Лебедь и тигр

Эпилог второй

Время шло, и империя процветала. Леопольд оказался хорошим императором — справедливым, мудрым, терпеливым. Но главное его счастье пришло не в короне, а в той, кого он встретил случайно, возвращаясь с охоты. Она была демоницей — той самой, что служила в свите Калеба. Высокая, темноволосая, с глазами цвета тёплого мёда. Он увидел её, когда она сражалась с чудовищем, вышедшим из леса, и в одиночку одолела тварь, не дрогнув, не испугавшись. — Кто ты? — спросил он тогда, и его голос дрогнул. — Ирена, — ответила она, убирая меч. — Я служу герцогу Блэквуду. А ты? Он сказал ей правду. И она не отвернулась, не испугалась, не поклонилась. Она просто посмотрела на него и улыбнулась. Они поженились через год. Ирена стала императрицей, и народ полюбил её за её силу и доброту. Говорили, что она помогала людям, даже когда никто не видел. Что она спасала детей от болезней, исцеляла раненых на полях сражений и всегда находила слова утешения для тех, кто страдал. У них родилась королевская двойня — мальчик и девочка, такие же тёмноволосые, как мать, и с такими же пронзительными, золотыми глазами, как у отца. Дети Леопольда дружили с детьми Блэквудов, и их дружба стала легендой. Четыре сорванца — два наследника престола и два наследника герцогства — устраивали такие проделки, что замки содрогались, а придворные молились о тишине. — Они — будущее, — говорил Леопольд, глядя на них. — Они — хаос, — поправляла Ирена, но она улыбалась. И Леопольд был верным мужем. Он больше не смотрел на других женщин, не искал утешения в чужих объятиях. Он нашёл своё счастье в той, кто принял его со всей его тьмой и светом. Отец Ровены и Марта стали лучшими дедушкой и бабушкой, которых только можно было пожелать. Они часто спорили — о том, как воспитывать детей, как кормить их, как учить, — но в этих спорах было столько любви, что все вокруг улыбались. — Ты слишком их балуешь, — говорила Марта, глядя, как Эдмунд катает внуков на плечах. — Они заслужили, — парировал он. — Они заслужили, чтобы их держали в руках. — Я держу их в руках. На плечах. — Это не одно и то же. И они спорили, пока дети не начинали смеяться, а потом и сами — вместе, глядя на озорные лица внуков. Однажды Эдмунд уснул в саду, когда сторожил детей. Они мирно играли в траве, а он — уставший, но счастливый — закрыл глаза и провалился в сон. Ему приснилось поле цветов, яркое, бесконечное. Ветер колыхал траву, и вдалеке стояла она. Та, кого он потерял, но никогда не забывал. Эмилия. Она была такая же, как в день их первой встречи — молодая, светлая, с улыбкой, которая согревала его душу. — Здравствуй, — сказала она, подходя ближе. — Эмилия, — прошептал он, не веря своим глазам. — Ты молодец, — сказала она, касаясь его щеки прохладной рукой. — Ты сделал всё правильно. Ты защитил нашу дочь, помог ей обрести счастье. И теперь у нас есть внуки. Он хотел спросить, почему она ушла, почему не осталась, почему так рано, но слова застряли в горле. — Мы встретимся снова, — сказала она. — Когда-нибудь. Но сейчас — живи. Люби. Будь счастлив. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Я знаю, — она улыбнулась, и её улыбка была такой же тёплой, как много лет назад. — Я всегда знала. Она исчезла в поле цветов, растворилась в золотистом свете, оставив только тёплый ветер. Эдмунд открыл глаза. Над ним склонились внуки — Эдди, Аури и их кузина. — Дедушка, ты плакал, — сказала Аури, вытирая его щёку маленькой ладошкой. — Я видел чудный сон, — ответил он. — Там была бабушка? — спросил Эдди. — Да, — улыбнулся Эдмунд. — Она передавала вам привет. И дети обняли его — все трое, маленькие, тёплые, такие родные. И он почувствовал, что даже в его старой, уставшей душе ещё есть место для счастья. Ровена и Калеб стояли на берегу моря. Волны тихо набегали на песок, ветер играл с её золотыми волосами, а он, обнимая её за плечи, смотрел вдаль — туда, где небо сливалось с водой. — Мы здесь, — сказала Ровена. — Вместе. После всего. — Да, — ответил Калеб. — И это главное. — Ты счастлив? — Я счастлив, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Потому что рядом с тобой. Она улыбнулась, и в её глазах отразилось море — бесконечное, синее, такое же глубокое, как их любовь. — Что бы ни случилось, — сказала она, — мы будем вместе. До конца. — До конца, — повторил он. Они стояли на берегу, обнявшись, и казалось, что весь мир замер, чтобы насладиться этим мгновением. Им не нужно было слов. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы говорить о том, что и так было ясно. Где-то далеко, в замке Блэквудов, дети бегали по коридорам, смеялись, играли в прятки. Мария вязала у камина, Азираил читал им сказки, а Марта с Эдмундом спорили о том, какой пирог лучше. А в столице, в императорском дворце, Леопольд обнимал свою жену и смотрел, как их двойня снова влипает в неприятности. И в этом мире, который когда-то был полон тьмы, засиял свет. Свет любви, прощения, надежды. И он не угаснет никогда. *** Демон и святая, тьма и свет — они были разными, но их любовь стала мостом между мирами. И на этом мосту выросла новая эпоха — эпоха, в которой каждый мог обрести свой дом, своё счастье, свою семью. Всё, что нужно — верить. И любить. Конец.