Не богиня, а стихийное бедствие

Балкон над ареной дрожал от шума. Не буквально — хотя Селин уже начинала подозревать, что если Хеймдалль продолжит орать в таком темпе, трещины действительно пойдут по колоннам Вальгаллы. Она стояла рядом с Брунгильдой, облокотившись на холодные перила, и смотрела вниз, где бесновалась многотысячная толпа. Сверху арена напоминала гигантскую чашу, наполненную шумом, светом и коллективным безумием. Боги спорили, души умерших людей кричали, какие-то мифические твари уже начали драться между собой за лучшие места, а несколько валькирий неподалёку выглядели так, будто морально готовились либо к войне, либо к нервному срыву. Возможно, к обоим вариантам сразу. Брунгильда стояла неподвижно. Настолько спокойно, будто всё происходящее было не началом турнира за выживание человечества, а хорошо организованным театральным представлением. Это немного раздражало. И немного восхищало. — Не забывай, — спокойно сказала она, не отрывая взгляда от арены. — Мы за одно. Селин несколько секунд молчала. Ветер лениво шевелил её волосы, где-то внизу гремели голоса богов, а внутри неприятно царапалось ощущение, что мир окончательно сошёл с ума. Потом она тихо усмехнулась. — Всё ещё странно слышать это от валькирии. Брунгильда наконец покосилась на неё. — А мне странно слышать здравые мысли от богини, которая большую часть времени действует исключительно на эмоциях и только потом вспоминает, что вообще сделала. Селин возмущённо выпрямилась. — Это клевета. — Ты однажды устроила снежную бурю внутри дворца Зевса, потому что Гермес не отвечал на твой вопрос три часа. — Во-первых, не три. Четыре с половиной.-подняв указательный палец уточнила Селин.- Кто виноват что Гермес тот ещё упрямец. — Он твой брат. Это семейное. — Во-вторых, это была эмоциональная коммуникация. — Это был климатический терроризм. Гёль, стоявшая чуть позади, осторожно подняла руку: — А… а можно вопрос?.. — Нет, — одновременно ответили Селин и Брунгильда. Гёль замолчала. На секунду. — Но ведь Гермес просто был слишком занят.. Селин мрачно посмотрела вдаль. — Это не отменяет моего страдания. Брунгильда медленно выдохнула через нос. — Теперь я начинаю понимать, почему Будда выглядит одновременно счастливым и уставшим. — Это любовь, — трагично сказала Селин. — Это диагноз. Селин уже открыла рот для возмущённой речи, когда— ГОООООООООООООНГ. Звук рога Хеймдалля ударил по арене с такой силой, что воздух буквально дрогнул. Селин дёрнулась. — О БОГИ— А потом раздался голос. Громкий. Чудовищно громкий. Такой громкий, будто Хеймдалль лично решил перекричать само существование. — РААААГНАРЁ-Ё-Ё-Ё-ЁК!!! Толпа взорвалась. Селин поморщилась и инстинктивно прикрыла одно ухо. — У него есть кнопка громкости? — Нет, — спокойно ответила Брунгильда. Пауза. — И это трагедия. — У меня внутренние органы сейчас поменялись местами. — Это нормально. — Нет. Нормально — это чай, тишина и отсутствие апокалипсиса. Но Хеймдалль уже вошёл в состояние абсолютного боевого энтузиазма. Он стоял в центре арены с гигантским рогом в руках и выглядел так, будто готов был лично жениться на этом турнире. — БОГИ! ГЕРОИ! ДУШИ ВЕЛИКИХ ВОИНОВ И БЕССЛАВНЫХ НЕУДАЧНИКОВ! — ревел он. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПЕРВЫЙ БОЙ РАГНАРЁКА!!! Толпа ревела в ответ. Кто-то кричал имя Тора. Кто-то уже делал ставки. Где-то справа два скандинавских бога дрались за бочонок медовухи. Селин медленно посмотрела на это всё. — И после этого они называют людей варварами? В человеческом пабе и то ведут себя приличнее. Брунгильда чуть усмехнулась. — У богов очень плохая самооценка. Поэтому они компенсируют её высокомерием. — А у некоторых ещё и отсутствием мозгов. Особенно у Ареса. — Я ВСЁ СЛЫШУ! — донеслось с трибун. Селин даже не повернула головы. — И в него очень хороший слух. Внизу Хеймдалль драматично вытянул руку. — И ПЕРВЫМ ВОИНОМ СО СТОРОНЫ БОГОВ— Он замолчал. Небо над ареной внезапно потемнело.Без предупреждения.Без постепенности. Просто свет исчез.И через секунду по Вальгалле прокатился гром.Настоящий. Тяжёлый. Древний. Не звук — давление. Даже толпа притихла. Даже боги. Потому что по арене шёл Тор. Медленно. Спокойно. Каждый его шаг отдавался в камне так, будто сама земля заранее сожалела о своём существовании. Мьёльнир покоился у него за спиной, и выглядел молот не как оружие, а как официальная причина чужой смерти. Селин невольно выпрямилась. — Ну конечно, — пробормотала она. — Они решили начать турнир сразу с козырей. Брунгильда внимательно наблюдала за Тором. — Ты знаешь богов лучше, чем я, — сказала она. — Что скажешь о нём? Селин долго молчала. Очень долго. Слишком долго для человека, который обычно отвечает быстрее собственных мыслей. — Ну-у… Она поморщилась. — Если отбросить историю, где он однажды позвал меня на свидание, а я отказалась… Брунгильда медленно повернула голову. Даже Гёль перестала дышать. — Он что? — Это долгая история. — Я никуда не спешу. Селин тяжело вздохнула. — Он принёс мне цветы. — И? — Размером с дерево. Гёль пискнула. — А потом случайно уничтожил половину моего сада молнией. Пауза. — Это было… романтично, — нехотя признала Селин. — Но очень пугающе. Брунгильда смотрела на неё несколько секунд. — И ты отказала Тору? — Конечно. — Почему? Селин снова посмотрела вниз. На огромную фигуру бога грома. На его спокойное лицо. На ауру чистого разрушения вокруг него. И совершенно честно ответила: — Я испугалась. Будто услышав это, Тор внезапно поднял голову. Их взгляды встретились всего на секунду. Но этой секунды хватило. Гёль издала звук человека, который только что увидел собственную смерть. — ОН ПОСМОТРЕЛ СЮДА! — Да, — спокойно сказала Селин. — Обычно именно так работают глаза. — НЕТ! ЭТО БЫЛ ВЗГЛЯД ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ МОЖЕТ РАЗДАВИТЬ ГОРУ! — Потому что он реально может. — СЕЛИН, ТЫ ПОЧЕМУ ТАК СПОКОЙНО ОБ ЭТОМ ГОВОРИШЬ?! — А что мне делать? Всю панику ты взяла уже на себя. Гёль выглядела оскорблённой. Но Хеймдалль уже снова набрал воздуха в лёгкие. И это было страшнее самого Тора. — А ПРОТИВ НЕГО ВЫСТУПИТ… ВЕЛИЧАЙШИЙ ВОИН ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!!! Толпа замерла. На несколько секунд арена словно перестала дышать. А потом— — ЛЮЙ БУУУУУУ!!! Рёв трибун прокатился по Вальгалле как взрыв. И Селин вдруг почувствовала, как воздух меняется. Как что-то древнее и опасное начинает двигаться. Потому что теперь всё стало настоящим. Не разговоры.Не угрозы. Не политика богов. Рагнарёк действительно начался. Гул арены не стихал ни на секунду. Он жил собственной жизнью. Тысячи голосов смешивались в один огромный, хаотичный шум — боги спорили между собой, души древних воинов выкрикивали ставки, скандинавские великаны где-то наверху уже начали распевать боевые песни так громко, будто через пять минут сами собирались выпрыгнуть на арену и устроить локальный конец света. Даже воздух здесь был тяжёлым. Перегретым. Напряжённым. И всё же когда небо внезапно потемнело — замолчали все. Резко. Словно сама Вальгалла на секунду перестала дышать. Ещё мгновение назад арену заливал золотой свет, отражающийся в мраморе и доспехах богов, но теперь тьма медленно накрывала трибуны, как гигантская тень древнего существа. Селин невольно подняла голову. И почти сразу—ГРОМ. Не звук.Удар. Тяжёлый настолько, что вибрация прошла по рёбрам. По позвоночнику. По воздуху. Гёль пискнула и вцепилась в рукав Брунгильды так отчаянно, будто уже морально покидала этот мир. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — Успокойся, — спокойно ответила Брунгильда, даже не моргнув. — КАК?! НЕБО ТОЛЬКО ЧТО НАЧАЛО УГРОЖАТЬ МНЕ ЛИЧНО! Новая вспышка молнии разорвала темноту. Огромная. Ослепительная. Она ударила прямо в центр арены с таким грохотом, что несколько богов на нижних трибунах инстинктивно вздрогнули. Толпа ахнула. И тогда… из света медленно вышел Тор. Селин замолчала. Даже она. Хотя обычно её невозможно было заткнуть даже стихийным бедствием. Тор шёл спокойно. Без агрессии. Без показного величия. Без желания кому-либо что-то доказывать. И именно это делало его по-настоящему страшным. Он не выглядел воином, который пытается казаться сильным. Он выглядел существом, которое даже не рассматривает возможность быть слабее остальных. Каждый его шаг звучал тяжёлым гулом. Неторопливым. Уверенным. Будто сама земля под ногами заранее понимала, что сопротивляться бесполезно. Молнии продолжали вспыхивать вокруг него. Но не били. Не угрожали. Они двигались рядом с ним почти… послушно. Как звери возле хозяина. Селин медленно выдохнула. — Да уж… Её голос прозвучал тише обычного. — Всё ещё жуткий. Брунгильда внимательно посмотрела на неё. — Ты напряглась. — Я не напряглась. — У тебя лёд по перилам пошёл. Селин опустила взгляд. И правда. Тонкий иней медленно расползался под её пальцами, покрывая камень прозрачными узорами. Она раздражённо цокнула языком. — Это рефлекс. — На опасность? Селин несколько секунд смотрела вниз. На Тора. На его спокойное лицо. На тяжёлую ауру силы, от которой даже воздух казался плотнее. — Нет, — тихо сказала она. — Это злость. Гёль нервно моргнула. — На него?.. — На богов, которые решили начать турнир СРАЗУ с этого. Внизу Тор остановился посреди арены. Абсолютно неподвижный. И теперь стало видно Мьёльнир. Огромный молот лежал в его руке слишком… живо. Селин слегка прищурилась. Молот едва заметно пульсировал. Словно дышал. Словно внутри него билось сердце. Гёль побледнела ещё сильнее. — Почему мне кажется, что его оружие сейчас посмотрит на меня?.. — Потому что это не совсем оружие, — тихо ответила Селин. По трибунам уже расходился возбуждённый шёпот. — Мьёльнир… — Живое оружие Тора… — Легендарный молот Асгарда… — Говорят, он уничтожил армию великанов одним ударом… — Никто не способен пережить его силу… Арес вскочил со своего места так резко, будто лично ждал именно этой сцены всю жизнь. Его глаза буквально сияли восторгом. — ВОТ ЭТО МОЩЬ! — заорал он, тыча пальцем в арену с таким энтузиазмом, словно сам выковал Тора в кузнице. — ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! НАСТОЯЩИЙ БОГ! НАСТОЯЩАЯ СИЛА! Гермес рядом вежливо улыбнулся. — Ты сейчас звучишь как ребёнок на фестивале оружия. — ПОТОМУ ЧТО ЭТО ТОР! — Да, Арес. Мы заметили. Но Арес уже вошёл в состояние абсолютного фанатичного восторга. — НЕПОБЕДИМЫЙ БОГ ГРОМА! СИЛЬНЕЙШИЙ ВОИН АСГАРДА! НИКТО НЕ СПОСОБЕН ПЕРЕЖИТЬ УДАР МЬЁЛЬНИРА! Селин медленно повернулась к Брунгильде. — Он сейчас расплачется от счастья. Удивительно, как бог войны умудряется быть настолько эмоциональным. — Он твой ещё один брат, это тоже семейное.- ответила Брунгильда. — Это звучало как оскорбление. — У вас олимпийцев у всех слишком эмоциональный внутренний мир. Селин фыркнула. — Когда мы с ним выпивали, его внутренний мир выглядел как смесь трагедии, братской любви и желания подраться со стулом. Брунгильда приподняла бровь. — Ты выпивала с Аресом? — Я его единственный собутыльник.-усмехнулась Селин.- Он мне всегда говорил, что со мной пить веселее всего, потому что когда остальные падают под стол и он пьет один это уже называется алкоголизм. — И ты выжила? — Приходится выживать. После третьей бочки он лезет обниматься. — Это ужасно. — Нет, ужасно то, что он начинает плакать после пятой. Гёль ошеломлённо моргнула. — Бог войны плачет?.. — Очень искренне, — серьёзно сказала Селин. — Один раз он рыдал у меня на плече двадцать минут, потому что я ему рассказала про свое детство. Он ещё и очень ранимый. Брунгильда впервые за долгое время тихо усмехнулась. — И ты ещё удивляешься, почему боги тебя недолюбливают. — Они меня не недолюбливают. - улыбнулась Селин.- Они все на меня смотрят как на экзотическое животное, которое сбежало из зоопарка. — Селин, ты доводила до эмоционального кризиса олимпийцев. — Это побочка. Гёль осторожно подняла руку. — А… а Тор правда настолько сильный?.. Селин снова посмотрела вниз. На огромную фигуру скандинавского бога. На молнии. На Мьёльнир. На абсолютное спокойствие существа, которое не сомневалось ни секунды. И впервые за долгое время её голос стал абсолютно серьёзным. — Да. Гёль побледнела. — Это был очень пугающий ответ… — Тор просто выглядит пугающим, — спокойно сказала Селин. — Он не жестокий. Не безумный. Не высокомерный, как половина Олимпа. — И это хуже? — тихо спросила Брунгильда. Селин не сразу ответила. Новая молния расколола небо над ареной.И среди этого света Тор продолжал стоять неподвижно. Как гора. Как буря. — Да, — наконец сказала Селин. — Потому что такие, как он, не устраивают хаос ради удовольствия. Она медленно прикрыла глаза. — Они просто идут вперёд. Пауза. — И всё ломается само. На секунду даже Брунгильда замолчала. А потом снизу снова прогремел голос Хеймдалля: — ВОИН, ЧЬЯ СИЛА СПОСОБНА СОТРЯСТИ НЕБЕСА! БОГ, ЧЬЁ ИМЯ СТАЛО СИНОНИМОМ ГРОМА! Толпа взревела. — ТОООООООООР!!! Селин устало прикрыла глаза рукой. — У меня ощущение, что мы сейчас смотрим не турнир… Она медленно открыла глаза и снова посмотрела вниз. На арену. На бога грома. На молнии, разрывающие небо Вальгаллы. — …а очень дорогой способ коллективно получить психологическую травму. И где-то далеко на трибунах Будда тихо рассмеялся.