мой ангел так много курит

      Панталоне проснулся из-за ощущения холода. Первое, что почувствовал — сильную слабость, которая никуда не исчезла. По ощущениям температура всё ещё была, но уже не такая высокая, а тело до сих пор казалось тяжёлым. А ещё сильная сухость в горле. Ужасное ощущение.        Казалось, будто за ночь он вовсе не отдохнул. Ощущение холода заставило его открыть глаза и осмотреть кровать — рядом никого не было. Вторая половина кровати пустовала, а одеяло было настолько холодным, будто человек, лежавший там ночью, ушёл уже слишком давно.        Панталоне нахмурился. Всё сейчас казалось ему слишком странным. Ему ведь не приснилось? Нет. Он до сих пор чётко помнил ощущение чужих рук на себе, помнил разговоры до каждых мелочей, а ещё помнил, как уснул рядом с Дотторе. Сейчас же дом ощущался слишком пустым.       Несколько минут он просто прислушивался в надежде, что раздастся хоть какой-то звук. Он действительно надеялся, что услышит что-то из кухни или гостиной, надеялся, что сейчас Дотторе появится в проходе. Но ничего из этого не произошло. В доме стояла мёртвая тишина — никаких шагов, никакого движения. Из-за всего этого в груди появилось слишком неприятное ощущение.        Панталоне с трудом поднялся с кровати и обошёл весь дом — никого. Зато на столе в кухне стояла чашка с ещё тёплым чаем и маленькой запиской, написанной знакомым почерком.       «Принимайте препараты вовремя».       Ни подписи, ни объяснений, всего лишь три слова.        Делец ещё несколько минут смотрел на бумажку, а потом фыркнул и смял её.       — Какой же вы… — вслух произнёс Предвестник, но не договорил.       Он посмотрел в окно. Работать в таком состоянии будет слишком тяжело, поэтому впервые за долгое время Панталоне решил отправить с Банк Северного королевства записку через слугу, сообщив, что в ближайшие три дня он не появится.        Прошёл час. Второй. Третий. В доме было всё так же тихо.        Панталоне прислушивался к каждому шагу, ожидая, что на пороге появится Доктор. Но ничего не происходило.        Ближе к трём часам дня банкир решил отправить одного из своих людей в лабораторию, чтобы тот узнал, находится ли там Дотторе.        Посыльный вернулся спустя сорок минут.        — Ну что? — спросил Панталоне, стоя с чашкой чая и сигаретой в руках.       — Господин… — задумался парень. — Лаборатория закрыта.        — Что значит закрыта? — нахмурился Делец и сделал затяжку.       — Меня не впустили. Сказали, что господин Дотторе очень сильно занят, что не ждёт и вовсе больше не принимает посетителей.       — Хорошо, — задумался Панталоне. — Спасибо, ты можешь быть свободен.        Дверь закрылась, и банкир вновь остался один. Всё это было странно. Слишком странно. А неприятное ощущение внутри усилилось в несколько десятков раз.        К вечеру тревогу начало заменять раздражение. Он пытался занять себя делами — немного разгрёб бумажки на рабочем столе, читал книжки. Всё это оказалось бесполезным — он всегда возвращался к Дотторе.       Этой ночью он с трудом смог уснуть. 

***

      На утро самочувствие немного улучшилось. По крайней мере его день не начался с сильнейших головных болей.       До обеда он занимался обычными делами — немного прибрался, прочитал несколько десятков страниц книги, которую начал вчера, принимал лекарства, много курил и пил чай.       Панталоне сидел у окна, когда за дверью послышались быстрые шаги и слишком резкий стук. Он нахмурился и подошёл к двери, сразу же открыв её. На пороге стоял Омега.       — Как хорошо, что вы здесь, — с облегчением выдохнул срез.        — Что случилось? — напрягся Делец.       — Нам нужна ваша помощь, — клон нервно сглотнул, что вовсе было на него не похоже.       — Да что такое? — Панталоне начал переживать.       — Он не выходит почти сутки. И никого к себе не подпускает, — срез опустил голову вниз.       Панталоне несколько секунд смотрел на клона, потом тяжело вздохнул и потёр переносицу.       — Поэтому ты решил прийти ко мне? — совсем ничего не понимал мужчина.       — Нет, — сразу ответил Омега. — Я решил прийти после того, как он чуть не убил одного из нас.       — Чего? — опешил Панталоне.       — Не специально, — добавил срез.       — Что произошло?        — Мы пытались зайти к нему, потому что он перестал отвечать, — клон вздохнул. — Перестал есть, пить и спать. А ещё документы… Он перестал работать с ними. Просто заперся в нижнем секторе и сидит там.       Панталоне напрягся. Всё это выглядело слишком странно и подозрительно. А ещё звучало совсем плохо — Дотторе мог забыть про сон и еду, но не про работу.        — Когда вы видели его в последний раз?        — Вчера рано утром. После того, как он вернулся от вас, сразу же приказал не беспокоить его, — задумался Омега. — Сначала мы не придали этому значения, а потом…       — Да что с тобой? — немного повысил тон Панталоне. — Сам на себя не похож, в самом деле! Говори всё, что было, пожалуйста.       — Потом начали слышать шум. Он был хуже, чем в тот день, когда вы случайно появились в лаборатории, — честно сказал срез.        Панталоне скрылся в спальне, оставив Омегу в проходе, но через несколько минут стоял уже полностью одетый у выхода.       — Пошли, — он схватил среза за запястье и быстрым шагом направился в лабораторию. 

***

      Лаборатория встретила его пугающей тишиной. По коридору не ходили клоны, никто не разговаривал и не спорил. Сейчас же картина выглядела жутко — в углу собрались все сегменты Дотторе, обсуждая что-то вполголоса, будто бы боясь быть услышанными.        Когда Панталоне вошёл, то все они одновременно повернулись в его сторону. По лицу Восемнадцатого было понятно, что ситуация действительно вышла из-под контроля.       — Где он? — спросил Панталоне, отпустив запястье Омеги, за которое он схватился ещё на выходе из дома.       Старший клон молча указал вниз — в тот самый нижний сектор, о котором в первый раз предупредил его Доктор.        — Отведу, — тихо сказал Омега. — Чтобы не увидели лишнего.       Панталоне последовал за срезом, внимательно осматривая новое место. Пока они шли по лестнице, атмосфера быстро менялась на жуткую, абсолютно противоположную верхнему этажу. Освещение казалось тусклее, ремонта почти не было, а ещё повсюду были странные двери, откуда изредка доносились непонятные звуки.         — Мы пришли, — произнёс Омега, дойдя до конца коридора.       Панталоне медленно посмотрел на дверь. Она была железной и по внешнему виду очень тяжёлой. Делец невольно задумался, что прямо сейчас за ней находится один из самых опасных людей Тейвата (существ, но после всего банкир не посмеет даже и подумать так о нём), который сутки не выходил наружу.        Почему-то именно в этот момент он вспомнил ту ночь. Тёплую комнату, полусонный голос, тихие разговоры и заботу Дотторе. В груди появилось нехорошее чувство. Настолько нехорошее, что сердце пропустило удар.       — Что случилось после того, как он вернулся сюда?        — Он был в хорошем настроении… — запнулся клон.       — Дальше?        — Сначала, — Омега тяжело вздохнул. — Улыбался даже. Потом пошёл работать, а потом… закрылся. Восьмой спросил, когда вы придёте снова.       — И? — Панталоне развернулся к срезу.       — Он ничего не ответил, — срез стоял в привычной позе, но его интонация была совсем другой. — А потом снова начал всё разбивать, но уже у себя там.       Банкир закрыл глаза и вздохнул. Неужели снова?        — Ещё что-то? — спросил Делец, будто бы чувствуя, что срез чего-то не договаривал.       — Он постоянно спрашивал через дверь, отправляли ли мы кого-нибудь к вам. А потом вовсе приказал не приближаться ни к вам, ни к вашему дому, ни к Банку.       Панталоне выдохнул и впервые за весь разговор почувствовал настоящее беспокойство, потому что всё сказанное звучало не как очередной приступ агрессии, а так, словно Дотторе сознательно пытался держаться дальше после всего пережитого.       — Откройте дверь, — внезапно сказал Делец, постучав.        В ответ тишина. Омега смотрел то на железную дверь, то на мужчину. Он совсем не был уверен в том, что может произойти после того, как Панталоне туда войдёт, но точно был уверен в том, что оригинал ждал именно его.       — Дотторе, — снова постучал в дверь Делец.       Через минуту механизм противно скрипнул, внутри защёлкали замки. Это казалось таким долгим, будто бы сама лаборатория не хотела впускать туда девятого.        Дверь медленно открылась. Навстречу сразу же повеяло холодом, запахом химикатов и металла. Панталоне шагнул внутрь, но сразу же остановился. Комната выглядела просто ужасно, гораздо хуже, чем кабинет на верхнем этаже пару дней назад. Тогда то было последствием всплеска ярости, но сейчас… Сейчас всё выглядело так, словно разрушения происходили постепенно.       Мебель валялась в разных частях комнаты, на полу осколки колб, куча разорванных документов и записей. Одна из стен была покрыта следами ударов с засохшей кровью на них, будто бы кто-то снова и снова бил по металлу в надежде пробить дыру.        Несколько секунд Панталоне просто осматривался, а потом заметил его. Дотторе сидел в полутьме в углу комнаты прямо на полу. Он сидел настолько неподвижно, что сначала напоминал статую, а не живого человека. Голова была опущена, волосы растрёпаны, а вокруг куча порванных бумажек. Учёный даже не поднял взгляда.       — Они всё-таки позвали вас, — тихо произнёс Дотторе, а его голос прозвучал хрипло.        Панталоне почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.        — Они были обеспокоены вашим состоянием, — всё ещё не двигался с места мужчина.       — Предатели, — усмехнулся учёный.       — Вы не ели, — не вопрос, а констатация факта.       — Нет.       — Не спали.       — Нет.       — Не выходили отсюда.       — Нет, — Дотторе опустил голову ещё сильнее.       — Почему? — Панталоне закашлял, отвернувшись в сторону.       В ответ тишина. Слишком долгая и пугающая. А потом Дотторе медленно поднял голову, и Панталоне почувствовал настоящий страх. Доктор выглядел ужасно, а маска, скрывавшая половину лица, немного съехала, отчего можно было увидеть небольшую часть носа.        — Потому что это была ошибка, — тихо произнёс он.       — Что? — нахмурился банкир. — Что именно?        — Всё, — тихо засмеялся Дотторе. — Наши встречи. Ваш дом. Та ночь. Вы.        Каждое слово отдавалось тяжёлым эхом по ледяным стенам. Панталоне почувствовал, как начал всё понимать. И это понимание ему совсем не нравилось.       — Зандик…       — Нет, — впервые за весь разговор голос Доктора стал жёстче, а сам мужчина поднялся на ноги. — Вы не понимаете.       — Тогда объясните, — Панталоне сделал шаг вперёд, совсем не думая о последствиях.       Доктор рассмеялся, но совсем не от веселья.       — Объяснить? — он сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Хорошо. Хотите объяснений?        Панталоне молчал, наблюдая, как Дотторе приближается к нему.       — Вчера утром я проснулся и впервые за долгие годы был счастлив.       От этих слов в комнате стало ещё тише.       — А потом понял, насколько это опасно, — Доктор остановился совсем рядом с Дельцом. — Потому что люди вроде меня не должны позволять себе испытывать такое.       — Кто это сказал? — ничего не понимал Панталоне, шагнув к мужчине.        — Суровая реальность, — на лице учёного появилась болезненная и почти безумная улыбка. — Я вернулся сюда. Запер дверь, попытался работать, а потом понял, что думаю только о вас. Я пытался заниматься бумагами, но думал только о вас. Пытался закончить эксперимент, но снова думал о вас!       В конце Дотторе сорвался на крик, а улыбка с его лица исчезла. Он сжал руку в кулак, будто бы хотел что-то ударить, но сдержался.       — И тогда я понял, насколько всё плохо, — голос снова стал тише. — Потому что впервые в жизни я потерял контроль над своими мыслями, Феофан.        Дотторе опустил взгляд, будто бы озвучивать сказанное для него было слишком стыдно и противно.       — Поэтому я решил на время изолироваться. А что в итоге? — Второй обвёл рукой разгромленную комнату. — Ничего не получилось.        Панталоне смотрел на человека, который буквально из-за страха перед собственными чувствами запер самого себя. И вдруг сделал шаг вперёд.        — Вы идиот.       Дотторе замер.       — Что?        — Вы заперлись здесь ради этого?        — Панталоне —       — Ради мысли о том, что я могу исчезнуть?       Голос банкира стал жёстче, но не злее. Хуже — разочарованнее.       — Вы действительно после всех сказанных мною слов… — он замолчал. — Такого низкого мнения обо мне?        На этот раз молчал уже Дотторе. Панталоне подошёл ближе.       — Посмотрите на себя, — он положил руки на плечи мужчины и немного потряс того, будто приводя в чувства. — Не спали, не ели, разнесли лабораторию, напугали абсолютно всех вокруг. И ради чего?       — Потому что я не умею по-другому, — Дотторе медленно сжал кулаки и дёрнулся назад, скидывая с себя руки Панталоне.        — Вы не обязаны справляться с этим в одиночку, — банкиру стало неприятно от такого действия, но он продолжил попытки поговорить.       — Не надо, — очень спокойно произнёс Доктор, отчего Панталоне даже и не понял, что Второй имеет в виду.       — Что?        — Не говорите это.       — Почему?       — Потому что я хочу вам поверить, — Дотторе снова отвернулся. — Именно поэтому вам лучше уйти.       Панталоне нахмурился и закачал головой.       — Нет.       — Да.       — Я никуда не уйду, — шагнул ближе мужчина.        — Уйдёте, — голос учёного стал жёстче, почти холодным.        — Посмотрите на меня, — начал Панталоне, а Дотторе резко рассмеялся.       — Именно это я и пытаюсь прекратить.       — Дотторе —       — Посмотрите вокруг! — сорвался на крик учёный. — Вот что происходит, когда я пытаюсь справиться с этим!        — Это не из-за меня.       — Из-за вас! — кинулся вперёд Дотторе, но остановился в нескольких сантиметрах от банкира. — Но я не вас обвиняю, понимаете? Только себя.       Панталоне замер от неожиданности действий и слов.        — Тогда я проснулся с вами и был счастлив, — на секунду его голос дрогнул. — А потом за все сотни лет понял, что боюсь.        — Чего?       — Что этого больше не будет, — тишина. — Что вы уйдёте, что вам надоест. Что однажды вы посмотрите на меня так же, как смотрят все остальные. Как на безумное чудовище.       Последние слова прозвучали почти беззвучно, но Панталоне всё прекрасно услышал. И вдруг понял, насколько далеко всё зашло.        — Этого не произойдёт, — сказал банкир.       — Откуда вы знаете? — вопрос прозвучал слишком резко. — Откуда вы можете знать, что произойдет через месяц? Через год? Через десять лет? Вы не можете этого обещать. Никто не может.       Панталоне открыл рот, чтобы сказать, но Дотторе не дал ему этой возможности.       — Поэтому уходите отсюда! — закричал учёный, срывая голос и ударяя кулаком в стену буквально возле лица девятого. — Пока я ещё могу вас отпустить.        Эти слова прозвучали настолько страшно, что на несколько секунд стало тихо. Очень тихо. Панталоне смотрел на разбитого человека перед собой и видел, что тот вовсе не злится, не ненавидит и не хочет избавиться от него. Наоборот именно поэтому и прогоняет. Потому что боится самого себя больше, чем кого-либо другого.       — Вы правда этого хотите? — шёпотом спросил Панталоне.        — Нет, — честно ответил Доктор. — Но всё равно уходите.       Это оказалось больнее любого удара. Панталоне долго смотрел на него, но потом молча кивнул, развернулся и направился к двери. Каждый шаг отдавался неприятной тяжестью в груди, а за спиной стояла тишина. Он практически дошёл до выхода, как услышал:       — Простите меня, — очень тихо, почти беззвучно.       Панталоне замер, но не обернулся, потому что понимал — если сейчас посмотрит назад, то уже не сможет уйти. Поэтому он скрылся за дверью, оставив Дотторе одного.        После этого послышался звук сильного удара о дверь. Банкир дрогнул и медленно направился вверх по ступенькам, а за ним пошёл ничего не понимающий Омега.

***

      Несколько секунд после этого Дотторе стоял неподвижно, смотря на разлетевшийся стул, который он кинул в дверь.        А потом наступила тишина. И тогда он понял, что разрушил всё собственноручно. Он сам прогнал единственного человека, которого хотел видеть с собой рядом.        Ноги перестали держать, и он тяжело опустился на пол, скатившись по двери. Сжал руками голову, попытался дышать, но безуспешно. Вместо облегчения пришло другое чувство — чувство полного опустошения. А ещё навязчивая мысль: "Он ушёл слишком легко".          Нет.       Он ведь сам приказал ему уйти.        Сам.       Но мысль уже пустила корни: "Может быть, он этого и хотел".        — Замолчи! — вскрикнул Дотторе.       Но собственный разум не хотел подчиняться, потому что он снова остался один наедине с пожирающими мыслями. И впервые за долгое время даже разрушенная лаборатория не смогла их заглушить.

***

      Панталоне поднялся и остановился, смотря в пустоту перед собой. В ушах всё ещё звучали фразы «уходите» и «простите меня».       Он пришёл сюда, будучи уверенным, что сможет помочь, что сможет достучаться до Дотторе и остановить это безумие, что сможет успокоить его. А вместо этого его просто выставили.       Делец медленно выдохнул и только через несколько минут заметил, что в коридоре подозрительно тихо. Он поднял голову и увидел срезов.        — Ну что? — поинтересовался Двадцать пятый.        Панталоне промолчал, а клоны переглянулись между собой.       — Господин Панталоне? — осторожно позвал клон постарше. — Что он сказал?       — Ничего полезного, — банкир поправил очки и закашлял.       — Он выйдет?        — Нет.       Срезы заметно занервничали.       — Но вы ведь поговорили! — вскрикнул Восьмой.       — Да.       — Он накричал на вас? — Восемнадцатый подошёл ближе к Панталоне.       — Нет, — соврал мужчина.       — Может быть… Он вам угрожал? — не унимался мальчишка.       — Нет.       — Тогда что случилось?       — Он приказал мне уйти, — Панталоне поднял взгляд и посмотрел каждому срезу в глаза.       — Простите… Что? — переспросил один из сегментов. — Он выгнал вас?        — Да.       После этого наступила тишина, а клоны переглянулись между собой. Они знали оригинала и понимали, что если он выгнал Панталоне, то дело на самом деле намного хуже, чем они себе представляли.        К банкиру подбежал Восьмой, взяв того за край рукава.       — Вам грустно? — ребёнок немного дёрнул рукав.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да, — не унимался сегмент.       — Ты разговариваешь прямо как он, — грустно улыбнулся банкир.       — Потому что я его клон, — серьёзно ответил ребёнок.       И от этого почему-то стало ещё тяжелее.        Панталоне закрыл глаза. Почему именно сейчас ему так неприятно? Почему слова Дотторе продолжают звучать в голове? Почему вообще он чувствует себя так подавлено?       — Что именно он сказал вам? — Омега подошёл ближе и оттянул младшего от Панталоне.       — Что ему лучше держаться от меня подальше.       — Вы понимаете, что он окончательно потерял рассудок? — Омега тяжело вздохнул. — Обычно он хочет находиться с вами постоянно.       Панталоне промолчал. Срезы постояли с ним ещё несколько минут, а потом молча разошлись кто куда. Банкир остался стоять в одиночестве в пустом коридоре, тщательно обдумывая произошедшее. Он впервые за долгое время чувствовал себя настолько растерянным.       Делец услышал тихие шаги возле себя, а потом кто-то осторожно коснулся его руки. Панталоне перевёл взгляд — рядом стоял Восьмой. Стоял слишком близко и крепко держался за его ладонь двумя руками.        — Господин Панталоне… — тихо позвал он.        — Что такое? — Девятый опустил взгляд на руку, немного растерявшись.        — Он выйдет?        — Я не знаю, — честно ответил Панталоне. — Но я очень надеюсь.       Клон задумался, а потом неожиданно сжал его ладонь.       — Не бросай его, — почти шёпотом сказал мальчишка.       Эти слова ударили больнее всего, потому что Панталоне вспомнил разбитого и замученного Дотторе, находившегося там внизу.        — Не брошу, — ответил Делец и улыбнулся.       — Хорошо, — кивнул Восьмой и наконец отпустил руку мужчины.        Панталоне постоял ещё около минуты, а потом молча направился к выходу. Он шёл медленно, потому что усталость и слабость давала о себе знать, а головная боль снова вернулась. К сожалению, сейчас это волновало его меньше всего.        Он вышел на улицу. Холодный вечерний воздух резко ударил в лицо, а дорога домой впервые показалась ему настолько длинной.        Девятый привык, что каждый день происходили какие-то события с Дотторе, он слишком быстро привык к его присутствию в своей жизни. Привык к его визитам, к колкостям, к спорам. А сегодня ничего из этого не будет, как и не было вчера. Его будет ждать только пустой дом, тишина и очень много мыслей.       Когда он вошёл в дом, то ещё некоторое время просто стоял с выключенным светом. А потом опустил взгляд на руку, которую полчаса назад держал мальчик, и почему-то вспомнил совсем другую руку — холодную, вечно скрытую перчатками, ту, что аккуратно поправляла ему одеяло позапрошлой ночью. В груди появилось неприятное чувство.       Панталоне снял шубу и бросил ту на спинку стула. Сил совсем не осталось, а хуже этого было только ощущение пустоты — будто за один день из его жизни исчезло что-то важное, что-то, к присутствию чего он слишком быстро привык.        Делец невольно улыбнулся из-за своих мыслей.       — Просто замечательно, — произнёс вслух банкир. — Теперь и я с ума схожу.

***

      Время было около двенадцати ночи. Банкир выпил все нужные лекарства, а сна не было ни в одном глазу.        Девятый взял пачку сигарет и распахнул окно. Первая сигарета была выкурена за две минуты, потом вторая, потом третья, а потом раздался стук в дверь.        Мужчина, не докурив сигарету, потушил ту о пепельницу и пошёл к двери. Открыл и замер — на пороге снова стоял Омега.       — Что опять? — спросил Панталоне больше от безысходности, нежели от злости.       — Он становится хуже, — клон нервно сглотнул. — После вашего ухода сначала было тихо, а потом мы услышали шум.       — Какой шум? — сердце пропустило удар.       — Он почти уничтожил ещё один сектор лаборатории. А ещё мы слышали, как он разговаривал сам с собой.       — Да что же это такое? — вздохнул банкир.       — Он разбил все зеркала.       Панталоне поднял голову.       — Зеркала?       — Он ненавидит их, — сказал Омега. — Своё отражение в них.       Повисла тишина, и Панталоне снова ушёл, оставив среза в проходе. Через несколько минут он вернулся.       — Вы собираетесь пойти туда ещё раз?       — Да.       Несмотря на слабость, несмотря на головную боль, мужчина всё же решился попробовать ещё один раз.       Они покинули дом. И Панталоне понимал, что этой ночью их ждёт очень тяжёлый разговор, и, возможно, самый болезненный за всё время их знакомства.

***

      Банкир снова стоял возле тяжёлой железной двери. Сердце почему-то начало биться быстрее, но он всё же постучался. В ответ тишина.       — Я знаю, что вы там, — спокойно произнёс Делец.        — Уходите, — раздался хриплый голос по ту сторону двери.       — Нет.       — Почему? — по двери сильно ударили, отчего Панталоне вздрогнул. — Вы должны ненавидеть меня, но снова здесь!        — Откройте дверь, Зандик, — вздохнул банкир.       — Я накричал на вас и выгнал, — очередной удар. — Почему вы вернулись?!       — Потому что мне не всё равно, — честно ответил Девятый.       За дверью стало подозрительно тихо.       — Дотторе, откройте, пожалуйста, — банкир приложил руку к двери.       Именно последнее слово стало последним ударом для Доктора. Он не мог отказать, когда Панталоне о чём-то просил.        Через несколько секунд раздался щелчок, а потом ещё один. Дверь открылась.        Панталоне толкнул её, прошёл внутрь и замер. Комната выглядела ещё хуже, как и сам Дотторе. Учёный стоял возле разбитого стола с опущенной головой.        Банкир сделал несколько шагов вперёд, оставляя перед ними слишком маленькое расстояние. Доктор даже не двинулся с места.       — Посмотрите на меня, — тихо сказал Панталоне.        — Нет.       — Посмотрите, — повторил банкир, шагнув вперёд.       — Нет, — сделал шаг назад Дотторе. — Потому что если посмотрю, то больше не смогу снова вас прогнать.       Панталоне почувствовал, как внутри него снова что-то болезненно сжалось. Он очень устал от этой железной стены между ними, от упрямства и от страха Дотторе.        Девятый медленно поднял руку, давая возможность отстраниться или уйти, но Доктор не сделал ничего из этого. И тогда Панталоне аккуратно коснулся щеки учёного.        — Я здесь, — тихо сказал мужчина. — И никуда не собираюсь, слышите?        Дотторе наконец посмотрел на него.       — Вы должны были уйти, — произнёс учёный.       — Я уже слышал это, — вздохнул банкир.        — Тогда почему вы здесь?        — Вы снова хотите услышать ответ на этот вопрос? — поправил очки банкир.       — Да.       — Потому что вы мне дороги, — после небольшой паузы сказал Панталоне. — И я не хочу вас отпускать.       Дотторе замер.        — Не говорите этого.       — Почему? Вы ведь сами попросили…       — Потому что я хочу вам верить, — учёный снова повторил ту же фразу, сказанную днём.       — Это проблема?        — Вы не понимаете! — тон голоса стал громче, а Доктор сделал шаг назад. — Вы же видели, что происходит вокруг, когда я… ревную вас. Видели лабораторию, кабинет, видите то, что происходит сейчас.       Дотторе замолчал, а потом зачем-то сам осмотрел комнату.       — И это только начало, — тихо добавил он.        — Хорошо, — внезапно сказал Делец, заставив Второго уставиться на него.       — Что? — Дотторе наклонил голову вбок.        — Я согласен даже на это, — Панталоне взял чужую руку в свою.        — Вы ужасно наивны и не понимаете, на что подписываетесь, — продолжал переубеждать его Второй.       — Нет.       — Да.       — Нет.       В комнате на секунду повисло странное ощущение, будто бы они снова спорят о какой-то ерунде. Совсем как раньше. И именно это надломило что-то внутри Дотторе окончательно. Он опустил голову и взялся за лоб свободной рукой.       — Я так устал, — тихо произнёс Доктор, а Панталоне замер.       — Тогда перестаньте бежать от самого себя, — так же тихо ответил Делец.        — Если бы это было возможно, — усмехнулся Дотторе.       Панталоне хотел было что-то сказать, но пол под ним пошатнулся, и он завалился на Доктора. Проклятая температура.       — Что с вами? — учёный подхватил банкира за талию, удерживая второй рукой за плечо. — Вы пришли сюда, будучи до сих пор в таком болезненном состоянии? Вы… невыносимы.       В этот момент Панталоне понял, что впервые за день Дотторе перестал думать о своих страхах, переключившись на него.        — Вы никуда не пойдёте отсюда, — рука сжала плечо сильнее.        — Нет.       — Прекратите спорить со мной хотя бы сейчас, — устало выдохнул Дотторе.       — Но я действительно могу добраться до дома самостоятельно, — отрицал очевидное банкир.       Спор продолжался около трёх минут, но в конечном итоге выиграл тот, кто оказался более упрямым.       — Я вас ненавижу, — пробормотал Панталоне, когда Дотторе буквально силой усадил его на диван в своём личном секторе.        — Пускай, — хмыкнул мужчина. — Но вы останетесь здесь. Поспите, отдохнёте, а утром я отпущу вас. Наверное.       Панталоне открыл рот, а потом почти сразу закрыл. Сил спорить уже почти не осталось. 

***

      Банкир лежал на диване и почти спал. Дотторе же сидел за рабочим столом неподалёку и делал вид, что изучает какие-то бумажки, хотя за несколько минут он не перевернул ни одной страницы. Вместо этого его взгляд был прикован к человеку, который вопреки всему оказался рядом с ним. После всего сказанного, после того, как его прогнали, после всех попыток оттолкнуть.       Доктор потянулся к маске, чтобы снять, но увидел движения со стороны Панталоне, поэтому резко убрал руку.        — Вы опять смотрите, — полусонным голосом произнёс мужчина.       — Вы не спите? — замер Дотторе.       — Почти.        — Отдыхайте.       И Панталоне действительно уснул.        Спустя минут десять в комнату тихо вошёл Восьмой.       — Иди отсюда, — прошипел учёный. — Кто вообще сказал, что я разрешил заходить сюда?        — Как у него дела? — проигнорировал триаду недовольств мальчишка, подойдя к кровати.        — Ты… — тихо стукнул кулаком по столу учёный. — Он спит.       — Вижу.       — Ну вот и иди отсюда.       Ребёнок продолжал стоять возле кровати и рассматривать спящего банкира. А потом он и вовсе поправил край одеяла.       — Что ты делаешь?        — Забочусь… наверное? — пожал плечами мальчик.       — Ты мне мешаешь это делать, — откинул бумажки в сторону Доктор.       — Ты просто сидишь в конце комнаты и смотришь на него. Это жутко.        — Вали отсюда, — вздохнул Дотторе.       — Ты больше не будешь его выгонять? — внезапно спросил срез.       — Это не твоё дело.       — Будешь? — Восьмой перевёл взгляд на оригинала. — Он выглядел грустным, но всё равно вернулся.       Дотторе замолчал, представляя вид Панталоне в тот момент.       — Да, вернулся, — сказал мужчина. — Поэтому я больше не хочу его прогонять.       Ребёнок тихо хихикнул и нагнулся к Панталоне, очень осторожно положив рядом с ним маленькую бумажную фигурку птицы, сложенной из лабораторных документов.       — Это ещё зачем? — Доктор нахмурился, но за маской ничего не было видно.       — Подарок, — пожал плечами клон.       — Из моих документов?        — Может быть.       — Вали уже отсюда!        Восьмой засмеялся и быстро покинул комнату. Дверь захлопнулась. Учёный некоторое время смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на птицу, а потом и на Панталоне, заметив, что тот проснулся.       — Он разбудил вас? — тон голоса стал серьёзнее.        — Не беспокойтесь, всё в порядке, — улыбнулся Панталоне, взяв с края дивана свои очки.        Он надел их, а потом задумчиво посмотрел на бумажную птицу, взяв в руки. Банкир покрутил её в разные стороны и улыбнулся.       — Симпатичная.       — Это мои документы, — обречённо вздохнул Дотторе.       — Теперь птица.       Панталоне тихо посмеялся и положил её рядом с собой.       — Вы правда больше не хотите меня прогонять? — негромко спросил банкир.       Дотторе отвёл взгляд и ничего не ответил, а для Панталоне всё стало понятно.        — Это был не самый разумный поступок, — начал учёный. — Я о событиях последних дней. Думал, если буду держаться дальше, то мне станет легче, но я ошибся.        — Вы выглядели слишком испуганным и разбитым, когда говорили мне уйти, — тихо произнёс банкир.        — Такого больше не будет, — резко сказал Дотторе. — Я не позволю этому произойти снова.       — Дотторе…       В комнате стало тихо. Панталоне улыбнулся по-настоящему тепло. А Дотторе впервые за несколько дней почувствовал, что напряжение внутри начинает исчезать. Не полностью, но достаточно для того, чтобы перестать задыхаться от собственных мыслей.        — Идите сюда, — позвал его банкир.       Дотторе молча встал из-за стола и выключил лампу, а уже через несколько секунд сидел на краю дивана.       — Давайте спать? — улыбнулся Панталоне, снимая с себя очки.       Доктор молча лёг рядом, сохраняя дистанцию.       — Знаете, вы всегда говорили только о ваших страхах, но… — банкир развернулся лицом к мужчине, аккуратно положив руку на его грудь. — Я ведь тоже испугался, когда вы исчезли. А когда мне сказали, что вы заперлись здесь, и я увидел лабораторию… Я вовсе подумал, что потерял вас.        Панталоне сам не понял, почему решил поговорить именно об этом. Может быть, потому что устал скрывать. Может быть, потому что последние дни оказались слишком тяжёлыми для них обоих. А может быть, потому что хотел, чтобы Дотторе наконец понял одну простую вещь — что это работает в обе стороны, и боится не только он один.       — Спите, — сказал Доктор и сжал руку Панталоне в своей.        Банкир потянулся к щеке Дотторе и оставил на ней почти невесомый поцелуй, а потом лёг на его грудь, полностью расслабляясь.       Учёный молча обнял банкира и закрыл глаза, чувствуя, как спокойно становится с каждой секундой.       Он наконец-то перестал бежать от самого себя, позволяя чувствам взять верх хотя бы на немного.