Игра в кальмара: раунд с шариками

Сумма появилась на экране резко – просто белые цифры на чёрном фоне. В зале совещаний повисла мёртвая тишина. Директор отдела по связям с общественностью поперхнулся кофе. Финансовый аналитик, который ещё минуту назад ныл о падении акций, вдруг закрыл рот и уставился на экран с таким выражением, будто увидел пришельца. Глава агентства медленно снял очки, протёр их, надел снова – цифры не исчезали. – Там… – его голос сел. – Там девять нулей? – Десять, – шёпотом поправил кто-то из младших менеджеров. Предложение пришло два дня назад. Запечатанный конверт с красной сургучной печатью и приглашением на «частное корпоративное мероприятие с высоким призовым фондом». Обычно такое выбрасывают в спам. Но приглашение доставил курьер, а на обороте письмастояла подпись человека, с которым никто в индустрии не шутил. «Ваша группа участвует. Отказ принимается в течение недели. Вознаграждение за выход каждого участника на старт – $5000». Тогда они подумали, что это какое-то новое шоу на выживание. Жёсткое, но рейтинговое. А теперь на экране горел призовой фонд. Такой, что хватило бы выкупить половину квартала в Каннаме. – Отправляем, – сказал глава агентства, даже не посмотрев на правила Никто не возразил.   ---   Ночь перед четвертой игрой.     Сонхун лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Спальня напоминала огромный человеческий конвейер. Двухъярусные кровати рядами, зелёные пижамы, одинаковые, как солдатики. Слева кто-то всхлипывал во сне. Справа – тихо, но мерно стучали зубы: какой-то парень до сих пор не мог согреться после игры с перетягиванием каната. Четверо суток. Три игры. Из двухсот пятидесяти шести участников осталось тридцать один. Enhypen держались вместе. Это было единственное правило, которое они не нарушали. Хисын и Джей постоянно пересчитывали их, как цыплят. Джейк каждое утро улыбался, даже когда руки тряслись. Сону и Чонвон– тихие в обычной жизни, вдруг стали голосом разума: не бежать, не толкаться, слушать старших. А Ники… Ники спал сейчас на верхней койке, свесив руку вниз. Ему было семнадцать. Он единственный, кто до сих пор шутил про еду в столовой и называл охранников «дядьками в розовом». Сонхун сжал зубы. Он не знал, что будет завтра. Никто не знал. Правила объявляли за пять минут до игры, и каждый раз это оказывалось хуже предыдущего. – Сонхун. – шёпот пришёл слева. Джей приподнялся на локте, глаза блестели в темноте. – Ты не спишь? – Нет. – План всё ещё в силе? Сонхун медленно кивнул. Они придумали это днём, когда мылись. В мужском душе было двенадцать туалетных кабинок. В третей – решётка вентиляции, достаточно широкая, чтобы протиснуться плечами. Хисын, который всегда обращал внимание на странные детали, заметил, что вентиляционные шахты идут не вертикально, а горизонтально, прямо в сторону административного блока. – Если подслушать, где они объявляют правила, –прошептал тогда Хисын, намыливая голову, – мы сможем подготовиться. Джейк, который стоял под соседним душем, чуть не закашлялся от воды: – Это незаконно даже по их меркам. – А «красный свет, зелёный свет» был законным? – Джей сплюнул воду. – Игра, где за сломанную сахарную соту убивают – законно? Тогда и родился план.   ---     03:15   – Мы в туалет, – сказал Джей охраннику, который дежурил у выхода из спальни. Охрана в розовых комбинезонах никогда не разговаривала. Только жесты. Короткий кивок –разрешаю. Поднятая ладонь – стой. Сегодня дежурил один из спокойных – с треугольником на маске. Он махнул рукой: идите. Джей и Сонхун пересекли проход. За ними никто не пошёл – в туалет обычно пускали без конвоя, камеры и так всё видели. Туалет был общим, на двенадцать кабинок, выложенных белым кафелем. Воняло хлоркой и страхом. Джей зашёл в третью кабинку, громко щёлкнул замком, сел на крышку унитаза и вытащил из-за пояса отвёртку – ещё одну находку Хисына, который стащил её с технического стола во время уборки. Сонхун юркнул за ним. Решётка вентиляции под потолком держалась на четырёх болтах. Руки дрожали, но Джей управился за тридцать секунд. Сонхун подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся – плечи заскрежетали по металлу – и исчез в чёрной пасти шахты. – У тебя пять минут, – прошептал Джей в решётку. – Если что – кричи. Я скажу, что у меня живот скрутило. Сонхун ничего не ответил. Он уже полз. Шахта оказалась тесной. Каждый вдох отдавался эхом. Воздух пах пылью, старой проводкой и чем-то сладковатым, похожим на медицинский спирт. Сонхун считал про себя. Три метра – развилка. Ещё два – поворот налево. Где-то далеко стучали шаги. Охрана. Он замер. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вибрация уходила в стены. Шаги стихли. Сонхун двинулся дальше и через минуту упёрся в другую решётку. Свет сочился сквозь щели. Он прижался лицом к металлу и увидел комнату. Белые стены. Три монитора. Стол с картами – не игровыми, бумажными. На стене – распечатки с иероглифами и схемами. И мужской голос, спокойный, даже скучающий: – В четвёртой игре участники делятся на пары. – А если количество игроков нечётное? – спросил другой голос. Моложе. – Сколько у нас осталось человек? – Тридцать один. Если убрать одного – тридцать. Пятнадцать пар. – Кто будет счастливчиком? – Пусть будет случайность. Так честнее. Сонхун замер. В его голове одновременно включились все тревожные сигналы. Тридцать один человек. Один спасётся автоматически. Остальные – в пары.  Он хотел ползти дальше, но услышал: – Четвёртая игра начнётся в 09:00. Сбор в центральном зале. И шаги. Кто-то шёл прямо к выходу. Сонхун попятился, но решётка предательски звякнула. – Что это? Мужской голос резко оборвался. Сонхун не дышал. Он слышал, как приближаются шаги. Как щёлкает выключатель. Как кто-то скребёт ногтем по решётке прямо напротив его лица. – Здесь кто-то есть. – Проверь туалеты. Сонхун рванул назад. Он полз, не чувствуя, как металл врезается в колени, как рвётся рукав пижамы. Единственная мысль: успеть. Успеть, пока они не вошли в туалет. Успеть, пока Джей не попался. В туалете Джей уже слышал тяжёлые шаги. – Выходите! – голос охраны был уже у дверей. Джей метнулся к унитазу другой кабинки, спустил воду, громко, нарочито медленно застегнул штаны, вышел из кабинки и столкнулся нос к носу с двумя «розовыми». – Не дают уже спокойно расслабиться! – наигранносказал Джей, поднимая руки. – Я вообще-то ходил по-большому. В этот момент из чёрного отверстия вывалился Сонхун  Он аккуратно спустился на кафельный пол, вскочил, отряхнулся и с невозмутимым видом застегнул ширинку.Охранник с квадратом на маске заглянул в кабинку Джея. Потом в соседнюю. Увидел Сонхуна, потом поднял голову и увидел пустую решётку. – Тут засор, – сказал он охраннику. – Вентиляция обратно дует. Не могли бы вы вызвать сантехника? Охрана замерла. Треугольник и квадрат переглянулись. – Обыск, – коротко бросил квадрат. Их обыскали. Отобрали отвёртку, но ничего больше не нашли. Решётку прикрутили на место. – В спальню, – рявкнул треугольник. – Оба. Быстро. Они шли молча. Только когда дверь спальни закрылась за их спинами, Джей выдохнул: – Ты хоть что-то узнал? Сонхун покачал головой и пошёл к своей койке.   ---     Они собрались всемером на нижней койке Чонвона. – Ничего, – сказал Сонхун, глядя в пол. – Я ничего не узнал. Они просто обсуждали расписание. Всё как обычно. Чонвон уронил голову на руки. Хисын закрыл глаза. Сону, который до этого молча теребил свой рукав кофтыостановился. – То есть завтра мы снова войдём в неизвестность, – тихо сказал Джейк. – Да, – соврал Сонхун. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось. Горячее и колючее. – Ложимся спать, – скомандовал Хисын устало. – Завтра рано вставать. Они разбрелись по койкам. Долго никто не мог уснуть. Сону ворочался на верхней койке над Хысыном. Чонвон тихонько шептал молитву по-корейски. Джейк притворялся, что дышит ровно. Сонхун ждал. Он ждал час. Потом два. Когда храп разнёсся по спальне – чужой, не их, с другой стороны зала – Сонхун сел на кровати. Ники спал на верхней койке справа. Лицом к стене, обняв подушку. Во сне он улыбался. Сонхун слез, бесшумно прошёл к Хысыну, коснулся его плеча. Тот открыл глаза мгновенно – не спал. – Я узнал, – прошептал Сонхун одними губами. – Игра в парах. Из тридцати одного один проходит автоматически. Хисын сел. Не задал ни одного вопроса. Просто кивнул. Вдвоём они разбудили остальных: Джея, Джейка, Сону, Чонвона. Шестеро собрались в проходе между кроватями. – Мы не будим Ники, – сказал Сонхун. И повторил то, что услышал в шахте: про пары и одного выжившего. Повисла тишина. Такая густая, что можно было резать. – Ты хочешь сказать, – голос Чонвона дрогнул, – что если завтра объявят жребий, кто-то из нас выживет автоматически? – Да. – И мы не скажем Ники? – Джейк переводил взгляд с одного на другого. – Мы не скажем Ники, – твёрдо сказал Хисын. – Потому что мы сделаем так, чтобы он стал тем, кто пройдет автоматически– он должен идти на ту игру спокойно. Не думая, что бросил нас. Не пытаясь вернуться. Сону, который всё это время молчал, вдруг прошептал: – А если так получится, что один останется не он, а кто-нибудьдругой? Джей посмотрел на него. В глазах Джея было что-то твёрдое, почти жестокое. – Значит, мы сделаем всё, чтобы он выжил в паре. Даже если для этого нам придётся умереть. Сонхун опустил голову. Он думал о том, как Ники вчера улыбался, раздавая каждому по кусочку своего хлеба. Как говорил: «Хён, мы обязательно выберемся. Я видел сон». Как смеялся, когда охранник в розовом споткнулся о порог, и Ники было всё равно, что охранник может его застрелить. «Ты самый младший, – подумал Сонхун. – Ты самый зеленый. И если кто-то из нас увидит солнце снова – это будешь ты». – Договорились, – сказал он. Остальные кивнули. Все они вернулись к койкам. Сонхун задержался на секунду, посмотрел на спящего Ники – тот перевернулся на спину, раскинул руки, дышал глубоко и ровно. – Прости, – беззвучно прошептал Сонхун. – Но ты будешь жить.   ---     Центральный зал. Четвёртая игра   Голос из динамиков разбудил всех за полчаса до сбора. Ники спрыгнул с койки первым, потянулся, хрустнул спиной и улыбнулся Сонхуну: – Доброе утро, хён! Ты плохо спал? Мешки под глазами. Сонхун выдавил улыбку: – Просто снилось что-то странное. – А мне снилось, что мы дома, – Ники заправил одеяло, хотя никто этого не требовал. – Все вместе. Ели ттокпокки. И ты меня поругал за то, что я не выключил свет в ванной. Сонхун отвернулся, чтобы Ники не увидел его глаз. После завтрака – той самой безвкусной каши, которую они давили в молчании – всех игроков вывели в главный зал. Свет бил в глаза. Стены, выкрашенные в розовый цвет, давили. И ведущий в маске с квадратом, который уже стал символом чужой воли, стоял на возвышении, готовый объявить четвёртую игру. – Следующая игра потребует от вас доверия, – голос был механически спокойным. – Вы будете делиться на пары. По залу пробежал шёпот. Ники неосознанно придвинулся ближе к Хисыну. – Сначала вы сами выберете себе партнёра. Того, кому доверяете больше всех. – Ведущий сделал паузу. – У вас одна минута. Ребята до последнего не делились на пары – им надо было убедиться, что не останется тех, кто будет один, чтобы один остался Ники. Убедившись, что все идет по плану, ребята переглянулись. – Сонхун, – Сону шагнул к нему раньше, чем кто-либо успел открыть рот. В его голосе не было вопроса – только тихая, почти обречённая уверенность. Сонхун посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул. Они оба знали, что это не случайность. – Чонвон, – Джей положил руку на плечо младшего. Не спросил. Просто взял с собой, как когда-то давно, в другой жизни. Чонвон поднял на него глаза и сглотнул. В его взгляде мелькнуло что-то благодарное и испуганное одновременно. – Джейк, – Хисын нашёл старшего взглядом в толпе. Они были самыми близкими в их компании, но сейчас это не имело значения. Джейк кивнул. Коротко. Жёстко. Ники остался один. Он растерянно обвёл взглядом всех шестерых, и в его глазах мелькнула паника – мгновенная, детская. – А я? – его голос сорвался на шёпот. – Стой здесь, – тихо сказал Джейк, не глядя на него. – Мы разберёмся. В этот момент ведущий объявил: – Один игрок останется без пары. По результатам нашего анализа, он автоматически проходит в следующий раунд. Ники замер. Его имя не назвали, но все вокруг смотрели на него. Кто-то с завистью. Кто-то с ненавистью. А шестеро его друзей – с такой болью, которую невозможно подделать. – Игрок номер 117, – ведущий посмотрел прямо на Ники. – Вы проходите дальше. Ники открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Он переводил взгляд с одного лица на другое – на Джейка, на Сонхуна, на Хисына, на каждого – и вдруг понял. Понял всё. – Вы… – прошептал он. – Вы знали. Никто не ответил. Потому что отрицать было нельзя. – Ники, – тихо сказал Сонхун, подходя ближе. – Ты остаёшься здесь. Мы уходим на игру. – Но я не хочу! – голос Ники дрогнул, сорвался на детский, потерянный всхлип. – Я не хочу оставаться один! Я хочу с вами! – Ты не будешь один, – сказал Хисын. – Ты будешь жить. Это главное. Ники шагнул было к ним, но охранник в розовом мягко, но жёстко отстранил его. – Только участники игры проходят дальше, – прозвучал приказ. Пары начали уходить. Первыми – Джей и Чонвон. Чонвон обернулся на пороге, посмотрел на Ники долгим, прощальным взглядом и прошептал одними губами: «Прости». Джей шёл впереди, не оборачиваясь. Спина у него была прямая, но плечи дрожали. За ними – Джейк и Хисын. Хисын на мгновение задержался, коснулся пальцами плеча Ники – просто чтобы запомнить тепло. Джейк прошёл мимо, не поднимая глаз. Он боялся, что если посмотрит на Ники, то не сможет уйти. Последними уходили Сонхун и Сону. Сонхун остановился в шаге от двери. Повернулся. – Ники, – сказал он. – Ты сильный. Ты справишься здесь один. А мы… мы вернёмся. Обязательно. Ники смотрел на него снизу вверх. Глаза у него были красные, но он не плакал. Он сжал кулаки и улыбнулся –той самой улыбкой, ради которой они всё это затеяли. – Жду вас, – сказал он. Сонхун отвернулся и шагнул за дверь. Сону пошёл за ним, не оглядываясь.   ---     За дверью оказался коридор. Длинный, тускло освещённый. Он вёл в огромное помещение, которое заставило всех замереть на пороге. Это выглядело как традиционный корейский переулок 70-х годов. Старые вывески на корейском. Низкие крыши. Грязный асфальт, на котором мелом были начерчены какие-то рисунки. В воздухе пахло пылью, старым деревом и страхом. Когда последняя пара – Сонхун и Сону – переступила порог, двери за ними с глухим гулом закрылись. Автоматические затворы щёлкнули, отрезая путь назад. В динамиках заиграла знакомая весёлая мелодия. Та же, что и в первой игре. Та же, что заставляла их бежать под обстрелом. И голос ведущего – теперь уже безликий, искажённый динамиками – разнёсся над переулком: – Добро пожаловать в четвёртую игру. Пауза. Тишина. Сердце каждого пропустило удар. – Игра называется «Мраморные шарики». Сону почувствовал, как колени стали ватными. – Каждый игрок получает мешочек с десятью шариками. Ваша цель – за тридцать минут забрать все десять шариков у соперника. Никто не дышал. – После этого проигравшего убивают. Голос смолк. В переулке воцарилась такая тишина, что слышно было, как потрескивают лампы. И в этой тишине ведущий добавил почти ласково: – Организаторы не дают единых правил. На условия игры вы договариваетесь сами. Удачи. Сонхун медленно повернул голову и посмотрел на Сону. Тот стоял напротив, бледный, сжав челюсть так, что заиграли желваки. В десяти метрах от них Джей смотрел на Чонвона, и в его глазах было что-то страшное – холодная решимость, за которой пряталась паника. А Джейк и Хисын застыли напротив друг друга, и между ними вдруг образовалась невидимая стена, которую никто не знал, как разрушить. В этот момент сердце каждого из них остановилось. На секунду. На вдох. А потом запустилось снова – с бешеной, панической силой. Потому что они поняли. Им предстояло убить друг друга.