Resistance

      Битва достигла своего апогея. Хогвартс стонал под тяжестью магии, которая рвала само пространство. В центре внутреннего двора, окружённый ореолом чёрного пламени, стоял Лорд Волдеморт. Он казался воплощением самой смерти, его магия была подобна ядовитому туману, от которого вяли камни.       — Хватит! — проревел он, и звук его голоса заставил замолчать даже гром. — Приведите мне Поттера! Если мальчишка так боится встретить свою судьбу, я сравняю эту школу с землёй вместе со всеми вами!       На мгновение воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров. И в этой тишине вдруг раздался смех. Это не был смех напуганного ребенка или безумца. Это был холодный, мелодичный и глубокий смех человека, который знает правду, скрытую от всех остальных.       Фигура в золотой маске сделала шаг вперёд из тени разрушенной аркады.       — А самому подойти страшно, Том? — голос Гарри, усиленный магией, прозвучал чисто и звонко, разрезая тяжёлый воздух. — Тебе всегда нужны были слуги, чтобы делать грязную работу. Неужели ты так боишься мальчишки, что не можешь сделать и десяти шагов?       Волдеморт замер. Его змеиные ноздри раздулись. Армия Пожирателей, Орден Феникса, студенты — все затаили дыхание.       Гарри медленно поднял руку и коснулся края обсидиановой маски. Драко, стоявший чуть позади в своей серебряной маске, замер, готовый в любую секунду обрушить на врага шторм, если тот дёрнется.       Гарри снял маску.       Шок прошёл по рядам присутствующих как физический удар. Дамблдор прижал руку к груди, Рон и Гермиона, хоть и знали правду, невольно отступили на полшага от той ауры мощи, что исходила от их друга.       Гарри стоял прямо, его шрам больше не был багровым и воспалённым — он превратился в тонкую, едва заметную белую нить. Его глаза сияли первобытной зеленью, в которой танцевали искры всех четырёх стихий.       — Поттер… — прошипел Волдеморт, и в его голосе смешались ярость и неописуемое удивление. — Как ты… Откуда у тебя эта сила?       Гарри спокойно смотрел на него. Его магия лениво перетекала из огня в воду, из воздуха в землю прямо на кончиках его пальцев.       — Знаешь, Том… — начал Гарри, и его голос был удивительно спокойным. — Изучая архивы моего рода, я начал тебя понимать. Министерство лгало нам. Они сковали магию, превратив её в жалкое подобие того, чем она должна быть. Ты был единственным, кто осмелился пойти против системы. Ты хотел вернуть нам стихии. За это… — Гарри едва заметно кивнул, — за это я тебя уважаю. Твоё стремление было великим.       Волдеморт самодовольно усмехнулся, расправляя плечи. Его магия взметнулась чёрным шлейфом.       — Тогда примкни ко мне, Поттер! Вместе мы…       — Но ты всё испортил, — перебил его Гарри, и его голос стал холодным, как арктический лёд. — Ты перешёл все границы. Вместо того, чтобы освободить магию, ты стал рабом собственного страха перед смертью. Ты превратился в садиста, в убийцу, в жалкого тирана, который ничем не лучше тех чинуш из Министерства, которых ты презираешь. Ты не принёс свободу, Том. Ты принес лишь тлен.       Волдеморт расхохотался — сухим, безжизненным смехом.       — И это говорит мне смертный мальчишка? Я бессмертен! Мои якоря держат меня в этом мире крепче, чем любые законы природы! Ты не можешь победить то, что не может умереть.       Гарри вздохнул. В этом вздохе было столько искреннего сожаления, что Волдеморт на секунду запнулся.       — Даже жаль, что я был крестражем такого безумца, — негромко произнёс Гарри. — А ведь мы могли бы создать лучший мир, если бы в тебе осталась хоть капля человечности.       Лицо Волдеморта исказилось. Его магия на мгновение дрогнула.       — Что ты… что ты сказал?       — Но сейчас уже поздно, — продолжал Гарри, делая шаг к нему. — Я уничтожил их все, Том. Дневник, кольцо, медальон, чашу, диадему… Нагайну. И тот кусок твоей гнилой души, что сидел во мне, я выжег два дня назад в Тайной Комнате.       Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Волдеморт замер. Его красные глаза расширились до невозможных пределов. И в этот момент все — даже самые последние сквибы — почувствовали это.       Страх.       Чистый, панический ужас Волдеморта хлынул из него, как чёрная желчь. Его магия, доселе казавшаяся океаном, вдруг начала съёживаться, становясь нестабильной и рваной. Он почувствовал ту самую пустоту, которую так долго пытался заполнить убийствами.       — ЛЖЕЦ! — взревел Волдеморт, и его голос сорвался на визг.       Он вскинул руку, и гигантская волна чёрного пламени, смешанного с землёй и камнями, обрушилась на Гарри. Это была атака отчаяния.       Гарри даже не шевельнулся. Он просто поднял взгляд. Вокруг него мгновенно образовалась сфера из кристально чистого воздуха и воды. Адское пламя Волдеморта разбилось о неё, бессильно шипя и превращаясь в пар.       Гарри ответил. Он не использовал палочку. Он просто указал пальцем на землю под ногами Волдеморта. Земля мгновенно превратилась в раскалённую лаву, а сверху на Лорда обрушился многотонный столб воды, который в полёте превратился в ледяные иглы.       Волдеморт едва успел трансгрессировать на несколько ярдов в сторону, его мантия дымилась, лицо было искажено гримасой боли. Он снова атаковал — на этот раз молниями, сотканными из чистой ненависти. Гарри перехватил их в воздухе, закручивая в сияющий шар, и отправил обратно, усилив собственным огнём.       Взрыв отбросил обоих. Весь двор затянуло пылью и магическим озоном.       Никто не вмешивался. Авроры, Пожиратели, Дамблдор — все стояли как каменные изваяния. Они понимали, что перед ними происходит не просто дуэль. Это был суд самой Магии над тем, кто её извратил.       Когда пыль немного осела, они снова стояли друг против друга. Волдеморт тяжело дышал. Его магия больше не ревела — она скулила. Он выглядел измождённым, его кожа казалась ещё более серой и прозрачной.       — Ты чувствуешь это, Том? — спросил Гарри, поправляя рукав. На его лице не было ни капли пота, лишь спокойная, суровая печаль. — Ты чувствуешь, как мир ускользает из-под твоих пальцев? У тебя больше нет вечности. У тебя есть только этот вечер. И то, как ты его закончишь, зависит только от того, осталось ли в тебе хоть что-то от того талантливого мальчика, которым ты когда-то был.       Волдеморт смотрел на него с ненавистью, в которой теперь отчётливо читалось признание. Признание того, что перед ним стоит его единственный настоящий равный. И этот равный только что подписал ему смертный приговор.       — Я никогда… не сдамся… мальчишка, — прохрипел Волдеморт, и его магия снова начала наливаться тяжёлым, предсмертным багрянцем.       — Я знаю, — тихо ответил Гарри. — Поэтому я здесь. Чтобы закончить твои мучения.       Волдеморт взвыл — звук, похожий на скрежет ржавого железа. Его паника сублимировалась в дикую, слепую ярость. Чёрная, отравленная магия хлынула из его рук, закручиваясь в исполинский смерч из пепла, битого камня и смертоносных проклятий. Он собирался похоронить под этим штормом и Поттера, и Хогвартс, и саму память о своём поражении.       — Я выжгу тебя дотла, Поттер! — закричал он, направляя всю эту разрушительную массу прямо на Гарри.       Гарри приготовился принять удар, его тело напряглось, земля под его ногами запульсировала золотым сиянием, готовая подняться защитным щитом. Но ударить Волдеморт не успел.       Из глухой тени за его спиной, соткавшись буквально из самого воздуха, бесшумно выросла фигура в серебряной маске. Драко.       Движения Малфоя были отточены неделями изнурительных тренировок. Без единого звука он выбросил руки вперёд. Послушный его воле воздух мгновенно спрессовался, превращаясь в невидимые, но прочнее стали тиски. Струи ледяной воды из разрушенных подземных коммуникаций взметнулись вверх и мгновенно застыли, сковав ноги Волдеморта толстенным слоем векового льда. Чёрный смерч Лорда дрогнул и начал распадаться.       Один из выживших Пожирателей, опомнившись от шока, закричал в ужасе и ярости:       — В спину?! Это бесчестно! Мерзкие трусы! По-слизерински!       Гарри, удерживая угасающий шторм Волдеморта своей огненной стихией, бросил холодный, насмешливый взгляд в сторону кричавшего. Его зелёные глаза полыхнули торжеством.       — Нечестно? По-слизерински? — эхом отозвался Гарри, и его голос разнёсся над притихшим двором, полный яда и превосходства. Он перевёл взгляд на Драко, который удерживал беснующегося Лорда, а затем снова посмотрел на толпу. — Знаете… Шляпа на первом курсе чертовски хотела отправить меня именно на Слизерин. И, видит Магия, она была права. И это война, ублюдки! На ней нет правил!       Драко под маской коротко, хрипло рассмеялся.       — Заканчивай, Гарри! — выдохнул он.       Они ударили одновременно. Гарри направил колоссальный поток стихийного огня и раскалённой лавы прямо в грудь скованного Волдеморта, а Драко в тот же миг высвободил ураганный ветер, раздувая это пламя до космических температур и направляя его внутрь, не давая жару задеть стоящих рядом.       Это была идеальная синергия. Огонь и Воздух. Земля и Вода.       Волдеморт не мог трансгрессировать — лёд Драко держал его намертво, а магия Гарри выжигала саму суть его оставшейся жизненной силы. Лорд закричал — в последний раз. В этом крике больше не было магии, только агония смертного человека, который слишком поздно понял, что проиграл всё.       Его фигура озарилась ослепительным белым светом, а затем… просто рассыпалась серым, безжизненным пеплом, который тут же унёс яростный ветер Драко. В воздухе не осталось даже запаха его присутствия. Только тишина. Тяжёлая, звенящая, вековая тишина.       Орден Феникса, авроры, Дамблдор, ученики — все стояли, боясь пошевелиться. Величайший тиран столетия был стёрт с лица земли двумя подростками за считанные минуты.       Гарри тяжело опустил руки. Его плечи расслабились. Он медленно повернулся к Драко.       Малфой стоял, тяжело и хрипло дыша, его серебряная маска поблёскивала в свете догорающих пожаров. Его руки всё ещё мелко дрожали от колоссального напряжения.       Гарри не волновало, что на них смотрят сотни глаз. Ему было плевать на Дамблдора, на шепчущихся авроров, на застывших в шоке Рона и Гермиону. Для него в этот момент существовал только один человек во всей Вселенной.       Гарри сделал три быстрых шага, сокращая расстояние, и практически силой притянул Драко к себе за воротник его тёмной мантии.       Драко ахнул, когда губы Гарри накрыли его собственные в требовательном, сумасшедшем и невероятно страстном поцелуе. В этом поцелуе было всё: вкус победы, облегчение от того, что они выжили, и безумная, долго сдерживаемая любовь. Магия Гарри — тёплая, золотая, искрящаяся — мгновенно окутала их обоих защитным коконом.       И в этот момент, когда их магия соприкоснулась в абсолютном доверии, обсидиановая маска на лице Драко пошла трещинами. Серебряные нити на ней вспыхнули ярким светом и растаяли, превращаясь в невесомый туман. Маска просто растворилась, открывая всему миру бледное, испачканное сажей, но невероятно красивое лицо Драко Малфоя. Его глаза были закрыты, на ресницах дрожали слёзы, а сам он отчаянно цеплялся за плечи Гарри, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую был способен.       Громкий, синхронный вздох ужаса и изумления пронёсся по толпе защитников Хогвартса.       — Малфой?! — выдохнул кто-то из гриффиндорцев.       Но Гарри было всё равно. Он отстранился лишь на дюйм, не разжимая объятий, и нежно провел большим пальцем по щеке Драко, стирая слезу. Его магия ласково гладила кожу Малфоя, успокаивая его сердцебиение.       — Я же говорил, что мы победим, — тихо, своим настоящим, тёплым голосом прошептал Гарри, глядя прямо в серые, сияющие любовью глаза Драко.       Драко слабо улыбнулся, прижимаясь лбом к его лбу.       — Терпеть тебя не могу, Поттер, — прошептал он в ответ, но его пальцы ещё крепче сжали куртку Гарри. — Но, кажется, без тебя я больше не смогу дышать.