В тихом омуте...

      Каждый месяц двадцать седьмого числа в столовую Сейрин привозят чудо-булочки, за которые все клубы бьются до победного. Казалось бы, обычный сэндвич, а приносит удачу в любви, спорте и других делах, но его заполучение — традиция и баскетбольного клуба. В этот раз на растерзание отправили первогодок и их успехи, мягко выражаясь, нулевые. И Кагами пробивался силой, и толпой резко влетали в столпотворение из качков и гимнастов. Первогодки могли бы и забить на это задание, но от Хьюги поступила угроза утроенными тренировками… Ноги в руки и погнали! И Фукуду запульнули, как баскетбольный мяч в кольцо, в сторону прилавка, но совсем скоро он был выпнут обратно, и пока парни сетовали на невыполнимость задания, Куроко вернулся к ним с трофеем. Невидимость Куроко помогла проплыть ему по течению, и когда его выкинуло в нужное место, он взял булочку и оставил деньги. Беспрецедентная победа!       По возвращении на крышу, побитые первогодки вручили старшим булочку, но те сказали оставить себе — они уже пробовали её, а это, пускай, будет их наградой. И только парни хотели поочереди откусить, как на крышу врываются сёстры. — YAY, GUYS! — кричит Кая и вваливается в компанию, как и Лиса, держа на руках несколько булочек, за которыми только что охотился баскетбольный клуб. — Ты-та-э-тэ-ы… — запинались они, смотря на улов. — А мы вам булочки принесли! — радостно рассказывала Кая, попутно раздавая всем, кроме Куроко, булочки, — ребята сказали что они какие-то классные и их фиг достанешь, поэтому мы подсуетились… — Боюсь спросить как вы подсуетились, — с опаской покосилась Рико, но благодарно кивнула, когда и ей перепало. — А, делов-то, — Кая махнула рукой и упала на пол рядом с Тайгой. Лиса повторила за ней, — девчонки сказали про эти бутики, что их трудно достать из-за спроса. Думаем, ну, достать надо, попробовать… — А потом Кая начала кричать, что поцелует того, кто купит нам булочку, — выпалила Лиса, откусывая небольшой кусочек… секунда раздумий, и она удовлетворенно пищит улыбаясь в все щёки, так это было вкусно. — Только она? — Кагами тоже откусил булку, косясь на неё, — и вообще зачем тебе столько булок? Не жирно будет? — Ой зря… — успела только сказать Кая, как сестра уже подняла ногу из-под себя и пнула Кагами. — Идиот, это для Дай-чи! — надувшись говорит она, а Кая и другие смеются над тем, как красноволосого гиганта отпинали. — Да этот придурок итак сверх машина, куда ему булочка на удачу?! — сев обратно, загорлопанил он, и снова его пнули. — Сам ты придурок! — она снова попыталась пнуть его, но он увернулся и схватил её ногу. — Дай-чи? — переспросил Хьюга, думая, что никого с таким именем в Сейрин он не знает. — А! — спохватилась Кая, пока де двое дрались, — то, почему только я была аттракционом. Лиса-то замутила с Аомине из Поколения чудес, — Лиса и Тайга не остановили свою перепалку — для них это не новость, а вот остальные разинули рты, даже Куроко ушел в прострацию, — ну а ещё из-за своей молчаливости она не такая популярная. Вот так появилось много желающих получить наши поцелуйчики в щёчку и мы получили много булочек за даром! Тадаааам!       Куроко неоднозначно посмотрела на Лису, которую эти разговоры никак не интересовали, ей было важнее на требование Тайги свести его с Аомине для матча, ответить ему «да иди в задницу, лосяра, жди отборочных!», ну и напомнить, что у них игра с Шютоку на носу. И тут Рико начал потирать руки, что не понравилось старшеклассникам. — Это значит, что Лисонька может разведать актуальную информацию о…       Сёстры с сомнением покосились на тренера. Она сейчас назвалась её Лисонька? Так мило и по-дружески, говоря о том, чтобы она у парня выведывала сведения?.. — А Куроко тебе чем не угодил? — спрашивает Хьюга, — он с ними непосредственно играл. — Ой! А я и забыла про него, хихи… — она неловко почесала затылок, — но Куроко же не поддерживает с ними связь, верно? — он кивает, — тогда… — Не, не варик, — отрезает Лиса, — Дайки тоже не поддерживает ни с кем связь. Да и на тренировки он не ходит, — она досадливо фыркнула. — Ай, обломчик! — расстроилась Рико. — Ты могла бы подружиться с Момои, — подал голос Куроко, обращаясь к Лисе. Ту сразу передёрнуло, — она была нашим менеджером, а сейчас учится с Аомине и поддерживает со всеми связь. — Ну, шпионить как-то..., — Лиса нахмурилась. Не хочет она с кем-либо под этим предлогом общаться. — Ну-ну, отстаньте, у неё в голове только Дай-чииии, — пропела Кая и тут же поднялась, потому что сестра подорвалась с места, собираясь оторвать младшей уши.

***

      Пока невозможно предугадать, на каком уровне сейчас поколение чудес. Кисе стал сильнее, но по его словам — остальные на абсолютно другом уровне. Зная стиль игры, можно ли предположить в какую сторону они будут развиваться, если Мидорима и без того может пробивать от кольца до кольца, а заблокировать его трудно из-за роста? Стал ли сильнее Аомине, что даже не ходит на тренировки?.. Действительно ли все изменились?       Тренировки в клубе черлидинга как всегда были не в приоритете, а раз Лиса бросает всё ради гулянки, то и Кая не хочет там быть одна. Рико показывала парням их первых противников, среди которых больший страх вызывал Папа Мбай. Одно только его имя парни не могли выговорить, окрестив его Папандопулой, Изуки как всегда выдал что-то странное, что заставило Каю смеяться, как сумасшедшую — Папалапа, и еще куча вариаций… Ответственность за кличку легла на Куроко, но его «Отец» тоже не прокатило. Остановились на этом. Кая, одной рукой набирая имя этого иностранного громилы, чтобы заскринить и отправить Лисе, хлопнула Кагами по плечу, предвещая, что это будет битва титанов и всё свалится на его плачи как на самого высокого и сильного в Сейрин.       Лиса тем временем сидела на лавочке на какой-то круглой клумбы посреди города и ждала Аомине. Она была погружена в переписку с сестрой и рассматривала статью про того громилу, который так напряг Рико. — О, ученик по обмену из Шинкьё. С ними ваша первая игра? — раздаётся сверху незнакомый голос. Лиса только что обратила внимание на ноги перед ней.       Над ней склонился Кисе и рассматривал открытую фотографию в чате. Лиса сдержала писк, едва только подпрыгнув на месте, на лице сразу показалась недовольная гримаса. — Кая, значит ты Лиса, да? — он отвёл взгляд от имени контакта на владелицу телефона, — ну что за лицо? — он грустно улыбнулся, — я Кисе Рёта, мы виделись в Кайджо! — он тыкал себе в грудак, активно напоминая о себе. А Лиса продолжала дуться, будто он отвлёк её от самого важного. — Знаю. Дальше что? — сухо ответила она, выключая телефон. — А ты… — начал было он, но прервался. — Лиса! — теперь голос звучал со стороны, и наконец-то это был Аомине. Лиса вмиг сделалась радостной и, протяжно зовя Дайки, побежала к нему на встречу. Для Кисе это должно было выглядеть как «наш разговор закончен», но, к сожалению Лисы, это только начало. Девушка налетает с объятиям и её прижимают к себе в ответ, — неожиданно. Вы когда сдружиться успели? — он поднял взгляд на бывшего товарища. — На матче с Сейр… — он даже не закончил, смотря на них с отвисшей челюстью. — Мы не друзья! — одновременно с Рётой сказала она и оглянулась, — челюсть подбери, а то муху схаваешь.       Аомине рассмеялся — забавно, что она словно злая кошка шипит на Рёту, которого обычно все девушки любят. Тем не менее парни скрепили приветствие звонким рукопожатием. — А это… я думал Момо-чи пошутила! — не на шутку удивился он. Очередное упоминание Момои снова взбесило. Даже если они все вместе дружили в средней школе, то Лиса сейчас лишняя — так она себя чувствует. — Да задрали, — низко проговорил Аомине. Они не первые и не последние, кто скажет ему «о боже, как так, сам Аомине и встречается?!»… тут он спохватился и полез в рюкзак, — а, Лис, скетчбук… ты у меня забыла, — он достал его из своего рюкзака и всучил девушке. Лиса сразу начала листать. Сначала не поняла что за скетчбук, потом когда успела потерять, а потом почему-то захотела посмотреть целостность.       Кисе с интересом посматривал, чем они там обмениваются, и мельком разглядел работы — красиво и профессионально. Он удивленно и восторженно вздохнул: — Вау, ты умеешь рисовать?! — он глянул на друга, — Аомине-чи, я думал тебе нравятся спортивные девушки. — Дай-чи, он меня бесит, — не восторженно высказалась она. Находясь меж двух огней он мог только пожать плечами, пускай сами разбираются, — ааааа, бейб, ты вырвал рисунок?! — громче возмутилась она, смотря то на него, то разворот, — ворюга!       Кисе засмеялся: какая-то история с рисунками, которые Аомине у неё ворует, для него была неизвестна, но выглядело забавно, ведь друг будто ожидал от своей девушки такую реакцию и ни капли не раскаивался. — Между прочим, — Аомине вернул внимание на Рёту, — она тоже спортивная, разве нет? Её отец сам Деклан Яго, так что она тоже играет, — после этого рот Кисе окончательно отпал, а Лиса легонько толкнула его. Ну зачем об этом вспоминать? Разве имеет смысл то, кто её отец, а не непосредственно её увлечения? — к тому же она выступала перед вашим матчем, не? — он глянул на Лису, чтобы подтвердить свои слова. Она угукнула. — И между прочим выглядело просто потрясно! — восхищённо прокомментировал он, — жаль ты не видел! А, или видел? — Лиса фыркнула. — Да пока они до нас дойдут, она десять раз клуб бросит, — отмахнулся он. И тут он задумался, — Лис, как тебе его игра? — он кивнул на Кисе и тот сразу расфуфырился. — Да я ж половину не видела… — невольно напомнила она. Уже и позабылось, что она в бреду весь матч просидела, — я не знаю как это оценивать, потому что копирование — не его собственный навык, а чтобы скопировать что-то трудное, нужно соответствовать физическим данным… — она прижала скетчбук к груди и окинула парней взглядом. Ни одного доброго слова — Кисе добродушно вздохнул, — Тецу сказал, что ты не можешь его скопировать, потому что его невидимость — просто уловка, — Аомине беззвучно закивал на её размышления, — Тайгу ты можешь скопировать, но не полностью, потому что он гораздо сильнее физически. А Дай-чи для тебя непостижим, если учитывать, что он на десять голов круче Тайги. То, что ты добился таких результатов за короткое время — безусловно достойно похвалы. Но таких, как ты, в НБА много, и реализация таланта трудна и не уникальна, — она обреченно пожала плечами.       И вновь Аомине довольно закивал. Может он и не может согласиться с выражением про НБА, ведь он не знает этот мир изнутри, но в остальном — про то, что копия — не есть оригинал, — он согласен. Они и сами на этой почве конфликтовали раньше… — Аомине-чи, ты специально спросил её мнение, чтобы похвастаться своей безусловной фанаткой? — хоть Рёта и не был в восторге от такого мнения, но в нём есть правда. Вместо обиды он ощущает стремление тренироваться и становиться сильнее, чтобы переубедить всех. — А чё, только тебя должна толпа фанаток хвалить? Хаха! — он рассмеялся трепля девушку по волосам, — молодчина, Лис! — Молчи, лентяй, — теперь и ему прилетело, — поговорим, когда я вживую твою игру увижу, а не то, как ты меня по площадки размазываешь, — теперь она дула губы, метая молниями в него. Аомине закатил глаза, делая вид, что не при делах, — засранец, забрал мой любимый рисунок… — теперь она спрятала от него взгляд.       Кисе, глядя на то, как Лиса прячет глаза, а Аомине с самодовольной ухмылкой треплет её по голове, вдруг задумчиво почесал затылок. Его взгляд упал на скетчбук, который девушка прижимала к груди, и в нём мелькнула искренняя зависть — не та, что жжёт изнутри, а лёгкая, почти мечтательная. — Блин, а ведь я не умею рисовать совсем. Хоть убей, палочку-крючочку не выведу! Ах, если бы мой талант распространялся на неспортивные вещи… — он мечтательно закатил глаза, представляя, — ты так круто рисуешь, я бы хотел также! — Губу закатай, ботаник, хоть в чём-то кто-то должен быть круче тебя, — подколол Аомине, — кроме меня, естественно! — он гордо ткнул руку в бок, напоминая о своём превосходстве.       Кисе сказал это легко, почти небрежно, как шутку, но Лиса, секунду помолчав, вдруг резко развернулась к нему всем телом и со всей силы пнула его в голень. Удар пришёлся точно по кости, и Кисе, не ожидавший такого, взвыл, схватившись за ногу и запрыгал на одной, потеряв всю свою модельную грациозность. — Ай-яй! Ты чего?! — Даже думать о таком не смей! — голос Лисы дрожал, в нём слышалась такая неподдельная злость, что Кисе даже перестал прыгать и уставился на неё с искренним изумлением. Она стояла, сжав скетчбук в руках, и её глаза теперь горели ярким, колючим огнём, — для тебя это забава, для меня — труд всей жизни! И если ты когда-нибудь, хоть в шутку, еще раз скажешь такое при мне, я пну тебя так, что ты не только рисовать — ходить разучишься!       Голос её сорвался на конце фразы, и вдруг она почувствовала, как к горлу подступает комок, глаза предательски защипало, и она, чтобы скрыть это, быстро шагнула к Аомине и уткнулась лицом ему в грудь, прячась от обоих парней. Её плечи чуть вздрагивали, но она не издала ни звука — только сжимала пальцами ткань его футболки, будто искала опору. Аомине, который до этого стоял в стороне, наблюдая за этой сценой с лёгкой усмешкой, вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он думал, что Лиса не из тех, кто показывает слабость, и если она сейчас прячет лицо у него на груди, значит, ей действительно больно? Он не супер эмпат, но он не знал на чьей стороне быть. Он обнял её одной рукой за плечи, притягивая ближе, и второй рукой накрыл её затылок, гладя по волосам. Её дыхание было неровным, но она постепенно успокаивалась, чувствуя тепло его тела и размеренный стук сердца.       Кисе, потирая ушибленную голень, смотрел на них с выражением, в котором смешивались удивление, лёгкая вина и непонимание. Он открыл рот, чтобы сказать что-то оправдательное, но вместо этого наконец выдохнул, и его голос прозвучал тихо, почти примирительно: — Ладно… я, наверное, ляпнул не подумав. Прости, Лисонька! — Лис, ты серьёзно? Если он и скопирует рисунки, они без души будут. Или чё там у вас в этих маляках, не шарю.       Она неслышно фыркнула, игнорируя его. Аомине только покачал головой, вздыхая. Кисе поднял руки в примирительном жесте и даже улыбнулся — немного виновато, но искренне. — Первое знакомство явно не задалось. Кажется, я уже в чёрном списке Лисоньки, да? — он посмотрел на неё, но она по-прежнему прятала лицо, — ладно, в следующий раз скажу что-нибудь поумнее. Или пока рядом нет острых предметов, а то девушка у тебя боевая, Аомине-чи, хаха! — он усмехнулся, потом взглянул на часы и добавил, — ой, я, кажется, задерживаю ваше свидание. Пойду я, а то ещё и Аомине-чи получит от меня по шее за то, что мы время тратим.       Он махнул им на прощание и, развернувшись, зашагал прочь — его походка была такой же лёгкой, как и всегда, но в ней чувствовалась какая-то едва уловимая задумчивость. Аомине смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, и только тогда опустил взгляд на Лису, которая всё ещё стояла, прижавшись к нему. — Ну, чего ты так на него взъелась? — спросил он тихо, с недоумением голосе, — я понимаю, он тупо пошутил, но ты же не из-за этого так разозлилась? Зря ты так. Он может и хреновый соперник, ну, для меня по крайней мере, но человек классный.       Вдруг Лиса подняла голову и посмотрела на него долгим взглядом, в котором смешались удивление и любопытство. — Да? — переспросила она тихо, — должно быть, вы были близки, если ты так говоришь. Хреновыми соперниками, но хорошими друзьями, — она хихикнула, вызывая недоумение. Девушка медленно обернулась, глядя в ту сторону, куда ушёл Кисе, убеждаясь, что он действительно ушёл, а потом выдохнула и вытерла остатки слёз, неловко, ребром ладони, размазывая влагу по щекам, — это, конечно, правда обидно, — сказала она наконец, и голос её окреп, возвращаясь к привычному, ровному тону, — но не настолько, чтобы плакать из-за него.       Аомине поднял бровь, не понимая, куда она клонит. Лиса заправила выбившуюся прядь за ухо и посмотрела на него уже привычным, озорным взглядом. — Меня просто начало бесить, — сказала она, и в её голосе зазвенела знакомая заговорщическая нотка, — как много он лезет не в своё дело. Вездесущий просто! Мешает нашему свиданию, между прочим! — она закатила глаза, — поздно до него дошло, что он лишний!       Она фыркнула и, кажется, сама удивилась тому, как быстро её настроение переключилось из обиды на возмущение. Аомине смотрел на неё несколько секунд, а потом до него дошло. Вся эта сцена — её слёзы, её злость на Кисе, её внезапный порыв, — всё это было… спектаклем? Или, по крайней мере, частично. Он вдруг усмехнулся и, выдохнув, снова положил руку ей на плечо, притягивая к себе. — Ты хочешь сказать, что разыграла спектакль, чтобы он ушёл? — Я придумала это прямо на ходу, — сказала она с гордостью, — не могла же я просто сказать ему: «Убирайся, ты мешаешь». Это было бы грубо. А так — я расстроилась, обиделась, он извинился и ушёл. Не для этого я торопилась с выздоровлением!       Она говорила просто, будто объясняя прописную истину, и в этом чувствовалась её хитрая натура. Аомине продолжал смотреть на неё, и это внезапное осознание — что она, оказывается, способна на такие манипуляции, пусть и безобидные, — вызвало у него уважение и смех одновременно. — Ах, ты, хитрюга… Молодчина.       Лиса аккуратно убрала скетчбук в рюкзак и на секунду замерла, ощутив пальцами что-то твёрдое и шуршащее на дне. Она засунула руку глубже и извлекла бумажный свёрток, который она, не задумываясь, сунула в рюкзак перед тем, как убежать из школы. Булка, добытая с таким трудом, всё ещё хранила тепло, и от неё пахло свежей выпечкой и чем-то неуловимо сладким — маракуей. А ведь она даже с Тайгой, пусть и шуточно, поцапалась за неё! — Дай-чи, — позвала она, поднимая взгляд на Аомине, который стоял рядом, засунув руки в карманы и с лёгким любопытством наблюдая за её манипуляциями, — знаешь, что это? — она поднесла булку к его лицу, и он невольно принюхался, хотя старался сохранять невозмутимость, — вкуууусно пахнет, да? — Еда, — он было потянулся за булкой, но Лиса увильнула — не собиралась отдавать, пока не объяснит.       Лиса коротко, но с явным удовольствием рассказала про традицию Сейрин — про то, как двадцать седьмого числа каждого месяца в столовой появляются эти волшебные булочки, и все клубы бьются за право их заполучить, потому что они приносят удачу. Про то, как баскетболисты устраивали настоящее побоище, как Фукуду запускали в толпу, а Куроко, благодаря своей невидимости, просто взял и купил булочку, пока все толкались. И про то, как она с сестрой применила свой собственный метод для добычи кучи таких булочек. Аомине слушал, и на его лице постепенно проступало выражение, которое трудно было назвать иначе, чем скептическая насмешка. Он фыркнул и отвёл взгляд в сторону, но Лиса заметила, как уголок его губ дёрнулся. — Булочка на удачу? — переспросил он с таким видом, будто она рассказала ему о магии и колдовстве, — мило, но мне она ни к чему. Я и без неё всех уделаю.       Голос его звучал лениво, самоуверенно, как всегда, когда речь заходила о его баскетбольном превосходстве. Лиса, ожидая именно такого ответа, театрально вздохнула и пожала плечами, делая вид, что обиделась. — Ну, как хочешь. Значит, сама съем, — и она уже поднесла булку к губам, приоткрывая рот, чтобы откусить, когда рука Аомине молниеносно метнулась вперёд и выхватила свёрток из её пальцев. Он даже не посмотрел на неё — просто развернул бумагу и откусил половину, прожевал с каменным лицом и только потом покосился на неё с вызовом. — Это моё, — заявил он и замер… — это... Охренеть, вкусно! — он с восторгом рассматривал содержание, чтобы понять что там такого вкусного, — бля, жаль что мало… — У меня ещё три есть! — довольно сказала она, — знала, что тебе понравится. — Добытчица, — он крепко, но коротко обнял её за плечи, а потом опустил руку, переплетая их пальцы, — боже, после стряпни Момои это — божественная благодать! — восхвалял булочку он. — Знаешь, Дай-чи, я конечно понимаю, что под контекст подходит, но меня уже бесит, что все вокруг только и делают, что упоминают Момои. Сначала ты, потом Кис-кис, потом даже Тецу. Я уже начинаю думать, что она повсюду. А может она появится и испортит нам прогулку, как этот вездесущий павлин? — она нахмурилась, в её голосе послышалась почти детская обида. Ему было забавно видеть, как эта обычно невозмутимая девушка так бурно реагирует на человека, с которым даже не встречалась. Он сжал её ладонь в ответ и, слегка качнув их сцепленными руками, ответил с ленивой усмешкой. — Ей просто любопытно, забей, Лис. Не переживай ты так, она не кусается, хотя может быть навязчивой.       Но Лиса, кажется, не собиралась успокаиваться. Она остановилась на мгновение, дёрнула его за руку, заставляя тоже замереть, и посмотрела ему в глаза с тем выражением, которое он уже распознавал — смесь вызова и искреннего беспокойства. — Дай-чи, она раскапывает мою личную информацию, хочет со мной познакомиться, а теперь обзванивает всех из вашей шайки, — она сделала паузу, и её голос стал чуть тише, почти заговорщицким, — я боюсь знакомиться с ней больше, чем с твоими родителями. С ними всё понятно — они родители, они или примут, или нет. А тут… да, может действительно так стрёмно только из-за того, что я только слышу, но всё же!       Аомине несколько секунд молчал, переваривая её слова и пережевывая последний кусок булочки. Ему казалось странным, что эта самоуверенная девушка, которая не побоялась ни его репутации, ни его грубости, вдруг испугалась какой-то подруги детства. Он хотел было сказать что-то резкое, отмахнуться, но что-то в её взгляде заставило его передумать. Вместо этого он сжал её руку чуть крепче и потянул вперёд, заставляя идти дальше. — Мелочь, ты сама та ещё пиявка и серьёзно боишься Момои? Ни одна её подружка ни разу на неё не жаловалась. Просто смирись и жди участи. Она тебе точно понравится, — уверенно утверждал он.       Лиса не ответила, но её шаг стал легче, и она придвинулась к нему чуть ближе, касаясь плечом его плеча. Они шли по улице, мимо магазинов и витрин, и Лиса, наконец, вспомнила, что у неё есть цель. Она достала телефон, разблокировала его и на несколько мгновений уткнулась в экран. Сначала она открыла переписку с Каей — там красовалась фотография того самого Папамбая, громилы из Шинкьё, которого Рико так зашкерила. Лиса хмыкнула, а потом свайпнула вправо и открыла карту. Ей нужно было сориентироваться, как добраться до торгового центра, который она присмотрела ещё утром. Она повертела телефон в руках, приближая и отдаляя карту, и на её лице появилась лёгкая гримаса растерянности. — О, вот тут повернуть, — пробормотала она, почти про себя, и свернула в переулок, но через несколько шагов остановилась, оглядываясь по сторонам, — или нет, вроде прямо. — Ты куда вообще собралась? Может, скажешь, чтобы я знал, насколько далеко ты собьёшься с пути со своим топографическим кретинизмом?       Лиса фыркнула, но она уже привыкла, что он подкалывает её за рассеянность. Она ткнула пальцем в экран телефона, показывая ему значок торгового центра, и коротко пояснила, что они идут туда. Она не стала раскрывать всех карт, просто сказала, что ей нужно что-то купить, и что его присутствие обязательно. Аомине хмыкнул, но не стал допытываться — он уже понял, что от неё всё равно не добьёшься прямого ответа, пока она не сочтёт нужным. Вместо этого он просто потянул в нужную сторону, обходя лужу на тротуаре.       По дороге они заговорили об отборочных. Лиса рассказала то, что писала ей Кая — про их первую игру против Шинкьё, про какого-то Папамбая. Аомине нахмурился, когда услышал имя — он не знал этого игрока, но предположил, что раз его специально пригласили из-за границы, значит, он не новичок. Лиса кивнула, подтверждая, и добавила, что, судя по сетке, у Сейрин есть около трёх недель до начала отборочных, и чтобы дойти до Шютоку, нужно сыграть пять игр и полуфинал, и каждая из них могла стать решающей.       Аомине слушал вполуха, но потом вдруг спросил, с лёгким подвохом в голосе, будет ли она приходить на его игры, если их расписания пересекутся. Лиса, не задумываясь ни на секунду, ответила, что да — она единственная, кто будет смотреть только на него, а за Сейрин останется наблюдать Кая, которая всё перескажет и даже запишет, если что. И потом она усмехнулась и добавила, что пришла бы и на тренировки, но он, скорее всего, просто проспит все межшкольные матчи, пока их команды не встретятся. Аомине хмыкнул, но ничего не сказал в ответ — в этом была правда.       Они вошли в торговый центр, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Внутри было многолюдно, пахло попкорном и жареным мясом, и Лиса, оказавшись в знакомой обстановке, сразу же сориентировалась. Она уверенно повела Аомине через ряды бутиков и фуд-кортов, пока не остановилась перед магазином, витрина которого была заполнена кружевными силуэтами и неоновыми подсветками. Лиса улыбнулась, заметив, как он замялся, бросив короткий взгляд на вывеску, но не сказал ничего. Она уже заходила внутрь и оглядывалась, будто выбирала товар для себя, как Аомине задержался в проходе, едва стопоря девушку. — Сегодня, — объявила она громко, привлекая внимание продавщицы, которая одарила их скептическим взглядом, — раз ты так любишь рассматривать девушек в белье и купальниках, я даю тебе право выбирать самому. То есть мне.       Она усмехнулась, глядя на его растерянное, слегка смущённое лицо, которое быстро сменилось осознанием и неожиданной решимостью. Он огляделся, поймал взгляд на продавщице, которая теперь наблюдала за ними с явным любопытством, и вдруг, как будто в нём щёлкнул какой-то переключатель, шагнул к стойке с комплектами. Он начал выбирать — сначала неуверенно, касаясь пальцами кружев и шёлка, потом всё смелее, выуживая вешалки с самыми разными моделями: от скромных хлопковых до откровенно кружевных, от тёмных, почти чёрных до ярких, вызывающих оттенков. Он вручал их Лисе, не глядя ей в глаза, и она, принимая каждый, кидала взгляд на размер — если что-то было не то, она находила нужный, ставила вешалку обратно и молча ждала следующего. Она не спорила, не возражала, не говорила «нет» ни на один из выбранных вариантов, и это, кажется, развязывало ему руки. В какой-то момент он принёс комплект изумрудно-зелёного цвета с такой тонкой работой, что казалось, он рассыплется от одного прикосновения, и вручил его с почти серьёзным видом. Лиса оценила, хмыкнула, взяла нужный размер, и когда она собрала в руках целую гору вешалок и направилась в примерочную, Аомине с уже раскованным любопытством устроился прямо у занавески, пожевывая следующую булку и держа рюкзак Лисы.        Она зашла за штору с лёгкой, почти танцующей походкой. Первый комплект был простым, хлопковым, светло-бежевым, почти незаметным — Лиса распахнула штору, показываясь перед Аомине и тот, не ожидая, закашлялся. Не успел он сказать своё мнение, как в какой-то момент за его спиной раздался сухой кашель. Аомине обернулся и увидел консультанта, которая стояла с поджатыми губами, указывая взглядом на его руку. В ней он держал надкушенную булку. — Молодой человек, — сказала она с ледяной вежливостью, — в магазине запрещено есть. Если Вы не уберёте еду, мне придётся попросить Вас выйти.       Лиса коротко поклонилась, извиняясь перед консультантом, и когда та отвернулась, затянула Аомине в примерочную. Она бесшумно смеялась над тем, что его наругали, за что получило щипок за ягодицу и нарушитель спокойствия с готовностью плюхнулся на маленький пуфик, стоявший в углу. — Аййй, бейб! Не борзей, да? — возмутилась она, потирая пострадавшее место.       Аомине же, устроившись поудобнее, откусил ещё кусок булки и теперь с нескрываемым интересом наблюдал, как Лиса, совершенно не стесняясь его присутствия, продолжает переодеваться. Она поворачивалась перед зеркалом, придирчиво рассматривала посадку каждого комплекта, иногда спрашивала его мнение, и он, жуя, выдавал короткие, ёмкие комментарии и она, ни разу не усомнившись в его вкусе, откладывала понравившиеся вещи в сторону.       Следующий комплект был чёрным кружевным, с тонкими бретельками и вырезом, который оставлял открытой почти всю спину. Когда она убедилась в том, что всё село, всё застёгнуто, повернулась всем телом. Аомине подался вперёд, и его взгляд стал более внимательным. Не поднимаясь с места, он коснулся пальцами лямки на спине, проверяя, как сидит ткань, и тихо выдохнул: — Этот уже лучше, — сказал он, откидываясь обратно и, обнимая рюкзак Лисы, полез за третьей булкой.       Лиса усмехнулась и стянула комплект, надела следующий — лиловый, мягкий, с тонкой вышивкой, который на её светлой коже и рыжих волосах смотрелся почти волшебно, особенно при свете ламп в примерочной. Аомине замер на мгновение, перестав жевать. — О! — лишь выдал он, протягивая руку, чтобы потрогать материал. Его рука покоилась на ее ребрах, пока большой палец поглаживал поверх ткани, чашечки и под ними... Мягенько, — оставляем. Тебе идёт этот цвет.       Она угукнула и, сняв комплект, кинула его на колени Аомине чтобы не перепутать, что она собирается взять. Следующий комплект был изумрудным, с такой сложной конструкцией из завязок и колечек… — Бейб… — она повернулась к нему спиной, говоря жалостным голоском, — завяжи.       Аомине не заставил себя ждать. Он взял булку в зуби и его пальцы ловко распутывали шнуровку на спине, касаясь её кожи, и Лиса, глядя в зеркало, видела, как он сосредоточенно нахмурился, пытаясь не запутаться в тонких верёвочках. Когда он закончил, его руки задержались на её талии на мгновение дольше, чем требовалось, но она не шевелилась, позволяя ему делать то, что он хотел, и чувствовала его дыхание на своей спине, пока он завязывал последний узел. Следом за дыханием почувствовался лёгкий поцелуй, Лиса вздрогнула. — Ты…! — едва покраснев, возмутилась она, шустро развернувшись, а Дайки уже откинулся обратно. — Оттенок не очень, — как ни в чём не бывало, сказал он.       Девушка согласилась. Зелёный сочетается с рыжим, но не сочетается с её глазами — будь они коричневыми или зелёными, сочеталось бы хорошо. Следующий комплект — алый, что Аомине, увидев его, присвистнул, будто долго ожидал именно его, и Лиса, услышав этот звук, обернулась на ходу с лукавой улыбкой. Она надела его — ярко-красный, почти вызывающий, с кружевной отделкой по краям и тонкой золотистой цепочкой, которая обхватывала её талию. — Бери! Бери! — он активно кивал, — на особые случаи, или как вы там бельишко классифицируете. — Да, в школу самое то, — пошутила она и получила лёгкий ленивый толчок коленом.       В мыслях невольно формируется понимание — у него точно глаз намётан. И он не просто выбрал то, на что глаз упал, а то, что он хотел бы видеть именно её и именно в этом. Чтобы не только ему нравилось, но и ей было удобно. Этот комплект тоже полетел на колени Аомине.       И финальный, подозрительно сочетающийся колоритом с ним — чёрный комплект с тёмно-синими вставками. Чёрный шёлк облегал её фигуру, атласные вставки переливались при каждом движении, а тёмно-синие детали на боках придавали комплекту глубину и загадочность. Лиса повернулась перед ним, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Взгляд парня загорелся. Цвета не очень-то подходили Лисе, но Аомине, кажется, в восторге. — Да! Да! Будешь на мои матчи надевать! — Ты гляди, уже расписал порядок. А ты играть-то будешь? А то оно так и не увидит свет.       Аомине не обещал играть, но буквально умолял её купить, глядя на неё почти щенячьими глазами, пока она рассматривала его на себе. Сначала она хотела подшутить, отказаться, но его неуклюжая, почти комичная настойчивость развеселила её, и она сдалась, добавив этот комплект к остальным. Наконец возвращаясь в свои шмотки, она выпнула Аомине с примерочной, чтобы он вернул вешалки с бельём, которые она не берёт, на место. Когда она расплачивалась, он стоял у стойки, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто это он совершил покупку, и она не могла сдержать улыбку. Он невольно озирался по сторонам, будто присматривал ещё интересных комплектов. «Если ты будешь так смотреть на каждую вещь, мы разоримся», — сказала она с лёгкой усмешкой и, взяв его за руку, увела из магазина. Они двинулись дальше по торговому центру, пока Лиса, бросив взгляд на расписание кинотеатра, не остановилась перед электронным табло, где яркими буквами высвечивались названия фильмов и время сеансов. Её взгляд скользнул по строчкам, задерживаясь на постерах с мрачными лицами и тёмными силуэтами. Она повернулась к Аомине, который стоял рядом, и с ленивым любопытством разглядывал афиши. — Что ты любишь смотреть? — спросила она, наклонив голову. Аомине пожал плечами, делая вид, что ему всё равно. Его голос прозвучал с привычной ленивой самоуверенностью. — Лишь бы не сопливая мелодрама, — сказал он, и в его тоне послышалось лёгкое пренебрежение, — всё остальное по фигу.       Лиса усмехнулась про себя. Она уже заметила, как он на мгновение задержал взгляд на постере какого-то романтического фильма, но тут же отвёл глаза. Она ткнула пальцем в название психоделического триллера, который шёл через пятнадцать минут. — Этот самый ближайший, — пояснил она, — в Азии ужастики куда круче, чем в Америке.       На её восторженное ожидание Аомине мог только замереть на мгновение… Наконец он коротко кивнул, и они направились к кассе. Лиса купила билеты, напитки и много попкорна, чтобы они точно не голодали, — конечно если не возникнет отвращения во время просмотра, — и они вошли в зал, когда свет уже начал гаснуть. Темнота окутала их, и Лиса почувствовала, как в воздухе повисло напряжение — то самое, которое бывает перед началом фильма, когда зрители затихают в ожидании. «Не слишком ли ты радуешься? Там же не комедия будет», — шепчет Аомине и на него цыкают — ничего он не понимает! Лиса в нетерпении. Зал был почти пустым — только несколько пар в дальних рядах и одинокий зритель в центре. Лиса выбрала места в середине, не слишком близко к экрану и не слишком далеко, так, чтобы было удобно смотреть, но и чтобы оставалось пространство для манёвра. Она устроилась в кресле, поставила подлокотник между ними, но вместо того чтобы убрать руку, оставила её на подлокотнике, открыто предлагая ему касаться, если захочет. Аомине сел рядом, закинув ногу на ногу, и его лицо выражало полное спокойствие, почти скуку — но она знала, как обманчива может быть эта маска. Она хотела наблюдать за его реакцией, хотя он, конечно, пытался выглядеть невозмутимым. Фильм начался с долгих, тягучих кадров — тёмные коридоры, скрип половиц, отдалённые звуки, от которых по коже бежали мурашки. Лиса погрузилась в атмосферу, наслаждаясь тем, как режиссёр выстраивал саспенс, затягивая зрителя в липкую паутину страха. Аомине сидел неподвижно, его профиль был напряжён, но он старался не показывать эмоций. Первый резкий звук — хлопок двери где-то в глубине кадра, — заставил его чуть заметно вздрогнуть. Лиса боковым зрением уловила это движение и едва заметно улыбнулась. Она не сказала ни слова, просто двинула своей рукой на подлокотнике, и её пальцы встретились с его. Аомине рефлекторно переплел их пальцы, сжимая чуть крепче, чем нужно. По мере того как фильм набирал обороты, напряжение росло. На экране появилось призрачное лицо в тёмном окне, и Лиса почувствовала, как рука Аомине на миг сжалась сильнее. Он не издал ни звука, но его дыхание стало чуть глубже, а плечи напряглись. Когда очередной скример обрушился на зрителей с неожиданной громкостью, он дёрнулся всем корпусом, и Лиса едва слышно фыркнула в темноте. Она наклонилась к нему и прошептала: «Боишься?» — Аомине дёрнул плечом, будто стряхивая муху, и процедил сквозь зубы что-то неразборчивое — то ли «отстань», то ли «не смешно». — Не бойся, — прошептала она с лёгкой улыбкой, — я тебя защищу. — Отвали, — снова буркнул он в ответ.       Она тихо хмыкнула, довольная, и откинулась на спинку кресла. Когда на экране возникла очередная жуткая фигура с неестественно вытянутыми конечностями, он коротко выдохнул и чуть заметно отодвинулся в кресле, будто пытаясь физически дистанцироваться от происходящего. Лиса не удержалась и снова шепнула, на этот раз с откровенной насмешкой: «Ты боишься призраков, да?» — и он, не глядя на неё, только буркнул: «Заткнись, Лис». Но голос его был чуть выше обычного, и она поняла, что попала в точку. Ей стало невероятно забавно — этот высокий, сильный, самоуверенный парень, который на баскетбольной площадке казался неуязвимым, сейчас сидел с напряжёнными плечами и сжимал её руку так, будто она была его единственным якорем в реальности.       Всё-таки азиатские ужастики делали то, на что американские фильмы были неспособны — они проникали под кожу, играли на древних страхах, на тех самых тёмных углах сознания, где прячутся детские кошмары. Лиса была в восторге. Она любила, когда фильм заставлял её сердце биться чаще, когда напряжение нарастало, как струна, готовая лопнуть, и когда развязка оказывалась неожиданной и жуткой. Этот фильм не разочаровал. Он был выстроен идеально: медленное нарастание, ложные надежды, внезапные повороты, от которых зал вздрагивал, и финал, который оставлял ощущение щемящей пустоты в груди.       Когда свет зажёгся, Лиса повернулась к Аомине. Его лицо было бледнее обычного, а на лбу выступила едва заметная испарина. Он попытался принять невозмутимый вид, но его глаза всё ещё бегали по сторонам, будто он ожидал, что из-за кресел вылезет что-то с длинными руками и пустыми глазницами. — Ну как? — спросила она, нарочито бодро. — Нормально, — выдавил он, отводя взгляд. — Да? — она подалась вперёд, заглядывая ему в лицо, — а я-то заметила, что ты на моей руке синяк оставил, когда из шкафа выпрыгнули.       Он посмотрел на её запястье, где действительно виднелся лёгкий отпечаток его пальцев, и нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он встал и, не глядя на неё, направился к выходу. Лиса последовала за ним, не пряча улыбку.       На улице вечер уже окончательно вступил в свои права, и воздух стал прохладным. Лиса вздохнула полной грудью, наслаждаясь свежестью после спёртой атмосферы кинозала. Аомине стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел в сторону темнеющего неба. Она подошла к нему и, не спрашивая разрешения, взяла его под руку. — Знаешь, — сказала она, глядя вперёд, — я никогда не видела, чтобы здоровяки так боялся призраков. — Я не боюсь, — повторил он, но голос его прозвучал неубедительно. — Конечно, не боишься, — согласилась она со снисходительной улыбкой. — Я НЕ!.. — Ладно, Тайга ревёт как девчонка над романтикой, а ты боишься призраков. Осталось найти безумного фаната Форсажа или… что там ещё можно выделить? — Аомине бессильно провёл рукой по лицу, — блин, мне нравится то, что в Японии такой обширный фольклор... а прикинь, если я на самом деле кицуне? Ай, какая я, лиса-соблазнительница!... - Тогда это мой самый сладкий дурман. Будешь убивать — сдалай это быстро. — Ммм, а ты видать не против моих чар, хихи, — кокетливо посмеялась она, — оййй, а ты слышал историю про… — Цыц! — он схватил пальцами её щёки, делая из неё уточку. Он знал, что сейчас она начнёт страшные истории рассказывать. Её это забавляло. Когда она не подавала признаков продолжения рассказа, он отпустил её. — Не парься, бейб, — сказала она, подозрительно без насмешки, — я никому не скажу, что ты боишься призраков. Это даже мило! — закончила она более бодро. — ТЫ!..       Лиса взвизгнула, когда он дёрнулся с места, и побежала от него, довольная своими подколами. Она шустрая, но он был быстрее — просто схватил её сзади, стискивая своими длиннющими руками, и принялся щекотать. Смеясь и визжа, она извивалась, без возможности выбраться. На глазах выступили слёзы и она уже начала просить прощения, лишь бы избавиться от этой пытки. Она ещё посмеивалась, вытирая слёзы, когда её отпустили, а Аомине, чувствуя превосходство, сунул руки в карманы, пока Лиса переключила внимание на телефон. Она взяла его за руку, и они двинулись по улице, минуя витрины магазинов и редких прохожих. Они шли в сторону её дома, и Лиса уже заранее написала Кае, спрашивая, где Тайга. Ответ пришёл быстро: «У нас. Сидит, жуёт. Ты чё, уже домой?» — а следом напоминание, о котором Лиса и так знала — что Кагами только и ждёт, чтобы встретиться с Аомине лицом к лицу и заставить его сыграть. — Значит план такой, — резко сказала она, — я сейчас зайду домой на секунду, чтобы оставить пакет, но ты не входи. Там Тайга, и если он тебя увидит, он от тебя не отстанет. — Чёт он у вас прописался, не? — задумался он. То Тайга с Каей, то у них дома… — Как и мы у него. У них с Каей мутки непонятные, так что не удивительно.       Аомине нахмурился, но кивнул. Ему не было интересно обсуждать отношения её сестры — тем более, что встреча с Кагами сейчас действительно была последним, чего ему хотелось. Его это утомляло. Лиса быстро чмокнула его в щёку и почти побежала к подъезду. Она поднялась на лифте, открыла дверь ключом и, не снимая обуви, прошлёпала в спальню. Кая сидела на диване с телефоном в руках, а Кагами устроился на полу, прислонившись спиной к дивану и жуя что-то из пакета. Он поднял голову, когда Лиса влетела в комнату. — О, пришла! — сказала Кая, но Лиса уже пронеслась мимо. Кая заметила пакет в руках сестры, и её глаза загорелись любопытством, но Лиса не дала ей и рта раскрыть. Она бросила пакет на свою кровать, мельком заметив, как он мягко шлёпнулся о покрывало, и коротко бросила сестре. — Я сегодня у Дайки, — выпалила она на ходу, — не ждите меня!       Кая хотела что-то спросить, но Лиса уже развернулась и выбежала из спальни, проскочила прихожую и вылетела на лестницу, не дожидаясь лифта. Кагами проводил её взглядом и повернулся к Кае, но та только пожала плечами с понимающей улыбкой. Аомине стоял у подъезда, засунув руки в карманы, и смотрел на дверь, когда она снова распахнулась и из неё выскочила Лиса. Она схватила его за руку и потянула прочь, не давая ему понять происходящее. — Пойдём, пока этот обормот не опомнился, — сказала она, и он послушно двинулся за ней.       Дорога до его дома заняла около двадцати минут. Они шли через тихие жилые кварталы, мимо закрытых магазинов и редких фонарей, которые отбрасывали длинные тени на асфальт, а потом удосужились сесть на общественный транспорт, задолбавшись ходить — точнее Лиса задумалась, сколько им идти, увидела расстояние на карте, ужаснулась, а Аомине засмеялся, наконец дождавшись от неё осознания.       Когда они вошли в его квартиру, Аомине, не включая свет, прошёл в спальню и быстро сменил форму на домашнюю одежду. Он был уставшим — Лиса видела это по тому, как медленно он двигался, как опустились его плечи. Он рухнул на кровать лицом вниз, вытянувшись во весь рост, и издал глухой стон, в котором смешались усталость и удовлетворение от того, что наконец можно лечь. Лиса стояла в дверях спальни, держа в руках его большую футболку, которую нашла в шкафу, и усмехнулась про себя. Она хотела его подразнить, собралась надеть футболку медленно, с поддразнивающими движениями, чтобы он смотрел и не мог оторвать взгляд. Но Аомине почти спал... Чувствуя её заминку, когда она уже переоделась, просто открыл один глаз и протянул руку. — Иди сюда, — сказал он хрипловато, и его голос прозвучал так устало, что она невольно подчинилась.       Она шагнула к кровати, и он, не вставая, одним движением перехватил её за талию, притянул к себе и буквально придавил к кровати своей тяжёлой рукой. Она попыталась возмутиться, что он так быстро уложил её спать, но уже через секунду почувствовала, как его дыхание становится ровным, а рука, лежащая на её спине, тяжелеет, расслабляясь. Она сжалилась над ним. — Спать, — выдохнул он. — Может, я не хочу спать? — попыталась возразить она. — Хочешь, — уверенно ответил он. Лиса ещё немного поворчала, разочарованная таким спокойным окончанием дня, и, так уж и быть, закрыла глаза, засыпая.