мой ангел так много курит

      В Банке Северного королевства давно погасла бóльшая часть света, коридоры опустели, а почти все сотрудники разошлись ещё несколько часов назад. Только лишь на последнем этаже, где находился Панталоне, оставалось несколько сотрудников и рядовых, днём и ночью охранявших кабинет главы.        Сам банкир сидел в окружении тонны бумажек. Всего после четырёх дней отсутствия накопилось очень много работы: слишком много подписей, слишком много отчётов, а ещё примерно в сто раз больше людей, которые без него внезапно перестали понимать, как функционирует экономика Снежной.        Панталоне снял очки и устало потёр переносицу, но сразу же надел их обратно — нужно было поработать ещё хотя бы полчаса. Мужчина взглянул на часы — далеко за полночь. Дотторе бы его убил за такое. От этой мысли Делец невольно улыбнулся.       Когда он ставил очередную подпись на документе, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Панталоне вздрогнул, поднял голову и застыл.       — Какой ужас, — сказал себе под нос банкир, замечая хорошо знакомую фигуру в проходе.       На пороге стоял Дотторе. Растрёпанный, без привычной собранности и загадочности, а ещё без шубы и с наполовину расстёгнутой рубашкой, открывшей вид на портупею под ней. Но самым странным здесь оказалось другое — Второй был очевидно пьяный. Очень пьяный.       — Панталоне, — объявил учёный таким тоном, будто бы только что сделал величайшее открытие.       — Дотторе? Вы изрядно пьяны, — констатировал факт банкир, откладывая бумаги в сторону.        — Только если совсем чуть-чуть, — Доктор еле как закрыл дверь и прошёл внутрь, останавливаясь напротив стола банкира рядом с большим диваном.       — Я бы поспорил, но в нетрезвом разуме делать это с вами ещё более бесполезно, — вздохнул Панталоне, не сводя взгляда с коллеги.       Дотторе резко сдвинулся с места и решительно направился к банкиру. По пути он зацепил шкаф и край стола, с которого бумажки полетели на пол, но продолжил путь и подошёл к Панталоне.        — Что-то случилось? — пытался сохранить спокойное выражение лица Делец.       — Ничего, — учёный просто остановился напротив Панталоне и смотрел на него сверху вниз.       — Тогда что вы тут делаете? — Девятый почувствовал резкий запах алкоголя.       — Искал вас.       — Среди ночи? Пьяный? — улыбнулся банкир.        — Потому что скучал.       Панталоне моргнул, а Дотторе замер от своих же слов.       — Что?       — Неважно.       — Очень даже важно, — возразил мужчина.       Дотторе промолчал и неожиданно уселся на край стола рядом с Панталоне. Слишком близко.        — Вы нарушаете рабочую дисциплину, — заметил Делец.       — Рабочее время давно закончилось, да и я тут не работаю, — на лице Доктора появилась ухмылка.       — Тоже верно, — сдался банкир.       Доктор некоторое время молчал, а потом потянулся к волосам Панталоне. Он сделал это совершенно естественно, словно делал это каждый день. Поправил выбившуюся прядь, задержал пальцы чуть дольше обычного и только тогда отстранился.       Панталоне замер, потому что трезвый Дотторе иногда позволял себе быть откровенным, но пьяный… Пьяный он вообще ничего не скрывал.       — О чём думаете? — поинтересовался учёный.       — О вас, — честно ответил мужчина.       — Я тоже, — Дотторе вдруг взял банкира за руку и крепко сжал ту в своей. — Всё время пытался разобраться, почему вы мне нравитесь, но так и не смог. Это сложно и раздражает.        — Очень романтично, — подметил Панталоне, смотря то на их руки, то на учёного.       — Это проблема, — сказал Доктор. — Я привык всё контролировать и понимать, но вас я не понимаю.        — Вы совершенно невыносимы в пьяном состоянии, — засмеялся Делец.       — Может быть, — согласился Доктор.       — А ещё до сих пор держите меня за руку.       — Я знаю, — кивнул Второй.       — И не собираетесь отпускать.       — Нет.       Ответ прозвучал настолько честным, что Панталоне не выдержал и засмеялся. А Дотторе посмотрел на него так, будто этот смех был лучшим звуком в мире. Правда за маской этого не было видно.       И именно тогда Делец понял, что этой ночью работать ему точно уже больше никто не даст. Особенно после того, как Дотторе, кажется, решил окончательно забыть о таком понятии, как личное пространство.        Учёный внезапно поднялся со стола, а потом неожиданно опустился на корточки и положил голову на его колени.       — Я люблю вас, — Дотторе уткнулся лбом в колени банкира, обхватив его ноги руками. — Очень сильно.       Делец замер, потому что такого Дотторе ещё никто никогда не видел.        — Настолько, что я не могу объяснить, — продолжал бормотать Второй. — Потому что это чувство не помещается в слова.       — Это самое романтичное, что я от вас слышал, — Панталоне мягко улыбнулся и запустил пальцы в голубые волосы, начав аккуратно их перебирать.        Доктор отстранился от Дельца, но сделал это для того, чтобы опуститься перед ним на колени. Он сделал это совершенно спокойно, будто это был самым обычный поступок в мире.       — Вы чего? — опешил Панталоне.       — Не знаю.       Дотторе обнял его. Вернее, прижался к нему, обхватив руками ноги чуть выше колен. И уткнулся лбом ему в бедро. Панталоне замер.       — Вы точно Второй Предвестник Фатуи? — спросил банкир. — Самый опасный человек Тейвата?        — Наверное, — только сильнее обхватил его учёный.       — Сейчас сидите на коленях в моём кабинете и обнимаете мои ноги?        — Да, — тихо сказал Доктор.       Банкир услышал смешок. Похоже, сам Дотторе начал понимать абсурдность ситуации.        — Мне так спокойнее, — признался Второй и поднял голову, устремив взгляд на мужчину. — Почему вы меня любите?       — Ну… — растерялся Панталоне, отведя взгляд в сторону. — Потому что это вы.       — Ужасное объяснение, — Доктор уткнулся обратно в колени банкира.       — Зато самое честное, — пожал плечами Делец.       — А я люблю вас за волосы, — неожиданно заявил Дотторе, а Панталоне поперхнулся воздухом.       — Что?       — Волосы красивые, — серьёзно сказал учёный. — Такие мягкие всегда.       — Это не причина любить человека, — пытался не засмеяться банкир.       — А ещё за ваши красивые глаза, — внезапно начал говорить Доктор. — И за голос.       — Дотторе, вы… —       — За то, как вы улыбаетесь, — он прижался к Девятому ещё сильнее. — И злитесь. А ещё за то, как делаете вид, будто ничего не чувствуете прямо сейчас.        Панталоне начал осознавать, что сильно смущается. Это происходило очень редко, особенно в его возрасте и при его занимаемой должности.        — Вы смущаетесь, — Доктор поднял голову и посмотрел на покрасневшие уши Дельца.        — Я сейчас вас выгоню, — отвернулся в сторону Панталоне.       — Не выгоните, — ухмыльнулся Второй.       — Это ещё почему? — нахмурил брови Делец.       — Потому, что любите меня.       Панталоне замер.       — Люблю… вас, — после небольшой паузы тихо произнёс Девятый. — Да.       — Знаете… — вздохнул Доктор. — Вы самое красивое и прекрасное существо, которое я встречал в своей жизни.        — Дотторе… —       — Я вас правда люблю, — прошептал учёный, сильнее утыкаясь в колени.        — Завтра вы будете жалеть об этом разговоре, — банкир вплёл пальцы в голубые волосы, аккуратно перебирая пряди.        — Нет.       — Будете, — тихо засмеялся Панталоне. — Ещё как будете.       — Не буду, — Второй поднял голову и наклонил её вбок. — Потому что это правда.       Делец продолжал медленно перебирать его волосы, сидя в кресле. А Дотторе так и остался сидеть на коленях, почти прижавшись к нему. Кажется, что его совершенно не заботило своё достоинство в данный момент. Вероятнее всего, алкоголь уничтожил остатки гордости и разрушил все стены, которые Доктор так тщательно выстраивал.       — Почему вы никогда не спрашивали? — вдруг спросил учёный.       — Мм? — не понял банкир.       — Про маску.       — Что? — Панталоне моргнул.       — Вы никогда не спрашивали, что под ней, и почему я её ношу.       — Дотторе, если бы вы хотели показать мне лицо, вы бы показали, — вздохнул Делец. — Если нет, то… значит на это были определённые причины. Я не видел смысла заставлять вас.       Дотторе молчал несколько секунд. А потом произнёс:       — А если я хочу прямо сейчас?       — Сейчас? — рука Панталоне замерла.       — Да, — Доктор поднялся с пола и выпрямился, сначала немного потеряв равновесие.        — Вы пьяны, поэтому можете пожалеть об этом завтра.       — Неужели вы не понимаете? — Дотторе отвёл взгляд в сторону. — Вы единственный человек, рядом с которым я хочу быть, а чтобы это произошло, я должен быть полностью открытым.       — Зандик… — сердце Панталоне пропустило удар.       — Я хочу, чтобы вы увидели.       Дотторе несколько секунд просто смотрел на Панталоне сверху вниз. Он был непривычно тихим, без обычной насмешки и самодовольства. А привычная уверенность сейчас не была рядом с ним даже в одной комнате. И Делец вдруг понял — Дотторе по-настоящему нервничал.       — Вы боитесь?        Учёный тихо рассмеялся.       — Удивительно, правда?        — Чего именно? — Панталоне внимательно наблюдал за каждым движением мужчины напротив.       — Что вы перестанете смотреть на меня так, — Доктор отвёл взгляд в сторону.       — Как так?       — Будто… — запнулся и нервно улыбнулся Дотторе. — Будто я вам нравлюсь.       — Зандик… — выдохнул Делец.       — Нет, правда, — учёный снова перевёл взгляд на него. — Мне нравится, как вы смотрите. Нравится, что вы улыбаетесь. А ещё мне нравится, как вы называете меня по имени, хоть я и ненавижу его. Поэтому… не хочу, чтобы это заканчивалось.       Панталоне медленно поднялся с кресла. Теперь между ними оставалось слишком мало пространства.        — Посмотрите на меня.       Дотторе сразу же подчинился.        — Вы действительно думаете, что какая-то маска сможет это изменить?       Второй еле заметно кивнул.       — Вы можете показать мне лицо. Не потому, что должны, а потому, что хотите этого, — мягко улыбнулся Делец.       Дотторе долго смотрел на него, словно собирался с силами. Потом тихо выдохнул и по комнате разнёсся щелчок первого крепления. Затем второго. Пальцы едва заметно дрогнули, а через несколько мгновений маска оказалась у него в руках.       Панталоне замер. Не от ужаса, не от удивления, просто… Он впервые увидел его полностью.        Голубые волосы беспорядочно спадали на бледное лицо, яркие алые глаза, затуманенные алкоголем, смотрели прямо на него непривычно открыто. А ещё у Дотторе были правильные и красивые черты лица, которые не испортила заметная усталость и синяки под глазами. Он был по-настоящему красив. Почти несправедливо красив.       — Ну? — учёный в очередной раз отвёл взгляд в сторону.       — Что?        — Вы странно смотрите на меня.       — Пожалуйста, продолжайте смотреть только на меня, — тихо сказал Панталоне.       Дотторе нехотя повернулся обратно и замер. На лице банкира была улыбка, отличающаяся от всех до этого. Он смотрел на него так, будто перед ним находилось какое-то ценное сокровище. Доктор готов поклясться, что Панталоне никогда в жизни не смотрел так на горы своих золотых монеток, как сейчас на него.       — Что?        — Ты… — банкир поднял руку и провёл кончиками пальцев по щеке мужчины. — То есть… вы. Вы невероятно красивы.       Дотторе вздрогнул и замер.        — Очень красивы, — Панталоне улыбнулся ещё нежнее, продолжив поглаживать лицо учёного.       Второй Предвестник моргнул, а потом положил свою руку поверх руки банкира. Внезапно он приблизился к мужчине, абсолютно без колебаний и без смущения. И поцеловал. Он сделал это так, будто последние дни, месяцы и годы невысказанных чувств внезапно перестали помещаться внутри. Он целовал не нежно и совсем не робко, наоборот — поцелуй вышел смазанным и до ужаса чувственным.         Когда они наконец отстранились, в кабинете повисла тишина. Дотторе дышал слишком тяжело, а Панталоне выглядел немного растерянным.        — Я люблю вас, — банкир внезапно кинулся к Доктору и обнял со всей дури, уткнувшись в его шею.       Дотторе через несколько секунд отодвинул от себя мужчину и буквально накинулся на того с поцелуями. Маска полетела на пол, а Панталоне оказался прижат к шкафу спиной. Учёный, кажется, начал слетать с катушек.       — Феофан, — между поцелуями произнёс Доктор.       — Что? — банкир блуждал рукой по груди Второго.       — Пожалуйста, скажите мне остановиться, — учёный облокотился лбом о лоб банкира.        — Но я не хочу, чтобы вы останавливались.       После этого Панталоне сам прильнул к губам Дотторе, и они еле как перебрались к тому самому дивану, зацепив по пути угол несчастного стола.       Доктор целовал жадно и слишком резко, будто бы делал это в последний раз, а банкир мысленно сходил с ума, потому что он по-настоящему этого хотел. Все дни и напряжение между ними сказывались на их состоянии, отчего получился такой яркий всплеск эмоций.       Панталоне отстранился от учёного, но только лишь для того, чтобы удобнее усесться на диване, а точнее, сесть на мужчину сверху.        — Нам нужно остановиться, — Дотторе тяжело дышал, убрав руку с талии банкира. — Боюсь, что не смогу сделать это потом.        — Не останавливайтесь, Зандик, — Девятый положил руку обратно на свою талию.       — Вы… С ума сошли, да? — мужчина не двигался, пытаясь понять дальнейший ход событий. — Я пьян… Вы заслуживаете, чтобы это произошло совсем при других обстоятельствах.        — Прошу вас, — прошептал Панталоне, прижимаясь ещё ближе.        — Феофан, буквально за дверью стоит куча ваших рядовых, — видимо остатки здравого рассудка всё ещё с Дотторе, но они скоро покинут его, ведь выдержка у него точно не железная.        — Мы убьём каждого, кто хоть посмотрит в нашу сторону каким-то неправильным взглядом, — тяжело дышал Делец, а от возбуждения крышу совсем снесло. — Вы ведь позаботитесь обо мне? — Панталоне провёл рукой по груди учёного.       — Вы… сводите меня с ума, — промычал Дотторе, вцепляясь в тонкую талию двумя руками. — Вы правда позволяете мне сделать это, да?       — Да, Зандик, — банкир нагинается и впивается в чужие губы своими, запуская руки в мягкие голубые волосы.        Второй сжимает талию, а потом перемещает ладони на ягодицы, прижимая тело ближе к себе. Поцелуй становится слишком смазанным и грязным, языки путаются друг с другом, а дыхание сбивается, но они не останавливаются.        Доктор тянется руками к дорогим брюкам Панталоне, пытаясь как можно быстрее снять их, но из-за сильного желания руки трусятся и сделать это получается с большим трудом.        — Подождите, — шепчет между поцелуями Делец, пытаясь выпутаться из рук мужчины.        Дотторе отпускает Панталоне, и тот быстрым шагом подходит к рабочему столу, после чего выдвигает ящик и после недолгих копошений в нём возвращается обратно, протягивая смазку. Доктор решает ничего не говорить и только лишь смотрит на банкира с улыбкой, усаживаясь на диване удобнее. Панталоне молча садится обратно на Второго, обвив руками шею.       — Укусите меня, — шепчет на ухо учёный, открывая бутылёк со смазкой. — Сделайте так, чтобы всем было понятно, что я принадлежу вам.        Панталоне вгрызается в шею, а у Дотторе глаза закатываются от удовольствия, но он быстро возвращается к действиям и уже через несколько секунд на его пальцах прохладная жидкость. Он стянул с Дельца бельё и то полетело куда-то на пол, а сам банкир очень сильно смутился и прижался к нему, уткнувшись носом в шею.       — Вы прекрасны, — Доктор целует темноволосую макушку и приставляет пальцы к сжимающемуся отверстию. — Звучит очень глупо, но расслабьтесь, хорошо?       — Вы так заботливы, — шёпотом сказал Делец, зализывая укус на шее мужчины.        Дотторе очень сильно переживал, ведь сделать больно этому человеку  — последнее, что он хочет делать в своей жизни. Первый палец входит более-менее нормально, только вот тихое шипение и зубы Панталоне на шее говорят об обратном. Доктор даёт время привыкнуть, а когда проходит немного времени вставляет второй палец.       — Феофан? — Второй Предвестник немного отодвигается и заглядывает в глаза мужчины. — Я… я могу остановиться.       — Не надо, — качает головой Делец. — Я хочу этого.        Дотторе зачем-то кивает и целует мужчину в лоб, а потом второй рукой прижимает голову Панталоне к своей шее. У самого в штанах давно тесно, отчего ощущения явно не из приятных, но даже будучи в нетрезвом виде он осознаёт, что банкиру должно быть комфортно, а боль должна свестись к самому минимуму.        Примерно через пару минут Делец начинает самостоятельно насаживаться на пальцы, а из его рта вылетает первый тихий стон. Для Дотторе это зелёный свет, поэтому он добавляет ещё один палец.        — Я… Я тоже хочу, — тяжело дышит Девятый, уткнувшись лбом в место чуть выше ключиц. — Оставьте на мне что-нибудь, Зандик.       — Феофан… — перешёл на шёпот учёный, борясь с желанием завалить Панталоне и отодрать так, чтобы тот потом не смог встать.        Банкир хватается за руку учёного, тем самым останавливая его и вызывая негодование. Внутри Доктора будто бы произошёл разрыв шаблона, а сам он загнал себя в угол из своих же переживаний, которые буквально за секунду заполнили его голову. Дотторе подумал, что сделал что-то не то, был слишком настойчивым или причинил боль, но когда Панталоне потянулся к его рубашке трясущимися руками, все тревоги испарились.        — Снимите, — банкир дышал тяжело, отчего говорить было сложно. — Снимите это всё.       — Как скажете, — Дотторе мигом стянул с себя рубашку и отбросил ту на пол, а после расстегнул пуговицу на штанах, переходя к замку.        Панталоне дождался момента, а потом сам начал стягивать мешающийся элемент одежды с ног Второго. Спустя какое-то мгновение оба мужчины сидели на диване почти обнажённые.        — Красиво, — шепчет Панталоне, дотрагиваясь до худого, но подтянутого тела перед собой. — Я так сильно влюблён, Зандик.       — Я сильнее, — учёный двигается и укладывает Панталоне на диван, тем самым меняясь с ним местами. — Всё хорошо?       — Всё хорошо, — привычно улыбается банкир, а потом отводит взгляд в сторону.       Дотторе забавляет такая искренняя реакция. Он наклоняется и целует Девятого, начиная от живота, заканчивая шеей, а когда он чувствует на своём затылке руку, почти что сразу несильно кусает в шею, посасывая кожу возле укуса.        Выдержка заканчивается и Доктор отстраняется от излюбленного места, снимая с себя бельё. Член давно ноет и просит к себе хоть какого-нибудь внимания, поэтому мужчина обильно смазывает его.        — Я буду стараться не причинять вам боль,— Доктор издаёт нервный смешок, а потом целует в уголок губ Панталоне.        Второй смотрит на раскрасневшегося банкира и крышу практически сносит. Он приставляет член к пульсирующему отверстию и толкается внутрь, слыша тихое шипение под собой. Желание оказалось сильнее, поэтому он не останавливается и толкается дальше, чувствуя с какой силой Панталоне держится за его плечи.        — Зандик… — прошипел банкир, зажмурившись. Как бы не хотелось, но от неприятных и достаточно болезненных ощущений до конца избавиться не получилось.        — Простите, — Дотторе сжимает зубы, так как банкир очень сильно сжимается, но продолжает толкаться внутрь. — Простите, пожалуйста.       Доктор входит больше чем на половину, а потом останавливается, давая Девятому хотя бы немного привыкнуть к ощущениям. Грудь Панталоне часто вздымается, а губа прокусана до крови, отчего Дотторе не может перестать корить себя. Мужчина склоняет голову и целует торчащие ключицы, пытаясь хоть как-нибудь сгладить ощущения.       Через пару минут Панталоне начинает поглаживать затылок Дотторе, будто бы говоря ему о том, что всё в порядке. Учёный поднимает голову и видит на лице Дельца улыбку, поэтому делает первый несильный толчок на пробу. Панталоне закрывает глаза и сжимает губы, но прижимает руками Дотторе к себе, без слов говоря ему продолжать.        Доктор начинает набирать темп, а из рта Девятого вылетает громкий стон, когда спустя минуты болевых ощущений Дотторе наконец попадает в ту самую точку. Глаза учёного округляются, а такой звук заставляет на немного остановиться, но когда тот осознаёт произошедшее, крышу моментально срывает, и он ускоряется. Панталоне вновь громко стонет и закрывает рот рукой, вспоминая о стоящих рядовых за дверью.       — Я так хочу слышать ваш голос, — Дотторе толкается в тело банкира, закусывая губу. — Но мы просто не можем.       Доктор впивается в губы Панталоне, ускоряя темп толчков. Диван издаёт характерные звуки, как и тела, соприкасающиеся друг с другом, но крышу сносит у двоих. Дотторе целуется мокро и грязно, покусывает губы банкира, а потом сплетает свой язык с языком Девятого, постанывая в поцелуй от эйфории.       — Вы идеальны, — Доктор останавливается и выходит из тела под собой. — Пожалуйста, лягте на бок.       Мысли Панталоне затуманены, но он выполняет просьбу и ложится на бок лицом к учёному, не совсем понимая для чего. Доктор ложится рядом и закидывает ногу банкира на себя, резко входя внутрь, отчего Панталоне стонет почти во весь голос.       — Придётся сократить число ваших рядовых, — ухмыляется учёный, а алкоголь в крови всё же даёт о себе знать, потому что крышу буквально сносит.        — Плевать, — выдаёт Панталоне, насаживаясь на член сильнее из-за нахлынувших чувств. — Ещё, Дотторе, прошу… Сильнее.       — Сука, — рычит Доктор, жадно целуя губы банкира, который стонет в поцелуй сильнее, чем до этого.       В кабинете слышатся звуки шлепков тел друг о друга вперемешку с тихим скулежом и стуком дивана о стену, но они правда стараются быть тише (наверное).        — Я люблю вас, — Доктор ускоряется, а Панталоне почти что сразу кончает, уткнувшись лицом в шею мужчины.        Дотторе делает ещё несколько толчков и выходит из тела банкира, кончая следом на живот Панталоне. По телу проходит стая мурашек, а горячее дыхание Девятого в районе шеи приносит ещё большую эйфорию, отчего придти в себя получается только спустя несколько минут.       — Всё в порядке? — спрашивает Доктор, поднимаясь на локтях чуть выше, дабы лечь удобнее.        — Да, — тяжело дышит Делец, не двигаясь.        — Идите ко мне, — Доктор кладёт руку, подзывая мужчину лечь в его объятия. — Вам нужно немного отдохнуть.       Панталоне подползает к учёному и прижимается к телу, не обращая внимания на сперму, которая вот-вот засохнет на его же животе. Сил нет даже чтобы думать, не говоря уже о каких-либо действиях.       — Мы… — тяжело дышал Делец. — Нужно уходить домой.       — Я понимаю, — Доктор вплёл пальцы в чёрные волосы Панталоне. — Отдохните несколько минут и пойдём домой.        Какое-то время после всего произошедшего они просто сидели в тишине. Оба были уже одеты и оба были немного ошеломлены, но молчали они не из-за того, что им нечего было сказать, а совсем наоборот — слов было слишком много. И ни один из них не знал, с какого лучше начать.       Панталоне откинулся на спинку дивана, задумчиво глядя куда-то перед собой. Дотторе же устроился рядом, практически вплотную, и уже несколько минут не отпускал его. Одна рука мирно покоилась на талии банкира, а голова лежала на его плече.       — После всего произошедшего… — решил прервать тишину Делец. — Думаю мы наконец можем перейти на ты.       — Как скажете, — машинально ответил учёный. — Точнее… скажешь.       — О чём думаешь? — банкиру было достаточно непривычно общаться в такой манере, но если бы они продолжили «выкать», то это выглядело бы намного страннее.       — Обо всём, — коротко ответил мужчина и сжал руку на талии.        — Конкретнее?        — Ты не жалеешь? — Дотторе повернулся к банкиру и посмотрел в его глаза.        — Ты спросил о моём согласии четыре раза, — тихо засмеялся Панталоне. — И все четыре раза мой ответ был одинаковым. Я могу повторить ещё раз.       — Повтори, — наклонил голову вбок Доктор.       — Я не жалею, — с улыбкой на лице сказал банкир. — Ни о том, что мы переспали, ни о том, что ты меня любишь, ни о том, что я люблю тебя. Надеюсь, что хотя бы эти слова помогут тебе всё понять.       — Ты понимаешь, что я никогда от тебя не отвяжусь? Особенно после всего пережитого, — серьёзно спросил учёный.       — Неужели? — усмехнулся Делец.       — Да.       — Хорошо.       Дотторе еле заметно улыбнулся, и в кабинете вновь наступила тишина. На этот раз уютная и очень спокойная.        — Пойдём домой? — внезапно отчеканил Доктор.       — Домой? — моргнул банкир.       — Ага.       — Ко мне? — переспросил мужчина.       — Конечно.       — Признаться честно, я до последнего думал, что твой выбор падёт на лабораторию, — Делец встал с дивана, чтобы немного прибрать кабинет после внезапной вспышки любви.        — У тебя дома спокойно, — пожал плечами Дотторе. — И мне там нравится.       — Хорошо, — уголки губ банкира немного дрогнули.       Девятый собирался относительно долго: ему пришлось немного прибрать бумаги, закрыть сейф и немного заправить диван. А Дотторе всё это время не хотел от него отходить ни на шаг — то просто стоял рядом, то внезапно обнимал со спины.       — Ну ты закончил? — раздражённо спросил учёный.       — Куда ты так спешишь? — спросил банкир, положив последний документ в стопку.       — Домой спать, — уверенно ответил Доктор.        Панталоне не смог сдержать улыбки, и они наконец двинулись к двери.       Банкир открыл её, но оба замерли почти сразу — в коридоре на посту были трое рядовых Фатуи. Они стояли слишком ровно и неподвижно, а ещё никто из них не смотрел в сторону кабинета. Один изучал стену, второй — потолок, а третий с исключительным интересом рассматривал собственные ботинки.       Наступила очень долгая и неловкая тишина. Панталоне медленно перевёл взгляд с них на Дотторе. Он был готов поклясться, что если бы не маска, то его взгляд сказал бы всё за него. Оба в этот момент прекрасно поняли, что все всё слышали.       — Доброй ночи, господин Панталоне и господин Дотторе, — быстро протараторил один из рядовых.       — Доброй, — ответил банкир. — Всё спокойно?       — Да, господин, — слишком серьёзно ответил второй. — Абсолютно спокойно. Никаких происшествий.        — Тогда… Ещё раз доброй ночи, господа, — улыбнулся Делец, направившись к лифту.        — Доброй ночи! — в один голос ответили сразу трое рядовых.       — Я убью их, — прошипел Доктор, заходя в лифт.       — Зандик, они ничего не сделали, — вздохнул Делец.       — Не сделали, — кивнул учёный. — Но слышали.        — Давай разберёмся с этим потом, а сейчас просто придём домой и ляжем спать? — устало вздохнул Делец, приобняв Дотторе двумя руками за предплечье.        — Как скажешь, — сдался учёный. 

***

      Дом Панталоне встретил их привычной тишиной. Ночной и спокойной. Такой, которую очень любил банкир.       Слуги уже спали, а из бодрствующих были только рядовые, охраняющие дом.       В коридорах было темно, а освещение исходило только лишь от редких светильников.        И почему-то именно сейчас, когда они наконец остались вдвоём, до них обоих по-настоящему начало доходить всё произошедшее этой ночью.       Панталоне уже переоделся и распустил волосы. Дотторе, избавившись от маски, тихо сидел на краю кровати, вглядываясь куда-то в пустоту перед собой.       — Ты опять думаешь, — вздохнул банкир, укладываясь на кровать.       — Это запрещено? — спросил Доктор, даже не посмотрев в его сторону.       — В твоём случае иногда стоило бы.       Дотторе усмехнулся, но спустя мгновение стал абсолютно серьёзным.        — Ложись спать, — Делец поправил подушки и снял очки, положив их на прикроватную тумбу.        Доктор, к удивлению Панталоне, просто послушно лёг на подушку, причём почти сразу придвинулся ближе к нему. Настолько близко, что между ними едва ли оставалось хоть какое-то расстояние.        — Дотторе? — тихо произнёс банкир.       — Что?        — Доброй ночи, — почти шёпотом сказал Панталоне.       — Доброй… — с непривычки запнулся учёный.       После этого Дотторе почти сразу уснул. А Панталоне ещё несколько минут лежал в темноте, слушая тихое дыхание любимого человека и чувствуя, как тот даже во сне продолжает крепко держать его в объятиях.