Игра в кальмара: раунд с шариками

Когда объявили правила, в переулке повисла такая тишина, что слышен был только собственный пульс. Три пары замерли напротив друг друга. Десятки других игроков вокруг уже начали судорожно придумывать стратегии, торговаться, плакать, кричать. Но не они. Джей первым нарушил молчание. – Мы не будем играть. Не сейчас. – сказал он, глядя на Чонвона. Голос был низким, почти спокойным, но внутри всё дрожало. Чонвон поднял на него глаза. В них не было удивления. – Тридцать минут, – добавил Джейк, стоя напротив Хисына. – Давайте хотя бы эти тридцать минут просто… побудем. – А потом? – тихо спросил Хисын. Джейк посмотрел на него. Тяжело. Честно. – А потом – всё или ничего. Сонхун и Сону не сказали ни слова. Просто кивнули друг другу. Им не нужно было объяснять. Они разошлись по углам переулка, каждый в свою маленькую вселенную, где на полчаса можно было забыть, что это игра на смерть.   ---   Джей и Чонвон нашли старую каменную лестницу, ведущую в никуда. Ступени были выщерблены, кое-где виднелись пятна – лучше не думать, чьи. Они сели рядом, плечом к плечу, как в те времена, когда весь мир умещался в одной танцевальной комнате. – Помнишь, как мы занимались в зале? – начал Чонвон. Голос был тихим, но тёплым, как угли, которые ещё не остыли. – До трёх ночи. Зеркала запотевали так, что нас самих не было видно. Джей усмехнулся. Впервые за долгое время – по-настоящему. – Ты всегда говорил: «Ещё пять минут». А потом проходил час. – Ты тоже никогда не останавливался, – Чонвон толкнул его плечом. – Я думал, ты железный. – Я просто не умел сдаваться, – тихо ответил Джей. Повисла пауза. Короткая. Слишком короткая для того, что им нужно было сказать друг другу. – А помнишь ту ночь с дождём? – спросил вдруг Чонвон, глядя куда-то в пустоту переулка. – Я собирался домой пешком. Денег даже на автобус не было. А ты… – А я заказал тебе такси, – закончил Джей. – Ты ещё упирался. Говорил, что не надо. – Потому что мне было стыдно, – Чонвон улыбнулся уголком губ. – Ты был старше. А я просто пацан из провинции. – Ты был лучшим танцором, которого я когда-либо видел, – сказал Джей, и в его голосе не было ни капли лести. – Я понял это ещё тогда. Чонвон опустил голову. По щеке скатилась слеза. Он быстро смахнул её тыльной стороной ладони. – В тот вечер мы обменялись номерами, – продолжил он. – Ты написал первым. Спросил, доехал ли я. – Ты ответил через три минуты. Я ждал. Оба рассмеялись. Тихо, надрывно, сквозь слёзы. – Знаешь, – сказал Чонвон, – многие удивлялись, почему именно у нас такая химия на сцене. Думали, это просто работа. А это была дружба. Настоящая. Джей не ответил. Он смотрел на Чонвона и запоминал каждую чёрточку: разрез глаз, родинку под левым ухом, то, как он кусает губу, когда волнуется. Они проговорили почти всё отведённое время. Вспоминали тренировки, победы, ссоры, первые выступления, шум толпы и ту самую секунду перед выходом на сцену, когда весь мир замирает. А потом динамики щёлкнули. – Осталось три минуты, – объявил голос. Джей выпрямился. Выдохнул. Посмотрел на мешочек с шариками, который до этого лежал нетронутым между ними. – Играем, – сказал он.   ---   Правило придумал Чонвон. Быстро. Чётко. – Кидаем шарик в сторону стены. Чей остановится ближе – тот забирает все шарики соперника. Честно? – спросил он. – Честно, – ответил Джей, хотя внутри понимал, что понятие честности здесь давно умерло. Кто будет кидать первым – решили на камень-ножницы-бумага. Джей, не думая, выбросил вперёд ладонь, сжатую в кулак. Камень. Чонвон знал, что в любых условиях Джей всегда первым выбрасывал его, поэтому он показал ножницы. – Ты первый, – сказал он, улыбнувшись. Спокойно. Слишком спокойно. Джей не заметил ничего странного. Он взял шарик, прицелился. В голове не было ни единой мысли – только пустота и это дурацкое желание выжить. Он бросил. Шарик покатился по асфальту, виляя, задел камешек и остановился ровно в тридцати сантиметрах от стены. – Отличный бросок, – сказал Чонвон. Его голос дрогнул. – Теперь твоя очередь, – Джей повернулся к нему. –Давай. У тебя получится лучше. Чонвон взял свой шарик. Зажал в пальцах. Посмотрел на Джея – долго, внимательно, так, будто видел его в последний раз. – Конечно, получится, – прошептал он. И бросил. Шарик вылетел из его руки слабо, безвольно, словно у него не было ни силы, ни желания лететь. Он упал прямо к ногам Чонвона – всего в пяти сантиметрах от его кроссовок – и замер.   Тишина.   Джей уставился на шарик. Потом перевёл взгляд на Чонвона. – Что… – голос осел. – Что ты сделал? Чонвон улыбнулся. У него дрожали губы, и слёзы текли по щекам, но он улыбался – светло, почти счастливо. – Ой, – сказал он, – шарик выскользнул. – Нет, – Джей вскочил на ноги. Голос сорвался на крик. –Нет! Ты сделал это специально! Чонвон! Перекинь! Ещё есть время! Мы можем переиграть! – Не можем, – тихо ответил Чонвон. – Правила есть правила. – К чёрту правила! – Джей схватил его за плечи, тряхнул. В его глазах стояли слёзы, и он даже не пытался их скрыть. – Ты не сделаешь этого! Ты не умрёшь! Не сегодня! Не из-за меня! Чонвон мягко, но твёрдо взял его руки в свои. Разжал пальцы. – Джей-хен, – сказал он. Совсем тихо. Так тихо, как говорят только перед тем, как сказать что-то очень важное. – Ты всегда был сильным для всех. Для Хисына, для Ники, для всей нашей группы. Ты держал нас, когда мы рассыпались. Джей замотал головой. Из горла вырвался сдавленный звук – не то рыдание, не то стон. – Ты всегда был тем, кто вытаскивал нас из ямы, – продолжал Чонвон. – Позволь мне разочек быть сильным для тебя. – Я не просил! – закричал Джей. – Я не хочу, чтобы ты был сильным! Я хочу, чтобы ты жил! Чонвон шагнул вперёд и обнял его. Крепко. Так, как обнимают перед долгой разлукой. – Спасибо за то такси, – прошептал он ему в плечо. – Спасибо за всё. Джей сжал его в ответ так, что, казалось, затрещали кости. Он уткнулся лицом в чужие волосы и плакал – беззвучно, тяжело, всем телом. Чонвон гладил его по спине и улыбался. Улыбался до самого конца. Они отстранились за секунду до того, как охранник поднял пистолет. Чонвон посмотрел на Джея в последний раз. Ласково. Прощающе. – Всё будет хорошо, хен, – сказал он. А потом – выстрел. Джей не успел закрыть глаза. Он видел, как тело Чонвона оседает на грязный асфальт. Как глаза застывают, глядя в никуда. Как под головой растекается тёмное пятно. Он упал на колени рядом с ним. Не кричал. Не звал на помощь. Просто смотрел и не мог поверить, что Чонвон, который только что улыбался и обнимал его, теперь никогда больше не скажет ни слова. Он потерял что-то очень важное. Что-то, что нельзя вернуть. И понял это в ту же секунду, когда застрелили Чонвона.