first touch.

Йеджи вернулась домой около семи. Пакеты с вещами она оставила в прихожей — разбирать их не хотелось. Кот встретил её на пороге, потёрся о ноги и требовательно мяукнул. Голодный, напомнил о себе. — Сейчас, сейчас, — сказала Йеджи, скидывая кроссовки. Она прошла на кухню, открыла холодильник. Там было пусто, как всегда в конце недели: пара яиц, помидор, зелень, засохший сыр, молоко, которое завтра истечёт. Ничего вдохновляющего. Кот снова мяукнул, уже настойчивее. — Тебе-то хорошо, — сказала Йеджи, доставая корм. — Тебя не спрашивают, что ты хочешь. Сыплю одно и то же — и ты счастлив. Кот не возражал. Он уткнулся в миску и зачавкал, а Йеджи смотрела на него и думала. Думала о том, как прошёл день. О торговом центре. О примерочной. О взгляде Рюджин. Она потрясла головой, отгоняя мысли, и снова заглянула в холодильник. — Ладно, — сказала она сама себе. — Сделаем омлет с помидорами и сыром. Достала яйца, помидор, сыр, зелень. Включила плиту, поставила сковороду. Пока она нагревалась, Йеджи разбила яйца в миску, посолила, взбила вилкой. Размеренные движения успокаивали. Помидор нарезала тонкими дольками, сыр потёрла на крупной тёрке. За окном темнело. На кухне горела только маленькая лампа над столом, и от этого было уютно. Кот доел, умылся и запрыгнул на подоконник — наблюдать. Йеджи вылила яйца на сковороду. Масло зашипело, и по кухне разнёсся привычный, домашний запах. Она разложила помидоры сверху, посыпала сыром, прикрыла крышкой и убавила огонь. Пока омлет доходил, она налила себе чай. Села за стол, обхватила кружку руками, смотрела на пар. Телефон лежал рядом. Она взяла его, открыла чат с Рюджин. Последнее сообщение: «Пока, Йеджи». Она ответила тогда: «Пока» и смайлик — кот, который машет лапой. Она хотела написать что-то ещё. Простое, бытовое, чтобы не выглядело как «мне нечем заняться, кроме как писать тебе». Например: «Я готовлю ужин». Или «Омлет. С помидорами». Но не написала. Подумала: «Слишком много». Убрала телефон. Омлет подошёл. Йеджи выключила плиту, переложила его на тарелку. Сверху посыпала свежей зеленью — так красивее. Кот спрыгнул с подоконника и снова потёрся о её ноги, выпрашивая кусочек. — Нельзя тебе, — сказала Йеджи. — Сыр вреден для котов. Кот выразил недовольство взглядом и ушёл в комнату. Йеджи села ужинать. Ела медленно, без телевизора, без музыки. В тишине было хорошо. Только звук вилки о тарелку и далёкий шум машин за окном. Она думала о Рюджин, но теперь без тревоги. Просто — тепло. Как о человеке, с которым приятно молчать. С которым даже готовка становится не рутиной, а чем-то... не знала, как назвать. Присутствием, что ли. Она доела, вымыла тарелку. Потом, подумав, вымыла и сковороду — не надо оставлять на завтра. Заварила второй чай — на этот раз с мятой. Села с кружкой на подоконник, поджав ноги. Кот пришёл, лёг рядом, и она гладила его, смотря в тёмное окно. Телефон пиликнул. Рюджин. «Я поужинала. Лапша быстрого приготовления. С сосиской. Не гордись мной» Йеджи улыбнулась. «А я омлет с помидорами и сыром» «Ты меня переиграла» «Всегда» «Ты где сейчас?» «На кухне. На подоконнике. Чай пью» «Кот рядом?» «Да» «Передай ему привет» Йеджи повернулась к коту. — Тебе привет от Рюджин. Кот чихнул. «Он чихнул», — написала Йеджи. «Это был комплимент» Она усмехнулась. Молчание. Потом новое сообщение. «Как тебе сегодняшний день?» Йеджи задумалась. Написала: «Хороший. Немного устала. Но приятно устала» «Я тоже. В торговом центре было весело. Не ожидала, что буду шопиться с тобой» «А с кем ты обычно ходишь?» «Сама. Или с Миной. Но Мина любит всё быстро, а я медленно. Ты подошла» Йеджи смотрела на экран и улыбалась. «Слушай», — написала Рюджин. «Мм?» «Не пропадай завтра.» «А куда я денусь?» «Не знаю. Может, дела какие» «Нет дел. Приду к тебе на тренировку» «Хорошо» Пауза. Йеджи ждала. Кот мурчал. «Спокойной ночи, Йеджи» «Спокойной ночи, Рюджин» Она отложила телефон, допила чай и слезла с подоконника. Подошла к раковине, вымыла кружку. В комнате было темно, но она не включала свет — так спокойнее. Перед сном она всё-таки разобрала пакеты. Свитер повесила на плечики, поставила в шкаф. Джинсы сложила на стул — завтра, может, наденет. Не потому что Рюджин сказала про попку. Просто хорошие джинсы. Кот уже спал на её подушке. Йеджи легла рядом, подвинув его к краю. Он недовольно мявкнул, но перелезать не стал. Она закрыла глаза и улыбнулась в темноту. Завтра тренировка. Завтра она увидит Рюджин. Этого было достаточно, чтобы заснуть с лёгким сердцем.

***

Йеджи пришла на стадион за десять минут до начала. На ней были те же чёрные джинсы и тот свитер, который Рюджин назвала «уютным». Волосы собраны в низкий хвост. Ничего особенного. Она села на своё место — край скамейки, ближе к выходу, — положила рюкзак рядом и достала телефон. Команда уже разминалась. Черён махала ей с поля, Йеджи кивнула в ответ. Рюджин стояла в центре, что-то объясняла вратарю. Она даже не посмотрела в сторону скамейки. Тренировка началась. Рюджин бегала, кричала, била по мячу. Йеджи сидела, смотрела в телефон, иногда поднимала глаза на поле. Всё как в первый раз. Никто бы не догадался, что между ними что-то изменилось. Что вчера они говорили до поздней ночи. Что Йеджи засыпала с улыбкой, думая о ней. В перерыве Рюджин подошла к скамейке, взяла бутылку воды. Йеджи сидела в двух метрах. — Привет, — сказала Рюджин, запрокидывая голову и жадно глотая. — Привет, — ответила Йеджи. — Свитер тот самый. — Угу. — Тепло? — Тепло. Рюджин кивнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и убежала обратно на поле. Всё. Ни лишнего взгляда. Ни намёка. Йеджи выдохнула. Хорошо. Так даже легче. Тренировка закончилась через час. Команда разбрелась кто в раздевалку, кто к родителям. Йеджи сидела на скамейке, ждала, когда все уйдут. Она знала — Рюджин выйдет последней. Так и случилось. Рюджин вышла из раздевалки через двадцать минут. Волосы влажные после душа, на ней джинсы и чёрная толстовка — не та, которую она отдала Йеджи, а другая, такая же старая и потрёпанная. Кепка надвинута на глаза. — Пошли? — спросила она, даже не глядя на Йеджи. — Пошли. Они вышли со стадиона, пересекли парковку, вышли на аллею. Шли молча. Не потому что не о чем было говорить — просто не хотелось нарушать тишину. Осенний ветер гнал листья. Фонари уже зажглись. — Устала? — спросила Рюджин. — Нет. Я же сидела. — Сидеть тоже утомительно. — Ты устала? — Немного. Они прошли мост. Потом свернули налево — в сторону третьего микрорайона, где жила Рюджин. — Ты идёшь со мной? — спросила Рюджин, чуть замедляя шаг. — Провожу, — ответила Йеджи. — Поздно уже. — Поздно? — Рюджин усмехнулась. — Восемь часов. — Темно. — Ладно. Провожай. Они шли через дворы, мимо детских площадок и припаркованных машин. Где-то лаяла собака. Кто-то в окне смотрел телевизор — синий свет мелькнул и погас. — Тут я, — сказала Рюджин, останавливаясь у серой панельной девятиэтажки. — Третий подъезд. Йеджи посмотрела наверх. Окна на шестом этаже горели жёлтым. — Какое у тебя окно? — спросила она. — Зачем тебе? — Чтобы знать. Рюджин помолчала. Потом показала пальцем вверх. — Шестой этаж, два окна со стороны лифта. Занавески серые. Видно плохо, но если присмотришься — увидишь. Йеджи запомнила. — Ну, — сказала Рюджин, сунув руки в карманы. — Спасибо, что проводила. — Всегда пожалуйста. Никто не уходил. Рюджин смотрела куда-то в сторону, на фонарь. Йеджи смотрела на неё. И вдруг — неожиданно для самой себя — сделала шаг вперёд. — Рюджин. — Мм? — Можно тебя обнять? Рюджин замерла. Даже кепка не скрывала, как у неё расширились глаза. — Что? — переспросила она. — Обнять, — повторила Йеджи. — Просто... сегодня ты хорошо играла. И мне захотелось. Рюджин молчала несколько секунд. Потом усмехнулась — не насмешливо, скорее растерянно. — Ладно, — сказала она. — Давай. Йеджи шагнула ближе. Положила руки на плечи Рюджин — сначала неуверенно, потом крепче. Прижалась щекой к её ключице. Рюджин пахла мылом, травой и чем-то ещё — тем самым, что Йеджи уже узнавала и ждала. «Вот и первое касание», — пронеслось у неё в голове. Рюджин не обняла в ответ сразу. Стояла как статуя, руки в карманах. Йеджи уже хотела отстраниться — показалось, что сделала что-то не то, — но в последний момент Рюджин вытащила руки из карманов и осторожно, почти невесомо положила их Йеджи на спину. — Тёплая, — сказала Рюджин. Голос глухой, приглушённый. — Угу, — ответила Йеджи в её толстовку. Они стояли так несколько секунд. Может, десять. Может, пятнадцать. Йеджи не считала. Она чувствовала, как бьётся сердце Рюджин — быстро-быстро, хотя внешне та казалась спокойной. Первым движением Рюджин убрала руки. — Всё, — сказала она, отступая на шаг. — Хватит. Йеджи отпустила её. Отступила тоже. — Извини, — сказала она. — Если что не так. — Всё так, — ответила Рюджин. — Просто неожиданно. Она поправила кепку, хотя та никуда не съехала. — Я пойду, — сказала Йеджи. — Иди. А то кот без тебя с голоду умрёт. — Он не умрёт. — Всё равно иди. — Ладно. Пока. — Пока, Йеджи. Йеджи развернулась и пошла обратно. Сделала несколько шагов, обернулась. Рюджин стояла у подъезда и смотрела ей вслед. — Зайди, что ли? — крикнула Рюджин. — Что? — Говорю, зайди. Чай попьёшь. Или коту моему покажешь. Йеджи замерла. — У тебя есть кот? — Нет. Но мог бы быть. Йеджи улыбнулась. — В другой раз, — сказала она. — Обещаешь? — Обещаю. Рюджин кивнула, толкнула дверь подъезда и скрылась внутри. Йеджи постояла ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Потом развернулась и пошла домой. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала круг. В груди было тепло. На губах — улыбка. Она обняла Рюджин. «Вот и первое касание», — снова подумала она. И это было лучше, чем любое сообщение, любой звонок, любая фантазия. Просто. Тепло. По-настоящему. ....