Лебедь и тигр

Глава двадцать вторая Луна заливала поляну серебряным светом, когда Калеб и Ровена вышли на опушку старого парка. Ветер стих, и в наступившей тишине было слышно только их дыхание и приглушённый топот множества лап. Монстры ждали. Их было около дюжины — огромные, лохматые твари с горящими жёлтыми глазами. Шерсть стояла дыбом, из пастей капала слюна, когти царапали землю. Они окружали поляну полукругом, но не нападали. Не рычали. Только смотрели. Калеб вышел вперёд, заслоняя Ровену собой. Меч был наготове, но он не поднимал его. Что-то в поведении этих тварей было необычным. Они не бросались, как обычно. Они ждали. — Что происходит? — прошептала Ровена. — Не знаю, — ответил Калеб, не оборачиваясь. — Но не спускай с них глаз. Он сделал шаг вперёд. Монстры расступились. Ни один не тронул его. Ни один даже не зарычал. Они просто отступали, пропуская его, как король пропускает своего господина. Калеб остановился, опустив меч. — Они мне подчиняются, — сказал он, и в его голосе слышалось удивление. — Я не звал их. Не приказывал. Но они… слушаются. — Это из-за твоей демонической природы? — Ровена подошла ближе, не убирая золотой свет с ладони. — Возможно. Или из-за того, что во мне… что-то есть. Что-то, что они признают. Он посмотрел на ближайшего монстра — огромного волка с красными прожилками в глазах. Тот опустил голову и прижал уши, словно извиняясь. Калеб нахмурился. — Они разумны, — сказал он. — Я вижу это по их глазам. Они не просто звери. Они думают. Чувствуют. Боятся. — Чего они боятся? — спросила Ровена. — Меня? — предположил Калеб. — Нет, — она покачала головой. — Посмотри на них. Они смотрят не на тебя. Они смотрят на меня. Ровена шагнула в сторону, и взгляды монстров переместились следом. Они не сводили с неё жёлтых глаз, и в их глубине она увидела не голод и не ярость — а страх. Настоящий, животный ужас. — Моя святая сила, — поняла она. — Они боятся её. — Чем умнее тварь, тем она опаснее, — сказал Калеб, не сводя глаз с монстров. — И тем больше она боится света. — Значит, они очень умные, — тихо ответила Ровена. — Раз чувствуют меня за сотню шагов. Из-за спин монстров послышался смех. Тихий, мелодичный, совсем не похожий на звериный рык. Золотистый, как колокольчик, и такой же холодный. Монстры расступились шире, пропуская того, кто шёл позади. Из темноты вышел юноша. Он был прекрасен — неестественно, пугающе прекрасен. Серебряные волосы струились по плечам, глаза горели зелёным, а на бледном лице играла лёгкая, насмешливая улыбка. Он был одет в простой тёмный плащ, под которым угадывались дорожные доспехи, и двигался с грацией хищника, уверенного в своей силе. — Не каждый день увидишь такое зрелище, — сказал юноша, останавливаясь в нескольких шагах от Калеба. — Демон, которому подчиняются твари. И святая, которая заставляет их дрожать. — Он рассмеялся снова, и в его смехе не было радости — только холодное любопытство. — Впервые вижу потенциал в демоне, который, возможно, станет сосудом для Азазеля. Калеб замер. Ровена почувствовала, как её кровь застыла в жилах. — Кто ты? — спросил Калеб, сжимая меч. — Я? — юноша склонил голову набок, и его зелёные глаза сверкнули. — Всего лишь слуга. Тот, кто ищет достойного господина. Тот, кто устал ждать. — Ты демон, — сказала Ровена. Я не вопрос — утверждение. — Демон, — согласился юноша, и его улыбка стала шире. — Но не простой. Я один из тех, кто помнит Азазеля. Кто служил ему до того, как София запечатала его в крови вашего рода, герцог. Калеб сделал шаг назад, заслоняя Ровену. — Если ты хочешь освободить его — ты пришёл не по адресу. Я не стану сосудом для древнего зла. — Уже стал, — юноша пожал плечами. — Ты родился им. Кровь Азазеля течёт в твоих жилах с момента твоего первого вздоха. Вопрос не в том, станешь ли ты сосудом. Вопрос в том, проснётся ли он в тебе или будет спать вечно. — Он будет спать, — твёрдо сказала Ровена, выступая вперёд. — Я не дам этому случиться. Юноша посмотрел на неё — внимательно, изучающе, как смотрят на редкий экспонат в музее. — Святая кровь Софии, — произнёс он с уважением. — Я думал, вы вымерли. Или спрятались. Но ты здесь. Живая. Настоящая. — Он склонил голову в лёгком поклоне. — Ты даже красивее, чем я представлял. — Не смей на неё смотреть, — рыкнул Калеб, и в его голосе прозвучало нечто звериное. Юноша поднял руки в примирительном жесте. — Я не враг, герцог. По крайней мере, сейчас. — Он улыбнулся, и его зеленые глаза сверкнули. — Я пришёл предложить свои услуги. Ты сильнее меня. Я чувствую это. Твоя тьма глубже, чем моя. Твой потенциал — выше. — Он сделал шаг вперёд и опустился на одно колено. — Я хочу служить тебе, Калеб Блэквуд. Не Азазелю — он спит. Не церкви — она гниёт. А тебе. Истинному наследнику демонической крови. Калеб смотрел на него сверху вниз, не опуская меча. — И чем ты можешь быть полезен? — Знаниями, — ответил юноша. — Я помню Азазеля. Я знаю его слабости. Я знаю, как укрепить печать и как её разрушить. Я знаю, кто в церкви — демон, а кто — человек. Я знаю, что задумал Леопольд и кто им управляет. — Он поднял голову, и в его глазах горела искренняя, почти фанатичная преданность. — Я буду твоим слугой, герцог. Твоим шпионом. Твоим клинком. Только прикажи. Ровена стояла молча, чувствуя, как золотой свет пульсирует на её ладони. Она не доверяла этому юноше. В нём было что-то неправильное, что-то слишком гладкое, слишком красивое, чтобы быть настоящим. — А если мы откажемся? — спросила она. Юноша повернул к ней голову, и его улыбка стала чуть печальнее. — Тогда я уйду. И буду ждать. Потому что ты, герцог, — он снова посмотрел на Калеба, — единственный, кто может дать мне то, что я ищу. — И что же ты ищешь? — спросил Калеб. — Дом, — просто ответил юноша. — Место, где меня примут таким, какой я есть. Без масок. Без лжи. — Он опустил взгляд. — Я устал быть одиноким, Калеб Блэквуд. Как и ты. В его словах было что-то, что заставило Ровену замереть. Одиночество. Она знала это чувство слишком хорошо. Она сама была одинока много лет, пока не встретила Марию, пока не подружилась с Беллой, пока не полюбила Калеба. — Как тебя зовут? — спросила она, убирая золотой свет. Юноша поднял голову, и в его зелёных глазах мелькнуло удивление. — Азираил, — ответил он. — Меня зовут Азираил. — Азираил, — повторил Калеб, пробуя имя на вкус. — Ты говоришь, что хочешь служить мне. Что ты знаешь о моей тьме? О том, что пробуждается во мне каждое полнолуние? — Знаю, — Азираил кивнул. — Это дыхание Азазеля. Он спит, но не мёртв. И каждую ночь, когда луна полная, его сила просачивается сквозь печать, пытаясь пробудить его в тебе. — И как это остановить? — спросила Ровена. — Только одним способом, — Азираил посмотрел на неё. — Укрепить печать. Сделать её сильнее, чем когда-либо. Для этого нужна святая кровь. Твоя кровь, леди. И ритуал, который знаю только я. — И ты расскажешь нам этот ритуал? — Калеб усмехнулся. — Бесплатно? — За место рядом с тобой, — ответил Азираил. — За право служить. За дом. Калеб и Ровена переглянулись. В глазах мужа она увидела сомнение. В его душе боролись недоверие и надежда. А в её — тихая уверенность, что этого юношу нельзя отпускать. Он слишком много знал. И слишком много мог рассказать другим. — Хорошо, — сказал Калеб после долгой паузы. — Ты останешься. Но если ты предашь нас — я убью тебя. Лично. И даже твоя древняя кровь не спасёт тебя от моей ярости. Азираил опустил голову ещё ниже. — Я не предам, повелитель. Клянусь своей тьмой. — Встань, — приказал Калеб. — И уведи своих монстров. Я не хочу, чтобы моя жена видела их в парке по утрам. Азираил поднялся и свистнул — тонко, протяжно. Монстры, до этого застывшие в неподвижности, развернулись и растворились в темноте, словно их и не было. — Они не тронут никого в ваших землях, — сказал юноша. — Я позабочусь об этом. Он поклонился ещё раз и исчез между деревьями, оставив после себя лёгкий запах серы и тихий шорох. Ровена выдохнула, только сейчас заметив, что задерживала дыхание. — Ты ему веришь? — спросила она. — Нет, — ответил Калеб. — Но он может быть полезен. А опасного врага лучше держать рядом, где его можно контролировать. — Ты мудр, муж мой, — Ровена улыбнулась и взяла его за руку. — Или глуп, — он усмехнулся. — Время покажет. Они пошли обратно к замку, и луна освещала их путь. Где-то вдалеке завыли монстры, прощаясь с этой ночью. А в глубине парка Азираил стоял под старым дубом и смотрел им вслед. На его лице играла странная улыбка — не злая, не добрая, а какая-то… задумчивая. — Интересно, — прошептал он, — кто из нас кого переиграет? Он развернулся и ушёл в темноту, оставив после себя только тишину и лёгкий запах серы.