Лебедь и тигр

Глава двадцать третья Утро после полнолуния выдалось серым и ветреным. Ровена сидела у окна в своей комнате, глядя, как тучи ползут по небу, и чувствовала, что внутри неё созрело решение. Она ждала Калеба с утреннего совета — он ушёл затемно, разбираться с вчерашними событиями. И когда он вошёл, усталый, но бодрый, она сказала без предисловий: — Я хочу ехать на юг. Калеб замер на пороге, не донеся чашку с чаем до губ. — На юг? — Туда, где тепло. Где море. Где, как сказал этот… Азираил, живут последователи святой силы. — Ровена встала и подошла к мужу. — Я должна узнать о своём даре больше. Не из старых архивов, а от тех, кто хранит знания. От тех, кто помнит Софию. Калеб поставил чашку на стол и взял её за руки. — Ты хочешь ехать сейчас? После того, что случилось прошлой ночью? — Именно поэтому, — твёрдо ответила она. — Если Азираил прав и моя сила может укрепить печать… если я могу сделать так, чтобы ты больше не боялся полнолуний… я должна попробовать. Он молчал, глядя в её глаза — золотые, решительные, такие же, как у Софии на древних портретах. — Хорошо, — сказал он наконец. — Мы поедем. — Мы? — Ровена удивилась. — Ты хочешь оставить герцогство? — Азираил останется здесь, — Калеб усмехнулся. — Я не доверяю ему настолько, чтобы брать с собой. Но и оставлять без присмотра не могу. Мать присмотрит за ним. — Твоя мать? — Она справится, — Калеб кивнул. — Она умнее нас всех вместе взятых. И старше. И хитрее. Если кто и сможет усмирить древнего демона-слугу — то только она. Ровена улыбнулась, вспомнив, как Марта за завтраком подкалывала сына и как ловко управлялась с чертежами. Да, эта женщина справится с любым демоном. — А как же Леопольд? — спросила она. — Его шпион? Калеб помрачнел. — Со шпионом я разобрался. Прошлой ночью. — Что значит «разобрался»? — Выдавил его, — просто ответил Калеб. — Он передавал Леопольду информацию. Не всё, что знал, но достаточно, чтобы герцогство оказалось под угрозой. — Кто это был? — Ровена почувствовала, как холодок ползёт по спине. — Старый садовник. Тот, кого считали верным слугой ещё моего отца. — Калеб усмехнулся, но в его усмешке не было радости. — Он работал на Леопольда три года. Передавал планы патрулей, слабые места в обороне, наши переговоры с союзниками. — Ты его… — Не убивал, — перебил Калеб. — Отправил в темницу. Пусть расскажет всё, что знает. А потом… потом решим. Ровена выдохнула с облегчением. — Ты добр, — сказала она. — Добрее, чем я думала. — Я справедлив, — поправил Калеб. — Убивать без суда — удел зверей. А я, как ты говоришь, демон-ёжик. У ёжиков есть правила. Она рассмеялась, и напряжение последних часов отпустило. — И что теперь? Леопольд узнает, что его шпиона раскрыли? — Узнает, — Калеб пожал плечами. — Но поздно. Мы уже сменили пароли, перестроили патрули и запечатали архивы. То, что он получил от садовника, больше не актуально. — Значит, мы можем ехать? — Можем. Но никто не должен знать, зачем. — Калеб подошёл к карте, висевшей на стене, и провёл пальцем по маршруту. — Для всех — это медовый месяц. Молодожёны едут к морю. Ничего подозрительного. — А информация о шпионе? — Только для проверенных лиц. Мать знает. Белла — по желанию. Остальные — нет. Ровена кивнула. Она понимала, как это важно. Если Леопольд узнает, что они ищут последователей святой силы, он может попытаться их опередить или уничтожить. — Когда выезжаем? — Послезавтра, — Калеб взял её за руку. — У тебя есть время собраться. — Мне много не нужно, — Ровена улыбнулась. — Главное — ты. И Мария. — Мария едет с тобой, — согласился Калеб. — И Белла, если захочет. Но Томас остаётся — он нужен мне здесь. — Белла будет скучать, — заметила Ровена. — Белла будет командовать охраной, — поправил Калеб. — И это полезнее, чем скучать. Они стояли у окна, глядя, как ветер гонит тучи на север, и думали о предстоящем путешествии. О море, о солнце, о южных травах и древних храмах. О силе, которая ждала Ровену где-то там, за горизонтом. За завтраком Марта слушала их молча, покусывая тост с маслом. — На юг, значит, — сказала она, когда сын закончил. — Хорошо. Я присмотрю за герцогством. И за твоим новым слугой. — Азираилом, — Калеб поморщился. — Он… странный. — Все демоны странные, — Марта отмахнулась. — Я видела и не таких. Справлюсь. — Матушка, он опасен, — предупредил Калеб. — А я опаснее, — Марта улыбнулась, и в её улыбке было что-то от хищницы. — Я родила и вырастила короля демонов. Какой-то юнец меня не испугает. Ровена не сдержала улыбки. — Вы удивительная женщина, Марта. — Знаю, — герцогиня подмигнула. — Поэтому ваш муж и вырос таким. Не в отца, нет. В меня. Калеб закатил глаза, но спорить не стал. Два дня пролетели в сборах. Ровена укладывала платья, книги, амулеты. Мария суетилась вокруг, проверяя, всё ли взято. Белла приехала за день до отъезда, вооружённая до зубов и готовая к любым неожиданностям. — Томас остаётся? — спросила она, и в её голосе прозвучала едва уловимая грусть. — Калеб сказал, что он нужен здесь, — ответила Ровена. — Понимаю, — Белла вздохнула. — Долг прежде всего. — Ты будешь скучать? — Я буду командовать охраной, — Белла выпрямилась, и грусть исчезла с её лица. — Некогда скучать. Ровена обняла сестру. — Ты хорошая, — прошептала она. — И Томас тебя дождётся. — Он дурак, если не дождётся, — буркнула Белла, но в её глазах блеснули слёзы. В день отъезда луна ещё висела низко, когда карета выехала из ворот замка. Ровена сидела у окна, глядя, как удаляются башни Блэквуда, и чувствовала странную лёгкость. Она уезжала не от мужа — он был рядом. Она ехала к себе. К своей силе. К своей судьбе. Калеб сидел напротив, читая какие-то бумаги, но время от времени поднимал взгляд и смотрел на неё — долго, внимательно, тепло. — Ты красивая, — сказал он неожиданно. — Ты говоришь это каждый день, — ответила Ровена. — И буду говорить. Пока ты не поверишь. — Я верю. — Она улыбнулась и взяла его за руку. — Просто люблю, когда ты повторяешь. Карета покатилась на юг, увозя их в новое приключение. А в замке Блэквудов Марта стояла у окна и смотрела вслед, пока дорожная пыль не скрыла карету из виду. — Берегите друг друга, — прошептала она. — И возвращайтесь. Рядом, в тени коридора, стоял Азираил. Его зелёные глаза следили за удаляющейся каретой, и на губах играла странная, задумчивая улыбка. — Интересное путешествие, — прошептал он. — Интересное. Он развернулся и исчез в темноте, оставив после себя лёгкий запах серы.