Не богиня, а стихийное бедствие

Ночь. Крыша Олимпа. Селин сидела, подтянув колени к груди. Слишком тихая. Будда лежал рядом, закинув руки за голову, и лениво жевал яблоко. — Как бы я ни старалась… — пробормотала Селин, глядя в небо, — я всегда всё порчу. Будда повернул голову. — Ну, не всегда. — Всегда. — Нет. Иногда ты ещё создаёшь международные конфликты. Она ткнула его локтем. — Я серьёзно. Будда несколько секунд молчал. Потом спокойно сказал: — Твои ошибки заставляют людей думать. — Отлично. То есть я не катастрофа, а образовательная программа? — Именно. Очень агрессивная образовательная программа. Она фыркнула. Будда улыбнулся. — Большинство людей живут слишком правильно, Селин. А ты заставляешь мир двигаться. Воспоминание сменилось резко. Жар. Лава. Разрушенный вулкан. Шива сидел на огромном камне, абсолютно довольный жизнью, пока вокруг всё ещё горела половина пейзажа. Селин стояла рядом с лицом человека, который только что случайно устроил конец света локального масштаба. — Я переборщила… Шива пожал плечами. — Ну и что? — Я всё делаю неправильно. Он посмотрел на вулкан. Потом на неё. И вдруг расхохотался. — В этом и есть твоя прелесть! — Что?! — Ты рушишь всё к чёрту… а потом оказывается, что стало лучше! Он ткнул пальцем в расколотый кратер. — Этот вулкан должен был убить половину континента при извержении. Селин моргнула. — Серьёзно?.. — Ага. Пауза. — Так что теоретически ты сейчас герой. — Ненавижу слово “теоритически”. — А я люблю! Оно позволяет делать ужасные вещи без чувства вины! Реальность вернулась ударом давления. Селин резко вдохнула. Один всё ещё стоял перед ней. Неподвижный. Абсолютный. И вдруг… она поняла. Если она продолжит думать — проиграет. Потому что Один ждал логику. Стратегию. Просчёт. Он читал закономерности. Контроль. Причинность. А значит… Ей нужно стать максимально невозможной. Селин медленно подняла голову. И вдруг улыбнулась. Очень странно. Очень широко. Так, что у Гермеса на трибунах дрогнули уголки губ. — О нет, — тихо сказал он. — У нее появилась идея. Арес побледнел. — Почему ты говоришь это так, будто это плохая новость?! Гермес даже не повернулся. — Потому что обычно после этого горят государства. На арене Селин вдруг выпрямилась. Полностью. Словно только сейчас перестала бояться. Хотя сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее. Она посмотрела на Одина. Потом совершенно серьёзно сказала: — Ладно, дедуль. План Б. Тишина. — Какой ещё план Б?.. — не понял Арес. Селин хлопнула в ладоши. И над ареной внезапно… пошёл снег. Просто снег. Без атаки. Без смысла. Без логики. Один впервые слегка прищурился. А Селин улыбнулась ещё шире. — Отлично, — радостно сказала она. — Кажется, я начинаю понимать, как тебя бесить. Воздух на арене стал странным. Не просто тяжёлым — он будто начал… сомневаться в собственном существовании. Руны Одина дрогнули. Очень слабо. Но это уже было событие уровня «космическая аномалия». Потому что Селин… перестала вести себя как часть системы. И это было хуже любой атаки. Она стояла посреди разрушенной арены, покачиваясь, будто вот-вот упадёт. Кровь стекала по виску, дыхание сбивалось, но в глазах горел совершенно неподобающий ситуации огонь. Один смотрел на неё спокойно. Слишком спокойно. — Ты потеряла структуру поведения, — произнёс он. — Твои действия больше не имеют логики. Селин моргнула. Потом задумчиво наклонила голову. — А у тебя она вообще когда-нибудь была? Или ты родился с Excel-таблицей вместо сердца? Трибуны вздрогнули. Арес медленно сполз на руки. — Она… она опять… — Да, — спокойно подтвердил Гермес. — Она перешла в режим “раздражать бога судьбы”. Один сделал шаг. Пространство снова сжалось. И в этот раз давление было сильнее. Гораздо сильнее. Камень под ногами Селин пошёл трещинами, а её стихии почти полностью замолчали. И тут она… села. Просто села прямо на разбитый камень. Скрестила ноги. И очень серьёзно посмотрела на Одина. — Так, — сказала она. — Давай разберёмся. Один остановился. Даже он не сразу понял, что происходит. — В чём ты пытаешься разобраться? Селин кивнула сама себе, будто он задал хороший вопрос. — Вот смотри. Ты контролируешь всё. Ты знаешь всё. Ты давишь всё. Правильно? — Это упрощение. — Нет, это краткое содержание твоей личности, — поправила она. Пауза. Тишина. И вдруг… она начала загибать пальцы. — Значит, у нас что получается: ты — дед, который устал от жизни, но вместо того чтобы заняться вязанием, решил стать концом света. Трибуны замерли. Будда медленно опустил голову на подушку. — Я её обожаю… — Это ненормально, — прошептал Шива. — Это брак, — спокойно ответил Будда. Один слегка прищурился. — Ты пытаешься отвлечь меня бессмысленным поведением. Селин радостно кивнула. — Да! Пауза. — Работает? Один молчал. И вот это было самым опасным. Потому что он не должен был вообще задумываться над таким вопросом. Селин тут же продолжила: — Отлично. Тогда следующий пункт: если ты контролируешь всё, то ты, наверное, контролируешь и скуку. Она наклонилась ближе, будто делилась страшной тайной. — Скажи честно. Тебе вообще бывает весело или ты просто давно смирился? Тишина. Руны над ареной начали чуть мерцать. Очень слабо. Как будто… сбой. Один медленно поднял руку. И пространство снова должно было ударить. Но Селин резко подняла палец вверх. — Стоп. И удар… на долю секунды задержался. Трибуны взорвались шумом. — ЧТО?! — ОНА СКАЗАЛА ЕМУ “СТОП”?! Арес вскочил. — ЭТО НЕ РАБОТАЕТ ТАК!!! Селин медленно поднялась. Пошатываясь. И очень серьёзно сказала: — Так, старик. Я сейчас сделаю вещь, которую нормальные люди не делают. Она подняла взгляд. И улыбнулась. — Я сейчас буду вести себя уверенно без причины. Один нахмурился сильнее. — Это не стратегия. — Конечно нет, — радостно согласилась Селин. — Это бедствие. И она пошла на него. Прямо. Без уклонов. Без расчёта. Без логики. Просто шла. Один атаковал. Руна вспыхнула. Удар должен был стереть её траекторию существования. Но Селин… вдруг остановилась. И сказала: — Ой. И слегка наклонилась в сторону. Удар прошёл в миллиметре. Абсолютно случайно. Она посмотрела на него. Потом на Одина. Потом снова на удар, который снёс половину арены позади неё. — Хм. Пауза. — Сегодня либо мой день, — сказала она задумчиво.-Либо ты мазила. Один впервые не ответил. Потому что он… не рассчитал. Не потому что не мог. А потому что не понял, что именно рассчитывать. Селин заметила это. И внутри неё что-то щёлкнуло. Она усмехнулась. Очень криво. — Ага… вот оно. Она резко сорвала с земли кусок разрушенной колонны. И швырнула не в Одина. А в сторону. Просто так. Один автоматически просчитал траекторию. И ушёл в защиту. Но удара не было. Это был обман. Селин уже была в другом месте. — Слишком медленно думаешь, дед! — крикнула она. И ударила. Но не в него. В землю. Земля взорвалась. Пыль. Огонь. Слепящий хаос. Один на секунду потерял визуальный контроль. И этого было достаточно. Селин появилась сбоку. И снова удар. И снова не туда, куда он ожидал. И снова… сбой. Руны дрогнули сильнее. Будда тихо рассмеялся. — Она нашла лазейку… Шива повернул голову. — Какую ещё лазейку?! — Он не умеет работать с тем, что не пытается победить его правильно. Селин в это время уже почти падала. Но продолжала смеяться. Громко. Безумно. Живо. — ДАВАЙ, СТАРИК! — крикнула она. — ПРОСЧИТАЙ МЕНЯ ЕЩЁ РАЗ! Один впервые за всё время сделал паузу. Очень короткую. Но реальную. И этого хватило. Потому что в системе, где всё построено на неизбежности… пауза — это уже ошибка. Селин вытерла кровь с лица. И прошептала себе: — Всё… теперь ты меня не поймёшь. И впервые за весь бой… она перестала быть частью системы. И стала её сбоем. Арена Валгаллы больше не напоминала место, где проходит бой. Она напоминала нервную систему бога, которую кто-то методично рвал и переподключал заново. Руны Одина пульсировали над пространством — уже не ровной сетью, а рваной конструкцией, где каждое изменение Селин оставляло микроскопическую трещину. И чем больше этих трещин появлялось… тем менее уверенно выглядел сам Один. Селин стояла посреди этого хаоса. И это было уже не фигурально. Она буквально стояла как центр сбоя. Кровь стекала по подбородку, дыхание сбивалось, но в глазах появился странный блеск — тот самый, который обычно появляется у людей за секунду до фразы “а давай проверим, что будет, если я сделаю хуже”. Один смотрел на неё молча. Долго. Слишком долго для существа, которое всегда знало ответ заранее. — Твоя модель поведения стала нестабильной, — наконец произнёс он. — Ты не анализируешь последствия. Селин моргнула. Потом очень серьёзно кивнула. — Спасибо, дед. Я старалась. Тишина. — Это не комплимент. — А я и не комплименты коллекционирую. Я собираю травмы, унижения и плохие решения. У меня уже музей. Один медленно поднял руку. И пространство снова стало плотнее. Будто сам воздух решил лечь и больше не вставать. Селин сразу почувствовала это. Её тело будто потяжелело вдвое. Стихии внутри неё снова начали глохнуть, как радиоприёмник под водой. И на секунду… на одну крошечную секунду… внутри поднялось то самое чувство. Страх. Не паника. Не ужас. А холодное, очень честное осознание: “он сейчас меня разберёт по слоям”. Она выдохнула. И улыбнулась. — Окей, — сказала Селин вслух. — Значит, ты из тех дедов, которые душат атмосферу буквально. Один не ответил. Он сделал шаг. И это было хуже любого удара. Потому что шаг означал: система уже просчитала тебя до конца. И вдруг удар пришёл. Руны вспыхнули. Пространство сложилось. Селин должна была исчезнуть. Но… она резко присела. Не по плану. Не красиво. Просто… как человек, который внезапно решил, что забыл что-то уронить. Удар прошёл над ней. И разрушил половину арены позади. Селин подняла голову. — О, — задумчиво сказала она. — Ты чуть не выиграл. Пауза. — Слушай, у тебя вообще есть хобби кроме “разрушать реальность и портить людям день”? Трибуны начали шуметь. Арес уже не шумел. Он просто сидел с выражением человека, который наблюдает за тем, как здравый смысл уходит в отпуск без обратного билета. — Она… она его дразнит… — прошептал он. — Это не дразнение, — спокойно ответил Гермес. — Это попытка выбить его из системы. — А если он её сейчас просто убьёт?! Гермес посмотрел на арену. И очень тихо сказал: — Тогда он выиграет бой. Пауза. — Но проиграет контроль. — Селин убить очень трудно.- внезапно заговорил Аид.- Она сейчас держится исключительно на своем сарказме. Она делает это всю жизнь и таким способом выживала. На арене Селин вдруг резко вдохнула. И сделала шаг вперёд. Слишком резко. Слишком нагло. Как будто тело решило не согласовывать действия с инстинктом самосохранения. И она ударила. Стихии вырвались. Но не как оружие. А как истерика природы. Огонь вспыхнул криво, как будто сам не понял, зачем его вызвали. Ветер пошёл боком. Лёд возник там, где ему было неудобно существовать. И вся эта кривая конструкция полетела в Одина. Он поднял руку. Руны вспыхнули. И… стабилизировали пространство. Удар должен был исчезнуть. Но он не исчез полностью. Он сломался. Как плохо просчитанная формула. БУМ. Взрыв ударил в сторону Одина. Он отступил на полшага. И этого было достаточно. Потому что кровь появилась. Медленно. Тонко. Но реально. На рукаве. На коже. На ткани, которая никогда раньше не знала повреждений. Тишина. Абсолютная. Даже трибуны забыли, как дышать. Селин замерла. Посмотрела. Потом очень спокойно сказала: — Ой. Пауза. — Кажется… ты теперь не идеальный. Арес вскочил. — ОН РАНЕН?! — Да, — тихо сказал Гермес. — И это проблема. Один опустил взгляд на рану. Долго. Очень долго. И в этот момент Селин впервые почувствовала не давление. А изменение. Как будто что-то в нём переключилось. Не гнев. Не эмоция. А режим. Он медленно поднял голову. И посмотрел на неё уже иначе. Не как на ошибку. Не как на шум. А как на то, что нужно устранить правильно. — Интересно, — произнёс он. И в этом слове было больше холода, чем во всех его ударах до этого. Селин фыркнула. — Да я знаю, я вообще интересная. Мне уже предлагали подписку на “хаос премиум”. И она… показала ему язык. Прямо. Демонстративно. Абсолютно неуместно. Тишина стала такой плотной, что казалось — она сейчас тоже получит рану. Будда в палате медленно закрыл лицо рукой. — Она только что… — Да, — устало сказал Шива. — Она только что показала Одину язык. — И она ещё жива… — Пока. Один поднял руку. И руны вспыхнули сильнее. Гораздо сильнее. Но Селин уже не стояла там, где он ожидал. Она двигалась. Но неправильно. Не по траекториям. Не по логике. Она как будто специально ломала саму идею “движения”. Шаг — в сторону. Падение — вперёд. Рывок — назад. И при этом… она всё равно была опасной. Удар. Мимо. Ещё удар. Мимо. Ветер задел Одина по щеке. Лёд треснул по его плечу. Он впервые отступил не из расчёта. А из необходимости. Селин остановилась на секунду, тяжело дыша. И тихо рассмеялась. — Окей… — выдохнула она. — Кажется, я нашла твою слабость. Один не ответил. Но его взгляд стал тяжелее. И это означало одно: он тоже это понял. Селин больше не пыталась быть сильнее. Она пыталась быть невозможной. И в этом… появился первый настоящий трещащий момент в системе Одина.