытка из-за дурацкой оплошности. - Вы очень хороший врач, - едко произнесла я. Чай кончился, нужно было как-то убираться. - Я благодарна за помощь, но хочу отдохнуть. Брови Киры потянулись вверх. - Ты думала, я тебя отпущу? Она скрестила руки и сделала вид, что еще не приняла решение. - Дорогая, ты украла ключи, разворошила мусорку и повредила себя. Боюсь, я не смогу это объяснить другой смене. Я постаралась только обеспечить нам спокойный разговор, пока тебя не увезли в наблюдательную на сутки. - Черт! - А как ты думала? Каждый день, каждый день в этом аду и ни одного проблеска надежды. Светы нет, с ней ушла моя доброта, эмпатия, радость. Я не понимаю, почему снова и снова меня возвращают сюда. Кира Алексеевна еще нормальная, но ее ждет разочарование и очерствение от этой работы. И что потом? Все повторится. - Можешь не воспринимать меня как подругу, Тоня, - любезно разрешила элегантная женщина, пока мне становилось все хуже и хуже, - но если еще через месяц твои вылазки и срывы не закончатся, нам придется сообщить твоей матери, что ты задержишься здесь. Я знаю, тебе это не понравится. Будешь лежать днем и ночью и кормиться с ложечки. - Нет, - я закрыла уши. - Только не ей! Она подождала, пока я успокоюсь, но я понимала, как напрягаю ее. - Вы... - мне было тяжело говорить из-за панической атаки. - Ладно... Я... Все поняла. Только напоследок скажите, как вы узнали, где я? - Зачем мне это говорить? - Пожалуйста, - попросила я, приходя в себя. - Обещаю, что в следующий раз я расскажу вам больше. - Жаль, что я тебе не верю, - иронично сказала Кира, встав с места и становясь надо мной, - но ты сегодня пошла на контакт, поэтому скажу: одна часть находок у тебя в палате, а вторая - в горшке с цветком из коридора, который никто давно не поливает. Ты не уникальна в этом, к тому же у нас есть камеры. Злость забрала меня. Но силы сопротивляться иссякли полностью. - А теперь, - убаюкивающе напела психиатр, приготовив шприц, - я помогу тебе уснуть... Последнее, что мне удалось ухватить глазами - маленькие капли фонтанчика рядом с ярко-красной помадой новой мучительницы."         - Это депрессивная?       - Она самая. Больше сегодня никого нет.       Двое санитаров вырвали её из воспоминаний, прошли в палату и придвинули раскладные стулья с койке.       Мужчины в униформе положили поднос с мисками прямо рядом с бедром Нины и начали кормежку.       Приходилось терпеть это пять раз в день, но после первого дня любой, даже самый стойкий, привыкал. Можно было даже определять время.       - Красивая краля, - сказал полный, который просто смотрел, но присутствовал для подхвата. - Жаль хочет ликвидироваться.       - Жениться хочешь?       - Боже упаси.       Антонина бы им ответила, но, к сожалению, утренняя дозировка приложила ее так, что разговор этот казался сном при температуре. А во сне не каждому дана возможность менять судьбу.       - Вчера такое произошло, из двенадцатого сказали...       - Чего?       - Приложили мужика, Мишу. Множество ножевых.       - Да как они умудряются?!       - А вот неясно, - первый санитар небрежно подтер Нине губы и шею, - Говорят, даже не знают, который...       - Ну дела!       Пока один забирал поднос, второй взял сразу два стула. Не дойдя до выхода из надзорной, второй санитар обернулся и задумчиво посмотрел на перевязанные руки Нины.       - Слыш, а вдруг это она его?       - Да, нет...       - А что? - не унимался он. - Ручки-то свежие, просто скрыли от нас, чтоб не увольнялись.       - Им скрывать нет смысла, - заверил первый. - С другой стороны, она уже здесь. Если виновата, просто не выпустят.       - Да-а, а нам больше работы. Морока…       Они наконец заперли дверь на ключ с другой стороны и оставили Антонину в одиночестве до следующей сценки театра абсурда.

***

       - Как вам новые пациенты, Яна Владимировна?       Главврач что-то машинально черкал в бумагах, а может быть и просто ставил подписи, коих всегда нужно было немало в медицинском документообороте.       - Печально, что с каждым годом молодеют, - сказала со вздохом Яна. - У всех классические случаи, работаем по старым схемам. Но вы ведь не для этого меня сюда позвали?       В кабинете пахло кожей, кофе и тяжелыми духами с древесными нотками. Такое сочетание сразу опутывало и поглощало каждого гостя, цеплялось на одежду, как паутина.       Похоже излюбленный Виталием балкон не открывался с осени… Яна Владимировна хотела поскорее отсюда уйти.       - Как продвигается расследование? - не поднимая головы от стола, спросил главный.       - Вы сразу от меня результатов хотите? Боюсь, одного дня недостаточно.       - Я просто спросил, не нужно так переживать, - наконец посмотрел на нее мужчина сквозь свои очки.       - Ну, хорошо, - зав отделением перевела взгляд на шкаф и вспомнила необходимую информацию, что у нее есть.       - По камерам не все пациенты были на местах, некоторые вышли ночью из палат. Это мой недосмотр, скоро мы поменяем правила входа-выхода, - она кашлянула, проверяя, слушает ли ее главврач. Он не отреагировал, - дежурившая вчера Кира Алексеевна отвлеклась на свою пациентку и ничего не увидела.        - Продолжайте, пожалуйста.       - Так вот, - увереннее сказала Яна. - Мне кажется, если я продолжу, то это может... - она прервалась. - Задеть персонал.       Главврач отклонился в кресле.       - Это всё?       Яна непонимающе взглянула на него.       - Хорошо, вы можете идти.       - Если я начну полоскать сотрудников, это может плохо кончиться, - надавила заведующая.       - В самом деле? - Виталий сложил длинные пальцы в замок с невозмутимым видом. - Я так не думаю. Мы просто выясним, кто это был, и примем соответствующие меры.       "Ну вот опять, одновременно пугает и успокаивает," - подумала Яна.       Отпустив ее мягким взмахом ручки, главврач вернулся к своей работе.       Пройдя на несколько метров прочь от кабинета, Яна Владимировна ничего так сильно не хотела, как уйти в отпуск.

***

      После обеда, когда у пациентов выдалось время на себя, Арсений сидел в холле и делал вид, что смотрит телевизор.       Он внимательно изучил практически всех на мужской половине, но женская оставалась для него загадкой. Узнав, что его лечащий врач сегодня выходная, Сеня спланировал провести день не высовываясь и не провоцируя никого из больных, чтоб не нарваться на неприятности. Обстановка с первого фактического дня была довольно тревожной и нестабильной... Его затяжной сон под транквилизаторами тоже нельзя было назвать подарком судьбы.       Он посмотрел напротив на дверь их с Костей палаты.       Костя ему не понравился, однако то, что он привлек больше внимания за завтраком, сыграло Арсению на руку. Если бы женщины начали задавать ему вопросы и вели себя мило, он бы сильнее скучал по сестре. Хотя куда уж сильнее...       Из-за угла показался медбрат. Сеня внутренне напрягся, когда понял, что тот по его душу.       - Арсений, верно? - жилистый темноволосый незнакомец смотрел без эмоций.       - Да, это я.       - Пройдем за дополнительным питанием. Врач назначил.       Пока они шли по коридору к столовой, Сеня увидел Константина, украдкой обсуждающего что-то с другим медбратом постарше.       Когда пара приблизилась, те замолчали.       - Здоров, Даниэль.       - Я Данил...       Старшего медбрата звали Геннадий. Он выглядел лет на сорок, в самом кризисе. По легкому опоясывающему его флеру можно было сделать вывод, что мужчина любил выпить, и явно имел за плечами немало трагикомедийных историй.       Сбитые с толку Костя с Сеней вынужденно переглянулись.       - Он у нас без чувства юмора, - для пациентов Гена показал большим пальцем на Даню, будто тот был далеко. Но затем повернулся к нему и серьезно спросил: - Куда ты его ведешь?       - За доп питанием.       Данил уже тяжело скрывал недовольство. Терпение выдавало в нем прирожденного отличника.       - Помощь нужна? - сухо спросил медбрат.       - Нет. Я справлюсь, - Даня постарался привлечь внимание Сени, - Пойдем.       Они разминулись вновь.        Костя так засмотрелся на Арсения и задумался о его болезни, что почти забыл, зачем знакомился со старшим.       - Не думай о других слишком много, - дал совет Геннадий, похрустывая пальцами. - Тут такие скелеты в шкафу бывают, даже я до сих пор удивляюсь. А у меня-то большой опыт.        Костя замотал головой, отгоняя навязчивые размышления.       - Ты кажешься бывалым и уважаемым человеком, - светлый парень пустил в ход свое обаяние, - не подскажешь, как я могу выудить немного местной валюты?       Глаза небритого мужчины опасно сверкнули.       - А ты не промах, парниша - сразу понял, что к чему. И отважный, мог прогадать со мной, - Гена сощурился и выдержал драматичную паузу.       - Скажем так, я люблю рисковать.       - Ну, хорошо. Ты попал в яблочко. У нас все просто: работаешь - получаешь. Если будешь просто милым, получишь ничего, если накроешь на стол пару раз или помоешь полы, то через несколько дней может что-то и перепадет.       Костю не устроил такой расклад.       - Может быть, - осторожно прошептал он, - есть ускоренные курсы?       Гена внимательно посмотрел ему в глаза.       - Есть. Но тебе стоит подумать о последствиях.       - Поверьте, - хитро улыбнулся Костя. - Я прекрасно осознаю, где я.       - Тогда пойдем со мной. Покажешь, чего ты на самом деле стоишь.       Они отправились в одну из переговорных комнат.       Тем временем скучающий Арсений в сопровождении прошел в столовую.       - Стоп!        Путь им преградила Марта. Никак не стесняясь в присутствии медбрата, она изучила парня с ног до головы с почти комичной суровостью.       - Отлично! Будем знакомы, я Марта!       Она выхватила без спросу руку Арсения и активно затрясла ее.       - Сеня, - не думая, сказал тот.       - Мы посовещались и решили: ты нам подходишь.       - Вам? - не понял парень, изображая наивность. - Тут касты какие-то или зоны влияния?       - Называй как хочешь, но наша команда самая лучшая.       - Значит меня не будут силком кормить? - медленно покосился он на Даню.       - Не угадал, - ответил тот. - Но так удобнее узнать друг друга лучше, пока остальных не покоробило.       - А ты кто-то вроде доброго копа? - все еще не доверял Арсений.       - Нет, - спокойно произнес медбрат. - Я просто добрый и любопытный.       - А я люблю поесть и поболтать, - вставила свои пять копеек девушка. - У нас в команде есть еще Антонина, но она сейчас у врача.       Если бы Марта не верила свято в свою ложь, то уже давно бы невербально выражала обеспокоенность.       - Хорошо, не важно, - смирился он. - Если вы лучшая команда, то наверняка сможете мне объяснить, как не нарваться на местного маньяка. Когда я сюда ложился, меня о таком не предупреждали.       Марта расстроенно опустила взгляд в пол. Возможно она ошиблась, поведясь на ангельскую внешность Сени.       - Если ты думаешь, - рассудительно сказал за нее Даня, - что все санитары в курсе об инциденте, то у меня для тебя плохие новости.

***

      Переговорная была окружена окошками с сеткой. Одно из немногих мест в психоневрологическом диспансере, где камеры под запретом. Вокруг сновали медработники, периодически заглядывая внутрь. Это считалось их территорией.        Костя с интересом рассматривал разновозрастных заядлых игроков. Каждый здесь знал о тайном обществе картежников. Они в основном играли между собой на деньги, но быстро наскучивали друг другу. Со страждущими до развлечений пациентами разговор велся по-другому. Раз те не могли расплачиваться ни наличкой, ни счетами, ставили то, что могли - таблетки и передачки от родственников.       К чему препараты санитарам? Во-первых, не обвинят в воровстве, когда есть пациент, которому они выписаны. Во-вторых, все в курсе, что некоторые таблетки имеют веселые эффекты. Это было лучше, чем ничего. О здоровье больных, конечно, никто не думал. Все в этой тесной атмосфере собирались ради игры и пьянящего азарта.       Костя шумно втянул воздух носом и вновь почувствовал себя живым. Его реакция была слегка заторможена от остатка действия транквилизатора, но для игры много и не нужно.       Его усадили за прямоугольный стол, во главе стола сел Геннадий в роли банкира, а за ним подтянулись еще двое санитаров, которые долго спорили с остальными, как распределить обязанности в их отсутствие.       Играть решили в "21 очко". Старый, надежный, проверенный временем, выбор.       Щедрый Геннадий в хорошем настроении внес в банк минимальную ставку за Костю, в качестве жеста доброй воли. Костя же пришел сюда за сигаретами, их и собирался отыграть. О поражении он даже не думал.       Участники, обговорив правила, получили свои карты на стол.        Пациент-лудоман внутренне трепетал. Он не считал санитаров умными людьми, но и не сбрасывал их со счетов. В конце концов, многое зависело в этой игре от везения и умения продумать, какие карты могут остаться в колоде. А еще риск. Риск всему голова.       Начался первый кон. Геннадий сыграл с суровым санитаром полного телосложения и выиграл по количеству очков. Мужчина не выглядел удивленным, но и его соперник не расстроился. Игра только начиналась и могла принять неожиданный оборот.        Второй игрок также потерял ставку, окончив с перебором.       Очередь дошла до Кости. Он вытянул туз, забрал вторую карту и остановился. Геннадий проиграл и отдал ему удвоенную ставку, итого четыре сигареты. Что ж, за них можно было не только узнать побольше о ночной поножовщине, но и выведать секреты важных врачей. Однако парень чем дольше сидел там, тем больше забывал, зачем пришел.       - Поднимаем.       Несколько конов прошли с переменным успехом. Санитары переглядывались друг с другом и при новеньком лишних комментариев не опускали.       На лбу Кости проступил пот. Он уже заработал достаточно, самое время было выбрать сдержанную тактику и дожить до финала.       Игра сегодня собрала бы много зевак, если бы не нужно было скрываться и проходить интервью у Яны Владимировны после инцидента. Даже Геннадий то и дело слегка привставал и смотрел в окошко, хотя уже рассказал ей всё, что знает.       В переговорной напарники медработников уже курили. Никто ничего не говорил, не подсказывал - это было запрещено даже без Кости. Редкое развлечение организовывалось с вероятностью выговора, штрафа и даже увольнения. Но работа санитаром в диспансере была настолько беспросветно унылой, что каждый медбрат хоть раз заглядывал к Геннадию на огонек.       Игроки тем временем дошли до "стука". Начался финальный этап.       - Хочу тебе напомнить, малец, - тасуя колоду, произнес тихо старший медбрат, - что это серьезная игра, и в случае проигрыша ты должен будешь вернуть казну или отработать.       - Я понимаю, - не осознавая ситуации до конца, ответил в трансе Костя.       - Тогда продолжим.       Кто-то включил лампу в переговорной, так как снова незаметно быстро стемнело.       Пухлый санитар неудачно сыграл в темную и схлопотал перебор. Он выругался и передал ход своему коллеге.       Выражение лица Геннадия ничего не отсвечивало. Он действительно оказался умелым банкиром и ведущим.       Второй игрок в течение всего времени выбирал мягкую тактику без лишнего риска и в этот раз отбил свою ставку, выложив немало карт и заставив Геннадия сделать то же самое.        Когда очередь дошла до Кости, он колебался. Пациент несколько раз выиграл в предыдущих раундах, но его сознание работало таким образом, что существующие начисленные проигрыши больной не замечал. Он попросту не верил в них.       - Я ставлю ва-банк.       Костя всегда считал себя везунчиком в играх. Когда его ошарашила новость, что из семьи ушел отец, он подумал, что это месть от самой судьбы за его выигрыш в кости в тот же день с дворовыми друзьями. Поэтому, когда вчера его покинула и мать, парень увенчал себя вечным избранником фортуны.       Константин решил скрыть перебор, уповая на свою память и наблюдательность: по его мнению,  в колоде под массивной рукой Геннадия остались только слабые карты.        Пришло время вскрываться, горящие глаза и дрожащие руки Кости зацепили бумажный пестрый ободок.       - Смелее, - заискивающе хмыкнув, сказал банкир.       In praesenti veritate. Момент истины.       На столе перевернулись две дамы, десятки и восьмерка. У банкира были туз, валет и два короля, ровно двадцать одно.       В голове Кости вдруг разом зазвенела дюжина будильников.       - Спасибо за игру, ребята, - Геннадий и санитары встали и пожали друг другу руки, а Костя остался сидеть, неподвижно смотря перед собой.       - Ну а ты, красавчик, сегодня не у дел.       Парень никак не мог вразумить, почему он проиграл. Он был готов крикнуть, что они все в сговоре и жульничали, но не смел. Он только сейчас понял, в чьей на самом деле власти теперь находится, и шок всадил его в оцепенение.       - Есть идеи, как отдавать будешь?       Геннадий улыбнулся в неполный ряд зубов.       - Хотя, - откатился мужчина, нарочно не дожидаясь ответа, - это не мое дело. Штраф заплатишь колесами. Времени у тебя теперь полно. Так, по традиции, вышвырните его, ребята.        На фоне санитары забрали общие сигареты в кучку до следующей партии другим составом. Тщательно проверяя углы, они избавились от улик после себя.       Сразу после этого Костю вытолкали из переговорной под злобный мужской смех, крещеный властным видом Геннадия. Обессиленный пациент споткнулся, неправильно поставив ногу, и налетел на кого-то такого же роста.       - Эй! - раздраженно и вымученно гаркнула девушка с перевязанными руками. - Аккуратнее можно?