Свободное падение

Воздух, казалось, раскалён до предела в этой небольшой комнатке. И отнюдь не из-за жары. Крепко уснув, сзади к Ёсану прижимается Сонхва, к груди омеги жмётся Хонджун. Ёсан во сне едва ли не мурлычет — никто из его семьи не оставлял наедине с собой больше чем на полчаса. Будучи в очень уязвимом и разгорячённом состоянии, он всё так же оставался собой и до последнего не желал доставлять трудности мемберам. Конечно, учинять разборок, а уж тем более ссор в течку никто не посмел, но омеге ясно дали понять: один он не останется ни за что. За что, разумеется, Ёсан поблагодарит позже. Жар приливает к коже с новой силой, что сил лежать просто так уже не находится. Оплетая руками капитана, Ёсан нежно гладит его по спине, носом закрывается в макушку, жадно вдыхая сладковатый аромат шампуня с примесью цитрусовых ноток. Как Луна, Хонджун обладает сильным запахом, особенно, когда берет некоторых сорванцов под контроль. Сейчас же нет такой необходимости, да и с Ёсаном этого было не нужно — тому достаточно незатейливой ласки и похвалы, чтобы привлечь внимание и вогнать в краску стеснения. Кан Ёсана нельзя назвать алчным, но сейчас он хочет внимания и Хонджуна, и альфы рядом с ним. Чуткий сон Сонхвы сразу улетучивается, когда чувствует пробуждение одного из омег. Он коротко целует Ёсана в шею, обозначая сознательное присутствие. Для альфы базовое ощущение безопасности омеги рядом — нерушимая константа, потому Ёсан не пугается, только вздрагивает от пленящих ласковых прикосновений. — Хён, щекотно. Руки полностью покрываются мурашками, стоит Сонхве провести кончиками пальцев по плечу и поцеловать в шею. — Ты всегда был самым чувствительным… — шепчет Сонхва между поцелуями. — Ёщё довольно горячим, — сонным голосом произносит Хонджун, проводя ладонью по оголенному влажному боку Ёсана. — И я не о температуре, — добавляет вдогонку. Хонджуна едва ли можно назвать тактильным, но в нужные моменты его омежья сущность даёт о себе знать. Когда в его присутствии и ласка больше всего нуждаются. О да, Ёсан ещё как нуждается, но вслух не озвучит. От своих любимых людей он с большим желанием принимает всё, впитывая словно губка каждый мимолётный стон, каждый тихий вздох, запоминая касания и любые просьбы, чтобы дать ещё больше. Несмотря на годы, что их восьмёрка вместе, Ёсану по сей день сложно говорить о желаниях. Зато внутренняя омега вываливает всю подноготную. Прям как сейчас. — Мне бы не помешало немного остыть, — тихо шепчет Ёсан, ясно давая понять, что вовсе не против любой инициативы с обеих сторон. Сонхва ведёт дорожку из поцелуев по шейным позвонкам омеги, ткань длинной футболки мешает опуститься ниже, вместо этого вместе с Хонджуном кладёт свою ладонь на голый бок, задирая её тем самым выше. Нехотя выпутываясь из двойных объятий, Ёсан садится, чтобы стянуть с себя единственный и мешающий элемент одежды под опьянённые взгляды двух пар глаз. Сонхва с восхищением рассматривает омегу, а тот в свою очередь отводит взгляд, и тут же натыкается на заворожённый голодный от Хонджуна. Все они знают — стеснительность Ёсана испарится, как только его утянут в первый развязный поцелуй. С последним Хонджун явно не планировал откладывать надолго. — Посмотри на себя — течка тебя особенно красит. Опустив голову Ёсан видит и ощущает, как альфа целует его в живот, пальцы Хонджуна смыкаются на левом соске, мягко массируя и слегка надавливая на чувствительную ареолу. Уж лучше совсем не смотреть, думает про себя Ёсан, полностью отдаваясь в заботливые руки старших. Они точно знают, что делают. И делают очень хорошо. Слишком. С губ омеги срывается первый стон. Сонхва целует в солнечное сплетение, Хонджун совсем рядом кончиком языка проводит по соску. Тело Ёсана — сплошная натянутая тетива, готовая лопнуть в любой момент, но пока нить за нитью она надрывается. Возбуждение бурлит в крови, поднимая внутри тяжёлую взвесь из потребности и нужды. Омега даже не замечает момента, как оказывается лежащим на спине с раздвинутыми ногами и Сонхвой между ними. Его касания к бёдрам настолько трепетные, такие едва ощутимые, но невероятно возбуждающие, что Ёсану вслух хочется просить не церемониться так. Хонджун медленно ведёт раскрытой ладонью от груди к низу живота, оставляя от прикосновения толпы мурашек. — Ещё… — только и смог проговорить Ёсан, не в силах выносится сладкую двойную пытку. — Пожалуйста, ещё. — Расскажи нам, чего ты хочешь, милый, — вопрошает Сонхва, чередуя поцелуи на внутренней стороне бедра с мелкими укусами. Они знали, с чего всё начиналось: именно с жалких просьб. Ёсан во время течек был достаточно тихим, тяжело приходил к первому оргазму, но его организм наградил мультиоргазмичностью, и после первого с небольшими промежутками следовали второй, третий… К четвёртому омега стонал и умолял кончить со слезами на глазах, обильно истекая предэякулятом и смазкой. — Слова, Ёсан-и, слова, — просит Хонджун, хоть и знает, что они по большей части формальность. — Вылижите меня, — с трудом выпалил омега. Его щеки и шея покрываются ярким румянцем, когда наконец говорит это. Ёсан знает, как Сонхва обожает помечать бёдра, прежде чем вылизать до дрожи во всём теле; как Хонджун с особым рвением громко отсасывает, уделяя внимание всем чувствительным точкам. Стоит ли говорить, как Сонхве нравится наблюдать, когда Хонджун ловко седлает Ёсана, минута за минутой подводя к краю, красиво выгибаясь и насаживаясь на член, когда сам Сонхва медленно растягивает Ёсана, задевая ненароком простату внутри… Альфа наслаждается моментом, когда привыкший держать всё под чётким контролем Ёсан теряет остатки самообладания, стонет и просит-просит-просит всего, чего бы ни дали. Не на шутку заведённый Хонджун ставит чужое удовольствие в приоритет, выбивая прикосновениями губами к соскам очередную щедрую порцию стонов от омеги. Двойная стимуляция пресекает на корню всю стеснительность, сдержанность и топчет к чертям гордость. Со старшими ему никогда не стыдно, но порой после бывает неловко. Хонджун не видит ничего зазорного в том, чтобы течка была в удовольствие, о чём всегда повторяет своим омегам. Конечно, не мешало бы и самому прислушаться к своим словам, но это уже другая история… Новая волна возбуждения прокатывается по телу Ёсана тогда, когда чувствует чужой язык, вылизывающий влажные складки и горячие губы, смыкающиеся на его члене. Сонхва с особым усерднием проникает глубже языком, собирая выделяющуюся смазку, толкаясь так, что дыхание перехватывает. Хонджун же не старается насадиться ртом на весь член, больше уделяет внимание головке с уздечкой. Обдавая тёплым дыханием до нельзя чувствительную кожу, лаская губами и языком, Хонджун старается не перегрузить и без того взвинченный организм Ёсана. Он бы мог помогать рукой, но видит, что и так достаточно, ведь альфа уже осторожно входит пальцами в горячее нутро. Стоны в комнате становятся громче, омега близится к первому оргазму, который маячит где-то вокруг да около, но так и не наступает. Возможно, какая-то часть разума всё ещё не отпускает Ёсана: не может он один получать так много от хёнов. Это не укрывается от Сонхвы. — Детка, мы здесь для тебя, — подняв голову, говорит альфа. Он не прекращает двигать внутри пальцами, сильнее давит на переднюю стенку, проталкивает смазку обратно. — Позволь себе ни о чём не думать. Давай. Вид абсолютно развратный, граничащий с отборной порнографией: член Ёсана облизывает Хонджун так, как сам хочет, явно с огромным удовольствием; Сонхва у раздвинутых ног, поглаживающий себя, ни на секунду не забывая доводить до исступления омегу перед ним пальцами. Омега, охваченный жаром и нестерпимой нуждой, хватает губами воздух, зажмуривает глаза при особенно интенсивных ласках. Атмосфера раскалена до предела. Хонджун источает больше феромонов: терпко-сладких запах только сильнее будоражит и распаляет альфу и омегу рядом с ним. У Луны свои преимущества — контролировать и давать ощущение безопасности. Ёсан на подсознательном уровне ощущает, как начинает сдаваться. Потихоньку, барьер разбивается, Сонхва целует сначала под одним коленом ближе к бедру, потом под другим. Хонджун больше не нацеливается на чувствительные места, берёт глубже, постанывая. Омега сдаётся окончательно, издевая гортанный низкий стон и изливаясь в рот другому омеге. Коротко чмокнув в низ живота, вытирая с губ остатки спермы, Хонджун сыто улыбается. — Ты умница, — ещё один поцелуй в ключицу. — Отдохни теперь, — прикосновение губ в уголок рта. Тело наконец-то обретает целостность, дрожь отступила на какое-то время, больше Ёсану хочется оказаться в объятиях хёнов и много целоваться. Пока прилив не поплавит жаром все мысли разом.

***

Сонхва знает любые взгляды Ёсана, но самый запоминающийся, пожалуй, тот, что с вожделением и толикой стеснения. Зрительный контакт мог бы продолжаться очень долго, ибо в глубоких глазах омеги можно утонуть — Сонхва же предпочитает сам прыгать в омут с разбега. Если все конфессии порицают похоть, Ёсан же является ею, даже смотря своими невинными большими глазами. Тело, правда, всегда выдавало с потрохами. За этими реакциями больше обожает наблюдать Хонджун: как младший омега быстро облизывает пересыхающие от жара губы; как зрачки неумолимо расширяются, стоит только почувствовать один из любимых феромонов; когда руки начинают дрожать, прикасаясь к желанной плоти. Кан Ёсан немногословен, что немного обидно с его-то голосом. Хонджуну иногда выпадает редкая удача разговорить Ёсана во время близости: услышать хриплые стоны, заветные мольбы с жалким «ещё». Тогда и просыпается истинная сущность омеги — требовательная, знающая, чего хочет, отчаянно отдающая всю себя. Дело, наверняка, в подходе. К примеру, Хонджун у Сонхвы всегда вызывает трепет. В самом начале формирования стаи присутствовала и ревность, которую альфа не скрывал. Несмотря на то, что с каждым циклом на омеге появлялась новая метка, альфа Сонхвы жутко ревновал даже к своим. Головой же Сонхва понимал, что в Луне нуждаются все в их небольшой семье. Рест Минги наглядно показал, что собственническому чувству не место, потому что Хонджун всеми силами старался помочь другому омеге, выкраивая свободные минуты из жутко забитого расписания. Когда сам Сонхва столкнулся с тяжёлым кризисом, Хонджун так же был рядом и как капитан, и как друг, и как Луна. Делить все заботы с Хонджуном у Сонхвы стало в приоритете: будь то гон у альф, течки у омег, бытовые моменты или работа. Из-за частых стрессов, перегруженного расписания, диет у их омег мог сбоить график течек, и старшие всегда оказывались рядом, чтобы помочь в любой момент. С Ёсаном особенных проблем не возникало, кроме долгой подготовки организма к предстоящему циклу. Кто-то бы, как Уён, мог порадоваться, что долго может ходить по краю, не кончая, но не Ёсан, для которого первый в цикле оргазм был сложной задачей. Омеге бывало сложно отпустить контроль над собственным разумом, в чём он схож с капитаном. Как только голова окончательно пустеет от ненужных мыслей, появляются настоящие желания. Сонхва и Хонджун только рады их исполнять, дополнять и наполнять. С таким податливым омегой, как Ёсан, очень приятно во всех смыслах.

***

Долго полежать в объятиях не выходит. Новая волна возбуждения захлестнула омегу столько быстро. Свидетельство тому нетерпеливые и голодные поцелуи в шею; руки Ёсана вновь блуждают по телам старших. Сонхве пора выписать медаль за адское терпение, потому что он близок к тому, чтобы посадить неугомонного омегу на свой член и дать то, чего он так желает. Хонджун рядом делает ситуацию ещё хуже — он дьявол во плоти, когда дело касается чужого удовольствия. На своё ему становится плевать, что никого из присутствующих не устраивает. Капитан всегда остаётся верен своим принципам: сначала все, потом он. Сонхва до сих пор борется с этим убеждением, иногда всё же Хонджун становится более сговорчивым, если пообещать ему вдоволь наиграться. Эмоции подпитывают, даже запах отличается в такие моменты. Сейчас Ёсан — большая подпитка, и лучше не мешать ему, потому альфа не смеет и слова сказать. Другой омега позволяет им вести, не без нюансов, конечно. Ёсан едва не растекается, трогает альфу весьма однозначно, с его Сонхвы избавляется от остатков одежды. Теперь очередь за Хонджуном — младший омега категорически против любой одежды на всех в данный момент. Ему жизненно необходимо чувствовать родное тепло, возбуждающие запахи, касаться. В такие моменты Ёсан сожалеет, что не может одновременно ласкать обоих своих партнёров, но очень старается уделять время в равной степени. Хонджун таки добирается до губ Ёсана, захватывая в плен пылким поцелуем. Руки блуждает по телам друг друга, Сонхва смотрит со стороны на это завораживающее зрелище, не отводя глаз. — Джун-а, ты дай хотя бы ему вздохнуть, — посмеивается альфа. У Ёсана кружится голова от нехватки воздуха из-за поцелуя. Ох, Хонджун действительно голоден. Отпускают Ёсана, когда тот больно цепляется за чужие плечи. Честно говоря, самому Ёсану нравится, когда голова туманится от лёгкого удушающего поцелуя или давление на горло. Очень нравится. — Ничего не могу с собой поделать, когда он такой. Перед глазами Хонджуна мутная пелена желания, тело немного дрожит. — Будто Уёна слышу, — отпускает комментарий Ёсан. — Он порывался к тебе. Его предложение в силе, — добавляет Сонхва. — Обязательно воспользуюсь когда-нибудь не сегодня, — игриво произносит Ёсан и тянется руками к Сонхве. — Не каждый раз выпадает удача видеть в постели своих хёнов одновременно. Омега прикладывается губами к шее Сонхвы совсем рядом с запаховой железой, легко прикусывает чувствительный участок кожи, вызывая у последнего судорожный вздох. Губами Ёсан прокладывает дорожку к ключице, ниже к груди, и его вознаграждают тихим стоном. — Чёрт возьми, это горячо, — не может воздержаться от комментария Хонджун. Несколько лет назад Хонджун бы приложился обо что-нибудь головой, чем сказал бы такое. Далеко не всегда он готов был делить постель с кем-то, кто не Пак Сонхва. Он тоже был тем ещё собственником, под стать альфе. Будучи капитаном, Хонджун попадал в разные ситуации, когда приходилось по-разному. Без сомнений — Хонджун всегда был и будет больше привязан к Сонхве, но он любит остальных мемберов не меньше. С Юнхо он вообще свой путь начинал… Как альфа, тот никому не позволял лишнего вздоха в сторону Хонджуна сделать. Нужно отдать должное — каждый заслуживает любви. Как выяснилось позже, не только в платоническом проявлении. Чонхо хоть и является самым младшим, но тоже нуждался в заботе, в становлении и стайной близости, в феромонах Луны, окутывающих словно пушистый плед объятиях. Первый раз Хонджун переступил черту платонических отношений с Уёном и Минги — с ними общаться нужно только на языке прикосновений. Пожалел ли об этом омега? Ничуть. Неловким, скорее тяжёлым для омеги, было признание перед своим, как он сам считал, альфой. Сонхва поддержал, хотя для него это означало, что омега не будет только его. За что себя же и пожурил — так нельзя. Не в этой семье, не с этими людьми. Разговор был долгим, мучительным и со слезами. Хонджун думал, что всё разрушил. Сонхва не дал ему погрязнуть в ужасных мыслях и уж точно не таил обиду, объясняя тем, что наоборот это укрепит их семью. В периоды течек и гонов их семья очень уязвима. Прямо сейчас один из любимых мемберов нуждался в них. Трудно теперь представить, если бы их отношения остались на уровне давности тех лет… Никто не должен оставаться один на один в хрупком состоянии тела и разума. К тому же это оказалось слишком приятным процессом: заботиться и отдавать всего себя ментально и физически. Хонджун забирается к изголовью кровати, Сонхва устраивает Ёсана на груди старшего омеги, широко разводит ноги и удовлетворённо хмыкает. — Так течёшь, боже. Альфа Сонхвы очень доволен происходящим. Проведя меж бёдер пальцами, он ощущает липкую вязкую смазку, которую тут же слизывает с пальцев, вызывая у Ёсана приступ стеснения и волнения. — Нет-нет, даже не думай закрываться, — Хонджун надавливает пальцем на напряжённый сосок Ёсана. — Это безумно возбуждающе. Если бы ты знал, какой я мокрый из-за тебя. Точка. Контрольный выстрел. Хонджун нисколечко не врёт — он действительно сильно возбужден. Сонхва медленно готовит к проникновению, добавляет дополнительной смазки. Он знает, что Ёсану нравится, когда очень мокро, всё хлюпает. Зная его ненасытность в процессе, альфа заранее готовится — омега не будет сыт только одним членом. Подобное они проворачивали нечасто, только когда располагали обстоятельства и атмосфера. Сейчас именно так. Хонджун мягко поворачивает голову Ёсана к себе, чтобы вновь поцеловать. Поцелуй сопровождается громкими стоном, когда Сонхва наконец входит в расслабленное лаской тело. Ёсана окончательно отпускает абсолютно всё. Омега цепляется за бёдра Хонджуна, пытается насадиться глубже. Ладонь на его шее появляется внезапно и так вовремя, когда не ожидал. Ёсан закрывает глаза и полностью отдаётся ощущению заполненности. Толчки размеренные, неторопливые, глубокие. Признаться, Хонджун даже немного завидует тому, как хорошо сейчас Ёсану. Ему бы и самому не мешало выкинуть из головы загоны и получать удовольствие в начале цикла. Мешает только капитанская шкура и мозги, которые нацелены на оберегание и угождение всем по любому поводу. Пальцы на тонкой шее Ёсана немного сжимаются, Хонджун будто чувствует это желание от омеги — слегка давит, дыхание немного замедляется. Хочется отобрать остатки воздуха губами, но Хонджун отгоняет от себя это наваждение. Сонхва томит медленным темпом, Ёсан в попытках получить большего скулит и сжимается на члене. — Нетерпеливый такой, — улыбается альфа. Он тянется ко лбу Ёсана, чтобы смахнуть с него капельку пота. Жарко не только от тепла разгоряченных тел. Обстановка накаляется с каждой секундой, с каждым новым стоном, с каждым новым движением. — Пожалуйста, — отзывается Ёсан, хватаясь за ладонь Сонхва и обхватывая губами два пальца. — Чего ты хочешь? Отвлекаясь от Сонхвы, Ёсан наконец говорит: — Хочу вас обоих во мне. Именно это и предполагалось. Хонджун искренне хочет доставить как можно больше удовольствия, но для этого нужны точные наводки. Он не из тех, кто действует интуитивно, потому что привык обсуждать всё на берегу. Несмотря на то, что у омег похожие хотелки, личных кинков никто не отменял. Большинство отличаются, для полного удовлетворения эти знания порой необходимы. Ёсан — маленький тихий омут с голодными чертями — кормить их тоже надо. Сонхва останавливается, чтобы сменить положение, укладывается на спину и аккуратно сажает Ёсана на себя. Спина омеги красиво выгибается, Сонхва не может сдержаться, обхватывает руками бёдра, сжимая крепко пальцы. Омега находит необходимый темп, насаживаясь так, как сам хочет. Его никто не останавливает — любуются плавными линиями тела, светлой кожей, покрытой капельками пота, немного взъерошенными волосами. Хонджун оказывается позади него и находит на ощупь напряжённые соски Ёсана, сжимая их пальцами до тяжёлого стона. Ёсан дрожит, когда чувствует на шее чужие горячие губами. Он близок. Так близок ко второму оргазму, летит в эту пропасть, чтобы его поймали наконец. Когда рука Хонджуна находит член омеги, он аккуратно двигает ею. Ни Сонхва, ни Хонджун не остановятся уже — знают, как любит Ёсан сверхстимуляцию. Вскоре живот Сонхвы окропляет сперма, Ёсан всё сильнее толкается бёдрами, продлевая оргазм, всё тело дрожит, но он не останавливается. Хорошо, в голове так хорошо и пусто, его ласкают дальше. Ощущение обостряются, их так много, что на глазах наворачиваются слёзы. Это немного болезненное и такое необходимое ощущение так нравится Ёсану. Сонхва славится выносливостью, но от происходящего вокруг хочется кончить в этот же миг, но они ещё не закончили то, что собирались. — Милый, ты готов? — шепчет на ухо Хонджун, как только Ёсан становится спокойнее. — Более чем. Омега настроен решительно, беря Хонджуна за руку, подталкивая её к ложбинке между ягодицами. И его сразу понимают. Смазки на бёдрах, между ягодицами так много, добавлять к ней ещё Хонджуну не стоит. Сонхва прижимает к груди Ёсана. Даже липкая влажность его не смущает в этот момент. Они все мокрые от пота, в смазке и такие довольные. Нужно ковать, пока горячо — так думает Хонджун, проталкивая в податливое тело два пальца рядом с членом. Сонхва и Ёсан стонут в унисон, чувствуя тесноту. Влажные хлюпы разбавляют звуки дыхания и стонов, делая происходящее покруче самого отменного порно. В действительности же секс не такой красивый, как говорит всегда Сан, его делают красивым люди рядом. С этим убеждением согласны все в семье. Эротикой здесь не пахнет совсем, для порнографии — слишком пошло, а вот для любви в самом чувственном и обнажённом её проявлении — да. Видеть, как нежатся в объятиях любимые, видеть, видеть, как закатываются чужие глаза в приближающемся оргазме — есть высшая форма удовольствия. Хонджун очень аккуратен, двигает пальцами мерно, практически отработанно. Тело Ёсана вполне хорошо отзывается, подаётся бёдрами назад, за что получает шлепок, но его такое только раззадоривает. — Ты на самом деле такой жадный, Ёсан-и. Сонхва не пытается пристыдить, скорее подстегнуть омегу. Ёсан на манипуляцию только ведётся, но возвращающих среди них никого. Омеге так замечательно — его заполняют, головка внутри иногда проезжается по простате, рассыпая вокруг искры удовольствия. Когда Хонджун убеждается в том, что Ёсан готов, он осторожно протискивается в горячее нутро, заполняя до краёв жадного омегу. Этот стон не сравнится ни с каким из ранее услышанных. Ёсан особенно хорош в исступлении, когда мозг выкидывает фильтр с телом, когда остаётся только наедине с людьми рядом и собственным «хочу». Сонхва и Хонджун предельно аккуратны, двигаются медленно, отвлекают Ёсана от неприятных ощущений поцелуями, нежными прикосновениями. Омега под из касаниями растекается в лужу. С глаз срываются первые слёзы, и Сонхва стирает их, как только они касаются лица. Хонджун настолько возбужден, что не продержится долго. Он слишком долго наблюдал за всем, чтобы оставаться равнодушным или спокойным. Его внутренняя омега уже сполна удовлетворена, что до тела стало лишь вопросом минут. Сонхва держится из последних сил. Он не в гоне, но вполне справляется, потому что не он здесь самый нуждающийся. Они все действуют в слаженном тандеме. Ёсан порядком вымотался, но усердно старается для хёнов. Он плавно двигается, амплитуда не столь велика, но её хватает, чтобы слышать вздохи и стоны с обеих сторон. Его наполняют так правильно, стимуляция такая проникновенная, сладкая. Партнёры увеличивают темп, заставляя Ёсана иногда вскрикивать и подмахивать, не сбиваясь с заданного темпа. И Сонхва не выдерживает, кончая сильно и обильно, надавливая внутри на чувствительную стенку, продолжая толкаться пока позволяет твердость члена. Больше Ёсана ничего не сдерживает. Внутри всё сжимается, он хватается за Сонхва как за спасательный круг. Потому что он тонет, когда Хонджун наполняет его своей спермой. Под собой Ёсан же ничего не замечает — они буквально выжали его насухо. Он проваливается в забытие рядом с заботливыми старшими.

***

— Мы его упахали нахрен. — Скажи это, когда он проснётся. Ёсан-и очень алчный. — Не пробуждайте древнее зло. Ёсан сонно моргает и тянется к Сонхве, заключая в удушающие объятия. — Вот об этом я и говорил. Собственно, никто не сопротивляется.